Завоевание алжира францией французский колониальный режим в алжире

Францу́зское завоева́ние Алжи́ра 1830–1847, процесс покорения французскими войсками территории современного Алжира.

Вторжение Франции

В начале 19 в. Алжир формально являлся эялетом Османской империи, однако на практике дей Алжира Хусейн проводил независимую политику. Внутренние области контролировались местными элитами (беями, эмирами, шейхами). Решение о вторжении французских войск в страну принималось правительством короля Карла Х накануне Июльской революции 1830 г. и являлось попыткой поддержать престиж престола. Алжир представлялся подходящей целью, так как между этой страной и Францией периодически возникали трения по вопросам о пиратстве и работорговле, а также по выплатам за поставки алжирского зерна. Отношения особенно обострились после 1827 г., когда дей Хусейн ударил мухобойкой французского консула П. Деваля. Этот эпизод послужил официальным предлогом для вторжения.

14 июня 1830 г. экспедиционный корпуc, т. н. армия Африки (около 37 тыс. человек), под командованием дивизионного генерала Л. де Бурмона высадился на полуострове Сиди-Феррух (ныне Сиди-Фредж). Жан-Батист Леклерк. Гийом Станислас Маре-Монж, участник французского завоевания Алжира. 19 в.Жан-Батист Леклерк. Гийом Станислас Маре-Монж, участник французского завоевания Алжира. 19 в. 5 июля после скоротечной осады французы овладели г. Алжир. Король Луи-Филипп I, 9 августа сменивший на троне Бурбонов, после значительных колебаний принял решение продолжать завоевание. Решение остаться в Алжире связывалось в правительственных кругах и общественном мнении уже не только с поддержанием международного авторитета Франции и легитимности новой династии, но и с представлениями о французском народе как о носителе и распространителе прогресса. В 1831 г. были сформированы спаги – иррегулярные подразделения лёгкой кавалерии, которые комплектовались главным образом из местного населения. В 1834 г. они вошли в состав регулярной французской армии и находились под командованием Г. С. Маре-Монжа.

К 1834 г. были оккупированы основные прибрежные города Алжира: Бона (ныне Аннаба), Бужи (ныне Беджая) и Оран. Ордонанс 22 июля 1834 г. определил статус «французских владений в Северной Африке». Учреждался пост генерал-губернатора Алжира, который назначался военным министром и совмещал военную и административную власть. Генерал-губернаторами на начальном этапе завоевания были дивизионный генерал Ж.-Б. Друэ д’Эрлон (1834–1835), маршал Б. Клозель (1835–1837), генерал-лейтенант Ш.-М. де Дамремон (1837), маршал С. Ш. Вале (1837–1840).

Ограниченная оккупация

Завоевание Алжира в 1830–1847 гг.Карта французского завоевания Алжира в 1830–1847 гг. Французское правительство старалось проводить политику ограниченной оккупации, прочно занимая только прибрежную полосу и договариваясь с окрестными племенами. Однако эта стратегия не принесла мира.

24 ноября 1832 г. племена западного Алжира выбрали своим предводителем марабута Абд аль-Кадира. 26 февраля 1834 г. после нескольких стычек французский генерал-лейтенант Л. А. Демишель вынужден был подписать с Абд аль-Кадиром договор, признававший его эмиром и правителем Оранской провинции (кроме городов Оран, Мостаганем и Арзев). Эмир воспользовался передышкой, чтобы консолидировать власть, организовать войско, подчинить враждебные ему племена махзен и расширить свои владения. Боевые действия с французами возобновились через год. 28 июня 1835 г. Абд аль-Кадир разбил на реке Макта 2-тысячную колонну лагерного маршала К. А. Трезеля. Маршал Клозель с сильным отрядом (11 тыс. человек) вторгся в районы, контролировавшиеся Абд аль-Кадиром, и без сопротивления взял г. Маскара (6 декабря 1835) и г. Тлемсен (13 января 1836). Население подверглось притеснениям, что вызвало большое возмущение во французской прессе. Пленить или принудить к капитуляции эмира не удалось.

Параллельно активизировались боевые действия на востоке страны. После падения власти дея правитель бейлика Константина (на востоке Алжира) аль-Хадж Ахмад Бей аш-Шериф стал фактически независимым. В ноябре 1836 г. Клозель возглавил экспедицию (8,7 тыс. человек) к г. Константина, однако взять окружённый глубоким каньоном город не смог. Отступление проходило в тяжёлых погодных условиях при постоянном давлении неприятеля и стоило больших жертв. Эмиль Жан Орас Верне. Осада Константины. Взятие города французами 13 октября 1837 года. 1838Эмиль Жан Орас Верне. Осада Константины. Взятие города французами 13 октября 1837 года. 1838.
Национальный музей Версаля.
Клозель лишился должности генерал-губернатора. С целью обеспечить возможность взять реванш французам пришлось заключить перемирие с Абд аль-Кадиром. 20 мая 1837 г. генерал-лейтенант Т. Р. Бюжо подписал Тафнский договор с эмиром. Франция признавала власть мятежного лидера над значительной частью западного Алжира. Договор был составлен в неопределённых выражениях, а французский и арабский тексты существенно различались. Соглашение позволило французам собрать значительные войска (20,4 тыс. человек) на востоке страны. 13 октября 1837 г. повторная осада Константины завершилось штурмом и взятием города.

Адриан Даузац. Прохождение Бибанса, или Прохождение Железных ворот в Алжире 28 октября 1839 года. 1853Адриан Даузац. Прохождение Бибанса, или Прохождение Железных ворот в Алжире 28 октября 1839 года. 1853. В октябре 1839 г. войска Фердинанда-Филиппа, герцога Орлеанского, пересекли перевал Железные ворота. Статус перевала не был чётко определён в Тафнском договоре, и Абд аль-Кадир воспринял проход через него французских войск как нарушение соглашений. 18 ноября боевые действия возобновились. Войска эмира вторглись в приморские районы и начали разорять колонии и посты французов. Кризис в Алжире совпал с египетско-турецким конфликтом и рейнским кризисом 1840 г. Генерал-губернатор маршал Вале подвергся критике и уступил пост генерал-лейтенанту (с 1843 – маршалу) Бюжо.

Бюжо против Абд аль-Кадира

В 1840 г. Бюжо был назначен генерал-губернатором Алжира, куда прибыл в конце февраля 1841 г. В этот период численность французских войск резко возросла: с 48,2 тыс. человек (1838) до 50,4 (1839), затем до 61,2 (1840), 72 (1841) и 95 тыс. человек (1845). Бюжо реорганизовал армию Африки, сделав ставку на лёгкие мобильные колонны. Это решение позволило ему эффективнее преследовать алжирцев и достигать районов, которые были прежде недоступны французам. Предпочтение отдавалось наступательной стратегии, и французские войска стали чаще и планомернее использовать раззии (набеги). Скот и посевы местных жителей уничтожались, и их заставляли переселяться в подконтрольные французам районы. Бескомпромиссная стратегия Бюжо стала приносить плоды. В мае 1841 г. французы захватили Маскару и Тагдемт, в феврале 1842 г. – Тлемсен. Бюжо стал поощрять колонизацию, завёл военные поселения и расширил власть т. н. арабских бюро, призванных наблюдать за настроениями местных жителей и организовывать управление. Государство Абд аль-Кадира было фактически разрушено. Эмир вынужден был управлять оставшимися владениями из смалы, передвижного лагеря-ставки.

16 мая 1843 г. Генрих Орлеанский, герцог Омальский, настиг смалу Абд аль-Кадира и разгромил её, захватив огромную добычу. Сопротивление было серьёзно надломлено, а Абд аль-Кадир скрылся у султана Марокко Мулай Абд ар-Рахмана. Вопреки инструкциям из Парижа Бюжо пересёк границу султаната. 14 августа 1844 г. его войска разбили марокканцев на реке Исли. Султан вынужден был прекратить всякую помощь алжирскому эмиру.

Несмотря на успехи, Бюжо подвергся критике со стороны парламентариев, так как победы не обеспечивали полный контроль над Алжиром и достигались жестокими методами. Осенью 1845 г. в Алжире поднялось восстание под руководством марабута Шейха Бу-Мазы. В горах Дахры французы применяли скандально известные «выкуривания»: у входа в пещеры разводились костры, и прятавшиеся внутри люди задыхались. В 1845 г. генерал-губернатор был отозван, и в 1845–1847 гг. этот пост временно занимал дивизионный генерал Л. де Ламорисьер (1845–1847). 23 декабря 1847 г. он принял капитуляцию Абд аль-Кадира у Сиди-Брахима.

Итоги и значение

Президентские указы 9 декабря 1848 г. и 16 марта 1849 г. создали департаменты Оран, Алжир и Константина, что означало аннексию страны Францией. Однако сопротивление не прекратилось. В 1849–1857 гг. французские войска покоряли Кабилию. В 1871 г. в Алжире произошло крупное восстание. Захват некоторых районов Сахары произошёл только в начале 20 в. В результате Алжирской войны 1954–1962 гг. страна обрела независимость.

Мусульманское население Алжира сократилось с 3 млн (1830) до 2,2 млн человек (1850). Точные военные потери сторон неизвестны. Историк К. Катеб оценивает потери алжирцев в боях за период 1830–1875 гг. в 75 тыс. человек, а избыточную смертность – в 825 тыс. человек (Kateb. 2014. P. 82–88). Потери французской армии за период 1830–1847 гг. составили около 100 тыс. человек.

Французское завоевание Алжира стало первой крупной колониальной войной в Африке и оказало огромное влияние на практики и идеологию построения Французской колониальной империи. В 1830–1854 гг. 67 из 100 французских пехотных полков прошли службу в Алжире. В среде военных постепенно выделилась группа «африканцев» (офицеров, проходивших службу в Алжире) со своей субкультурой, взглядами и привычками. Многие из них (Л. Э. Кавеньяк, А. Ж. де Сент-Арно, Ф. А. Базен, П. де Мак-Магон и др.) сыграли большую и противоречивую роль в политической жизни Франции.

Опубликовано 22 марта 2023 г. в 16:52 (GMT+3). Последнее обновление 22 марта 2023 г. в 16:52 (GMT+3).

French Algeria

Algérie française (French)
الجزائر المستعمرة (Arabic)

1830–1962

Flag of Algeria

Flag

Anthem: La Parisienne (1830–1848)
Le Chant des Girondins (1848–1852)
Partant pour la Syrie (1852–1870)
La Marseillaise (1870–1962)
Official Arabic seal of the Governor General of Algeria
Chronological map of French Algeria's evolution

Chronological map of French Algeria’s evolution

Status 1830–1848:
French colony
1848–1962:
Part of France
Capital

and largest city

Algiers
Official languages French
Common languages
  • Algerian Arabic
  • Hassaniya Arabic
  • Berber languages
Government French Department
Governor General  

• 1830 (first)

Louis-Auguste-Victor Bourmont

• 1962 (last)

Christian Fouchet
Legislature Algerian Assembly [fr]
(1948–1956)
History  

• Surrender of Algiers

5 July 1830

• Algerian Independence

5 July 1962
Area

• Total

2,381,741 km2 (919,595 sq mi)
Currency Budju (1830–1848)
(Algerian) Franc (1848–1962)
Preceded by Succeeded by
Regency of Algiers
Emirate of Abdelkader
Kingdom of Beni Abbas
Kel Ahaggar
Algeria

French Algeria (French: Alger until 1839, then Algérie afterwards;[1] unofficially Algérie française,[2][3] Arabic: الجزائر المستعمرة), also known as Colonial Algeria, was the period of Algerian history when the country was a colony and later an integral part of France.

French rule in the region began in 1830, after the successful French invasion of Algeria, and lasted until the end of the Algerian War in the mid 20th century, by which Algeria gained independence in 1962. After being a French colony from 1830 to 1848, Algeria was designated as a department, or part of France from 4 November 1848, when the Constitution of French Second Republic took effect, until its independence on 5 July 1962.

As a recognized jurisdiction of France, Algeria became a destination for hundreds of thousands of European immigrants. They were first known as colons, and later as pieds-noirs, a term applying especially to ethnic Europeans born there. The indigenous Muslim population comprised the majority of the territory throughout its history. It is estimated that the native Algerian population fell by up to one-third between 1830 and 1875 due to warfare, disease and starvation.[4] Gradually, dissatisfaction among the Muslim population, due to their lack of political and economic freedom, fueled calls for greater political autonomy, and eventually independence from France.[5] Tensions between the two groups came to a head in 1954, when the first violent events began of what was later called the Algerian War. It was characterised by guerrilla warfare and crimes against humanity used by the French in order to stop the revolt. The war ended in 1962, when Algeria gained independence following the Evian agreements in March 1962 and the self-determination referendum in July 1962.

During its last years as part of France, Algeria was a founding member of the European Coal and Steel Community and the European Economic Community.[6]

History[edit]

Initial conflicts[edit]

Purchase of Christian slaves by French monks in Algiers in 1662

Since the capture of Algiers in 1516 by the Ottoman admirals, brothers Ours and Hayreddin Barbarossa, Algeria had been a base for conflict and piracy in the Mediterranean basin. In 1681, Louis XIV asked Admiral Abraham Duquesne to fight the Berber pirates. He also ordered a large-scale attack on Algiers between 1682 and 1683 on the pretext of assisting and rescuing enslaved Christians, usually Europeans taken as captives in raids.[7] Again, Jean II d’Estrées bombarded Tripoli and Algiers from 1685 to 1688. An ambassador from Algiers visited the Court in Versailles, and a treaty was signed in 1690 that provided peace throughout the 18th century.[8]

During the Directory regime of the First French Republic (1795–99), the Bacri and the Busnach, Jewish merchants of Algiers, provided large quantities of grain for Napoleon’s soldiers who participated in the Italian campaign of 1796. But Bonaparte refused to pay the bill, claiming it was excessive. In 1820, Louis XVIII paid back half of the Directory’s debts. The Dey, who had loaned the Bacri 250,000 francs, requested the rest of the money from France.

The Dey of Algiers was weak politically, economically, and militarily. Algeria was then part of the Barbary States, along with today’s Tunisia; these depended on the Ottoman Empire, then led by Mahmud II but enjoyed relative independence. The Barbary Coast was the stronghold of Berber pirates, who carried out raids against European and United States ships. Conflicts between the Barbary States and the newly independent United States of America culminated in the First (1801–05) and Second (1815) Barbary Wars. An Anglo-Dutch force, led by Admiral Lord Exmouth, carried out a punitive expedition, the August 1816 bombardment of Algiers. The Dey was forced to sign the Barbary treaties, because the technological advantage of U.S., British, and French forces overwhelmed the Algerians’ expertise at naval warfare.[citation needed]

Following the conquest under the July monarchy, France referred to the Algerian territories as «French possessions in North Africa». This was disputed by the Ottoman Empire, which had not given up its claim. In 1839 Marshal General Jean-de-Dieu Soult, Duke of Dalmatia, first named these territories as «Algeria». [9]

French conquest of Algeria[edit]

The French colonial empire in 1920

The invasion of Algeria against the Regency of Algiers (Ottoman Algeria) was initiated in the last days of the Bourbon Restoration by Charles X, as an attempt to increase his popularity amongst the French people.[10] He particularly hoped to appeal to the many veterans of the Napoleonic Wars who lived in Paris. His intention was to bolster patriotic sentiment, and distract attention from ineptly handled domestic policies by «skirmishing against the dey.»[11][12][13]

Fly Whisk Incident (April 1827)[edit]

In the 1790s, France had contracted to purchase wheat for the French army from two merchants in Algiers, Messrs. Bacri and Boushnak, and was in arrears paying them. Bacri and Boushnak owed money to the dey and claimed they could not pay it until France paid its debts to them. The dey had unsuccessfully negotiated with Pierre Deval, the French consul, to rectify this situation, and he suspected Deval of collaborating with the merchants against him, especially when the French government made no provisions in 1820 to pay the merchants. Deval’s nephew Alexandre, the consul in Bône, further angered the dey by fortifying French storehouses in Bône and La Calle, contrary to the terms of prior agreements.[14]

After a contentious meeting in which Deval refused to provide satisfactory answers on 29 April 1827, the dey struck Deval with his fly whisk. Charles X used this slight against his diplomatic representative to first demand an apology from the dey, and then to initiate a blockade against the port of Algiers. France demanded that the dey send an ambassador to France to resolve the incident. When the dey responded with cannon fire directed toward one of the blockading ships, the French determined that more forceful action was required.[15]

Invasion of Algiers (June 1830)[edit]

The attack of Admiral Duperré during the take-over of Algiers in 1830
Fighting at the gates of Algiers in 1830
Ornate Ottoman cannon, length: 385cm, cal:178mm, weight: 2910, stone projectile, founded 8 October 1581 in Algiers, seized by France at Algiers in 1830. Musée de l’Armée, Paris

Pierre Deval and other French residents of Algiers left for France, while the Minister of War, Clermont-Tonnerre, proposed a military expedition. However, the Count of Villèle, an ultra-royalist, President of the council and the monarch’s heir, opposed any military action. The Bourbon Restoration government finally decided to blockade Algiers for three years. Meanwhile, the Berber pirates were able to exploit the geography of the coast with ease. Before the failure of the blockade, the Restoration decided on 31 January 1830 to engage a military expedition against Algiers.

Admiral Duperré commanded an armada of 600 ships that originated from Toulon, leading it to Algiers. Using Napoleon’s 1808 contingency plan for the invasion of Algeria, General de Bourmont then landed 27 kilometres (17 mi) west of Algiers, at Sidi Ferruch on 14 June 1830, with 34,000 soldiers. In response to the French, the Algerian dey ordered an opposition consisting of 7,000 janissaries, 19,000 troops from the beys of Constantine and Oran, and about 17,000 Kabyles. The French established a strong beachhead and pushed toward Algiers, thanks in part to superior artillery and better organization. The French troops took the advantage on 19 June during the battle of Staouéli, and entered Algiers on 5 July after a three-week campaign. The dey agreed to surrender in exchange for his freedom and the offer to retain possession of his personal wealth. Five days later, he exiled himself with his family, departing on a French ship for the Italian peninsula. 2,500 janissaries also quit the Algerian territories, heading for Asia,[clarification needed] on 11 July.
The French army then recruited the first zouaves (a title given to certain light infantry regiments) in October, followed by the spahis regiments, while France expropriated all the land properties belonging to the Turkish settlers, known as Beliks. In the western region of Oran, Sultan Abderrahmane of Morocco, the Commander of the Faithful, could not remain indifferent to the massacres committed by the French Christian troops and to belligerent calls for jihad from the marabouts. Despite the diplomatic rupture between Morocco and the Two Sicilies in 1830, and the naval warfare engaged against the Austrian Empire as well as with Spain, then headed by Ferdinand VII, Sultan Abderrahmane lent his support to the Algerian insurgency of Abd El-Kader. The latter fought for years against the French. Directing an army of 12,000 men, Abd El-Kader first organized the blockade of Oran.

Algerian refugees were welcomed by the Moroccan population, while the Sultan recommended that the authorities of Tetuan assist them, by providing jobs in the administration or the military forces. The inhabitants of Tlemcen, near the Moroccan border, asked that they be placed under the Sultan’s authority in order to escape the invaders. Abderrahmane named his nephew Prince Moulay Ali Caliph of Tlemcen, charged with the protection of the city. In retaliation France executed two Moroccans: Mohamed Beliano and Benkirane, as spies, while their goods were seized by the military governor of Oran, Pierre François Xavier Boyer.

Hardly had the news of the capture of Algiers reached Paris than Charles X was deposed during the Three Glorious Days of July 1830, and his cousin Louis-Philippe, the «citizen king ,» was named to preside over a constitutional monarchy. The new government, composed of liberal opponents of the Algiers expedition, was reluctant to pursue the conquest begun by the old regime, but withdrawing from Algeria proved more difficult than conquering it.[citation needed]

Alexis de Tocqueville’s views on Algeria were instrumental in its brutal and formal colonization. He advocated for a mixed system of «total domination and total colonization» whereby French military would wage total war against civilian populations while a colonial administration would provide rule of law and property rights to settlers within French occupied cities.[16][17]

Characterization as genocide[edit]

Some governments and scholars have called France’s conquest of Algeria a genocide.[18]

For example, Ben Kiernan, an Australian expert on Cambodian genocide[19] wrote in Blood and Soil: A World History of Genocide and Extermination from Sparta to Darfur on the French conquest of Algeria:[20]

By 1875, the French conquest was complete. The war had killed approximately 825,000 indigenous Algerians since 1830. A long shadow of genocidal hatred persisted, provoking a French author to protest in 1882 that in Algeria, «we hear it repeated every day that we must expel the native and, if necessary, destroy him.» As a French statistical journal urged five years late, «the system of extermination must give way to a policy of penetration.»

—Ben Kiernan, Blood and Soil

When France recognized the Armenian genocide, Turkey accused France of having committed genocide against 15% of Algeria’s population.[21][22]

Popular revolts against the French occupation[edit]

Conquest of the Algerian territories under the July Monarchy (1830–1848)[edit]

Sylvain Charles Valée

On 1 December 1830, King Louis-Philippe named the Duc de Rovigo as head of military staff in Algeria. De Rovigo took control of Bône and initiated colonisation of the land. He was recalled in 1833 due to the overtly violent nature of the repression. Wishing to avoid a conflict with Morocco, Louis-Philippe sent an extraordinary mission to the sultan, mixed with displays of military might, sending war ships to the Bay of Tangier. An ambassador was sent to Sultan Moulay Abderrahmane in February 1832, headed by the Count Charles-Edgar de Mornay and including the painter Eugène Delacroix. However the sultan refused French demands that he evacuate Tlemcen.

In 1834, France annexed as a colony the occupied areas of Algeria, which had an estimated Muslim population of about two million. Colonial administration in the occupied areas — the so-called régime du sabre (government of the sword) — was placed under a governor-general, a high-ranking army officer invested with civil and military jurisdiction, who was responsible to the minister of war. Marshal Bugeaud, who became the first governor-general, headed the conquest.

Soon after the conquest of Algiers, the soldier-politician Bertrand Clauzel and others formed a company to acquire agricultural land and, despite official discouragement, to subsidize its settlement by European farmers, triggering a land rush. Clauzel recognized the farming potential of the Mitidja Plain and envisioned the large-scale production there of cotton. As governor-general (1835–36), he used his office to make private investments in land and encouraged army officers and bureaucrats in his administration to do the same. This development created a vested interest among government officials in greater French involvement in Algeria. Commercial interests with influence in the government also began to recognize the prospects for profitable land speculation in expanding the French zone of occupation. They created large agricultural tracts, built factories and businesses, and hired local labor.

Among others testimonies, Lieutenant-colonel Lucien de Montagnac wrote on 15 March 1843, in a letter to a friend:

All populations who do not accept our conditions must be despoiled. Everything must be seized, devastated, without age or sex distinction: grass must not grow any more where the French army has set foot. Who wants the end wants the means, whatever may say our philanthropists. I personally warn all good soldiers whom I have the honour to lead that if they happen to bring me a living Arab, they will receive a beating with the flat of the saber…. This is how, my dear friend, we must make war against Arabs: kill all men over the age of fifteen, take all their women and children, load them onto naval vessels, send them to the Marquesas Islands or elsewhere. In one word, annihilate everything that will not crawl beneath our feet like dogs.[23]

Whatever initial misgivings Louis Philippe’s government may have had about occupying Algeria, the geopolitical realities of the situation created by the 1830 intervention argued strongly for reinforcing French presence there. France had reason for concern that Britain, which was pledged to maintain the territorial integrity of the Ottoman Empire, would move to fill the vacuum left by a French withdrawal. The French devised elaborate plans for settling the hinterland left by Ottoman provincial authorities in 1830, but their efforts at state-building were unsuccessful on account of lengthy armed resistance.

The capture of Constantine by French troops, 13 October 1837 by Horace Vernet

The most successful local opposition immediately after the fall of Algiers was led by Ahmad ibn Muhammad, bey of Constantine. He initiated a radical overhaul of the Ottoman administration in his beylik by replacing Turkish officials with local leaders, making Arabic the official language, and attempting to reform finances according to the precepts of Islam. After the French failed in several attempts to gain some of the bey‘s territories through negotiation, an ill-fated invasion force, led by Bertrand Clauzel, had to retreat from Constantine in 1836 in humiliation and defeat. However, the French captured Constantine under Sylvain Charles Valée the following year, on 13 October 1837.

Historians generally set the indigenous population of Algeria at 3 million in 1830.[24] Although the Algerian population decreased at some point under French rule, most certainly between 1866 and 1872,[25] the French military was not fully responsible for the extent of this decrease, as some of these deaths could be explained by the locust plagues of 1866 and 1868, as well as by a rigorous winter in 1867–68, which caused a famine followed by an epidemic of cholera.[26]

Resistance of Lalla Fadhma N’Soumer[edit]

A print showing Fadhma N’Soumer during combat

The French began their occupation of Algiers in 1830, starting with a landing in Algiers. As occupation turned into colonization, Kabylia remained the only region independent of the French government. Pressure on the region increased, and the will of her people to resist and defend Kabylia increased as well.

In about 1849, a mysterious man arrived in Kabiliya. He presented himself as Mohamed ben Abdallah (the name of the Prophet), but is more commonly known as Sherif Boubaghla. He was probably a former lieutenant in the army of Emir Abdelkader, defeated for the last time by the French in 1847. Boubaghla refused to surrender at that battle, and retreated to Kabylia. From there he began a war against the French armies and their allies, often employing guerrilla tactics. Boubaghla was a relentless fighter, and very eloquent in Arabic. He was very religious, and some legends tell of his thaumaturgic skills.

Boubaghla went often to Soumer to talk with high-ranking members of the religious community, and Lalla Fadhma was soon attracted by his strong personality. At the same time, the relentless combatant was attracted by a woman so resolutely willing to contribute, by any means possible, to the war against the French. With her inspiring speeches, she convinced many men to fight as imseblen (volunteers ready to die as martyrs) and she herself, together with other women, participated in combat by providing cooking, medicines, and comfort to the fighting forces.

Traditional sources tell that a strong bond was formed between Lalla Fadhma and Boubaghla. She saw this as a wedding of peers, rather than the traditional submission as a slave to a husband. In fact, at that time Boubaghla left his first wife (Fatima Bent Sidi Aissa) and sent back to her owner a slave he had as a concubine (Halima Bent Messaoud). But on her side, Lalla Fadhma wasn’t free: even if she was recognized as tamnafeqt («woman who left her husband to get back to his family ,» a Kabylia institution), the matrimonial tie with her husband was still in place, and only her husband’s will could free her. However he did not agree to this, even when offered large bribes. The love between Fadhma and Bou remained platonic, but there were public expressions of this feeling between the two.

Fadhma was personally present at many fights in which Boubaghla was involved, particularly the battle of Tachekkirt won by Boubaghla forces (18–19 July 1854), where the French general Jacques Louis César Randon was caught but managed to escape later. On 26 December 1854, Boubaghla was killed; some sources claim it was due to treason of some of his allies. The resistance was left without a charismatic leader and a commander able to guide it efficiently. For this reason, during the first months of 1855, on a sanctuary built on top of the Azru Nethor peak, not far from the village where Fadhma was born, there was a great council among combatants and important figures of the tribes in Kabylie. They decided to grant Lalla Fadhma, assisted by her brothers, the command of combat.

Resistance of Emir Abd al Qadir[edit]

Abd el-Kader

The French faced other opposition as well in the area. The superior of a religious brotherhood, Muhyi ad Din, who had spent time in Ottoman jails for opposing the bey’s rule, launched attacks against the French and their makhzen allies at Oran in 1832. In the same year, jihad was declared[27] and to lead it tribal elders chose Muhyi ad Din’s son, twenty-five-year-old Abd al Qadir. Abd al Qadir, who was recognized as Amir al-Muminin (commander of the faithful), quickly gained the support of tribes throughout Algeria. A devout and austere marabout, he was also a cunning political leader and a resourceful warrior. From his capital in Tlemcen, Abd al Qadir set about building a territorial Muslim state based on the communities of the interior but drawing its strength from the tribes and religious brotherhoods. By 1839, he controlled more than two-thirds of Algeria. His government maintained an army and a bureaucracy, collected taxes, supported education, undertook public works, and established agricultural and manufacturing cooperatives to stimulate economic activity.

The French in Algiers viewed with concern the success of a Muslim government and the rapid growth of a viable territorial state that barred the extension of European settlement. Abd al Qadir fought running battles across Algeria with French forces, which included units of the Foreign Legion, organized in 1831 for Algerian service. Although his forces were defeated by the French under General Thomas Bugeaud in 1836, Abd al Qadir negotiated a favorable peace treaty the next year. The treaty of Tafna gained conditional recognition for Abd al Qadir’s regime by defining the territory under its control and salvaged his prestige among the tribes just as the shaykhs were about to desert him. To provoke new hostilities, the French deliberately broke the treaty in 1839 by occupying Constantine. Abd al Qadir took up the holy war again, destroyed the French settlements on the Mitidja Plain, and at one point advanced to the outskirts of Algiers itself. He struck where the French were weakest and retreated when they advanced against him in greater strength. The government moved from camp to camp with the amir and his army. Gradually, however, superior French resources and manpower and the defection of tribal chieftains took their toll. Reinforcements poured into Algeria after 1840 until Bugeaud had at his disposal 108,000 men, one-third of the French army.

The Battle of Smala, 16 May 1843. Prise de la smalah d Abd-El-Kader à Taguin. 16 mai 1843, by Horace Vernet

One by one, the amir’s strongholds fell to the French, and many of his ablest commanders were killed or captured so that by 1843 the Muslim state had collapsed.

French troops disembarking on the island of Mogador, in Essaouira bay in 1844

Abd al Qadir took refuge in 1841 with his ally, the sultan of Morocco, Abd ar Rahman II, and launched raids into Algeria. This alliance led the French Navy to bombard and briefly occupy Essaouira (Mogador) under the Prince de Joinville on August 16, 1844. A French force was destroyed at the Battle of Sidi-Brahim in 1845. However, Abd al Qadir was obliged to surrender to the commander of Oran Province, General Louis de Lamoricière, at the end of 1847.

Abd al Qadir was promised safe conduct to Egypt or Palestine if his followers laid down their arms and kept the peace. He accepted these conditions, but the minister of war — who years earlier as general in Algeria had been badly defeated by Abd al Qadir — had him consigned in France in the Château d’Amboise.

French rule[edit]

Demography[edit]

Algeria’s population under the French
→ after 1962

Year Pop. ±% p.a.
1830 3,000,000 —    
1851 2,554,100 −0.76%
1856 2,496,100 −0.46%
1862 2,999,100 +3.11%
1866 2,921,200 −0.66%
1872 2,894,500 −0.15%
1877 2,867,600 −0.19%
1882 3,310,400 +2.91%
1886 3,867,000 +3.96%
1892 4,174,700 +1.28%
1896 4,479,000 +1.77%
Year Pop. ±% p.a.
1900 4,675,000 +1.08%
1901 4,739,300 +1.38%
1906 5,231,900 +2.00%
1911 5,563,800 +1.24%
1921 5,804,300 +0.42%
1930e 6,453,000 +1.18%
1940e 7,614,000 +1.67%
1947 8,302,000 +1.24%
1948 8,681,800 +4.57%
1949 8,602,000 −0.92%
1950 8,753,000 +1.76%
Year Pop. ±% p.a.
1951 8,927,000 +1.99%
1952 9,126,000 +2.23%
1953 9,370,000 +2.67%
1954 9,529,700 +1.70%
1955 9,678,000 +1.56%
1956 9,903,000 +2.32%
1958 10,127,000 +1.12%
1959 10,575,000 +4.42%
1960 10,853,000 +2.63%
1962 10,920,000 +0.31%
e – Indicates that this is an estimated figure.
Source: [28][29]

French atrocities against the Algerian indigenous population[edit]

The siege of Laghouat (1852) during the Pacification of Algeria.

According to Ben Kiernan, colonization and genocidal massacres proceeded in tandem. Within the first three decades (1830–1860) of French conquest, between 500,000 and 1,000,000 Algerians, out of a total of 3 million, were killed due to war, massacres, disease and famine.[30][31] Atrocities committed by the French during the Algerian War during the 1950s against Algerians include deliberate bombing and killing of unarmed civilians, rape, torture, executions through «death flights» or burial alive, thefts and pillaging.[32][33][34] Up to 2 million Algerian civilians were also deported in internment camps.[35]

During the Pacification of Algeria (1835-1903) French forces engaged in a scorched earth policy against the Algerian population. Colonel Lucien de Montagnac stated that the purpose of the pacification was to «destroy everything that will not crawl beneath our feet like dogs»[36] The scorched earth policy, decided by Governor General Thomas Robert Bugeaud, had devastating effects on the socio-economic and food balances of the country: «we fire little gunshot, we burn all douars, all villages, all huts; the enemy flees across taking his flock.»[36] According to Olivier Le Cour Grandmaison, the colonization of Algeria led to the extermination of a third of the population from multiple causes (massacres, deportations, famines or epidemics) that were all interrelated.[37] Returning from an investigation trip to Algeria, Tocqueville wrote that «we make war much more barbaric than the Arabs themselves […] it is for their part that civilization is situated.»[38]

French forces deported and banished entire Algerian tribes. The Moorish families of Tlemcen were exiled to the Orient, and others were emigrated elsewhere. The tribes that were considered too troublesome were banned, and some took refuge in Tunisia, Morocco and Syria or were deported to New Caledonia or Guyana. Also, French forces also engaged in wholesale massacres of entire tribes. All 500 men, women and children of the El Oufia tribe were killed in one night,[39] while all 500 to 700 members of the Ouled Rhia tribe were killed by suffocation in a cave.[39] The Siege of Laghouat is referred by Algerians as the year of the «Khalya ,» Arabic for emptiness, which is commonly known to the inhabitants of Laghouat as the year that the city was emptied of its population.[40][41] It is also commonly known as the year of Hessian sacks, referring to the way the captured surviving men and boys were put alive in the hessian sacks and thrown into dug-up trenches.[42][43]

Monument to the victims of the Sétif and Guelma massacre, Kherrata
L’Express newspaper of December 29, 1955, reading «Terrible facts that should be known ,» condemning the censorship of the Constantine massacres

From 8 May to June 26, 1945, the French carried out the Sétif and Guelma massacre, in which between 6,000 and 80,000 Algerian Muslims were killed. Its initial outbreak occurred during a parade of about 5,000 people of the Muslim Algerian population of Sétif to celebrate the surrender of Nazi Germany in World War II; it ended in clashes between the marchers and the local French gendarmerie, when the latter tried to seize banners attacking colonial rule.[44] After five days, the French colonial military and police suppressed the rebellion, and then carried out a series of reprisals against Muslim civilians.[45] The army carried out summary executions of Muslim rural communities. Less accessible villages were bombed by French aircraft, and cruiser Duguay-Trouin, standing off the coast in the Gulf of Bougie, shelled Kherrata.[46] Vigilantes lynched prisoners taken from local jails or randomly shot Muslims not wearing white arm bands (as instructed by the army) out of hand.[44] It is certain that the great majority of the Muslim victims had not been implicated in the original outbreak.[47] The dead bodies in Guelma were buried in mass graves, but they were later dug up and burned in Héliopolis.[48]

During the Algerian War (1954-1962), the French used deliberate illegal methods against the Algerians, including (as described by Henri Alleg, who himself had been tortured, and historians such as Raphaëlle Branche) beatings, torture by electroshock, waterboarding, burns, and rape.[34][49][50] Prisoners were also locked up without food in small cells, buried alive, and thrown from helicopters to their death or into the sea with concrete on their feet.[34][51][52][53] Claude Bourdet had denounced these acts on 6 December 1951, in the magazine L’Observateur, rhetorically asking, «Is there a Gestapo in Algeria? .»[54][55][56]
D. Huf, in his seminal work on the subject, argued that the use of torture was one of the major factors in developing French opposition to the war.[57] Huf argued, «Such tactics sat uncomfortably with France’s revolutionary history, and brought unbearable comparisons with Nazi Germany. The French national psyche would not tolerate any parallels between their experiences of occupation and their colonial mastery of Algeria.» General Paul Aussaresses admitted in 2000 that systematic torture techniques were used during the war and justified it. He also recognized the assassination of lawyer Ali Boumendjel and the head of the FLN in Algiers, Larbi Ben M’Hidi, which had been disguised as suicides.[58] Bigeard, who called FLN activists «savages ,» claimed torture was a «necessary evil .»[59][60] To the contrary, General Jacques Massu denounced it, following Aussaresses’s revelations and, before his death, pronounced himself in favor of an official condemnation of the use of torture during the war.[61]
In June 2000, Bigeard declared that he was based in Sidi Ferruch, a torture center where Algerians were murdered. Bigeard qualified Louisette Ighilahriz’s revelations, published in the Le Monde newspaper on June 20, 2000, as «lies.» An ALN activist, Louisette Ighilahriz had been tortured by General Massu.[62] However, since General Massu’s revelations, Bigeard has admitted the use of torture, although he denies having personally used it, and has declared, «You are striking the heart of an 84-year-old man.» Bigeard also recognized that Larbi Ben M’Hidi was assassinated and that his death was disguised as a suicide.

In 2018 France officially admitted that torture was systematic and routine.[63][64][65]

Hegemony of the colons[edit]

Political organization[edit]

A commission of inquiry established by the French Senate in 1892 and headed by former Prime Minister Jules Ferry, an advocate of colonial expansion, recommended that the government abandon a policy that assumed French law, without major modifications, could fit the needs of an area inhabited by close to two million Europeans and four million Muslims. Muslims had no representation in the French National Assembly before 1945 and were grossly under-represented on local councils. Because of the many restrictions imposed by the authorities, by 1915 only 50,000 Muslims were eligible to vote in elections in the civil communes. Attempts to implement even the most modest reforms were blocked or delayed by the local administration in Algeria, dominated by colons, and by the 27 colon representatives in the National Assembly (six deputies and three senators from each department).[citation needed]

Once elected to the National Assembly, colons became permanent fixtures. Because of their seniority, they exercised disproportionate influence, and their support was important to any government’s survival.[66] The leader of the colon delegation, Auguste Warnier (1810–1875), succeeded during the 1870s in modifying or introducing legislation to facilitate the private transfer of land to settlers and continue the Algerian state’s appropriation of land from the local population and distribution to settlers. Consistent proponents of reform, like Georges Clemenceau and socialist Jean Jaurès, were rare in the National Assembly.

Economic organization[edit]

Moorish women making Arab carpets, Algiers, 1899

The bulk of Algeria’s wealth in manufacturing, mining, agriculture, and trade was controlled by the grands colons. The modern European-owned and -managed sector of the economy centered on small industry and a highly developed export trade, designed to provide food and raw materials to France in return for capital and consumer goods. Europeans held about 30% of the total arable land, including the bulk of the most fertile land and most of the areas under irrigation.[67] By 1900, Europeans produced more than two-thirds of the value of output in agriculture and practically all agricultural exports. The modern, or European, sector was run on a commercial basis and meshed with the French market system that it supplied with wine, citrus, olives, and vegetables. Nearly half of the value of European-owned real property was in vineyards by 1914. By contrast, subsistence cereal production—supplemented by olive, fig, and date growing and stock raising—formed the basis of the traditional sector, but the land available for cropping was submarginal even for cereals under prevailing traditional cultivation practices.

In 1953, sixty per cent of the Muslim rural population were officially classed as being destitute. The European community, numbering at the time about one million out of a total population of nine million, owned about 66% of farmable land and produced all of the 1.3 million tons of wine that provided the base of the Algerian economy. Exports of Algerian wine and wheat to France were balanced in trading terms by a flow of manufactured goods.[68]

The colonial regime imposed more and higher taxes on Muslims than on Europeans.[69] The Muslims, in addition to paying traditional taxes dating from before the French conquest, also paid new taxes, from which the colons were normally exempted. In 1909, for instance, Muslims, who made up almost 90% of the population but produced 20% of Algeria’s income, paid 70% of direct taxes and 45% of the total taxes collected. And colons controlled how these revenues would be spent. As a result, colon towns had handsome municipal buildings, paved streets lined with trees, fountains and statues, while Algerian villages and rural areas benefited little if at all from tax revenues.

In financial terms Algeria was a drain on the French tax-payer. In the early 1950s the total Algerian budget of seventy-two billion francs included a direct subsidy of twenty-eight billion contributed from the metropolitan budget. Described at the time as being a French luxury, continued rule from Paris was justified on a variety of grounds including historic sentiment, strategic value and the political influence of the European settler population.[70]

Schools[edit]

Arab school of embroidery, Algiers, 1899

The colonial regime proved severely detrimental to overall education for Algerian Muslims, who had previously relied on religious schools to learn reading and writing and engage in religious studies. Not only did the state appropriate the habus lands (the religious foundations that constituted the main source of income for religious institutions, including schools) in 1843, but colon officials refused to allocate enough money to maintain schools and mosques properly and to provide for enough teachers and religious leaders for the growing population. In 1892, more than five times as much was spent for the education of Europeans as for Muslims, who had five times as many children of school age. Because few Muslim teachers were trained, Muslim schools were largely staffed by French teachers. Even a state-operated madrasah (school) often had French faculty members. Attempts to institute bilingual, bicultural schools, intended to bring Muslim and European children together in the classroom, were a conspicuous failure, rejected by both communities and phased out after 1870. According to one estimate, fewer than 5% of Algerian children attended any kind of school in 1870. As late as 1954 only one Muslim boy in five and one girl in sixteen was receiving formal schooling.[71] The level of literacy amongst the total Muslim population was estimated at only 2% in urban areas and half of that figure in the rural hinterland.[72]

Efforts were begun by 1890 to educate a small number of Muslims along with European students in the French school system as part of France’s «civilizing mission» in Algeria. The curriculum was entirely French and allowed no place for Arabic studies, which were deliberately downgraded even in Muslim schools. Within a generation, a class of well-educated, gallicized Muslims — the évolués (literally, the evolved ones)—had been created. Almost all of the handful of Muslims who accepted French citizenship were évolués; ironically, this privileged group of Muslims, strongly influenced by French culture and political attitudes, developed a new Algerian self-consciousness.

Relationships between the colons, Indigènes and France[edit]

Reporting to the French Senate in 1894, Governor-General Jules Cambon wrote that Algeria had «only a dust of people left her.» He referred to the destruction of the traditional ruling class that had left Muslims without leaders and had deprived France of interlocuteurs valables (literally, valid go-betweens), through whom to reach the masses of the people. He lamented that no genuine communication was possible between the two communities.[73]

The colons who ran Algeria maintained a dialog only with the beni-oui-ouis. Later they thwarted contact between the évolués and Muslim traditionalists on the one hand and between évolués and official circles in France on the other. They feared and mistrusted the Francophone évolués, who were classified either as assimilationist, insisting on being accepted as Frenchmen but on their own terms, or as integrationists, eager to work as members of a distinct Muslim elite on equal terms with the French.

Separate personal status[edit]

Algerians playing chess, Algiers, 1899
Moorish coffee house, Algiers, 1899
Group of Arabs, Algiers, 1899

Two communities existed: the French national and the people living with their own traditions.
Following its conquest of Ottoman-controlled Algeria in 1830, for well over a century, France maintained what was effectively colonial rule in the territory, though the French Constitution of 1848 made Algeria part of France, and Algeria was usually understood as such by French people, even on the Left.[74]

Algeria became the prototype for a pattern of French colonial rule.

With nine million or so ‘Muslim’ Algerians «dominated» by one million settlers, Algeria had similarities with South Africa, that has later been described as «quasi-apartheid»[75] while the concept of apartheid was formalized in 1948.

This personal status lasted the entire time Algeria was French, from 1830 till 1962, with various changes in the meantime.

When French rule began, France had no well-established systems for intensive colonial governance, the main existing legal provision being the 1685 Code Noir which was related to slave-trading and owning and incompatible with the legal context of Algeria.

Indeed, France was committed in respecting the local law.

Status before 1865[edit]

On 5 July 1830, Hussein Dey, regent of Algiers, signed the act of capitulation to the Régence, which committed General de Bourmont and France «not to infringe on the freedom of people of all classes and their religion .»[76]
Muslims still remain submitted to the Muslim Customary law and Jews to the Law of Moses; all of them remained linked to the Ottoman Empire.[77]

That same year and the same month, the July Revolution ended the Bourbon Restoration and began the July Monarchy in which Louis Philippe I was King of the French.

The royal «Ordonnance du 22 juillet 1834» organized general government and administration of the French territories in North Africa and is usually considered as an effective annexation of Algeria by France;[78] the annexation made all people legally linked to France and broke the legal link between people and the Ottoman Empire,[77] because International law made annexation systematically induce a régnicoles.[78] This made people living in Algeria «French subjects ,»[79] without providing them any way to become French nationals.[80] However, since it was not positive law, this text did not introduce legal certainty on this topic.[77][79]
This was confirmed by the French Constitution of 1848

As French rule in Algeria expanded, particularly under Thomas-Robert Bugeaud (1841–48), discriminatory governance became increasingly formalised. In 1844, Bugeaud formalised a system of European settlements along the coast, under civil government, with Arab/Berber areas in the interior under military governance.[81] An important feature of French rule was cantonnement, whereby tribal land that was supposedly unused was seized by the state, which enabled French colonists to expand their landholdings, and pushed indigenous people onto more marginal land and made them more vulnerable to drought;[82] this was extended under the governance of Bugeaud’s successor, Jacques Louis Randon.[81]

A case in 1861 questioned the legal status of people in Algeria. On 28 November 1861, the conseil de l’ordre des avocats du barreau d’Alger (Bar association of Algiers) declined to recognise Élie Énos (or Aïnos), a Jew from Algiers, since only French citizens could become lawyers.[77] On 24 February 1862 (appeal) and on 15 February 1864 (cassation), judges reconsidered this, deciding that people could display the qualities of being French (without having access to the full rights of a French citizen).[83]

Status since 1865[edit]

Napoleon III was the first elected president of the French Second Republic before becoming Emperor of the French by the 1852 French Second Empire referendum after the French coup d’état of 1851. In the 1860s, influenced by Ismael Urbain, he introduced what were intended as liberalizing reforms in Algeria, promoting the French colonial model of assimilation, whereby colonised peoples would eventually become French. His reforms were resisted by colonists in Algeria, and his attempts to allow Muslims to be elected to a putative new assembly in Paris failed.

However, he oversaw an 1865 decree (sénatus-consulte du 14 juillet 1865 sur l’état des personnes et la naturalisation en Algérie) that «stipulated that all the colonised indigenous were under French jurisdiction, i.e., French nationals subjected to French laws ,» and allowed Arab, Jewish, and Berber Algerians to request French citizenship—but only if they «renounced their Muslim religion and culture .»[84]

This was the first time indigènes (natives) were allowed to access French citizenship,[85] but such citizenship was incompatible with the statut personnel,[86] which allowed them to live within the Muslim traditions.

  • Flandin argued that French citizenship was not compatible with Muslim status, since it had opposing laws on marriage, repudiation, divorce, and children’s legal status.
  • Claude Alphonse Delangle, senator, also argued that Muslim and Jewish religions allowed polygamy, repudiation, and divorce.[87]

Later, Azzedine Haddour argued that this decree established «the formal structures of a political apartheid .»[88] Since few people were willing to abandon their religious values (which was seen as apostasy), rather than promoting assimilation, the legislation had the opposite effect: by 1913, only 1,557 Muslims had been granted French citizenship.[81]

Special penalties were managed by the cadis or tribe head but because this system was unfair it was decided by a Circulaire on 12 February 1844 to take control of those specific fines. Those fines were defined by various prefectural decrees, and were later known as the Code de l’indigénat. Lack of codification means that there is no complete text summary of these fines available.[89]

On 28 July 1881, a new law (loi qui confère aux Administrateurs des communes mixtes en territoire civil la répression, par voie disciplinaire, des infractions spéciales à l’indigénat) known as the Code de l’indigénat was formally introduced for seven years to help administration.[90] It enabled district officials to issue summary fines to Muslims without due legal process, and to extract special taxes.
This temporary law was renewed by other temporary laws: the laws of 27 June 1888 for two years, 25 June 1890, 25 June 1897, 21 December 1904, 24 December 1907, 5 July 1914, 4 August 1920, 11 July 1922 and 30 December 1922.[91] By 1897, fines could be changed into
forced labor.[92]

Periodic attempts at partial reform failed:

  • In 1881, Paul Leroy-Beaulieu created the Société française pour la protection des Indigènes des colonies (French society for the protection of natives) to give indigènes the right of vote.[93][94]
  • In 1887, Henri Michelin and Alfred Gaulier proposed the naturalisation of the indigènes, keeping the personal status from the local law but removing the personal status of common right from the Civil Code.[93][95]
  • In 1890, Alfred Martineau proposed a progressive French naturalisation of all Muslim indigènes living in Algeria.[93][96]
  • In 1911, La revue indigène published several articles signed by law professors (André Weiss, Arthur Giraud, Charles de Boeck and Eugène Audinet) advocating naturalization of the indigènes with their status.[93]
  • In 1912, the Jeunes Algériens movement claimed in its Manifeste that the naturalization with their status and with conditions of the Algerian indigènes.[93]

In 1909, 70% of all direct taxes in Algeria were paid by Muslims, despite their general poverty.[81]

Opportunities for Muslims improved slightly from the 1890s, particularly for urban elites, which helped ensure acquiescence to the introduction of military conscription for Muslims in 1911.[82]

Napoléon III received a petition signed by more than 10,000 local Jews asking for collective access to French citizenship.[97] This was also the desire, between 1865 and 1869, of the Conseils généraux des départements algériens.[97] The Jews were the main part of the population that desired French citizenship.[98]

Under the French Third Republic, on 24 October 1870, based on a project from the Second French Empire,[99] Adolphe Crémieux, founder and president of the Alliance israélite universelle and minister of Justice of the Government of National Defense defined with Mac Mahon’s agreement a series of seven decrees related to Algeria, the most notable being number 136 known as the Crémieux Decree which granted French citizenship to Algerian indigenous Jews.[97] A different decree, numbered 137, related to Muslims and foreigners and required 21 years of age to ask for French citizenship.

In 1870, the French government granted Algerian Jews French citizenship under the Crémieux Decree, but not Muslims.[100] This meant that most Algerians were still ‘French subjects’, treated as the objects of French law, but were still not citizens, could still not vote, and were effectively without the right to citizenship.[88]

In 1919, after the involvement of 172,019 Algerians in the First World War, the Jonnart Law eased access to French citizenship for those who met one of several criteria, such as working for the French army, a son in a war, knowing how to read and write in the French language, having a public position, being married to or born of an indigène who became a French citizen.[citation needed] Half a million Algerians were exempted from the indigénat status, and this status became void in 1927 in the mixed towns but remained applicable in other towns until its abrogation in 1944.[92]

Later, Jewish people’s citizenship was revoked by the Vichy government in the early 1940s, but was restored in 1943.

Muslim French[edit]

Despite periodic attempts at partial reform, the situation of the Code de l’indigénat persisted until the French Fourth Republic, which formally began in 1946.

On 7 March 1944 ordonnance ended the Code de l’indigénat and created a second electoral college for 1,210,000 non-citizen Muslims and made 60,000 Muslims French citizen and with a vote in the first electoral college. The 17 August 1945 ordonnance gave each of the two colleges 15 MPs and 7 senators. On 7 May 1946, the Loi Lamine Guèye gave French citizenship to every overseas national, including Algerians, giving them a right to vote at 21 years old. The French Constitution of the Fourth Republic conceptualized the dissociation of citizenship and personal status (but no legal text implements this dissociation).

Although Muslim Algerians were accorded the rights of citizenship, the system of discrimination was maintained in more informal ways. Frederick Cooper writes that Muslim Algerians «were still marginalized in their own territory, notably the separate voter roles of «French» civil status and of «Muslim» civil status, to keep their hands on power.»[101]

In the specific context following the second war, in 1947 is introduced the 1947 statute which granted a local status citizenship to the indigènes who became «Muslim French» (Français musulmans), while other French were Français non-musulmans remain civil status citizens[102] The rights differences are no longer implied by a status difference, but by the difference between the two territories, Algerian and French.[citation needed]

This system is rejected by some European for introducing Muslims into the European college, and rejected by some Algerian nationalists for not giving full sovereignty to the Algerian nation.[citation needed]

This «internal system of apartheid» met with considerable resistance from the Muslims affected by it, and is cited as one of the causes of the 1954 insurrection.[103]

Algerian citizens[edit]

On 18 March 1962, the Évian Accords guaranteed protection, non-discrimination and property rights for all Algerian citizens and the right of self-determination to Algeria.[104] In France it was approved by the 1962 French Évian Accords referendum.

The agreement addressed various statuses:

  • Algerian civil rights
  • Rights and freedoms of Algerian citizens of ordinary civil status
  • French nationals residing in Algeria as aliens.[104]

The Évian Accords offered French nationals Algerian civil rights for three years, but required them to apply for Algerian nationality.[104] The agreement stated that during this three-year period:

They will receive guarantees appropriate to their cultural, linguistic and religious characteristics. They will retain their personal status, which will be respected and enforced by Algerian courts composed of judges of the same status. They will use the French language within the assemblies and in their relations with the constituted authorities.

— Évian Accords.[104]

The European French community (the colon population), the pieds-noirs and indigenous Sephardi Jews in Algeria were guaranteed religious freedom and property rights as well as French citizenship with the option to choose between French and Algerian citizenship after three years. Algerians were permitted to continue freely circulating between their country and France for work, although they would not have political rights equal to French citizens.

The OAS right-wing movement opposed this agreement.

Government and administration[edit]

Initial settling of Algeria (1830–48)[edit]

The French conquest of Algeria

In November 1830, French colonial officials attempted to limit the arrivals at Algerian ports by requiring the presentation of passports and residence permits.[105] The regulations created by the French government in May 1831 required permission from the Interior Ministry to enter Algeria and other French controlled territories.

By 1839, there were 25,000 Europeans living in Algeria, while only just less than half of these being French; the others being Spanish, Italian and Germans. And of these, the majority of them stayed within the coastal towns. These recent arrivals were mostly men, outnumbering women by five times. Of the minority that ventured into the countryside were soldier-settlers that were provided land concessions by the French government while Cistercian monks built monasteries and farms.[106]

This allowed merchants with trading interests easy access to passports because they were not permanent settlers, and wealthy persons who planned to found agricultural enterprises in Algeria were also freely given access to move. The circular forbade passage to indigents and needy unskilled workers.[105] During the 1840s, the French government assisted certain emigrants to Algeria, who were mostly urban workers from the Paris basin and France’s eastern frontier and were not the agricultural workers that the colonial officials wanted to be sent from France. Single men received 68 percent of the free passages and only 14 percent of the emigrants were women because of varying policies about the emigration of families that all favored unaccompanied males who were seen as more flexible and useful for laborious tasks. Initially in November 1840, families were eligible only if they had no small children and two-thirds of the family was able to work.

Later, in September 1841, only unaccompanied males could travel to Algeria for free and a complicated system for families was developed that made subsidized travel almost unavailable. These emigrants were offered many different forms of government assistance including free passage (both to the ports of France and by ship to Algeria), wine rations and food, land concessions, and were promised high wages. Between 1841 and 1845, about 20,000 individuals were offered this assisted emigration by the French government, though it is unknown exactly how many actually went to Algeria.[105] These measures were funded and supported by the French government (both local and national) because they saw the move to Algeria as a solution to overpopulation and unemployment; those who applied for assisted emigration emphasized their work ethic, undeserved employment in France, a presumption of government obligation to the less fortunate. By 1848, Algeria was populated by 109,400 Europeans, only 42,274 of whom were French.[105]

Colonisation and military control[edit]

Arrival of Marshal Randon in Algiers in 1857

A royal ordinance in 1845 called for three types of administration in Algeria. In areas where Europeans were a substantial part of the population, colons elected mayors and councils for self-governing «full exercise» communes (communes de plein exercice). In the «mixed» communes, where Muslims were a large majority, government was in the hands of appointed and some elected officials, including representatives of the grands chefs (great chieftains) and a French administrator. The indigenous communes (communes indigènes), remote areas not adequately pacified, remained under the régime du sabre (rule of the sword).

By 1848 nearly all of northern Algeria was under French control. Important tools of the colonial administration, from this time until their elimination in the 1870s, were the bureaux arabes (Arab Bureaus), staffed by Arabists whose function was to collect information on the indigenous people and to carry out administrative functions, nominally in cooperation with the army. The bureaux arabes on occasion acted with sympathy to the local population and formed a buffer between Muslims and colons.

Under the régime du sabre, the colons had been permitted limited self-government in areas where European settlement was most intense, but there was constant friction between them and the army. The colons charged that the bureaux arabes hindered the progress of colonization. They agitated against military rule, complaining that their legal rights were denied under the arbitrary controls imposed on the colony and insisting on a civil administration for Algeria fully integrated with metropolitan France. The army warned that the introduction of civilian government would invite Muslim retaliation and threaten the security of Algeria. The French government vacillated in its policy, yielding small concessions to the colon demands on the one hand while maintaining the régime du sabre to control the Muslim majority on the other.

Under the French Second Republic and Second Empire (1848–70)[edit]

Merchant ensign 1848–1910[citation needed]
Capture of the Zaatcha (1849)
1877 map of the three French departments of Alger, Oran and Constantine

Shortly after Louis Philippe’s constitutional monarchy was overthrown in the revolution of 1848, the new government of the Second Republic ended Algeria’s status as a colony and declared in the 1848 Constitution the occupied lands an integral part of France. Three civil territories — Alger, Oran, and Constantine — were organized as Departments of France (local administrative units) under a civilian government. This made them a part of France proper as opposed to a colony. For the first time, French citizens in the civil territories elected their own councils and mayors; Muslims had to be appointed, could not hold more than one-third of council seats, and could not serve as mayors or assistant mayors. The administration of territories outside the zones settled by colons remained under the French Army. Local Muslim administration was allowed to continue under the supervision of French Army commanders, charged with maintaining order in newly pacified regions, and the bureaux arabes. Theoretically, these areas were closed to European colonization.

Land and colonisers[edit]

The famine of Algeria in 1869[107]

Even before the decision was made to annex Algeria, major changes had taken place. In a bargain-hunting frenzy to take over or buy at low prices all manner of property—homes, shops, farms and factories—Europeans poured into Algiers after it fell. French authorities took possession of the beylik lands, from which Ottoman officials had derived income. Over time, as pressures increased to obtain more land for settlement by Europeans, the state seized more categories of land, particularly that used by tribes, religious foundations, and villages[citation needed].

Called either colons (settlers), Algerians, or later, especially following the 1962 independence of Algeria, pieds noirs (literally, black feet), the European settlers were largely of peasant farmer or working-class origin from the poor southern areas of Italy, Spain,[108] and France. Others were criminal and political deportees from France, transported under sentence in large numbers to Algeria. In the 1840s and 1850s, to encourage settlement in rural areas, official policy was to offer grants of land for a fee and a promise that improvements would be made. A distinction soon developed between the grands colons (great settlers) at one end of the scale, often self-made men who had accumulated large estates or built successful businesses, and smallholders and workers at the other end, whose lot was often not much better than that of their Muslim counterparts. According to historian John Ruedy, although by 1848 only 15,000 of the 109,000 European settlers were in rural areas, «by systematically expropriating both pastoralists and farmers, rural colonization was the most important single factor in the destructuring of traditional society.»[109]

European migration, encouraged during the Second Republic, stimulated the civilian administration to open new land for settlement against the advice of the army. With the advent of the Second Empire in 1852, Napoleon III returned Algeria to military control. In 1858 a separate Ministry of Algerian Affairs was created to supervise administration of the country through a military governor general assisted by a civil minister.

Napoleon III visited Algeria twice in the early 1860s. He was profoundly impressed with the nobility and virtue of the tribal chieftains, who appealed to the emperor’s romantic nature, and was shocked by the self-serving attitude of the colon leaders. He decided to halt the expansion of European settlement beyond the coastal zone and to restrict contact between Muslims and the colons, whom he considered to have a corrupting influence on the indigenous population. He envisioned a grand design for preserving most of Algeria for the Muslims by founding a royaume arabe (Arab kingdom) with himself as the roi des Arabes (king of the Arabs). He instituted the so-called politics of the grands chefs to deal with the Muslims directly through their traditional leaders.[110]

To further his plans for the royaume arabe, Napoleon III issued two decrees affecting tribal structure, land tenure, and the legal status of Muslims in French Algeria. The first, promulgated in 1863, was intended to renounce the state’s claims to tribal lands and eventually provide private plots to individuals in the tribes, thus dismantling «feudal» structures and protecting the lands from the colons. Tribal areas were to be identified, delimited into douars (administrative units), and given over to councils. Arable land was to be divided among members of the douar over a period of one to three generations, after which it could be bought and sold by the individual owners. Unfortunately for the tribes, however, the plans of Napoleon III quickly unraveled. French officials sympathetic to the colons took much of the tribal land they surveyed into the public domain. In addition, some tribal leaders immediately sold communal lands for quick gains. The process of converting arable land to individual ownership was accelerated to only a few years when laws were enacted in the 1870s stipulating that no sale of land by an individual Muslim could be invalidated by the claim that it was collectively owned. The cudah and other tribal officials, appointed by the French on the basis of their loyalty to France rather than the allegiance owed them by the tribe, lost their credibility as they were drawn into the European orbit, becoming known derisively as béni-oui-oui.[111]

Napoleon III envisaged three distinct Algerias: a French colony, an Arab country, and a military camp, each with a distinct form of local government. The second decree, issued in 1865, was designed to recognize the differences in cultural background of the French and the Muslims. As French nationals, Muslims could serve on equal terms in the French armed forces and civil service and could migrate to France proper. They were also granted the protection of French law while retaining the right to adhere to Islamic law in litigation concerning their personal status. But if Muslims wished to become full citizens, they had to accept the full jurisdiction of the French legal code, including laws affecting marriage and inheritance, and reject the authority of the religious courts. In effect, this meant that a Muslim had to renounce some of the mores of his religion in order to become a French citizen. This condition was bitterly resented by Muslims, for whom the only road to political equality was perceived to be apostasy. Over the next century, fewer than 3,000 Muslims chose to cross the barrier and become French citizens. A similar status applied to the Jewish natives.[112]

Under the Third Republic (1870–1940)[edit]

1929 map of the northern French Algeria (Touring Club Italiano)
Place de la republique, Algiers, 1899
Administrative organisation between 1905 and 1955. Three départements Oran, Alger and Constantine in the north (in pink colour), and four territories Aïn-Sefra, Ghardaïa, Oasis and Touggourt in the south (in yellow). The external boundaries of the land are those between 1934 and 1962.

When the Prussians captured Napoleon III at the Battle of Sedan (1870), ending the Second Empire, demonstrations in Algiers by the colons led to the departure of the just-arrived new governor general and the replacement of the military administration by settler committees.[113] Meanwhile, in France the government of the Third Republic directed one of its ministers, Adolphe Crémieux, «to destroy the military regime … [and] to completely assimilate Algeria into France.» In October 1870, Crémieux, whose concern with Algerian affairs dated from the time of the Second Republic, issued a series of decrees providing for representation of the Algerian départements in the National Assembly of France and confirming colon control over local administration. A civilian governor general was made responsible to the Ministry of Interior. The Crémieux Decrees also granted full French citizenship to Algerian Jews,[114] who then numbered about 40,000. This act set them apart from Muslims, in whose eyes they were identified thereafter with the colons. The measure had to be enforced, however, over the objections of the colons, who made little distinction between Muslims and Jews. (Automatic citizenship was subsequently extended in 1889 to children of non-French Europeans born in Algeria unless they specifically rejected it.)

The loss of Alsace-Lorraine to Prussia in 1871 after the Franco-Prussian War, led to pressure on the French government to make new land available in Algeria for about 5,000 Alsatian and Lorrainer refugees who were resettled there. During the 1870s, both the amount of European-owned land and the number of settlers were doubled, and tens of thousands of unskilled Muslims, who had been uprooted from their land, wandered into the cities or to colon farming areas in search of work.

Comte and colonialism in the Third Republic[edit]

[icon]

This section needs expansion. You can help by adding to it. (April 2016)

Kabylie insurrection[edit]

The most serious native insurrection since the time of Abd al Qadir broke out in 1871 in Kabylia and spread through much of Algeria. The revolt was triggered by Crémieux’s extension of civil (that is, colon) authority to previously self-governing tribal reserves and the abrogation of commitments made by the military government, but it had its basis in more long-standing grievances. Since the Crimean War (1854–56), the demand for grain had pushed the price of Algerian wheat up to European levels. Storage silos were emptied when the world market’s impact was felt in Algeria, and Muslim farmers sold their grain reserves — including seed grain — to speculators. But the community-owned silos were the fundamental adaptation of a subsistence economy to an unpredictable climate, and a good year’s surplus was stored away against a bad year’s dearth. When serious drought struck Algeria and grain crops failed in 1866 and for several years following, Muslim areas faced starvation, and with famine came pestilence. It was estimated that 20% of the Muslim population of Constantine died over a three-year period. In 1871 the civil authorities repudiated guarantees made to tribal chieftains by the previous military government for loans to replenish their seed supply. This act alienated even pro-French Muslim leaders, while it undercut their ability to control their people. It was against this background that the stricken Kabyles rose in revolt, following immediately on the mutiny in January 1871 of a squadron of Muslim spahis in the French Army who had been ordered to embark for France.[115] The withdrawal of a large proportion of the army stationed in Algeria to serve in the Franco-Prussian War had weakened France’s control of the territory, while reports of defeats undermined French prestige amongst the indigenous population.

In the aftermath of the 1871 uprising, French authorities imposed stern measures to punish and control the entire Muslim population. France confiscated more than 5,000 km2 (1,900 sq mi) of tribal land and placed Kabylia under a régime d’exception (extraordinary rule), which denied due process guaranteed French nationals. A special indigénat (native code) listed as offenses acts such as insolence and unauthorized assembly not punishable by French law, and the normal jurisdiction of the cudah was sharply restricted. The governor general was empowered to jail suspects for up to five years without trial. The argument was made in defense of these exceptional measures that the French penal code as applied to Frenchmen was too permissive to control Muslims. Some were deported to New Caledonia, see Algerians of the Pacific.

Conquest of the southwestern territories[edit]

The Maghreb in the second half of the 19th century

In the 1890s, the French administration and military called for the annexation of the Touat, the Gourara and the Tidikelt,[116] a complex that during the period prior to 1890, was part of what was known as the Bled es-Siba (land of dissidence)[117]), regions that were nominally Moroccan but which were not submitted to the authority of the central government.[118]

An armed conflict opposed French 19th Corps’ Oran and Algiers divisions to the Aït Khabbash, a faction of the Aït Ounbgui khams of the Aït Atta confederation. The conflict ended by the annexation of the Touat-Gourara-Tidikelt complex by France in 1901.[119]

In the 1930s, the Saoura valley and the region of Tindouf were in turn annexed to French Algeria at the expense of Morocco, then under French protectorate since 1912. In 1938, the French government was given further control of military affairs in French Algeria following a decree from the President giving the Minister of the Interior Albert Sarraut control over Algeria.[120]

Conquest of the Sahara[edit]

The French military expedition led by Lieutenant-Colonel Paul Flatters, was annihilated by Tuareg attack in 1881.

The French took advantage of long-standing animosity between Tuareg and Chaamba Arabs. The newly raised Compagnies Méharistes were originally recruited mainly from the Chaamba nomadic tribe. The Méhariste camel corps provided an effective means of policing the desert.

In 1902, Lieutenant Gaston-Ernest Cottenest [fr] penetrated Hoggar Mountains and defeated Ahaggar Tuareg in the battle of Tit.

During World War II (1940–45)[edit]

Arzew inhabitants meet U.S. Army Rangers in November 1942 during Allied Operation Torch

Colonial troops of French Algeria were sent to fight in metropolitan France during the Battle of France in 1940. After the Fall of France, the Third French Republic collapsed and was replaced by the Philippe Pétain’s French State, better known as Vichy France.

On 3 July 1940, the British Royal Navy attacked the French Navy’s fleet at Mers El Kébir, killing more than 1,200 men.

Under the Fourth Republic (1946–58)[edit]

Supporters of General Jacques Massu set barricades in Algiers in January 1960

Many Algerians had fought as French soldiers during the Second World War. Thus Algerian Muslims felt that it was even more unjust that their votes were not equal to those of the other Algerians, especially after 1947 when the Algerian Assembly was created. This assembly was composed of 120 members. Algerian Muslims, representing about 6.85 million people, could designate 50% of the Assembly members, while 1,150,000 non-Muslim Algerians could designate the other half. Moreover, a massacre occurred in Sétif on 8 May 1945. It opposed Algerians who were demonstrating for their national claim to the French Army. After skirmishes with police, Algerians killed about 100 French. The French army retaliated harshly, resulting in the deaths of approximately 6,000 Algerians.[122] This triggered a radicalization of Algerian nationalists and could be considered the beginning of the Algerian War.

In 1956, about 512,000 French soldiers were in Algeria. No resolution was imaginable in the short term. An overwhelming majority of French politicians were opposed to the idea of independence while independence was gaining ground in Muslim Algerians’ minds.[citation needed] France was deadlocked and the Fourth Republic collapsed over this dispute.

Under the Fifth Republic (1958–62)[edit]

In 1958, Charles de Gaulle’s return to power in response to a military coup in Algiers in May was supposed to keep Algeria’s status quo as departments of France as hinted by his speeches delivered in Oran and Mostaganem on 6 June 1958, in which he exclaimed «Vive l’Algérie française!» (lit. «Long live French Algeria!»).[123] De Gaulle’s republican constitution project was approved through the September 1958 referendum and the Fifth Republic was established the following month with de Gaulle as its president.

The latter consented to independence in 1962 after a referendum on Algerian self-determination in January 1961 and despite a subsequent aborted military coup in Algiers led by four French generals in April 1961.

Post-colonial relations[edit]

Relations between post-colonial Algeria and France have remained close throughout the years, although sometimes difficult. In 1962, the Évian Accords peace treaty provided land in the Sahara for the French Army, which it had used under de Gaulle to carry out its first nuclear tests (Gerboise bleue). Many European settlers (pieds-noirs) living in Algeria and Algerian Jews, who contrary to Algerian Muslims had been granted French citizenship by the Crémieux decrees at the end of the 19th century, were expelled to France where they formed a new community. On the other hand, the issue of the harkis, the Muslims who had fought on the French side during the war, still remained unresolved. Large numbers of harkis were killed in 1962, during the immediate aftermath of the Algerian War, while those who escaped with their families to France have tended to remain an unassimilated refugee community. The present Algerian government continues to refuse to allow harkis and their descendants to return to Algeria.

On 23 February 2005, the French law on colonialism was an act passed by the Union for a Popular Movement (UMP) conservative majority, which imposed on high-school (lycée) teachers to teach the «positive values» of colonialism to their students, in particular in North Africa (article 4). The law created a public uproar and opposition from the whole of the left-wing, and was finally repealed by President Jacques Chirac (UMP) at the beginning of 2006, after accusations of historical revisionism from various teachers and historians.

There were fears that the French law on colonialism would hinder confronting the dark side of French rule in Algeria because article four of the law decreed among other things that «School programmes are to recognise in particular the positive role of the French presence overseas, especially in North Africa.»[124] Benjamin Stora, a leading specialist on French Algerian history of colonialism and a pied-noir himself, said «France has never taken on its colonial history. It is a big difference with the Anglo-Saxon countries, where post-colonial studies are now in all the universities. We are phenomenally behind the times.»[124] In his opinion, although the historical facts were known to academics, they were not well known by the French public, and this led to a lack of honesty in France over French colonial treatment of the Algerian people.[124]

In 2017, President Emmanuel Macron described France’s colonization of Algeria as a «crime against humanity .»[125][126] He also said: «It’s truly barbarous and it’s part of a past that we need to confront by apologizing to those against whom we committed these acts.»[127] Polls following his remarks reflected a decrease in his support.[125]

In July 2020, the remains of 24 Algerian resistance fighters and leaders, who were decapitated by the French colonial forces in the 19th century and whose skulls were taken to Paris as war trophies and held in the Musee de l’Homme in Paris, were repatriated to Algeria and buried in the Martyrs’ Square at El Alia Cemetery.[128][129][130]

In January 2021, Macron stated there would be «no repentance nor apologies» for the French colonization of Algeria, colonial abuses or French involvement during the Algerian independence war.[131][132][133] Instead efforts would be devoted toward reconciliation.[131][132][133]

Algérie française[edit]

Algérie française was a slogan used about 1960 by those French people who wanted to keep Algeria ruled by France. Literally «French Algeria», it means that the three départements of Algeria were to be considered integral parts of France. By integral parts, it is meant that they have their deputies (representatives) in the French National Assembly, and so on. Further, the people of Algeria who were to be permitted to vote for the deputies would be those who universally accepted French law, rather than sharia (which was used in personal cases among Algerian Muslims under laws dating back to Napoleon III), and such people were predominantly of French origin or Jewish origin. Many who used this slogan were returnees.[134]

In Paris, during the perennial traffic jams, adherence to the slogan was indicated by sounding a car horn in the form of four telegraphic dots followed by a dash, as «al-gé-rie-fran-çaise .» Whole choruses of such horn soundings were heard. This was intended to be reminiscent of the Second World War slogan, «V for Victory», which had been three dots followed by a dash. The intention was that the opponents of Algérie française were to be considered as traitorous as the collaborators with Germany during the Occupation of France.

See also[edit]

  • Le Chant des Africains
  • Boufarik colonization monument
  • List of French possessions and colonies
  • Nationalism and resistance in Algeria
  • Scramble for Africa

References[edit]

  1. ^ Scheiner, Virgile (14 October 1839) Le pays occupé par les Français dans le nord de l’Afrique sera, à l’avenir, désigné sous le nom d’Algérie. (in French)
  2. ^ Non exhaustive list of ancient and modern books named «Algérie française«: (in French) 1848; 1856; 1864; 2007; and so on
  3. ^ African Boundaries. Royal Institute for international affairs. 1979. p. 89. ISBN 9780903983877.
  4. ^ «Algeria — Colonial rule». Britannica.
  5. ^ Surkis, Judith (15 December 2019). Sex, law, and sovereignty in French Algeria, 1830–1930. Ithaca. ISBN 978-1-5017-3952-1. OCLC 1089839922.{{cite book}}: CS1 maint: location missing publisher (link)
  6. ^ Hans Groth; Alfonso Sousa-Poza (26 March 2012). Population Dynamics in Muslim Countries: Assembling the Jigsaw. Springer Science & Business Media. p. 227. ISBN 978-3-642-27881-5.
  7. ^ Martin, Henri (1865). Martin’s history of France: the age of Louis XIV. Walker, Wise and co. p. 522. Retrieved 9 June 2012.
  8. ^ Matar, Nabil I. (2009). Europe Through Arab Eyes, 1578–1727. Columbia University Press. p. 313. ISBN 978-0231141949.
  9. ^ La Guerre d’Algérie. Collection: Librio-Documents Le Monde. 2003. ISBN 978-2-2903-3569-7.
  10. ^ Sessions, Jennifer E. (6 October 2011). «A Tale of Two Despots: The Invasion of Algeria and the Revolution of 1830». By Sword and Plow: France and the Conquest of Algeria. Cornell University Press. pp. 19–66. doi:10.7591/cornell/9780801449758.003.0002. ISBN 978-0-8014-4975-8.
  11. ^ de Lange, Erik (September 2021). «THE CONGRESS SYSTEM AND THE FRENCH INVASION OF ALGIERS, 1827–1830». The Historical Journal. 64 (4): 940–962. doi:10.1017/S0018246X2000062X. ISSN 0018-246X. Historians of Algeria and France, for their part, tend to […] [maintain] that the invasion was ultimately an attempt of the faltering Bourbon monarchy to overcome parliamentary opposition and popular unrest. The attack on Algiers had to provide much-needed martial bluster to the royal regime and help stave off defeat in the 1830 elections. Of course, this ultimately failed when the July Revolution ended the Restoration monarchy.
  12. ^ «Algeria, Colonial Rule». Encyclopædia Britannica. p. 39. Retrieved 2007-12-19.
  13. ^ Schley, Rachel Eva (2015). The Tyranny of Tolerance: France, Religion, and the Conquest of Algeria, 1830-1870 (Thesis). UCLA.
  14. ^ Abun-Nasr, Jamil. A history of the Maghrib in the Islamic period, p. 249
  15. ^ Abun-Nasr, p. 250
  16. ^ Benabdallah, Lina (7 Jul 2020). «On Tocqueville in Algeria and epistemic violence — Racism». Al Jazeera. Retrieved 25 Apr 2023.
  17. ^ Alexis de Tocqueville, Travels in Algeria, pp.47, ed. Yusuf Ritter, Tikhanov Library, 2023
  18. ^ «Turkey accuses France of genocide in colonial Algeria». BBC News. 2011-12-23. Retrieved 2021-03-05.
  19. ^ Morris, Stephen J. (30 June 1995). «Disowning Morris». Phnom Penh Post. Retrieved 26 September 2019.
  20. ^ Kiernan, Ben (2007). Blood and Soil: A World History of Genocide and Extermination from Sparta to Darfur. Yale University Press. p. 374. ISBN 9780300100983. 374.
  21. ^ Chrisafis, Angelique (23 December 2011). «Turkey accuses France of genocide in Algeria». The Guardian. Guardian News & Media Limited. Retrieved 26 September 2019.
  22. ^ «Turkey accuses France of genocide in colonial Algeria». BBC News Online. BBC News. BBC. 23 December 2011. Retrieved 26 September 2019.
  23. ^ Lieutenant-colonel de Montagnac, Lettres d’un soldat, Plon, Paris, 1885, republished by Christian Destremeau, 1998, p. 153; Book accessible on Gallica’s website. French: Toutes les populations qui n’acceptent pas nos conditions doivent être rasées. Tout doit être pris, saccagé, sans distinction d’âge ni de sexe : l’herbe ne doit plus pousser où l’armée française a mis le pied. Qui veut la fin veut les moyens, quoiqu’en disent nos philanthropes. Tous les bons militaires que j’ai l’honneur de commander sont prévenus par moi-même que s’il leur arrive de m’amener un Arabe vivant, ils recevront une volée de coups de plat de sabre… Voilà, mon brave ami, comment il faut faire la guerre aux Arabes : tuer tous les hommes jusqu’à l’âge de quinze ans, prendre toutes les femmes et les enfants, en charger les bâtiments, les envoyer aux îles Marquises ou ailleurs. En un mot, anéantir tout ce qui ne rampera pas à nos pieds comme des chiens.
  24. ^ Etemad, Bouda (2012). L’héritage ambigu de la colonisation.
  25. ^ Ricoux, Dr, René (1880). La Démographie figurée de l’Algérie : étude statistique des populations européennes qui habitent l’Algérie. Paris: Librairie de l’Académie de Médecine. p. 260.
  26. ^ Daniel Lefeuvre, Pour en finir avec la repentance coloniale, Editions Flammarion (2006), ISBN 2-08-210440-0
  27. ^ Tucker, Spencer C., ed. (2013). «Abd al-Qadir». Encyclopedia of Insurgency and Counterinsurgency: A New Era of Modern ... ABC-CLIO. p. 1.
  28. ^ Lahmeyer, Jan (11 October 2003). «ALgeria [Djazaïria] historical demographic data of the whole country». Population statistics. Archived from the original on 18 July 2012. Retrieved 9 June 2012.
  29. ^ «Timeline: Algeria». World History at KMLA. 31 May 2005. Retrieved 9 June 2012.
  30. ^ Jalata, Asafa (2016). Phases of Terrorism in the Age of Globalization: From Christopher Columbus to Osama bin Laden. Palgrave Macmillan US. pp. 92–3. ISBN 978-1-137-55234-1. Within the first three decades, the French military massacred between half a million to one million from approximately three million Algerian people.
  31. ^ Kiernan, Ben (2007). Blood and Soil: A World History of Genocide and Extermination from Sparta to Darfur. Yale University Press. pp. 364–ff. ISBN 978-0-300-10098-3. In Algeria, colonization and genocidal massacres proceeded in tandem. From 1830 to 1847, its European settler population quadrupled to 104,000. Of the native Algerian population of approximately 3 million in 1830, about 500,000 to 1 million perished in the first three decades of French conquest.
  32. ^ W. Alade Fawole (June 2018). The Illusion of the Post-Colonial State: Governance and Security Challenges in Africa. Lexington Books. p. 158. ISBN 9781498564618.
  33. ^ Marnia Lazreg (23 April 2014). The Eloquence of Silence: Algerian Women in Question. Routledge. p. 42. ISBN 9781134713301.
  34. ^ a b c «Prise de tête Marcel Bigeard, un soldat propre ?». L’Humanité (in French). 24 June 2000. Retrieved 15 February 2007.
  35. ^ Bernardot, Marc (2008). Camps d’étrangers (in French). Paris: Terra. p. 127. ISBN 9782914968409.
  36. ^ a b Quoted in Marc Ferro, «The conquest of Algeria», in The black book of colonialism, Robert Laffont, p. 657.
  37. ^ Colonize Exterminate. On War and the Colonial State, Paris, Fayard, 2005. See also the book by the American historian Benjamin Claude Brower, A Desert named Peace. The Violence of France’s Empire in the Algerian Sahara, 1844–1902, New York, Columbia University Press.
  38. ^ Alexis de Tocqueville, De colony in Algeria. 1847, Complexe Editions, 1988.
  39. ^ a b Blood and Soil: Ben Kiernan, page 365, 2008
  40. ^ «La conquête coloniale de l’Algérie par les Français — Rebellyon.info». rebellyon.info (in French). Retrieved 24 November 2017.
  41. ^ Pein, Théodore (1871). Lettres familières sur l’Algérie : un petit royaume arabe. Paris: C. Tanera. pp. 363–370.
  42. ^ Dzland Mourad (2013-11-30), Documentaire :Le Génocide De Laghouat 1852 Mourad AGGOUNE, archived from the original on 2021-12-12, retrieved 2017-11-23
  43. ^ Al Jazeera Documentary الجزيرة الوثائقية (2017-11-05), أوجاع الذاكرة – الجزائر, archived from the original on 2021-12-12, retrieved 2017-11-23
  44. ^ a b Morgan, Ted (2006-01-31). My Battle of Algiers. HarperCollins. p. 26. ISBN 978-0-06-085224-5.
  45. ^ General R. Hure, page 449 «L’ Armee d’ Afrique 1830–1962», Charles-Lavauzelle, Paris-Limoges 1977
  46. ^ «Le cas de Sétif-Kherrata-Guelma (Mai 1945) | Sciences Po Violence de masse et Résistance – Réseau de recherche». www.sciencespo.fr (in French). Retrieved 2019-08-03.
  47. ^ Horne, p. 27.
  48. ^ Peyroulou, Jean-Pierre (2009). «8. La légitimation et l’essor de la subversion 13-19 mai 1945». Guelma, 1945 : une subversion française dans l’Algérie coloniale. Paris: Éditions La Découverte. ISBN 9782707154644. OCLC 436981240.
  49. ^ Horne, Alistair (1977). A Savage War of Peace: Algeria 1954–1962. New York Review (published 2006). pp. 198–200. ISBN 978-1-59017-218-6.
  50. ^ Text published in Vérité Liberté n°9 May 1961.
  51. ^ Film testimony Archived 2008-11-28 at the Wayback Machine by Paul Teitgen, Jacques Duquesne and Hélie Denoix de Saint Marc on the INA archive website
  52. ^ Henri Pouillot, mon combat contre la torture Archived 2007-10-20 at the Wayback Machine, El Watan, 1 November 2004.
  53. ^ Des guerres d’Indochine et d’Algérie aux dictatures d’Amérique latine, interview with Marie-Monique Robin by the Ligue des droits de l’homme (LDH, Human Rights League), 10 January 2007. Archived 30 September 2007 at the Wayback Machine
  54. ^ Mohamed Harbi, La guerre d’Algérie
  55. ^ Benjamin Stora, La torture pendant la guerre d’Algérie
  56. ^ Raphaëlle Branche, La torture et l’armée pendant la guerre d’Algérie, 1954–1962, Paris, Gallimard, 2001 See also The French Army and Torture During the Algerian War (1954–1962) Archived 2007-10-20 at the Wayback Machine, Raphaëlle Branche, Université de Rennes, 18 November 2004 (in English)
  57. ^ David Huf, Between a Rock and a Hard Place: France and Algeria, 1954–1962
  58. ^ «L’accablante confession du général Aussaresses sur la torture en Algérie». Le Monde. 3 May 2001.
  59. ^ «Guerre d’Algérie: le général Bigeard et la pratique de la torture». Le Monde. 4 July 2000. Archived from the original on 19 February 2010.
  60. ^ Torture Bigeard: » La presse en parle trop » Archived June 24, 2005, at the Wayback Machine, L’Humanité, May 12, 2000 (in French)
  61. ^ La torture pendant la guerre d’Algérie / 1954 – 1962 40 ans après, l’exigence de vérité Archived 2007-02-09 at the Wayback Machine, AIDH
  62. ^ «Le témoignage de cette femme est un tissu de mensonges. Tout est faux, c’est une manoeuvre», Le Monde, June 22, 2000 (in French) Archived February 19, 2010, at Archive-It
  63. ^ «France admits systematic torture during Algeria war for first time». The Guardian. 13 September 2018.
  64. ^ Genin, Aaron (2019-04-30). «FRANCE RESETS AFRICAN RELATIONS: A POTENTIAL LESSON FOR PRESIDENT TRUMP». The California Review. Retrieved 2019-05-01.
  65. ^ Samuel, Henry (2018-09-15). «France may have apologised for atrocities in Algeria, but the war still casts a long shadow». The Telegraph. ISSN 0307-1235. Archived from the original on 2022-01-11. Retrieved 2019-05-01.
  66. ^ Beckett, I. F. W. (2001). Modern insurgencies and counter-insurgencies : guerrillas and their opponents since 1750. London: Routledge. pp. 160–161. ISBN 0-415-23933-8. OCLC 46401992.
  67. ^ Alistair Horne, page 62 «A Savage War of Peace», ISBN 0-670-61964-7
  68. ^ John Gunther, pages 122–123 «Inside Africa», published Hamish Hamilton Ltd London 1955
  69. ^ Alistair Horne, page 63 «A Savage War of Peace», ISBN 0-670-61964-7
  70. ^ John Gunther, page 123 «Inside Africa», published Hamish Hamilton Ltd. London 1955
  71. ^ Alistair Horne, pages 60–61 «A Savage War of Peace», ISBN 0-670-61964-7
  72. ^ John Gunther, page 125 «Inside Africa», published Hamish Hamilton Ltd. London 1955
  73. ^ Alistair Horne, page 36 «A Savage War of Peace», ISBN 0-670-61964-7
  74. ^ David Scott Bell. Presidential Power in Fifth Republic France, Berg Publishers, 2000, p. 36.
  75. ^ «Algeria … was a society of nine million or so ‘Muslim’ Algerians who were dominated by the
    million settlers of diverse origins (but fiercely French) who maintained a quasi-apartheid regime.» David Scott Bell. Presidential Power in Fifth Republic France, Berg Publishers, 2000, p. 36.
  76. ^ Weil 2005, p. 96.
  77. ^ a b c d Blévis 2012, p. 213.
  78. ^ a b Sahia-Cherchari 2004, pp. 745–746.
  79. ^ a b Sahia-Cherchari 2004, p. 747.
  80. ^ Weil 2005, p. 97.
  81. ^ a b c d Murray Steele, ‘Algeria: Government and Administration, 1830–1914’, Encyclopedia of African History, ed. by Kevin Shillington, 3 vols (New York: Fitzroy Dearborn, 2005), I pp. 50–52 (at p. 51).
  82. ^ a b Allan Christelow, ‘Algeria: Muslim Population, 1871–1954’, Encyclopedia of African History, ed. by Kevin Shillington, 3 vols (New York: Fitzroy Dearborn, 2005), I pp. 52–53 (p. 52).
  83. ^ Blévis 2012, pp. 213–214.
  84. ^ Debra Kelly. Autobiography and Independence: Selfhood and Creativity in North African Postcolonial Writing in French, Liverpool University Press, 2005, p. 43.
  85. ^ Weil 2002, p. 227.
  86. ^ Blévis 2003, p. 28.
  87. ^ Surkis, Judith (15 December 2010). «Propriété, polygamie et statut personnel en Algérie coloniale, 1830–1873». Revue d’histoire du XIXe siècle (in French) (41): 27–48. doi:10.4000/rh19.4041.
  88. ^ a b Debra Kelly, Autobiography and Independence: Selfhood and Creativity in North African Postcolonial Writing in French, Liverpool University Press, 2005, p. 43.
  89. ^ Répertoire du droit administratif. Tome 1 / Par Léon Béquet,… ; avec le concours de M. Paul Dupré.
  90. ^ «Recueil général des lois et des arrêts : en matière civile, criminelle, commerciale et de droit public… / par J.-B. Sirey». Gallica. February 28, 1882.
  91. ^ Collot 1987, p. 291.
  92. ^ a b Thénault 2012, p. 205.
  93. ^ a b c d e Sahia-Cherchari 2004, p. 761.
  94. ^ Weil 2002, p. 230.
  95. ^ Weil 2002, pp. 230–231.
  96. ^ Weil 2002, p. 231
  97. ^ a b c Weil 2005, p. 98.
  98. ^ Gallissot 2009, p. 7.
  99. ^ Blévis 2012, pp. 215–216.
  100. ^ Patrick Weil, How to Be French: Nationality in the Making since 1789, Duke University Press 2008 p.253.
  101. ^ Cooper, Frederick (2011). «Alternatives to Nationalism in French West Africa, 1945–60». In Frey, Marc; Dülferr, Jost (eds.). Elites and Decolonization in the Twentieth Century. Houndmills: Palgrave Macmillan. pp. 110–37. ISBN 978-0-230-24369-9.
  102. ^ Gallissot 2009, p. 10.
  103. ^ Wall, Irwin M. (2001). France, the United States, and the Algerian War. University of California Press. p. 262. ISBN 0-520-22534-1. As a settler colony with an internal system of apartheid, administered under the fiction that it was part of metropolitan France, and endowed with a powerful colonial lobby that virtually determined the course of French politics with respect to its internal affairs, it experienced insurrection in 1954 on the part of its Muslim population.
  104. ^ a b c d «Exchange of letters and declarations adopted on 19 March 1962 at the close of the Evian talks, constituting an agreement. Paris and Rocher Noir, 3 July 1962 known as Évian Accords» (PDF).
  105. ^ a b c d Sessions, Jennifer (2011). By Sword and Plow: France and the Conquest of Algeria. Cornell University Press. ISBN 978-0801449758.
  106. ^ Evans, Martin (2012). Algeria: France’s Undeclared War. Oxford University Press. p. 14. ISBN 978-0-19-280350-4.
  107. ^ Taithe, Bertrand (2010-12-15). Hélène Blais, Claire Fredj, Saada Emmanuelle. «La famine de 1866–1868 : anatomie d’une catastrophe et construction médiatique d’un événement». Revue d’histoire du XIXe siècle. Société d’histoire de la révolution de 1848 et des révolutions du XIXe siècle (in French) (41): 113–127. doi:10.4000/rh19.4051. ISSN 1265-1354.
  108. ^ Between 1882 and 1911, over 100,000 Spaniards moved to Algeria in search of a better life. During 1882 to 1887, it was the country that received a greater number of Spanish migrants [1]. However, a short-term migration also took place during harvesting seasons [2]. By 1915, while the total number of Spaniards in Algeria was still high, other countries in the New World had overtaken Algeria as the preferred destination.[3]
  109. ^ John Ruedy, Modern Algeria (2nd ed.), pp. 70–71, ISBN 0-253-21782-2
  110. ^ Alistair Horne, page 31 «A Savage War of Peace, ISBN 0-670-61964-7
  111. ^ Alistair Horne, page 35, A Savage War of Peace, ISBN 0-670-61964-7
  112. ^ Brett, Michael (1988). «Legislating for Inequality in Algeria». Bulletin of the School of Oriental and African Studies. 51 (3): 440–461, see 456–457. doi:10.1017/s0041977x00116453. S2CID 159891511.
  113. ^ Page 164, Vol. 13, Encyclopædia Britannica, Macropaedia, 15th Edition
  114. ^ Benjamin, Roger. (2003) Renoir and Algeria. New Haven: Yale University Press, 2003, p. 25.
  115. ^ R. Hure, page 155, L’Armee d’Afrique 1830–1962, Charles-Lavauzelle 1977
  116. ^ Frank E. Trout (1970), «Morocco’s Boundary in the Guir-Zousfana River Basin», African Historical Studies, Boston University African Studies Center, 3 (1): 37–56, doi:10.2307/216479, JSTOR 216479
  117. ^ Gellner, Ernest; Charles Antoine Micaud (1972). Arabs and Berbers: from tribe to nation in North Africa. Lexington Books. p. 27. ISBN 978-0-669-83865-7.
  118. ^ Frank E. Trout (1969). Morocco’s Saharan Frontiers. Droz. p. 24. ISBN 978-2-6000-4495-0.
  119. ^ Claude Lefébure, Ayt Khebbach, impasse sud-est. L’involution d’une tribu marocaine exclue du Sahara, in: Revue de l’Occident musulman et de la Méditerranée, N°41–42, 1986. Désert et montagne au Maghreb. pp. 136–157: «les Divisions d’Oran et d’Alger du 19e Corps d’armée n’ont pu conquérir le Touat et le Gourara qu’au prix de durs combats menés contre les semi-nomades d’obédience marocaine qui, depuis plus d’un siècle, imposaient leur protection aux oasiens.«
  120. ^ «Unified Control Of French Defence». The Times of London. London, England. January 22, 1938.
  121. ^ Moss, William W. (March 2, 1971). «Joseph C. Satterthwaite, recorded interview» (PDF). www.jfklibrary.org. John F. Kennedy Library Oral History Program. Retrieved 2020-06-27.
  122. ^ Horne, Alistair, A Savage War of Peace, p. 27
  123. ^ Charles de Gaulle (1958-06-06). «Discours de Mostaganem, 6 juin 1958». Fondation Charles de Gaulle. Archived from the original on 2009-11-14. Retrieved 2010-01-02.
  124. ^ a b c Schofield, Hugh (16 May 2005). «Colonial abuses haunt France». BBC News Online. Retrieved 9 June 2012.
  125. ^ a b «Emmanuel Macron loses lead in French election polls after remarks on colonial Algeria and gay marriage spark outrage». The Daily Telegraph. 18 February 2017. Archived from the original on 2022-01-11. Retrieved 25 April 2017.
  126. ^ Genin, Aaron (30 April 2019). «FRANCE RESETS AFRICAN RELATIONS: A POTENTIAL LESSON FOR PRESIDENT TRUMP». The California Review. Retrieved 1 May 2019.
  127. ^ «French presidential hopeful Macron calls colonization a ‘crime against humanity». France 24. 16 February 2017. Retrieved 26 April 2017.
  128. ^ «Algeria buries repatriated skulls of resistance fighters as it marks independence from France». France 24. 5 July 2020.
  129. ^ «Skulls of Algerian resistance fighters to French occupation return to homeland». Algérie Presse Service. 7 Jun 2020. Retrieved 7 Jul 2020.
  130. ^ «Algerian fighters’ skulls buried in Martyrs’ Square at El-Alia Cemetery». Algérie Presse Service. 7 Jun 2020. Retrieved 7 Jul 2020.
  131. ^ a b «‘No repentance nor apologies’ for colonial abuses in Algeria, says Macron». France 24. 20 January 2021. Retrieved 30 January 2021.
  132. ^ a b «Macron rules out official apology for colonial abuses in Algeria». Al Jazeera. 20 January 2021. Retrieved 30 January 2021.
  133. ^ a b «Macron Rules Out Apology For Colonial Abuses In Algeria». Barron’s. 20 January 2021. Retrieved 30 January 2021.
  134. ^ Mouloud Feraoun (1962) Journal, 1955–1962, Éditions du Seuil, Paris

Further reading[edit]

  • Original text: Library of Congress Country Study of Algeria
  • Aussaresses, Paul. The Battle of the Casbah: Terrorism and Counter-Terrorism in Algeria, 1955–1957. (New York: Enigma Books, 2010) ISBN 978-1-929631-30-8.
  • Bennoune, Mahfoud. The Making of Contemporary Algeria, 1830–1987 (Cambridge University Press, 2002)
  • Gallois, William. A History of Violence in the Early Algerian Colony (2013), On French violence 1830–47 online review
  • Horne, Alistair. (1977). A Savage War of Peace: Algeria, 1954-1962. Viking Press.
  • McDougall, James. (2017). A History of Algeria. Cambridge University Press.
  • McDougall, James. (2006). History and the culture of nationalism in Algeria. Cambridge University Press.
  • Roberts, Sophie B. Sophie B. Roberts. Citizenship and Antisemitism in French Colonial Algeria, 1870–1962. (Cambridge Cambridge University Press, 2017) ISBN 978-1-107-18815-0.
  • Roberts, Stephen H. History Of French Colonial Policy 1870–1925 (2 vol 1929) vol 2 pp 175–268 online
  • Sessions, Jennifer E. (2015). By Sword and Plow: France and the Conquest of Algeria. Cornell University Press. ISBN 9780801454462.; Cultural History
  • Stora, Benjamin, Jane Marie Todd, and William B. Quandt. Algeria, 1830–2000: A short history (Cornell University Press, 2004)
  • Vandervort, Bruce. «French conquest of Algeria (1830–1847).» in The Encyclopedia of War (2012).

In French[edit]

  • (in French) Patrick Weil, Le statut des musulmans en Algérie coloniale, Une nationalité française dénaturée, European University Institute, Florence (on the legal statuses of Muslim populations in Algeria)
  • (in French) Olivier LeCour Grandmaison, Coloniser, Exterminer – Sur la guerre et l’Etat colonial, Fayard, 2005, ISBN 2-213-62316-3 ( Table of contents)
  • (in French) Charles-Robert Ageron, Histoire de l’Algérie contemporaine, 1871–1954, 1979 (a ground-breaking work on the historiography of French colonialism)
  • (in French) Nicolas Schaub, Représenter l’Algérie. Images et conquête au XIXe siècle, CTHS-INHA, 2015, «L’Art & l’Essai» (vol. 15)
  • Cointet, Michèle (1995). De Gaulle et l’Algérie française, 1958–1962. Paris: Perrin. ISBN 9782262000776. OCLC 34406158.
  • (in French) Laure Blévis, La citoyenneté française au miroir de la colonisation : étude des demandes de naturalisation des « sujets français » en Algérie coloniale, Genèses, volume=4, numéro=53, year 2003, pages 25–47, [4]
  • (in French) Laure Blévis, L’invention de l’« indigène », Français non citoyen, auteurs:Abderrahmane Bouchène, Jean-Pierre Peyroulou, Ouanassa Siari Tengour et Sylvie Thénault, Histoire de l’Algérie à la période coloniale, 1830–1962, Éditions La Découverte et Éditions Barzakh, year 2012, chapter=200, passage=212–218, ISBN 9782707173263, id=Blévis, 2012a
  • (in French) Patrick Weil, Qu’est-ce qu’un Français, Histoire de la nationalité française depuis la Révolution, Paris, Grasset, year 2002, 403 pages, ISBN 2-246-60571-7, bnf=38818954d
  • (in French) Patrick Weil, La justice en Algérie, Le statut des musulmans en Algérie coloniale. Une nationalité française dénaturée, 1830–1962, Histoire de la justice, La Documentation française, year 2005, chapter 95, passage 95–109, ISBN 2-11-005693-2 http://www4.ac-lille.fr/~immigration/ressources/IMG/pdf/Statut_musul_alg.pdf Archived 2013-11-01 at the Wayback Machine
  • (in French) Mohamed Sahia Cherchari, Indigènes et citoyens ou l’impossible universalisation du suffrage, Revue française de droit constitutionnel, volume=4, numéro=60, year 2004 |pages 741–770, [5]
  • (in French) René Gallissot, Les effets paradoxaux de la catégorie « d’origine indigène », 25–26 octobre 2009, [6], 4e colloque international sur la Révolution algérienne : « Évolution historique de l’Image de l’Algérien dans le discours colonial » — Université du 20 août 1955 de Skikda
  • (in French) Claude Collot, Les institutions de l’Algérie durant la période coloniale (1830–1962), Éditions du CNRS et Office des publications universitaires, year 1987, passage 291,ISBN 2222039576
  • (in French) Sylvie Thénault, Histoire de l’Algérie à la période coloniale, 1830–1962, Le «code de l’indigénat», Abderrahmane Bouchène, Jean-Pierre Peyroulou, Ouanassa Siari Tengour et Sylvie Thénault, Éditions La Découverte et Éditions Barzakh, year 2012, chapter page 200, pages 200–206,ISBN 9782707173263,

External links[edit]

  • Media related to French Algeria at Wikimedia Commons
  • 1940~1962 Newsreel archives about French Algeria (from French National Audiovisiual Institute INA)
  • Benjamin Stora on French Colonialism and Algeria Today! (from French Communist Party’s newspaper L’Humanité)

190 лет назад началась французская оккупация Алжира. Североафриканская страна стала одним из ключевых заморских владений Парижа. Если в большинстве других своих африканских колоний французы исполняли преимущественно административные функции, то в Алжир массово переселялись выходцы из Европы, захватывавшие лучшие земли. Жители Алжира оказывали активное сопротивление оккупантам. По словам экспертов, ключевую роль в окончательном освобождении страны сыграла Вторая мировая война, которая привела к активизации национально-освободительного движения и привлекла в его ряды бывших солдат французской армии.

14 июня 1830 года началась массовая высадка французских войск в Алжире. Через три недели центральные власти страны капитулировали. Однако для того, чтобы подчинить себе всю территорию североафриканской страны, французам понадобилось несколько десятилетий.

Повод для войны

Как рассказал в интервью RT заведующий кафедрой политологии и социологии РЭУ имени Г.В. Плеханова Андрей Кошкин, в ХIХ веке у Алжира были «сложные и неоднозначные» отношения с официальным Парижем. Французы столетиями воевали и одновременно торговали с Северной Африкой. Кроме того, с конца XVIII столетия Алжир в кредит поставлял в революционную и наполеоновскую Францию хлеб, солонину и кожи. В результате у Парижа появились огромные долги. Однако посленаполеоновские власти отказались их отдавать. В ответ Алжир повысил налоги для работавшей на его территории французской компании. Отношения между Францией и Алжиром накалились.

Во время очередного выяснения отношений в 1827 году правитель Алжира Хусейн III в ответ на некорректные слова французского консула Пьера Деваля ударил того веером по лицу. Власти Франции восприняли это как оскорбление и направили к берегам Алжира флот, установивший трёхлетнюю морскую блокаду. Однако Хусейн III не стал более уступчивым, и официальный Париж пошёл на ещё более жёсткие меры.

  • Правитель Алжира бьёт веером французского консула
  • © Wikimedia Commons

Французский Алжир

«В 1830 году Франция отправила в Алжир весьма масштабную для своего времени военную экспедицию на ста военных и нескольких сотнях транспортных судов. Руководил ею граф Луи де Бурмон. Под его началом находились около 37 тыс. военных. Это более чем в два раза превышало численность регулярной алжирской армии без учёта племенных ополчений», — рассказал Андрей Кошкин.

14 июня 1830 года началась высадка французских войск на западном берегу полуострова Сиди-Феррух, примерно в 20 км от столицы. По словам экспертов, алжирская армия и быстро собранное ополчение дважды пытались выбить французов с занятых ими позиций, но потерпели неудачу. 4 июля французские войска взяли штурмом прикрывавший Алжир форт. Весь город оказался под прицелом их артиллерии. Это сделало бессмысленным дальнейшее сопротивление. 5 июля 1830 года Хусейн III капитулировал, передав французам артиллерию, флот и казну, и был выслан из страны.

Также по теме


«В одиночку против союза сильнейших армий и флотов мира»: какие уроки вынесла Россия из Крымской войны

165 лет назад Великобритания и Франция объявили войну России, поддержав Турцию. Чуть позже к ним присоединилась Австрия. С этого…

Как писал в своей книге «История Алжира» историк-востоковед Роберт Ланда, «с вступления французской армии в столицу Алжира открылась совершенно иная эпоха в жизни страны — эпоха ускоренной модернизации и «европеизации» жизни общества, но в то же время также и ожесточённого сопротивления колониальной экспансии».

По словам Кошкина, французские оккупанты чрезвычайно жестоко вели себя по отношению к местному населению и очень быстро настроили его против себя. Только для того, чтобы взять под контроль окрестности столицы, французским войскам понадобилось около трёх лет. Однако с дальнейшим продвижением у них возникли ещё большие проблемы.

К концу 1840-х годов французы склонили к измене многих местных феодалов.

«В итоге практически вся территория Алжира оказалась под относительным контролем Парижа. Она была даже официально разделена на департаменты. А затем объявлена вечным владением Франции», — отметил Кошкин.

  • Орас Верне. Взятие Бона 27 марта 1832 года
  • © Wikimedia Commons

По словам эксперта, 1850-е годы были успешным временем для французских колонизаторов Алжира, которые создавали необходимую для себя инфраструктуру и покоряли то военной силой, то с помощью дипломатии пограничные племена. 

«Но в 1864 году французы сами создали себе большую проблему: они приговорили арабского служащего к наказанию палками, считавшемуся в Алжире позорным. С этого события начались народные выступления, породившие целый каскад восстаний, продолжавшихся вплоть до начала 1880-х годов», — рассказал Кошкин.

По его словам, огромную роль в покорении Алжира и долговременном подавлении местного национально-освободительного движения сыграло созданное французскими властями в 1831 году специальное подразделение — Иностранный легион. В XIX веке в него массово набирали выходцев из зарубежных государств, не интересуясь их прошлым. Легионеров готовили выполнять любые задания в сложных климатических условиях.

«Полученный в алжирских пустынях опыт и жёсткие методы подготовки привели к тому, что именно Иностранный легион сыграл, по мнению многих историков, ключевую роль в успехах Франции в ходе Крымской войны 1853—1856 годов», — подчеркнул эксперт.

Период 1885—1930 годов оказался для французской администрации относительно спокойным. Проводимая в отношении местного населения жёсткая политика временно снизила протестную активность арабов и берберов.

«В большинстве своих колоний Париж ограничивался созданием французской администрации. Алжир был совсем другим делом. Это было не только крупнейшее из заморских владений Франции в XIX—XX веках, но и территория, которую французы активно осваивали в хозяйственном плане, на которую они массово переселялись», — рассказал в беседе с RT руководитель Центра французских исследований Института Европы РАН Юрий Рубинский.

  • Французский Алжир
  • Gettyimages.ru
  • © Sepia Times/Universal Images Group

Под различными юридическими поводами у местного населения забирали землю и передавали её европейскими колонистам. С 1850 по 1934 годы площадь угодий, перешедших в собственность европейцев (как французов, так и выходцев из Испании, Италии и других государств) увеличилась со 115 тыс. до 2 млн 463 тыс. гектаров.

Путь к независимости

В начале Второй мировой войны Алжир оказался под контролем установившегося в Южной Франции пронацистского режима Виши, возглавляемого маршалом Анри Петеном.

Также по теме

Гереро — узники немецких концлагерей
«Предвестник нацизма»: как Германия провела первый геноцид в ХХ веке

135 лет назад Намибия стала немецкой колонией. По словам экспертов, Германия опоздала к империалистическому разделу мира и вынуждена…

«Алжир находился в центре североафриканских французских владений и занимал выгодное стратегическое положение — через него проходили кратчайшие коммуникации, связывающие Францию с колониями в Западной и Экваториальной Африке. В ноябре 1942 года в Северной Африке высадились войска союзников и начали победоносное наступление. На фоне распространения информации о победе Красной армии под Сталинградом на сторону антигитлеровской коалиции начали массово переходить французские войска в колониях. Алжир перешёл под контроль «Свободной Франции», — отметил в беседе с RT методист научного отдела Музея Победы Андрей Купарев.

По его словам, среди коренного населения Алжира вместе с антифашистскими начали распространяться и антиимпериалистические идеи. Многие местные жители получили военный опыт в рядах французской армии. Всё это способствовало росту национального самосознания и популярности идей независимости.

«8 мая 1945 года на фоне известий о разгроме нацизма алжирцы массово вышли на торжественные демонстрации, где начали звучать лозунги в поддержку суверенитета Алжира. Французские силовики стали применять оружие, разгоняя людей. В итоге демонстрации переросли в стихийное восстание. Официальный Париж бросил против повстанцев армию. Десятки тысяч людей были убиты без суда и следствия, многие населённые пункты уничтожены, несколько десятков местных политиков были приговорены к демонстративной смертной казни. Восстание было подавлено», — рассказал Андрей Кошкин.

Однако успех французов оказался ситуативным. В Алжире стали появляться подпольные и партизанские организации, выступавшие в поддержку независимости. В 1954 году они массово атаковали французские объекты, положив тем самым начало войне за независимость, продолжавшейся до 1962 года.

  • Акции протеста в Алжире
  • Gettyimages.ru
  • © Keystone

По словам Андрея Кошкина, точное количество жертв Алжирской войны до сих пор является предметом дискуссий.

Потери французов оцениваются примерно в 25 тыс. военных и 30 тыс. мирных жителей, а потери алжирцев, по некоторым данным, достигли 150 тыс. участников боевых действий и 1,5 млн гражданских лиц.

«Франция фактически одержала в Алжире военную победу, но понесла жестокое репутационное и политическое поражение. Официальный Париж подвергся массовой критике мирового сообщества и собственных граждан», — рассказал эксперт.

В 1962 году по итогам переговоров и референдума Алжир обрёл независимость. Европейцы и сочувствовавшие колонизаторам местные жители вынуждены были покинуть страну.

«Для них это стало тяжёлым ударом. Ведь колонизация Алжира была экономически выгодным предприятием для французов и Франции в целом. И, как мы знаем, проблемы отношений как между официальным Алжиром и Парижем, так и между простыми алжирцами и французами до сих пор полностью не решены», — подытожил Андрей Кошкин.

Достаточно «смутные» события и времена для меня. Пытаюсь сделать их понятнее. Присоединяйтесь. Вот такая статья вашему вниманию:

Прежде чем войти, подумай, как будешь выходить. Эта восточная мудрость как никогда справедлива к тому положению, в котором оказалась нынешняя Франция. Предместья Парижа, неподражаемо воспетые в романах Дюма, Бальзака и Гюго, все более становятся вариациями Багдада на французский манер. Волнения в арабских кварталах при Саркози, все более усиливающаяся криминальная ситуация, недавние теракты не оставляют даже малейшего шанса парижским предместьям остаться тихим уголком провинции под боком шумного Парижа. Массовый наплыв выходцев из бывшей французской Северной Африки, начавшийся после предоставления независимости Алжиру и Тунису и лавинообразно поднявшийся в последние десятилетия, неизбежно создали то, что пока еще робко и негромко называют «арабским вопросом». Эмигранты, принесшие в бывшую метрополию свои обычаи и культуру, язык и вероисповедание, упорно не хотят становиться французами. Их анклавы живут своего рода рядом с местным сообществом, при этом не интегрируясь в него.

Когда взошли ростки нынешнего кризиса? Где начало долгого пути, который, возможно, (но вовсе не обязательно) может закончиться у входа в Мечеть Парижской Богоматери?

Старые долги

Чтобы понять это, придется отмотать стрелки истории почти на 180 лет назад. 20-е годы XIX века были сложным периодом в истории Франции. Восстанавливающаяся после долгих наполеоновских войн, униженная навязанными силой оружия мирными договорами с победителями, страна с отобранной славой пребывала во власти короля Карла X. Европейская политика Франции была далека от масштабов императора французов – наиболее значимой акцией было подавление восстания Риего в Испании. Поднакопившая подкожный жир, буржуазия и сотрудничавшие с ней финансовые круги начали постепенно склоняться к мысли о колониальной экспансии и в первую очередь в Северной Африке. Ведь в Европе все более или менее крупные процессы были регламентированы Священным союзом монархов России, Австрии и Пруссии.

На другом берегу Средиземного моря располагался Алжир, формально провинция Османской империи, фактически независимое государство. Турки установили контроль над Алжиром еще в XVI веке, но постепенно его автономия расширялась. Стамбул с падишахом были далеко, и алжирская верхушка дышала достаточно свободно. Страной управлял дей, который пожизненно избирался контингентом янычар, дислоцирующихся на территории Алжира. Основным занятием населения, особенно прибрежного, являлся морской разбой. Пиратство было настолько выгодным и распространенным занятием, что привело даже к кризису в других отраслях хозяйства. Фактически Алжир на протяжении нескольких сотен лет был средиземноморским Сомали. Неоднократно европейские государства предпринимали военные экспедиции против очагов пиратов, но проблема оставалась нерешенной. Армии и флоты уходили, а местному населению хотелось кушать, и поэтому в море они выходили, но не на рыбалку.

Наполеон, гораздо более спокойный в выборе методов, союзников и целей, торговал с Алжиром: во Францию экспортировалось продовольствие и кожи, столь необходимые для военной промышленности. Кроме того, алжирцы косвенно помогали французам, посильно тревожа английские морские коммуникации. Император вынашивал планы взятия под контроль Алжира, но эти проекты так и не были внятно сформулированы. Франции хватало забот и в Европе.

В период Реставрации североафриканское государство продолжало докучать уже окончательно вошедшим в привычку пиратством своим соседям, раздражая средневековым обращением с пленными и жесткостью. Алжир весьма подходил для места проведения маленькой победоносной войны для оздоровления экономики и настроения публики. Ну а если хочется повоевать, то повод находится весьма оперативно. Как уже говорилось, в 20-е годы XIX века французская экономика пребывала в отнюдь не блестящем состоянии. Настолько не блестящем, что была вынуждена часть товаров покупать в кредит у феодального, по сути, Алжира. При этом французские дипломаты вели себя так, как будто это алжирцы берут в долг у Франции. Ситуация, обозначенная немеркнущим во все времена словом «кредиты», постепенно накалялась. На публичном приеме 27 апреля 1827 года алжирский правитель дей Гуссейн Паша слегка ударил опахалом по лицу чрезмерно нагло державшегося французского посла Деваля. Вышел скандал, который с трудом удалось замять, однако формально повод для вторжения был найден. Оскорбление посла (пусть и ведущего себя по-хамски) считалось в Европе непростительным. Особенно оскорбление от каких-то полудикарей. Гуссейн Паша не стеснялся в выражениях по поводу того, что он думает о злостных неплательщиках, да и вообще выражал глубокие сомнения о целесообразности дальнейшего торгового сотрудничества. Это было бы сильным ударом по французской торговой буржуазии, давно окукливавшейся в Алжире. Под вопрос ставилось существование крупных торговых факторий в Ла-Кале, Аннабе и Колло, приносящих высокие прибыли. Решение напрашивалось простое: избавиться от дея как главной помехи французской экономической политики, ну, и заодно навести в Алжире порядок. Меркантильная цель ликвидировать столь неудобно и настойчиво твердящего о кредитах правителя, прибрать к рукам страну была облачена в красивую и благородную оболочку борьбы с пиратством. Это гарантированно обеспечивало поддержку международного общественного мнения.

Вторжение

Необходимые силы, средства и ресурсы были подготовлены к началу 1830 года. Франция все больше погружалась в политический кризис. Король Карл X и правительство графа Полиньяка никак не могли понять, что мир за окнами дворца Тюильри необратимо изменился и славные времена Короля-солнца прошли. Страна шла к очередной революции. В таких условиях подготовка к экспедиции в Алжир, лоббируемая обретающей все большую власть торговой буржуазией, продолжалась. В возможном успехе колониальной экспансии король и его фаворит Полиньяк видели шанс на увеличение стремительно падающего политического рейтинга Карла X. В мае 1830 года 35-тысячная армия и 4 тыс. лошадей на 98 военных и 352 транспортных судах (есть разные цифры) покинула Тулон и отправилась в Алжир. Командование экспедиционной армией король доверил генералу Бурмону – военному министру и графу, военно-морскими силами – вице-адмиралу Дюперре. Бурмон был старым солдатом, дослужившимся в армии Наполеона до дивизионного генерала, он одинаково ревностно служил как императору, так и сменившим его Бурбонам. Карл X высоко ценил его преданность престолу и жесткие методы работы. В воззвании к войскам не было прямых намеков на состоявшуюся при подобных обстоятельствах экспедицию Наполеона в Египет – упоминать императора при власти золотых лилий было дурным тоном, однако на кораблях и транспортах было много народу, помнящего славную наполеоновскую эпоху. Сам экспедиционный корпус состоял из трех пехотных дивизий, трех кавалерийских эскадронов, 15 артиллерийских батарей, причем преобладали осадные орудия.

Из-за свежей погоды переход затянулся на две недели – лишь 13 июня французский флот подошел к берегам Алжира. Уже 14 июня началась высадка в районе Сиди Феррух в 20 километрах западнее города Алжира. 11 линкоров, находящихся в составе сил вторжения, прикрывали высадку. Однако из-за отсутствия у противника боеспособного флота и кого-либо, похожего на Нельсона, Абукира-2 не произошло. Разношерстный набор мелких пиратских судов, имевшихся у алжирцев, трудно было отнести к чему-то, похожему на регулярный военно-морской флот.

К полудню 14 июня практически вся французская армия была высажена на берег вместе с десятидневным запасом продовольствия и боеприпасов. Кавалерия отогнала вертевшиеся поблизости небольшие силы алжирцев, и генерал Бурмон приказал начать укрепление места высадки. Всеми своими действиями агрессоры показывали, что это не краткосрочный карательный визит, а всерьез и надолго. Вооруженные силы Алжира насчитывали на тот момент около 16 тыс. человек и довольно многочисленное туземное ополчение. Вооружение и способность вести бой на равных в открытом поле против сильной европейской армии вызывали серьезные сомнения. Тем не менее в ночь на 19 июня зять дея Ага Ибрагим, собрав, по оценкам французов, не менее 30 тыс. войск, атаковал лагерь высадившихся, но был отбит с большими потерями. Французы перешли в контратаку и гнали противника до дальних подступов к столице – городу Алжиру. Ага Ибрагим потерял почти всю полевую артиллерию и обоз. Бурмон действовал оперативно, не теряя темпа. Уже 29 июня, овладев высотами Бузария, французы начали закладывать траншеи и подтягивать осадную артиллерию к форту Султан Каллеси, являвшемуся главным опорным пунктом в обороне Алжира. 4 июля после длительной бомбардировки, разрушив стены замка, французы пошли на штурм, и к 10 часам утра знамена с королевскими лилиями были подняты над Султан Каллеси.

Оборона Алжира становилась теперь более чем проблемной – на следующий день, 5 июля 1830 года, престарелый дей капитулировал, сдав столицу на милость Бурмону. В арсеналах Алжира захвачено около 2 тыс. орудий, среди которых было много старинных, другое вооружение и множество различных запасов. Дей также передал захватчикам всю свою казну – более 50 млн. франков. Хуссейну милостиво разрешили отправиться в политическую эмиграцию в Неаполь. Деморализованное ополчение большей частью разбежалось. Взятие Алжира обошлось французам в 400 убитых и 2 тыс. раненых. Потери алжирцев – не менее 10 тыс. человек. Впрочем, бумага терпелива везде. Король Карл X высоко оценил деятельность генерала Бурмона на начальном этапе экспедиции. Ему был пожалован маршальский жезл.

Пока победители осваивались на территории и считали трофеи, во Франции произошли значительные события, известные в истории как Июльская революция. Заигравшись в старый порядок, Карл X не замечал изменившейся реальности и поплатился за это троном. К власти пришел король баррикад Луи-Филипп, представитель младшей, Орлеанской ветви Бурбонов. Больше ассоциировавший себя с буржуазными кругами, нежели со все более деградирующей знатью старого порядка, новый король стал проводником идей модернизированной либеральной монархии. Государственная атрибутика сменилась, но политика в Алжире осталась захватнической.

Надо отдать должное Бурмону, теперь уже маршалу, который отказался присягать Июльской монархии. Он считал себя во многом обязанным Карлу X и даже вынашивал идеи вернуться во Францию с частью вверенных ему войск, чтобы вернуть трон отрекшемуся королю. Однако, не поддержанный своими офицерами, вынужден был уйти в отставку. Его место занял граф Бертран Клозель.

В тени триколора

Французы заняли все крупные города на побережье Алжира. Продвижение новой власти сопровождалось грабежами и разорением. Расстрелы и прочие карательные меры были нормой. Местное население очень быстро пришло к выводу, что пришельцы ничем не лучше ушедших турок, к тому же абсолютно пренебрежительно относятся к местным обычаям и традициям. Уже к концу 1830 года во многих регионах Алжира начало стихийно возникать вооруженное сопротивление захватчикам. Местная знать не смогла выдвинуть лидера из своего числа (удельные беи оспаривали друг у друга старшинство и лидерство), пока не нашелся настоящий вождь. Им стал эмир Абд-аль Кадер, потомок арабских правителей Алжира, вернувшийся из политической эмиграции из Египта после падения власти турок. Пока французы добивали последние остатки турецкой власти, Аль Кадер сумел объединить вокруг себя более 30 племен, наладить производство оружия и боеприпасов. Им было создано фактически независимое государство – эмират со столицей в Маскаре. Продвижение французов вглубь территории Алжира было столь затруднительным и кровопролитным, что в 1834 году они были вынуждены заключить с ним перемирие.

За свои действия, с самого начала не имеющие ничего общего с «цивилизованной миссией», колонизаторы получили такую же беспощадную партизанскую войну, с которой уже сталкивались в период Наполеоновских войн в Испании и России. Действия французского военного руководства имели мало общего с методами ведения боевых действий, принятых даже в пресытившейся кровью Европе. Особенно «отличился» в этой сфере один из череды французских главнокомандующих – герцог Рене Савари, чья бурная и целенаправленная деятельность в деле покорения Алжира была столь энергичной, что его пришлось отозвать во Францию. Массовые казни со сжиганием заживо мирного населения в запертых домах было чрезмерным напряжением для нервной системы тогдашней общественности, не знавшей еще таких слов, как «Хатынь» или «Сонгми».

Вместе с военной шла рука об руку и экономическая экспансия. Французы начали использовать земли Алжира для выращивания различных сельскохозяйственных культур: зерна, винограда и дорогостоящего тогда хлопка. При почти даровой и многочисленной рабочей силе капиталовложения в земледелие давали хорошие прибыли. Ясно было, что захватчики не остановятся только лишь на прибрежных регионах. Мирным договоренностям с Аль Кадером ценители изысканных вин и афоризмов Вольтера особого значения не придавали. В 1835 году боевые действия возобновились. Однако эмир был очень талантливым полководцем и государственным деятелем – его методы по истощению сил противника в глубине алжирской территории давали хорошие результаты, и в 1837 году обессиленные французы заключили с ним новое перемирие. Орешек оказался крепким. Франция признала власть Абд-аль Кадера над большей частью западного Алжира.

Обе стороны отдавали себе отчет, что это лишь очередная передышка. Нерешенный «алжирский вопрос» негативно влиял на общественное и внешнеполитическое мнение, портил имидж. 18 октября 1838 года французские войска, нарушив договор, атаковали силы эмира. В этот раз было решено действовать наверняка – из метрополии прибыли крупные подкрепления. Крупные буржуа, являющиеся идеологами покорения Алжира, торопили и сетовали на большие расходы. Умело используя грызню между полевыми командирами эмирата и сосредоточив почти 100-тысячную армию под командованием генерала Бюжо, колонизаторы овладели к 1843 году большей частью эмирата. То, что долго не удавалось взять при помощи пороха и стали, удалось прибрать к рукам благодаря золоту, лжи и пустым обещаниям. Аль Кадер вынужден был бежать в соседнее Марокко, заручившись поддержкой тамошнего султана Абд-аль Рахмана. Справедливо рассуждая о том, что «сегодня Алжир – завтра вы», эмир договорился с марокканцами о военном альянсе. Войска султана двинулись к алжирской границе, однако в битве при реке Исли возле города Уджды потерпели сокрушительное поражение. Абд-аль Рахман был вынужден подписать Танжерский мирный договор, по которому обязывался не оказывать помощь Аль Кадеру. 22 декабря 1847 года ведущий отчаянную партизанскую борьбу и окруженный со всех сторон эмир попал в плен к генералу Ламорисьеру и был отправлен во Францию. Французам потребовался еще не один военный поход, чтобы в течение двух лет взять под контроль районы крайнего юга, населенные племенами кабилов. В 1848 году Алжир был официально объявлен французской территорией.

Эмир Абд-аль Кадер был столь выдающейся и популярной личностью, что французы не посмели тронуть его. До 1852 года он жил со своей семьей под фактически номинальным надзором, пока император Наполеон III не освободил его. Бывший вождь уехал в Дамаск, где прожил долгую, насыщенную событиями жизнь и умер в 1883 году.

Выгодное приобретение

Французский зуав

Алжир оказался выгодным приобретением. За время войны французская армия получила большой военный опыт, в ее составе появились новые разновидности пехоты – алжирские зуавы и Иностранный легион. Его штаб-квартира с 1843 года располагалась в Сидди-бель Абессе вплоть до 1962 года. Целая плеяда талантливых генералов, прошедшая суровую школу африканских походов, участвовала и в Крымской войне. Фамилии Боске, Канробера и Мак-Магона звучали в боевых донесениях из-под Севастополя. Зуавы соперничали в доблести с легендарными казаками, а знамена 1-го и 2-го полков Иностранного легиона украсила надпись «Севастополь 1855». Ряд историков утверждают, что победа одержанная союзниками в Крыму, была достигнута благодаря качествам французской армии, закаленной в алжирской кампании. Но более справедливо считать, что успеху противника больше всего способствовали деятели вроде фаворита Николая I князя Меншикова, чье руководство можно было смело приравнять к нескольким пехотным дивизиям у противника. А простые русские солдаты и офицеры традиционно были на высоте.

1858–1860 Алжир находился под прямым управлением министра по делам колоний в Париже, затем был передан в ведение военной администрации. В 1870 алжирские мусульмане были лицемерно объявлены французскими подданными, но не получили политических прав. В том же году было восстановлено гражданское управление, и в период 1881–1896 отдельные административные службы курировались соответствующими министерствами из Парижа. Алжир не был спокойным райским уголком, впрочем, как и вся Северная Африка. Ее лихорадило бессильной яростью против колонизаторов, чужих по вере и по духу. Под тонкой кожурой стремительно разраставшихся европейских кварталов Алжира, Орана и Константины скрывалась перманентная нищета и грязь арабских районов, лоск и блестящая мишура запада с издевкой и презрением взирали на бородатый восток.

Обе мировые войны не оставили в стороне «французскую Индию», как называли Алжир сами французы. Более 200 тыс. алжирцев было мобилизовано, 30 тыс. из них погибли. Во Вторую мировую территория страны пережила высадку армий союзников в рамках операции «Торч». Тут же в 1943 году сформирована 1-я французская армия, участвовавшая в боях в Европе. Так завоеванной стране по иронии пришлось стать одним из плацдармов для освобождения своей метрополии.

Но алжирцы в большинстве своем остались алжирцами, а не стали французами. И они ничего не забыли. Струи пара, вырывавшиеся из алжирского котла, после 1945 года стали густыми и концентрированными, пока, наконец, котел не закипел.

Войну за независимость Алжира 1954–1962 годов во Франции до самых недавних пор предпочитали называть как угодно, но только не войной. Долгие годы она была своеобразным белым пятном, неудобной темой, о которой говорили кривясь и сквозь зубы. Только в 1999 году события того времени официально стали называть войной. Но если не говорить о проблеме, то вовсе не значит, что она исчезнет. Когда в 1962 году обретение независимости Алжиром стало неизбежным, Франция пережила еще одну драму, о которой в отличие от алжирской войны не принято вспоминать до сих пор. Почти 800 тыс. французов и более 40 тыс. алжирцев были вынуждены бросить практически все и выехать во Францию. Пожилые жители метрополии, помнящие еще Великий русский исход, после Гражданской войны сокрушенно смотрели на трагедию уже своих современников. В портах и на аэродромах разыгрывались драмы и трагедии, которые ныне преданы забвению. Самые старые долги истории неизменно оплачиваются. Кровь на штыках егерей Бурмона приумножили парашютисты Салана и Моссю. А оплатили те, для кого Алжир был родным домом. И теперь, уже перебравшись во Францию, алжирцы так или иначе представляют счета к оплате снова и снова. Легкомысленное решение устроить поход для поднятия рейтинга деградировавшей монархии в конце концов обернулось пожарами в парижских предместьях. И очевидно, что только пожарами дело не ограничится.

Слева памятник павшим, справа – так памятник выглядит сейчас

Есть один интересный памятник, как бы символизирующий отношения Франции и Алжира. Всему миру известна статуя Христа, возвышающаяся над Рио-де-Жанейро. Ее автор Поль-Максимилиан Ландовски создал еще один ныне забытый монумент. Его воздвигли в 20-х годах прошлого века в Алжире в память о погибших алжирцах на фронтах Первой мировой войны. Три конные фигуры – Франция, солдат-француз и солдат-араб – держат щит с телом убитого героя. Единство и скорбное величие империи. В 1978 году памятник превратили в бетонный куб. На его фронтальной части сжатые в кулаки руки, разрывающие оковы. Руки сжаты от гнева, долги не уплачены, счета еще будут преподнесены. Кровь не прощается. Наверное, эстетика бетонного куба проигрывает имперскому пафосному монументу. Но жизнь и история окрашены не только в черное или белое. С одной стороны, алжирцы залили в бетон часть своего связанного с Францией прошлого, с другой – едут во Францию, чтобы стать ее гражданами. Может, история решила устроить проверку арабско-французских уроков. А помнить о том, что прежде, чем войти, надо подумать, как будешь выходить, – хорошо бы помнить об этом всем участникам исторического процесса.

Автор Денис Бриг

Еще немного об истории колоний, вот О продаже русской колонии в Калифорнии, а вот Кокосовый рай Второго Рейха. Вспомним еще что такое Забытая ирландская работорговля. А вот известные темы Как Англия травила Китай наркотиками или  Как англичане истребили тасманийцев

Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия — http://infoglaz.ru/?p=83861

Алжир 1

Автор: Александр Свистунов
Отдельно поблагодарить автора можно здесь: Яндекс-деньги — 410012475645427

Судьбы Франции и Алжира тесно переплетены, а история их взаимоотношений знала как хорошие времена, так и периоды кровопролитных противостояний. В качестве ближайшей аналогии на ум приходят взаимоотношения России и Кавказского региона, за тем лишь исключением, что Франции в середине XX века все же пришлось из Северной Африки уйти.

Мы рассмотрим историю непосредственно присоединения Алжира к французским владениям, не касаясь дальнейших взаимоотношений между колонией и метрополией.

Отношения между двумя государствами берут свое начало еще в XVI веке, когда французы открыли в Алжире торговую компанию. В то время Алжир входил в состав Османской империи, обладая, однако, широчайшими свободами – так, с 1671 года в стране правил избираемый административной и военной элитой дей (правитель), а сама провинция была автономной. Деи обладали правом вести переговоры с посланниками зарубежных держав, чеканили собственную монету, содержали армии и были полновластными государями на местах, отчитываясь перед Стамбулом лишь по самым важным вопросам.

Алжирские пираты были настоящей чумой Средиземноморья вплоть до XVIII века, досаждая, в числе прочих, и французским торговым флотам. Людовик XIV в 1683 – 1688 годах посылал три экспедиции к враждебным берегам, в надежде унять магрибских корсаров, но это практически не приносило результата. Так, чередуя торговые отношения с конфликтами на море, Франция и Алжир сосуществовали вплоть до Великой Французской революции.

Дей Хасан II и его преемники поддерживали с новым революционным правительством и сменившей его бонапартистской империей достаточно хорошие отношения. На первых порах изнуренной революцией и войнами Франции нужно было продовольствие, кожи, ткани и прочие необходимые в обиходе вещи, которые алжирские деи охотно ей поставляли. Помимо этого, алжирские правители снабжали продовольствием армию Наполеона во время Египетского похода.

Все изменилось после реставрации Бурбонов в 1815 году – Людовик XVIII в достаточно жесткой форме отказался признавать наполеоновские долги и что-либо выплачивать алжирцам. Дей Хасан III (так же фигурирующий в ряде источников под именем Гуссейн-паши), в свою очередь, повысил налог, взымаемый с французской торговой компании в стране почти в 4 раза, что было неприкрытым вызовом. Такая перемена в отношениях была невыгодна французской стороне, которая каждый раз на переговорах пыталась оспорить новую налоговую политику дея. Отношения между сторонами накалялись, что в итоге вылилось в инцидент, случившийся 29 апреля 1827 года – во время публичной аудиенции французский посол Дюваль держался чрезвычайно вызывающе, что оскорбило дея, который легонько шлепнул дипломата опахалом. С точки зрения международных отношений, это было прямое оскорбление, и Париж не мог не отреагировать на него.

Бурмон начинает и…

В 1830 году Франция направляет в Алжир экспедиционный корпус, ставящий своей целью заставить дея проводить дальнейшую политику в интересах Парижа. Полностью захватывать страну и устанавливать там режим прямого управления французы изначально не планировали.
Для похода было выделено 37 с лишним тысяч человек, входившие в состав 3-х пехотных дивизий, 3-х кавалерийских эскадронов, к которым прикрепили парк полевой и осадной артиллерии, в общей сложности включавший 112 орудий. Командовал корпусом граф Бурмон. В распоряжении дея находилось порядка 16 тысяч регулярных войск, а так же местное туземное ополчение.
Утром 14-го июля французские части высадились на берег. Бурмон решил действовать оперативно, тем более что город Алжир находился от места высадки в 20 километрах, и припасов у экспедиционного корпуса было всего на 10 дней. Авангард, который составила дивизия Бертезена, выбил алжирцев с Сиди-Феррухского перешейка, что позволило французам укрепить плацдарм для дальнейшего вторжения.

Дей, которому своевременно донесли о высадке частей противника и их первом успехе на перешейке, начал собирать силы в кулак для контрудара. Атаковать было решено под покровом сумерек, на рассвете 19 июня. В распоряжении зятя дея, Ага-Ибрагима, было до 40 тысяч человек регулярных частей и ополчений местных племен. Алжирцам удалось скрытно подойти к французскому лагерю, и, казалось, внезапность, и численный перевес должны были сыграть свое дело. Тем не менее, французы, ценой значительных усилий, смогли сначала отбить атаку противника, а затем перешли в наступление. Разгром был полный – алжирцы потеряли практически всю артиллерию, обоз, и вынуждены были отступить к селению Сиди-Калефа для перегруппировки. Спустя 4 дня алжирцы решили вновь попытать удачу, и предприняли вторую атаку на французский лагерь. Тем не менее, Ага-Ибрагим был отбит и в этот раз, и с большими потерями отошел к Бузарейским высотам, находящимся в непосредственной близости от города Алжира. Французы решили не штурмовать город с ходу, предпочтя дождаться подхода основной части артиллерии и обозов.

Когда к 29-у июня, наконец, Бурмон имел под рукой все, что ему было необходимо для правильной осады, он приступил к активным действиям. Передовые французские отряды молниеносным ударом выбили Ага-Ибрагима с господствующих над местностью высот, и приступили к возведению осадного лагеря и сооружению батарей. После того, как все приготовления были закончены, 4 июля Бурмон отдал приказ о начале бомбардировки города. Французы концентрировали огонь в первую очередь на форте «Султан-Калесси», где располагалась ставка дея. Вскоре часть укреплений была разрушена, и французские дивизии начали штурм. К утру 5-го июля город был взят. Бурмон проявил себя достаточно мягким человеком в вопросах отношения к пленным – Гуссейн-паша был отпущен на все четыре стороны, и по собственному желанию отправлен в Италию, сдавшийся корпус янычаров переправили во владения султана в Малой Азии, местное племенное ополчение, разбежавшееся кто куда, не преследовали. За эту победу Бурмон был повышен в звании до маршала Франции.

На этом, впрочем, успехи французов в Алжире закончились. Во многом это объяснялось неоднозначной позицией двора по поводу дальнейшей стратегии действий экспедиционных сил. Как уже отмечалось выше, изначально французы не ставили своей целью захват всей страны – экспедиция Бурмона должна была либо навязать дею выгодные для Франции условия сотрудничества двух стран, либо, в крайнем случае, взять под контроль столицу и стратегически важные участки. В итоге, при отсутствии ясных директив из Парижа, Бурмон предпринял авантюрный поход против кабильских разбойников к подножию Атласских гор. Окрыленный первоначальным успехом, маршал недооценил противника, взял в поход недостаточное количество войск и, в итоге, потерпел неудачу. Не существенное, на первый взгляд, с точки зрения военного искусства, поражение под Блидой стало серьезным ударом для Франции с точки зрения пропаганды – блестящий успех начального этапа кампании оказался разом перечеркнут.

Тем не менее, граф Бурмон начал было готовить новый поход против непокорных племен, но осуществиться этим планам помешала Июльская революция, в ходе которой во Франции были во второй раз свергнуты Бурбоны, а трон занял Луи-Филипп Орлеанский. Естественно, что в бурных событиях конца июля 1830 года Парижу было не до Алжира и Бурмона, маршал же, так и не дождавшись прямых приказов из метрополии, занял выжидательную позицию, и сосредоточил основные силы у города Алжир. Помимо этого, в отношениях с местным населением, он сделал ставку на мавров, что стало большой ошибкой – местное арабское население, веками занимавшее привилегированное положение, не желало мириться с необходимостью подчиняться новым, профранцузским беям из числа мавров. Все этот вылилось в череду кровопролитных столкновений и в перспективе грозило повлечь за собой полноценное восстание против французских властей, поэтому едва орлеанисты утвердились в Париже, они тут же поспешили отозвать Бурмона назад домой, назначив на его место маршала Клозеля.

Кадровые перестановки и начало восстания Абд аль-Кадира

Новая должность с самого первого дня начала приносить Клозелю неудачи – отправив его в Алжир с заданием стабилизировать положение в новоприобретенной колонии, новый парижский двор, тем не менее, отозвал в метрополию большую часть алжирского корпуса. Как считали орлеанисты, эти солдаты были более необходимы в Париже, для того чтобы поддержать новую власть в первые месяцы после революции.

Клозелю ничего не оставалось, как подчиниться. Он предпринял новую экспедицию в Блиду, разбил непокорных кабилов и назначил в провинции лояльного французским властям бея. Однако у маршала было катастрофически мало сил, и он не смог оставить в занятых городах достаточные для эффективной обороны гарнизоны. В итоге французы были блокированы арабами в этих городах, и, не имея возможности получать извне провиант и боеприпасы, в итоге их оставили. Понимая, что собственными силами ему власть в Алжире не утвердить, Клозель решился на авантюрный шаг, и начал переговоры с Тунисским беем, которому в обмен на помощь обещал отдать ряд территорий в непокорных провинциях, с условием уплаты в пользу французской казны ежегодной «ренты» в размере 1 миллиона франков. Если оценивать этот проект в общем, то, в сложившейся на тот момент обстановке, условия для Франции были довольно выгодными. Тем не менее, Париж инициативу Клозеля не оценил, а самого маршала вскоре отозвали, во избежание очередного «самоуправства» с его стороны.

Клозеля в начале 1831 года сменил Бертезен – тот самый, который командовал авангардом французской экспедиции под началом Бурмона годом ранее. Его деятельность не принесла ощутимых плодов – генерал явно осторожничал, и боевые действия носили в основном позиционный характер. В конце 1831 года на его место прислали генерала Савари со значительным подкреплением.

Новый командующий начал свою деятельность на посту достаточно активно, и в первую очередь занялся подавлением волнений на тех территориях, которые формально подчинялись французам. Савари действовал жестко, даже жестоко, широко применяя казни, и этим еще сильнее настроил против себя местное население. Разрозненные племена и кланы нашли в его лице общего врага, и именно ненависть к французам стала той единственной точкой соприкосновения, объединившей их.
Возглавил коалицию алжирских племен выходец из знатной и богатой семьи Абд аль-Кадир. Это был один из наиболее выдающихся выходцев из арабского мира, талантливый оратор, ученый, поэт и полководец, Абд аль-Кадир был именно тем человеком, который был нужен разношерстному союзу алжирских этносов и кланов. В 1832 году он был провозглашен эмиром, и начал готовиться к вооруженной борьбе с французами, которая началась год спустя.

Франция против Абд аль-Кадира

Несмотря на то, что французы имели в Алжире порядка 20 тысяч человек, они оказались не готовы к тому, что арабские племена смогут консолидироваться для борьбы с ними. В итоге уже в феврале 1834 года им пришлось искать мира с Абд аль-Кадиром. Согласно заключенному договору, эмир признавался властителем всех арабских племен западнее р. Шелифф.
Губернатором Алжира был назначен граф Друэ Д’Эрлон, который воевал еще под началом Бонапарта, был откровенно стар для этой должности и в свои годы плохо переносил жаркий климат Северной Африки. В вопросах управления колонией граф проявлял неизменную пассивность, а в его резиденции действовала тайная агентурная сеть Абд аль-Кадира. Видя слабость французских властей, эмир активизировал деятельность, присоединяя к своим владениям новые территории, и вовлекая в союз новые и новые племена. Наконец, его отряды стали пересекать реку Шелифф, прямо нарушая условия февральского мирного соглашения. Новая война была неизбежна.

Первым сражением новой кампании стало сражение при Макте – болотистой речушке, протекающей неподалеку от порта Арзев. Абд аль-Кадир заманил в ловушку отряд генерала Трезеля, состоящий из 2,5 тысяч человек, и разгромил его.

Ситуация в Алжире, только усугубившаяся после разгрома на Макте, заставила парижский двор искать более активного человека на должность губернатора. В итоге сошлись на кандидатуре маршала Клозеля, который уже бывал в колонии и имел опыт столкновений с арабами.
Вступив на алжирский берег, Клозель практически сразу начинает готовить план масштабной операции против эмира. Идея состояла в том, чтобы захватить столицу Абд аль-Кадира, город Маскару. Во второй половине ноября 1835 года маршал выступил из Орана во главе 11-тысячного корпуса, и, пройдя стремительным маршем до вражеской столицы, сходу овладел ей. Однако вскоре выяснилось, что город придется оставить – большая удаленность ближайшей французской базы – Орана – делала снабжение гарнизона в Маскаре весьма затруднительным, учитывая активность «летучих отрядов» Абд аль-Кадира.

В начале 1836 года Клозель предпринимает еще один поход вглубь территории неприятеля, и захватывает город Тлемсен. Вскоре после этого Клозеля вызвали в Париж для доклада, и уезжая он поручил генералу Д’Арланжу наладить коммуникации на приобретенных территориях. Однако как только французский отряд прибыл на место, он был встречен войсками эмира, блокирован, и оказался на грани гибели.

На выручку Д’Арланжу был послан генерал Бюжо с тремя пехотными полками. Тогда еще никто не знал, что именно Тома Бюжо станет главным противником эмира в Алжирской войне, и в итоге все-же одержит победу. Это был выходец из мелкой аристократии, при формальной знатности рода он был лишь тринадцатым ребенком в семье, и не имел за собой ни капиталов, ни протекции. С юных лет Тома Бюжо связал свою судьбу с армией – начав рядовым в армии великого Бонапарта, ко времени вторичной ссылки последнего он стал уже полковником. С вернувшимися на трон Бурбонами у Бюжо отношения не заладились, и он вышел в отставку, уехав в родной Перигор, чтобы заниматься там сельским хозяйством. С воцарением Луи-Филиппа, его возвращают на службу, и присваивают чин бригадного генерала. Именно бывшему рядовому Старой гвардии Наполеона, а к моменту алжирской кампании – генералу, суждено было поставить крест на амбициях эмира Абд аль-Кадира.

Первым делом Бюжо оттеснил Абд аль-Кадира от Тлемсена, и деблокировал отряд Д’Арланжа. Затем он, ловко маневрируя, вышел в тыл армии эмира и навязал ей сражение на берегу реки Сикки. В том кровопролитном бою французы одержали уверенную победу, а Бюжо заставил считаться с собой всех скептиков, как в Алжире, так и в Париже.

Между тем, пока Бюжо воевал в Алжире, в Париже Клозель всеми правдами и неправдами пытался убедить короля и двор в необходимости усиления группировки войск в колонии. Маршал был уверен – воевать как раньше больше нельзя, чтобы победить неугомонного эмира, нужна совершенно новая стратегия. Суть плана состояла в том, чтобы занимать ключевые города и стратегические пункты, а затем обеспечивать между ними постоянное сообщение, для которого предполагалось использовать войсковые колонны. План был принят, но вскоре в министерствах произошла смена ряда ключевых кадров, и в этой суматохе министры забыли выделить Клозелю запрашиваемые подкрепления. В результате, маршал был вынужден воплощать свой план, не имея для этого достаточного количества солдат и продовольствия.

В итоге попытка овладеть городом Константина закончилась тяжелейшим поражением – сначала сказалась нехватка боеприпасов, не позволившая французам завершить осаду, а затем у них закончилось продовольствие, вынуждая спешно отступать.

После неудачи под Константиной Клозеля вторично отозвали из Алжира, и в начале 1837 года на его место прислали генерала Дамремона, а руководство войсками в Оранской области было поручено Бюжо. Последний вскоре дал эмиру еще одно сражение, в котором снова одержал уверенную победу, вынудив Абд аль-Кадира заключить с французами мирный договор.
На время выведя эмира из игры, французы перебрасывают все силы под Константину, для того чтобы взять реванш за прошлогоднее поражение Клозеля. В начале октября они подошли к городу и взяли его в осаду. Осажденные несколько раз предпринимали вылазки, но неизменно были отбиты. 12 октября был убит генерал Дамремон, и командование армией принял на себя командир артиллерии генерал Вале. Именно он и повел 13 октября войска на штурм города – французы построились тремя колоннами и устремились в брешь, пробитую накануне их осадной артиллерией. После нескольких часов кровопролитного боя Константина была взята. Вале, учитывавший неудачный опыт прошлых лет, не стал оставлять в городе гарнизон, вместо этого передав власть лояльному французам местному бею. За взятие Константины Вале был произведен в маршалы и назначен новым губернатором Алжира.

Абд аль-Кадир, между тем, понимал, что недавний мир с французами – мера временная, и как только они покончат с сопротивлением независимых племен, сразу примутся за него. Он начал интенсивно готовиться к возобновлению боевых действий – довел численность находящихся в его распоряжении войск до 70 тысяч человек, и создал первые полностью профессиональные части по западному образцу. К 1839 году общая численность войск эмира приближалась к 100 тысячам человек, из которых чуть более 10 тысяч составляли профессиональные регулярные части.
Боевые действия возобновились после того, как осенью 1839 года французский отряд, налаживая сухопутные коммуникации между городами Алжир и Константина, прошел через ущелье «Железные ворота», которые Абд аль-Кадир считал своей территорией. Сражения не произошло, но эмир официально разорвал мирный договор с французами и объявил о начале «джихада» — священной войны за изгнание иноземцев из Алжира.

Война началась для французов крайне неудачно – сказывалось подавляющее численное превосходство противника. Отряды Абд аль-Кадира перерезали важнейшие коммуникации неприятеля и блокировали французские части в городах. Вале, понимая всю сложность положения, начал привлекать на свою сторону те местные племена, которые находились в оппозиции к эмиру. Благодаря выучке и стойкости самих французов, а также поддержке этих племен, неприятеля удавалось сдерживать до апреля 1840 года, когда прибыло крупное подкрепление под началом герцога Орлеанского, родственника короля.

После прибытия из метрополии свежих частей, Вале предпринял широкомасштабное контрнаступление на арабов, оттеснив их от городов. К концу 1840 года французы, одержав ряд значительных побед, выдворили войска эмира обратно в его владения. Тем не менее, сами они не получили сколь-либо значительных территориальных приобретений, по факту лишь восстановив статус-кво.

К началу 1841 года парижский двор решил поставить окончательную точку в алжирском вопросе – маршал Вале, который хоть и проявил себя с самой лучшей стороны, был отозван во Францию, где ему были оказаны высочайшие почести, в частности его имя было высечено на Триумфальной арке. На должность губернатора Алжира на его место назначили Бюжо, к тому времени ставшего маршалом. Логика этой перестановки была проста – при одинаково высоких командных способностях и опыте обоих маршалов, Бюжо выгодно отличала решительность в проведении операций, порой граничащая с авантюризмом, что было совершенно не свойственно прагматику Вале. Именно напор и дерзость, как посчитали тогда в Париже, могли бы принести французским силам в Алжире победу. Как позже выяснилось, расчет был верным.

Едва вступив в новую должность, Бюжо развил бурную деятельность по усилению контингента своих войск, а так же начал применять новую тактику, во многом основанную на плане Клозеля – контроль и удержание важнейших стратегических пунктов, с условием поддержания постоянного сообщения между ними. В качестве же наступательной стратегии маршал избрал точечные атаки на населенные пункты противника с полным их разорением. В итоге неприятель оставался без баз и припасов, и был вынужден отступать дальше вглубь своей территории.

Доведя к маю численность своих сил до 70 с лишним тысяч человек, Бюжо начал полномасштабное наступление на подконтрольные Абд аль-Кадиру территории. К весне следующего года эмир был оттеснен к Северной Сахаре – он потерял все города и укрепленные базы, большая часть его войск или рассеялась или выразила покорность французам.

Маневренная война и капитуляция эмира

В том, что непокорный эмир не собирается прекращать войну, никто из французского командования не сомневался. И, тем не менее, его появление в долине реки Шелифф во главе 30-тысячного войска в конце декабря 1842 года было для колониальных властей неожиданностью. Племена, которые еще недавно признавали власть французов, узнав о возвращении эмира поднимали восстание. Бюжо оперативно собрал ударную группировку войск и направился в объятые мятежом провинции. Абд аль-Кадир предпочел уклониться от генерального сражения, и начал череду маневров, преследуя цель сбить французов со следа и отойти на безопасное расстояние.
Мобильная ставка эмира, так называемая «смала», состояла из более чем тысячи шатров, которые могли быть установлены или разобраны в кратчайшие сроки. Войско же было разбито на множество отдельных отрядов, которые при необходимости собирались в кулак, наносили удар, и снова «растворялись» в пустыне.

Французским дивизиям не удавалось настигнуть эмира, и Бюжо решил прибегнуть к новой тактике, а именно – создать собственный «летучий отряд» по подобию арабских, который за счет маневренности и быстроты передвижения мог бы настигнуть Абд аль-Кадира. Командование этим «спецназом» было поручено одному из сыновей короля Луи-Филиппа, молодому Генриху Орлеанскому, герцогу Омальскому.

Герцог расположил свою базу в деревне Богаре, наиболее близком к противнику населенном пункте. Во главе отряда кавалеристов, он в начале мая начал обследовать близлежащие области пустыни. Вскоре он получил донесение от разведки, что Абд аль-Кадир стоит лагерем у речки Тагиль. Герцог, опасаясь, что противник в очередной раз скроется, принял рискованное решение бросить обоз, и налегке пройти стремительным маршем к вражеской ставке. Отряд совершил полуторадневный переход через безводные равнины, и, наконец, к утру 16-го августа герцог увидел в свою подзорную трубу вражеские шатры. Несмотря на то, что французов было меньше, и они были измотаны трудным переходом, Омальский принял решение воспользоваться эффектом внезапности и атаковать сонный лагерь. Расчет оказался верным – для арабов стремительная конная атака французов оказалась полной неожиданностью, и они не смогли организовать какого-либо серьезного сопротивления. Разгром был полный – более трехсот убитых и 3000 пленных со стороны арабов, французы же потерь почти не понесли. Абд аль-Кадиру удалось бежать, и он скрылся в Марокко, однако его бумаги и казна оказались в руках неприятеля.
К весне 1844 года французам удалось закрепить свой успех, и покорение Алжира можно было считать делом состоявшимся.

Между тем, Абд аль-Кадир вел сложные переговоры с султаном Марокко Абдер-Рахманом, которого в итоге удалось склонить к джихаду против Франции. Народ Марокко встретил эмира как героя, и под его руку снова стали стекаться добровольцы.

30 мая марокканские войска внезапно перешли границу с Алжиром и атаковали дивизию Ламорисьера, расположившуюся в местечке Лелла-Мария. Французам удалось отбить атаку и закрепиться до подхода основных сил, котореы подоспели через несколько дней, ведомые самим Бюжо. Французы сходу отбросили противника и заняли город Ушду на территории Марокко. Переговоры, начатые губернатором, никаких результатов не принесли, и обе стороны стали готовиться к решительному сражению. Весь июнь и июль и французы, и марокканцы выжидали и укреплялись на позициях. Наконец, в начале августа, Бюжо решил перейти к решительным действиям. Несмотря на преимущество врага в численности, губернатор, как обычно, сделал ставку на внезапность и дерзость, и, как и раньше, не прогадал. Под покровом ночи 14 августа французы, построившиеся одним большим ромбическим каре, стремились к лагерю марокканцев. Те, заметив неприятеля, выслали отряды конницы, но они были отбиты ружейными залпами каре. Войско Бюжо, тесня неприятеля, вклинилось в расположение основных сил султана, и довершило разгром марокканцев.

Параллельно с успехами на суше, французская эскадра бомбила марокканское побережье, разрушив города Танжер и Могадор.

Абдер-Рахман, сломленный военными неудачами, запросил переговоров, и 10 сентября подписал с французами мирный договор, по которому обязался отвести от границы с Алжиром все войска, впредь воздержаться от враждебных действий против Франции и выдворить из своей страны Абд аль-Кадира. В ответ на это французы обещали покинуть марокканскую территорию и не накладывать на султана каких-либо контрибуций.

Абд аль-Кадир, рядом с которым осталась лишь горстка преданных соратников, снова ушел в глубь Сахары, откуда стал рассылать своих посланников с тем, чтобы подстрекать подвластные французам племена к восстанию. Эти усилия принесли свои плоды – в апреле 1845 года ряд племен подняли мятеж, однако Бюжо при помощи жестких и бескомпромиссных мир сумел его подавить.

Вплоть до середины 1847 года Абд аль-Кадир не оставляет попыток развязать новую священную войну – под его руководством то тут то там вспыхивают восстания местных племен, его отряды нападают на лагеря французов, но неизменно эмир, будучи в меньшинстве, терпит поражение.
Наконец, отчаявшись достигнуть победы в Алжире, Абд аль-Кадир решает напасть на владения своего бывшего союзника, марокканского султана Абдер-Рахмана, который, как считал эмир, «продался» французам. Непокорный алжирский лидер планировал отторгнуть от Марокко часть территорий, и создать там независимый исламский эмират.

Эмир начал тайные приготовления к вторжению, которые вел вплоть до конца 1847 года, готовя припасы и рассылая гонцов к племенам, в первую очередь – к кабилам. Но в процессе подготовки этой авантюры, Абд аль-Кадир не учел реального соотношения сил – эмир за годы противостояния с французами устал от войны, и представлял собой лишь бледную тень того блестящего стратега и командира, которым был в начале своей борьбы. В итоге, выступление, едва начавшись, было решительно подавлено численно превосходящей султанской армией. Абд аль-Кадир отступил в Алжир, преследуемый марокканцами, но там его уже ждала дивизия Ламорисьера. Зажатый между двух армий, эмир отошел к горному проходу Кербус, где был настигнут 22 декабря французским отрядом. Хотя в распоряжении Абд аль-Кадира еще оставалось несколько тысяч человек, он, устав от войны и поражений, предпочел смириться с судьбой и сложил оружие, распустив свое войско.

Французы по достоинству оценили упорство и воинское искусство эмира, сделав условия его содержания в плену максимально комфортными. Несколько лет он жил во Франции, где, хоть и формально находясь под арестом, был окружен почетом. Сменивший Луи-Филиппа Наполеон III предоставил бывшему эмиру полную свободу, назначив, помимо этого, ему постоянную пенсию. Абд аль-Кадир путешествовал, какое то время жил в Сирии, где во время событий Дамасской резни 1860 года вступился за преследуемых местными фанатиками христиан. Остаток своих дней он посвятил литературным трудам и путешествиям. Скончался Абд аль-Кадир в Дамаске в 1883 году.

Для французов же, после капитуляции эмира, больше не осталось существенных угроз в Алжире, который с 1848 года был официально объявлен территорией Франции.

Публикуется с согласия автора.
Оригинальаная публикация: http://rusplt.ru/world/goryachaya-tochka-frantsii-12979.html

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Прилагательные с предлогами в немецком языке
  • Pays на французском как читается
  • Надпись на кресте спаси и сохрани на латыни
  • Демон и ангел не могут ужиться на английском
  • Спирит душа прерий смотреть на английском с субтитрами