Советские пилоты о немецких

А.С. На ваш взгляд, какие бы вы могли назвать основные достоинства и недостатки немецких летчиков-истребителей?

И.К. Они были очень расчетливы. Это их основное достоинство и основной недостаток. Очень жить хотели.
У немецких летчиков было правило, – никогда не веди бой на невыгодных условиях! Это правило, немецкие летчики исповедовали свято. В бою предсказать поведение немецкого летчика было легко, – он выберет наименее рискованный вариант. Немцы не были трусами (на этот счет я ни капельки не обольщался), просто голый расчет. Причем это наблюдалось у всех немецких летчиков, как обученных, так и не очень.
На моей памяти есть несколько боев, которые немцы не смогли выиграть именно из-за своей расчетливости. Надо было рискнуть, тогда бы почти наверняка выиграли, но они не рисковали.

А.С. У немцев слабо подготовленные летчики были?

И.К. Да всякие были, как и у нас. Хотя, когда я начинал, в 1943 году, у немцев ещё много было хорошо подготовленных лётчиков. Подготовленных именно в училище. Нам наша разведка докладывала (я это хорошо помню), что большинство немецких летчиков, прибывающих на фронт для пополнения (а их то мы в основном и сбивали), подготовлены по сокращенной программе, всего 100 часов училищного налета на «мессершмидте». Сокращенную, потому, что раньше было 200, а то и 300 часов. Понял? У немцев 100 часов – сокращенная программа. По училищной подготовке мы, безусловно, уступали.
С ходом войны, уровень подготовки немецких летчиков падал. Да и опытные перестали особо в бой рваться.
В 1943 году, когда я прибыл на фронт, у немцев количество опытных и неопытных летчиков было примерно поровну. Потом количество опытных стало снижаться, и уже в 1944 году, на опытных приходилась едва ли четверть от общего числа летчиков-истребителей.
Сильным качеством немцев было то, что они всегда умели создать численное преимущество. Даже в 1944-45 годах, нас, бывало, атаковали группы немецких истребителей численностью до 16-20-ти машин. Это на 8-12 наших «Яков». Другое дело, что в это время, даже при таком численном преимуществе немцы в бой вступали крайне неохотно. Не те у них уже были летчики, не то, что в 1943-м.

А.С. Самый результативный французский ас П.Клостерман, о люфтваффе 1944 года, сказал: «…В люфтваффе, похоже, не было «середины», и немецких летчиков можно было разделить на две вполне четкие категории. Асы, составлявшие от общего числа летчиков 15-20%, действительно превосходили средних пилотов союзников. А остальные — не заслуживали особого внимания. Отважные, но неспособные извлечь из своего самолета максимальную пользу. …» (Здесь и дальше цитируется по Клостерман П. Большое шоу. М.: ЗАО Центрполиграф, 2004.) Т.е. это совпадает с Вашим мнением?

И.К. Да, совпадает.
Действительно большинство немецких летчиков не могли извлечь из своей техники всего, что она могла дать. В боях это хорошо чувствовалось. Наверно поэтому, в маневренные бои они предпочитали не вступать. Наберет высоту, спикирует, отстреляется и в пикировании же уходит.
Да, и отважными я бы их не назвал (все-таки отвага это нечто большее, чем простое отсутствие трусости). У немцев отвага всегда подкреплялась мастерством. Всегда. Чем более опытен был немецкий летчик, тем более активно и наступательно он мог вести маневренный бой. А уж если немецкий летчик рисковал вступить в маневренный бой «один на один», то поверь, это значило одно – тебе попался боец экстра-класса.
Один раз я крепко сошелся с таким «немцем» на виражах. «Трёхточечный» Bf-109G. Получилось так – только мы взлетели со штурмовиками, ещё и к линии фронта не подошли, а на нас «мессеры» и навалились. Я был ведущим «верхней» пары. Мы немцев увидели издалека, мне мой комэск Соколов успел дать команду: «Иван! Пара «худых» сверху! Отбивай!» Тут-то моя пара на Як-1 и сошлась с этой парой «сто девятых». Немцы завязали маневренный бой, настырные немцы оказались. Во время боя и я, и ведущий немецкой пары оторвались от своих ведомых. Крутились мы вдвоём минут 20-ть. Сходились-расходились, сходились-расходились!.. Никто не хотел уступать! Что я только не делал, что бы немцу в хвост зайти – «Як» буквально ставил на крыло – ни черта не получилось! Пока крутились, скорость теряли до минимума, и как только в штопор никто из нас не сорвался?.. Потом разойдемся, сделаем круг побольше, отдышимся, и снова – сектор газа «на полный», вираж как можно круче!
Кончилось всё тем, что на выходе из виража, встали мы «крылом к крылу» и летим в одном направлении. Немец смотрит на меня, я – на немца. Ситуация патовая. Рассмотрел немецкого летчика во всех подробностях: сидит в кабине молодой парень, в шлеме-сеточке. (Помню, я ему ещё позавидовал: «Везёт же, гаду!..» – поскольку у меня из-под шлемофона пот тёк ручьем.)
Что делать в такой ситуации – совершенно непонятно. Попытается кто-нибудь из нас на вираж уйти – не успеет встать, противник расстреляет. Попытается уйти на вертикаль – и там расстреляет, только нос надо будет поднять. Пока «крутились», только одна мысль и была – сбить этого гада, а тут «в себя пришел» и понимаю, что дела мои «не очень». Во-первых, получается, что немец меня боем связал, оторвал от прикрытия штурмовиков. Не дай Бог, пока я с ним крутился, штурмовики кого-то потеряли – иметь мне «бледный вид и кривые ноги». Хоть и дал мне мой комэск команду на этот бой, но получается, что я, ввязавшись в затяжной бой, за «сбитым» погнался, а выполнением основной боевой задачи – прикрытием «Илов» – пренебрег. Объясняй потом, почему ты оторваться от немцев не смог, доказывай, что ты «не верблюд». Во-вторых, появись сейчас ещё один «мессер» и конец мне, я же как привязанный. Но, видимо у немца мысли были те же, по крайней мере, насчет появления второго «Яка» точно была.
Смотрю – потихоньку отходит немец в сторону. Я делаю вид, что не замечаю. Он – «на крыло» и в резкое пике, я – «полный газ» и от него в противоположную сторону! Ну тебя на хрен, такого умелого! (Вот и так бывало…) Приземлился и первый вопрос: «Потери есть?!» «Нет. Все вернулись. И наши, и «Илы» тоже все». Ху-ух, отлегло!

А.С. И все-таки, на ваш взгляд, почему Вам не удалось одолеть «мессер» в этом бою? Ведь по большому счету ситуация складывалась в вашу пользу – бой затяжной, скорость потеряна, что не давало немецкому летчику использовать преимущество «мессера» на вертикали, но бой закончился «вничью».

И.К. Почему? Первое и самое главное – в кабине «мессера» сидел классный летчик! Вот поэтому я и не одолел. Остальное несущественно. Главное – лётчик!

А.С. И всё-таки? «Несущественное»?

И.К. Думал я об этом… На мой взгляд, горючего у меня в баках много было… Ведь, только взлетели… Атакуй нас немцы хотя бы минут на 10-15 попозже…
Да, чего теперь рассуждать? Много-мало… Было-не было… Немецкий лётчик был чертовски хорош! Это – точно!

А.С. Немцы действительно в лобовые атаки заходить не любили?

И.К. Действительно.

А.С. Как вы думаете, насколько превосходство «мессера» по скорости определялось тактикой? Ведь по вашим словам, они во многих случаях начинали бой, получив преимущество по высоте.

И.К. Скажем так, превосходство «мессера» по скорости определялось и этим тоже. Насколько? Затрудняюсь сказать.

А.С. У меня сложилось впечатление, что вы завидовали немецким летчикам-истребителям?

И.К. Ну, если честно… Завидовал. Вольница невероятная. «Когда захочу в бой вступлю, когда захочу – выйду». Это же мечта истребителя! А ты как цепной пёс, мотаешься вокруг «Илов»!.. Ни высоты, ни скорости!.. Конечно, завидовал.
Я же говорил, у немцев было правило – никогда не вступай в бой на невыгодных условиях. Если бы я попробовал подобное применить, меня бы судили.

А.С. Ну, а если какие-то форс-мажорные обстоятельства, когда оперативная обстановка требует вести бой, на любых условиях, в т.ч. и невыгодных? «Война – перманентный кризис» – ведь когда ещё сказано было. Всегда же может сложиться обстановка когда применяют не то «что надо», а то, «что есть». Как тогда поступали немецкие летчики-истребители?

И.К. У немцев форс-мажора не бывало. Как бы не складывалась обстановка, но, если они считали, что бой для них делается невыгоден, они его тут же прекращали. Или совсем в бой не вступали. Похоже, немцы своих летчиков сильно берегли, поэтому и позволяли им такие вещи.
У немцев летчики были элитой. Это даже по их внешнему виду было видно. Нам сбитых приводили, показывали. Ей-богу можно было только позавидовать, ведь бывало, собьем такого – и видно, сопляк, ни хрена не умеет, но уже как обмундирован!.. Комбинезон, форма – всё «с иголочки», шлем-сеточка – что бы голова не потела, перчатки кожаные мягчайшие – что бы ручку «чувствовать», очки с затемненным стеклом – что бы солнце не слепило, ботинки на высокой шнуровке – случись прыгать, в воздухе динамическим ударом не сорвёт… Да, что там говорить… Ценили немцы своих летунов, ничего не скажешь.

А.С. А у нас, какое отношение было к летчикам?

И.К. Отношение было хорошим, но, как говорится, «незаменимых у нас нет». Мы знали, что если появится необходимость, командиры, не раздумывая, нас пошлют на смерть. А ты как думал? Летную «норму» не просто так дают, её отрабатывать надо, в том числе и тем, что в один далеко не прекрасный момент тебя посылают на смерть. И ты летишь. Беспрекословно.
У нас самым приоритетным считалось выполнение задания, мнение и желания летчиков никогда и никого не интересовали. Конечно, когда штабы планировали боевые действия, то они всегда старались учитывать, соответствие возможностей техники поставленной задаче: «Яки» – сопровождают штурмовиков, «кобры» – летают на перехват и «расчистку», «Ла» – сопровождают «пешки», ведут «охоту» и маневренные бои. Эта «специализация» безусловно учитывалась, но если вдруг возникала оперативная необходимость, на эту «специализацию» плевать хотели.
Допустим, засекли наши скопление немецких войск, туда тут же бросают «Илы». Но, тут выясняется, что «Яков» для сопровождения «Илов» нет. И «Лавочкиных» нет. (Точнее они есть, но быстро подготовить их к вылету не удастся.) Но, есть «кобры». И всё, задача решена – и полетели одни «утюги», других «утюгов» прикрывать. Потому, что «Аэрокобра» на малых высотах тоже «утюг», как и «Ил». А над целью «мессера»… Отсюда и потери.
Другой вариант. Засекает наша разведка в оперативном тылу немцев, как на железнодорожной станции разгружаются немецкие танки и пехота. Причем, эта же разведка докладывает, что выгрузку прикрывают крупные силы «мессеров», занимая все эшелоны от 3-х до 7-ми тысяч метров. Тут же принимается решение – нанести удар двумя-тремя девятками Пе-2. Но, тут выясняется, что ни «кобр», ни «Лавочкиных», для их прикрытия нет. Зато есть «Яки». Так какая проблема? Тут же выделяют группу «расчистки», которая должна связать боем «мессера» на 7000 метров. Вперед, ребята! А ты представляешь, каково это вести на «Яке» бой с «мессером» на 7-ми тысячах?! Это, я тебе скажу, задачка не для слабаков. Так дрались, не убегали. Опять потери.
Да, что там про кого-то говорить? Я тебе говорил, что обычно нас на бомбометание и штурмовку, не посылали туда, где был сильный зенитный огонь? Так вот, под Губиным (где я на Як-9Т стрелял по немецким танкам), зенитный огонь был сильнейший, настоящая «мясорубка». Немцы нагнали туда зениток немеряно (видно на свои истребители уже не надеялись). Наша разведка, похоже, эту танковую группировку, «вскрыла» в последний момент, уже «изготовившейся», поэтому на её уничтожение бросили все наличные силы авиации, в т.ч. и нас, хотя при зенитном огне такой плотности штурмовать истребителями нельзя. Плотнейший огонь «эрликонов»! Но, обстановка потребовала и нас бросили на штурмовку.
Вот так мы и воевали.
Если сравнивать по потерям, то мы их несли всегда больше, чем немцы. И в воздушных боях, и от огня зенитной артиллерии. Просто потому, что нам нельзя было ни выбирать, ни убегать. Тут уж изворачивайся как можешь, но убегать не смей.

А.С. Ну, мне всё понятно, но уж больно кроваво нам победа досталась.

И.К. А ты как думал?! Уж поверь, мы своей крови пролили не мало.
Честно сказать, я иногда логики действий немецких летчиков вообще не понимал. Представь, вот ходит наша шестерка, патрулирует район, на 3000 метров. Пункт наведении докладывает: ««Сокол» внимание, к вам на 3500 подходит восьмёрка «мессеров»». Ясно, и мы «боевым разворотом» уже на 4000. Восьмерка «мессеров» подошла, а мы уже выше их. Что делать немцам? Надо, конечно, с нами бой принимать, но тогда придется драться на горизонталях, потому как, атакуя на вертикальном маневре, они скорость потеряют. А что делали немцы? Форсаж, пикирование и в сторону – набирать высоту. Пока они её набирают, нас пункт наведения уже перенацеливает: «Внимание! Подходит две девятки «юнкерсов-88»! Немедленно атакуйте!» Мы в пикировании на «юнкерсы». «Юнкерсы» видя, что на них в атаку идут советские истребители, тут же избавляются от бомб, разворачиваются и на форсаже «домой». Бомбометание сорвано. Мы за «юнкерсами», они от нас. Оглядывается, а «мессера» уже сзади и выше нас, тоже пикируют, гонятся, но за нами. Догоняют. Та-ак… Хоть и хочется сбить «юнкерс», но дуриком погибать из-за этого не стоит. «Боевой разворот» и заходим на «мессеры» в лоб. Они, не принимая нашу атаку, уходят кабрированием. На этом всё заканчивается.
Приземляемся довольные страшно: «Ну, мужики, как мы немцев шуганули?! Лихо?! Лихо!» Я потом думаю – ну, ладно, мы налёт сорвали, а для чего немцы прилетали? Ну, какой смысл был в этом вылете?

А.С. По крайней мере, «мессеры» свои бомбардировщики прикрыли, ведь вы же никого не сбили.

И.К. Ну, если из этого исходить…

http://www.airforce.ru/history/ww2/kozhemjako/page_7.htm

한스_mirejet

Category:

  • Авиация
  • Cancel

В продолжение http://birserg-1977.livejournal.com/431061.html
Ралл: « русские стали красить свои самолеты у некоторых нос был выкрашен красным до самой кабины. Они были очень гордыми уверенными в себе агрессивными пилотами. Они прошли огромный путь от устаревших плохо оснащенных обороняющихся ВВС к высоко квалифицированным хорошо оснащенным»

__1
Як-9 4-й ИАП  Пилот — дважды Герой Советского Союза старший лейтенант Степаненко Иван Никифорович. Лето 1943 г.

Облессер: «Мы даже близко не могли приблизиться к выполнению приказов. У нас было так мало топлива что нам приходилось вытаскивать самолеты на старт с помощью бычьих упряжек».

Фриц Лосигкейт: «Русские ВВС не были стратегическим оружием. Они использовались только в тактических целях. Они атаковали цели за нашей линией фронта но никогда не углублялись дальше чем на 50-60 км или самое большее на 70-80»

Крупински: «Из-за ужасной трепки которую мы им задали в первые дни войны русские сменили свою тактику и летали стаями  по 30-40 самолетов. У нас было чувство превосходства над противником и моральное преимущество. Именно поэтому мы первыми атаковали эти группы. Но с начала 1944 года Советы имели существенное численное преимущество и мы все осторожнее атаковали эти «стаи». Перед атакой мы должны были удостовериться что вторая такая же «стая» не вцепится нам в спину».

_0
Як-3  6-я ГвИАД  Персональный самолет командира 6-й ГвИАД гвардии подполковника Б.Н.Еремина, подаренный Ф.П.Головатым.

Стейнхоф: «Я приобрел в России множество дурных привычек. В Африке вы просто не могли уйти далеко с такого рода вещами и RAF быстро меня сбили».

Во время войны в России большинство стаффелей 109-х взлетали с травяных аэродромов. Здесь упругая почва заставляла пилотов быстро тормозить чтобы лучше контролировать длину пробега. Тем не менее позднее когда майор Вильгельм Бац (237 побед) командовал II/JG52 в Австрии он потерял 39 из 42 истребителей когда его группа стала садиться на новую базу с бетонными взлетными полосами. Когда группа стала садитьтся пилоты не привыкшие к бетону тормозили слишком быстро и поэтому как вспоминал Бац «мы потеряли больше самолетов за пять минут чем в боях с русскими за пять месяцев»

_1
Ла-5ФН  159-й ИАП, 275-й ИАД, 13-я ВА

Хайнц Шмидт (173 победы II/JG52): «… Штуки устремляются вниз на поезд с танками которые разгружаются на станции и именно во время пикирования их атакуют русские. Уклониться уже нельзя и Ю-87 летят слишком медленно даже если еще могут маневрировать. Один получает попадание как раз в тот момент когда бомба отделяется от самолета и просто распадается на части. Другой бомбардировщик вооруженный пушками теряет крыло и падает к земле вращаясь похожий на диковинный лист.

Я пристраиваюсь сзади к Ла-5 с большим радиальным двигателем и мои пули отдирают фанерное покрытие фюзеляжа. Он резко поворачивает влево и начинает от меня уходить когда снаряд из 15 мм пушки попадает в его кабину. С высоты 200 метров русский врезается в землю.

Я оглядываюсь назад и снова набираю высоту присоединяясь к моему ведомому. Мы сбиваем Як-9 возвращаемся на базу заправляемся и вновь поднимаемся в воздух в 6 утра. На этот раз мы перехватываем приблизительно 8 штурмовиков Ил-2 которых почти невозможно поджечь даже 20 мм снарядами. Но и у них есть уязвимые места… Броневая оболочка которая весила почти тонну и охватывала двигатель и радиатор была увеличена на двухместной версии и заключила в себя масляный радиатор. Прежде мы могли подниматься сзади и снизу стрелять в незащищенный масляный радиатор и поджигать бронированный двигатель. Теперь это стало невозможным.

Что касается Ил-2 я ненавижу их больше чем русские истребители. Красные как кажется располагают тысячами таких машин и они наносят нам большие потери»

_2
Ла-7  111-й ГвИАП  Пилот — майор Гнидо Петр Андреевич. Весна 1945 г.

Вальтер Вольфрум: «Более важным чем качество самолета было качества пилота. В последние месяцы войны мне казалось что американские пилоты имели самый высокий уровень подготовки и умели показать его на практике. Тем не менее самыми лучшими пилотами из тех которых я когда-либо встречал были летчики гвардейских полков русских ВВС. В 1943 они летали на Яках и Аэрокобрах а позднее — только на Як-9. Большинство из них красило носы своих самолетов в красный цвет почти так же как это делали мы в Люфтваффе во время битвы за Англию. Эти пилоты были наиболее квалифицированными и мужественными в советских ВВС и во время войны как нам говорили для того чтобы попасть в такой полк нужно было иметь на своем счету 10 сбитых».

Почему советские истребители боялись немецких асов

9 сентября 1942 года появилось секретное донесение на имя И. В. Сталина, подписанное заместителем Верховного главнокомандующего Г. К. Жуковым, заместителем Наркома обороны СССР по авиации А. А. Новиковым, членом Государственного комитета обороны Г. М. Маленковым, и говорилось в нём следующее:

«…На основании многочисленных фактов пришли к убеждению, что наша истребительная авиация работает очень плохо. Наши истребители даже в тех случаях, когда их в несколько раз больше, чем истребителей противника, в бой с последними не вступают. В тех случаях, когда наши истребители выполняют задачу прикрытия штурмовиков, они также в бой с истребителями противника не вступают, и последние безнаказанно атакуют штурмовиков, сбивают их, а наши истребители летают в стороне, а часто и просто уходят на свои аэродромы…»

На основании донесения вышел приказ № 0685 от 9 сентября 1942 года «Об установлении понятия боевого вылета для истребителей». В приказе говорилось, что отныне лётчикам истребительной авиации засчитываются боевые вылеты лишь те, в которых сопровождаемые ими штурмовики или бомбардировщики не имели потерь. Сбитыми самолётами противника считать лишь те, которые подтверждены фотоснимками или наземными наблюдателями. За уклонение от боя лётчиков-истребителей отдавать под суд и переводить в пехоту.

На фоне этого документа по-новому выглядят многочисленные упоминания в мемуарах немецких лётчиков о том, что советские истребители в бой с ними не вступали. Есть немало примеров, когда наши сухопутные войска терпели поражение из-за отсутствия авиационной поддержки. Летом 1942 года брошенная в наступление под Воронежем 5-я танковая армия понесла огромные потери от ударов немецкой авиации, а своих самолётов в небе танкисты не видели совсем. Притом что поддержку должна была оказывать 1-я истребительная армия, в которой был 231 истребитель (это больше, чем во всём 4-м воздушном флоте люфтваффе), а в составе Брянского фронта была ещё и своя 2-я воздушная армия. Советские истребители в бой не вступали, в результате штурмовики и бомбардировщики оказывались без прикрытия и тоже в бой не шли. Из-за этого летом 1942 года бомбардировщики Пе-2 вынужденно использовались по ночам, хотя они были совершенно не приспособлены для такой работы.

Обычно все проблемы того времени в Советском Союзе объясняли качественным превосходством немецкой авиации и разбомблёнными в самом начале войны советскими аэродромами. В 1942 году в Красной армии действительно было очень мало самолетов. Так, на 1 мая в действующей армии было всего 3 160 исправных боевых самолётов (без учёта 320 разведчиков и 375 ночных лёгких бомбардировщиков У-2), а также 1 200 истребителей ПВО и до 400 боевых самолётов Северного, Балтийского и Черноморского флотов. Но им противостояли всего 1 370 немецких, 205 финских, 165 румынских и 70 итальянских боевых самолётов.

Соотношение сил на конкретных участках было не в пользу немцев. На 1 августа в составе 8-й армии было 454 исправных самолёта (из них 172 истребителя), но в интересах фронта действовала и 102-я истребительная авиадивизия ПВО (85 истребителей). С немецкой стороны действовал 8-й авиакорпус, в котором было на тот же момент 96 истребителей и 234 бомбардировщика.

Причин, по которым советские лётчики избегали боя с немецким истребителями, было несколько. Конечно, это невысокий уровень подготовки советских пилотов. Большинство из них в 1942 году имели за плечами ускоренный курс лётных училищ военного времени без присвоения офицерских званий. Их выпускали старшими сержантами.

Но основной причиной всё-таки следует считать качество истребителей. В 1942 году Красная армии в основном имела на вооружении самолеты Як-1 и Як-7. Были истребители ЛаГГ-3 и МиГ-3, однако они всё больше уже переводились в авиацию ПВО.

Истребители Як ценили за простоту и дешевизну производства. Самолёт собирался из недефицитных материалов: каркас из стальных труб, обшивка полотняная, крыло деревянное, также обтянутое полотном. Дюралюминий использовался минимально, лишь в некоторых узлах. Истребитель был прост в пилотировании, что позволяло его быстро освоить даже неопытным лётчикам. Но все эти замечательные качества сильно обесценивали характеристики самолёта. Какие бы цифры ни приводились в защиту истребителя, в воздушном бою он безнадёжно уступал «мессершмитту». Конечно, на Яках летали и асы, но большая часть пилотов отнюдь не имела такой подготовки и опыта, как немецкие лётчики.

В книге «Дело всей жизни» А. С. Яковлев, расхваливая свой истребитель, сравнивает его характеристики с немецким «Эмилем» (так называли модификацию Bf.109E). Но дело в том, что истребители Bf.109E были основными в люфтваффе в 1940 году, а к началу операции «Барбаросса» их оставалось менее половины. И главными противниками советских пилотов стали «Фридрихи» (Bf.109F), скорость которых уверенно переваливала за 600 км/час, а это на 50 км/час больше, чем у Як-1 и ЛаГГ-3. А с мая 1942-го на вооружение немцев стали поступать ещё более совершенные и скоростные «Густавы» (Bf.109G).

Понять советских лётчиков-истребителей можно. Они не хотели вступать в безнадёжный бой с заранее известным результатом. И даже ценой своей жизни выполнить приказ всё равно бы не смогли. «Мессеры» имели возможность не вступать в бой в невыгодной для них ситуации. Легко уходили от преследования и могли, связав советские истребители боем, расправляться с бомбардировщиками и штурмовиками. Тем боле что взаимодействия в воздухе у советских пилотов не было, радиостанции имели только командирские машины. Ситуация изменилась лишь с появлением в больших количествах новых истребителей Ла-5, а также поступлением в войска американских «Аэрокобр», на которых летали асы вроде Покрышкина.

Крылатые герои

На фоне продолжающейся грязной и злобной клеветы на нашу историю Запад продолжает твердить об «успехах» авиации стран фашистского блока в ходе Великой Отечественной войны.
А как обстояли дела на самом деле? Попробуем разобраться.
Ложь продолжает литься рекой…
Прошло 70 лет со дня окончания самой страшной войны в истории человечества – Великой Отечественной войны, в которой СССР не только отстоял свою независимость, но и сокрушил фашизм, силы зла. При этом советские Военно-воздушные Силы внесли огромный вклад в Победу над врагом.

Запад продолжает раскручивать тему итогов Второй мировой войны в выгодном для себя ключе, стремясь выдать себя как «спасителя мира» от фашизма. Но то, что западные политиканы, поправ все этические нормы, превозносят роль своих армий и умалчивают роль советских воинов — это переходит все грани добра и зла.
При этом до сих пор живуча клевета, что авиация стран немецко-фашистского блока якобы имела подавляющее преимущество на советско-германском фронте. И в данной статье речь пойдёт о развенчании одного из устойчивых мифов Второй мировой войны – мифе о так называемом «тотальном превосходстве» немецких пилотов над своими противниками.
Западные «историки», не стесняясь фальсификаций и передёргивания фактов, утверждают о превосходстве фашистских лётчиков в мастерстве. Правда, в таком случае непонятно, почему до 1943 года Берлин бомбили только советские пилоты. Впрочем, и сами «союзники» не слишком прославились в небе. Так, английский лётчик, полковник Д. Джонсон записал на свой счёт всего лишь 38 побед.
Большинство так называемых зарубежных «историков» охотно соглашаются с архивными данными германского Генштаба. К тому же вдобавок ставят знак равенства между списанными советскими самолётами и уничтоженными врагом. За время войны безвозвратные боевые потери ВВС Красной армии составили менее 24 тысячи самолётов. Из них только 12500 были сбиты в воздушных боях, 8500 были уничтожены огнём зенитной артиллерии, 2500 уничтожены на аэродромах (из них 1885 машин в 1941 году), что соответствует отчётам советского Генерального штаба.
Также следует отметить, что из 9200 советских самолётов, которые накануне войны были сосредоточены в приграничных округах, к современным относились только 1540 против 4300 германских. Остальные ждали замены как устаревшие. Но многие из них всё же поднялись в воздух и били врага!

Бумажные «асы» Гитлера и сталинские соколы СССР

В июле 1941 года главком ВВС фашистской Германии Г. Геринг отрапортовал Гитлеру о якобы полном уничтожении боевой авиации Советского Союза. Однако только 22 июня люфтваффе потеряли более 200 машин. Нефтяные промыслы в Плоешти (Румыния) советские самолёты бомбили с 23 июня. 7 августа начались бомбардировки Берлина. Гитлер отказывался верить, что это результаты ответных налётов советских лётчиков. Уже к 1944 году люфтваффе теряли в среднем 300 самолётов в неделю против 25 советских, а к последней военной зиме вообще редко появлялись в небе.
Как же так получилось, что до сих пор доверяют немецким данным в «43 тысячи побед на Восточном фронте»? На Западе считают, что немцы были очень педантичными и не верить им просто нельзя. Их самолёты были оборудованы фотопулемётами, которые фиксировали воздушные бои. Для того, чтобы пилоту люфтваффе засчитали победу, это должны были подтвердить либо наземные войска, либо товарищи по вылету. Кроме того, нужно было заполнить анкету из 21 пункта. Не придраться!
Между тем получила огласку неприятная история. Был зафиксирован 17-минутный воздушный бой над Ладожским озером 6 ноября 1943 года. Немецкий пилот Эрих Рудорффер (всего 222 «сбитых») заявил, что будто бы он один уничтожил, ни много, ни мало, 13 советских самолётов. Когда его спросили, кто может это подтвердить, тот, недолго думая, ответил: «Почём я знаю? Поищите на дне озера». Победы, естественно, засчитали.
Это не единственный случай. Например, Эрих Хартманн после одного из вылетов заполнил анкеты на три советских штурмовика Ил-2. Всё бы ничего, но оружейники заметили, что немец на это израсходовал всего лишь 120 снарядов. И это на три «летающих танка», как называли наши штурмовики? Всем было ясно, что это настоящая ложь. Таким образом, фашисты занимались банальными приписками, преувеличивая потери советских ВВС и преуменьшая свои.
В советских авиаполках до декабря 1941 года индивидуальный подсчёт не вели, так как фотопулемёты были только на ленд-лизовских машинах. А подтвердить победу до 1943 года было очень сложно. Например, учитывались только свидетельства наземных войск.

А.И. Покрышкин

Энтузиасты из Новосибирского университета провели альтернативный подсчёт побед легендарного аса Александра Покрышкина. Выяснилось, что он уничтожил 116 самолётов противника.
И об этом, кстати, стало известно не от лётчика, или Министерства обороны, а от историков.
Немцы так боялись машины Покрышкина с бортовым номером 100, что даже не пытались вступить с ним в бой.
Другой прославленный советский ас, Иван Кожедуб сбил 102 немецких самолёта, плюс 5 американских. Итого – 107 машин.
Иван Фёдоров, начавший свой боевой путь ещё в небе Испании, в годы войны сбил 96 машин противника. В 1941-1945 гг. советскими ВВС, авиацией ВМФ, истребительной авиацией ПВО в воздухе и на аэродромах было уничтожено 57 тысяч немецких самолётов. Общие потери врага на советско-германском фронте составляли 77 тысяч самолётов, а на остальных фронтах — почти в два с половиной раза меньше. Следовательно, вражеская авиация была разбита в основном на советско-германском фронте.
Кстати, хвалёные асы люфтваффе прекрасно знали о существовании в Красной армии элитных лётных соединений и местах их базирования. Однако фашисты ни разу не атаковали их, предпочитая не иметь дела с гвардейскими частями. Зато советские асы искали противника посерьёзнее.
Например, летом 1944 года в зоне ответственности 3-го Прибалтийского фронта объявилась эскадрилья майора Вильха (130 «сбитых»). Там были собраны добровольцы, которые сильно досаждали советским частям. Полк Кожедуба разогнал их в течение недели с соотношением потерь 6:1 в свою пользу. Сам Вильх погиб от меткой очереди Кожедуба.
Наши лётчики, когда заканчивались боеприпасы, шли на таран. А немцы при виде превосходящих сил противника бросали исправные машины с полным боекомплектом и прыгали с парашютом. Того самого Рудорффера даже в люфтваффе называли «парашютистом» – он прыгал 18 раз, и далеко не всегда из горящего истребителя.
Когда фашисты рвались к Москве и Ленинграду, советские лётчики поднимались в воздух, на чём придется, даже на списанных И-15, и срывали бомбардировки важнейших объектов ценой собственной жизни. Когда же Красная армия подошла к границам Германии, немецкие истребители при посадке специально ломали шасси новейших реактивных Ме-262, чтобы не летать. Потому что фашисты знали, что почти все «победы» Хартманна и других пилотов – чистой воды ложь.
Сам собой напрашивается вывод, что советская авиация в полной мере обеспечивала успех наших наземных операций, и здесь уместно привести слова ярого врага СССР У. Черчилля: «Очень многим мы обязаны немногим». Гитлеровский пилот Герхард Баркхорн говорил: «…нужно признать, что русские лётчики были намного лучше, чем пилоты других европейских стран, с которыми нам приходилось сражаться».

В.И.Попков

А вот что вспоминал известный советский ас, дважды Герой Советского Союза Виталий Попков: «…с асом Графом, сбившим более пяти самолётов под Сталинградом, – сам он был сбит там же, – мы разговаривали в купе поезда, когда ехали в Волгоград.
А в том купе мы заодно проверили по «гамбургскому счёту» количество самолётов, сбитых немецким пилотом. Их оказалось 47, а не 220…».

И действительно, подвиги Бориса Сафонова и Григория Речкалова, Александра Ефимова и Павла Камозина, Юрия Горохова и Фёдора Архипенко, Виталия Попкова, а также многих других крылатых Героев приблизили НАШУ, ВЫСТРАДАННУЮ ПОБЕДУ!
А чего стоят победы Героя Советского Союза Евгения Азарова! Вся уникальность ситуации состояла в том, что в 1943 году из-за плохого зрения пилота чуть не списали с лётной работы. Его убеждали, что летать ему больше нельзя. На все доводы он отвечал так: «Прошу оставить меня на фронте до окончания войны. Я не подведу, даю слово». Его ведомый Андрей Громов тоже просил оставить командира, обещая зорко смотреть за двоих. И Азарова оставили в полку. Свое слово лётчики сдержали – на личном счету каждого росло число сбитых вражеских самолётов.
Запад не жалеет средств на то, чтобы создать у обывателей плохое мнение о нашей стране в целом, и об авиации, в частности. Так, о воздушной битве за Англию слышали, наверное, все. Ей посвящены тысячи публикаций, снято множество документальных и игровых кинофильмов; о подвигах наших лётчиков до сих пор говорят очень мало…

Такое умалчивание фактов, такое подлое враньё имеет свою коварную цель – чтобы наши потомки не имели гордость за свою Советскую страну, которая спасла мир от фашистской чумы. А советским лётчикам, которые показали образцы героизма, патриотизма, доблести – ВЕЧНАЯ ИМ СЛАВА!

газета «Известия», 4 июля 1941 годаМ.Сувинский || «Известия» №156, 4 июля 1941 года

Трудящиеся Советского Союза с воодушевлением встретили речь товарища Сталина по радио. В ответ на призыв вождя советский народ клянется: все силы отдать на поддержку Красной Армии и Красного Флота. Еще теснее сплотимся вокруг партии Ленина—Сталина, вокруг советского правительства! Грудью защитим свою свободу, свою честь, свою родину! Героизмом на фронте и в тылу сокрушим фашистских варваров!.

# Все статьи за 4 июля 1941 года.

«Известия», 4 июля 1941 года

Их везли мимо ярких цветов, которые они собирались растоптать, мимо детей, которых они намерены были уничтожить, мимо взрослых, для которых они приготовили бомбы. Их везли по южному советскому городу, до которого им долететь так и не удалось.

Немецко-фашистские летчики — экипаж пикирующего бомбардировщика «Юнкерс-88» — введены в комнату для допроса. Они стоят, опустив голову, нервничают и смотрят исподлобья. В поведении фашистских летчиков нет ничего, что хоть отдаленно говорило бы об «особых качествах» германцев. Они растеряны.

Мундиры на фашистских летчиках из плохонького сукна грязновато-серого цвета. На воротничках гитлеровских стервятников — желтые петлицы, на плечах — небольшие погоны, обшитые тусклым оловянным кантиком. Экипаж сбитого самолета состоит из пилота — старшего фельдфебеля Фрица Генинга, наблюдателя — фельдфебеля Генриха Шмита, бортмеханика Конрада Бенеке, радиста и стрелка Иоганна Наумана.

История появления и гибели над советской землей фашистского пикирующего бомбардировщика «Ю-88» представляет значительный интерес. Она убедительно показывает, что мощные удары сталинских соколов наносят непоправимый урон фашистской авиации. Немецкое командование уже на восьмой день войны вынуждено было спешно перебрасывать одиночные самолеты с французских аэродромов и сразу, не давая им отдыха, вводить в бой.

Экипаж сбитого самолета все время действовал против Англии. Над британскими островами из состава самолета погиб бортмеханик. Рано утром 30 июня «Ю-88», находившийся на французском аэродроме около Парижа, получил нового бортмеханика и спешно был переброшен на аэродром в пяти километрах юго-восточнее Кракова. Сюда самолет прилетел поздно вечером. Ранним утром 1 июля «Ю-88» был уже выслан на фронт против Красной армии.

Стервятники вылетели в составе звена и шли строем «хундкетте», что означает — «собачье звено».

Первый вылет фашистов оказался для них роковым. Над железной дорогой самолет был обстрелян нашей пехотой. Одна из винтовочных пуль прошла через весь корпус самолета. Осколками разбитого стекла были ранены в руки наблюдатель и летчик. Южнее города Н. «Ю-88» был атакован нашим истребителем. У фашистского самолета был пробит бензиновый бак. Маневрируя, германские фашисты повернули назад. Но наш истребитель стал заходить снизу. Спасаясь от гибели, бомбардировщик снизился до 15—20 метров и, преследуемый истребителем, пошел на посадку.

Фашистские летчики были немедленно задержаны колхозниками.

Что привело их в нашу страну, почему напали они на мирный трудящийся народ огромной советской земли?

Наблюдатель Генрих Шмит, 1908 года рождения, в прошлом строительный техник, долго думает, тяжело морщит лоб и глухо отвечает:

— Не знаю. Я лично ничего от вас не хотел.

— А что думает германский народ по поводу вашего разбойничьего нападения на Советский Союз?

— Не знаю, с народом мы не связаны.

— А солдаты?

— Солдаты — это солдаты, они не думают. Но многие говорят: скорей бы кончилось это. Надоело.

Не знает, почему пошел на войну против народов СССР, и командир самолета Фриц Генинг. Он пожимает плечами и после долгого молчания отвечает:

— Я не знаю, зачем мы воюем. Нам приказали.

У командира фашистского самолета нет никакой идеи. Как машина, он начал действовать, когда нажали кнопку. Впрочем, каждый из гитлеровской разбойничьей четверки стоит один другого. Все они производят впечатление людей, которых давно уже приучили жить без собственного мнения и без своих мыслей. Они заучили прописную национал-социалистскую истину.

— Все люди земли, кроме чистокровных немцев, не стоят того, чтобы о них беспокоиться и размышлять.

Наблюдатель Шмит, наиболее разговорчивый из всех, с презрением говорит об итальянцах. По его мнению, они годны для фашистской Германии только как пушечное мясо.

— Прямо об этом мы не пишем, — говорит он, — но между строк видно…

О французах он говорит:

— Когда Гитлер установил порядок в их желудках, они выразили недовольство. Видите ли, они считают, что будто бы привыкли больше кушать до нашего прихода…

Румыны, чехи, словаки и венгры, по мнению Шмита и остальных членов экипажа, тоже пушечное мясо. Генрих Шмит, как и Фриц Генинг, считает, что все народы Европы должны служить германскому фашизму. «Так хочет Гитлер», — говорит он.

А известно ли немецким летчикам, кто наживается на жизни и крови немецких солдат и летчиков?

Шмит и Генинг не понимают. Им ведь не позволяли думать. Они искренно удивлены, когда узнают о колоссальных богатствах, нажитых Гитлером и его разбойничьей кликой за время войны.

Шмит низко опускает голову:

— Нам ничего не говорят. Нам только приказывают.

Первый же вылет против Советского Союза заставил призадуматься даже этих умственно оскопленных людей.

— В войне с Францией, — говорит Шмит, — мы были уверены, что победим. А в войне с русскими…

Он запинается и сокрушенно вздыхает.

— Это не детская игра. Это очень тяжело. Может быть, потому с такой поспешностью нас перебросили сюда из Франции.

— А точнее? Может быть, потому, что в первые же дни войны советская авиация уничтожила до 1.500 фашистских самолетов?

Шмит растерян. Долго молчит.

— Для Германии это большая потеря, — наконец, говорит он.

Затем спохватывается и скороговоркой бубнит:

— Солдат не должен говорить о политике. Мы не имеем права.

Радист Иоганн Науман неожиданно добавляет:

— Мы боимся ваших наземных сил. Но в воздухе мы боимся не меньше. Ваша авиация… ваши летчики… с ними мы избегаем встречи…

Шмит торопливо перебивает радиста. Вспоминая, как колхозники быстро окружили и взяли в плен четверку германских летчиков, он добавляет:

— Русские произвели на нас большое впечатление. Они хорошо обращаются с пленными.

— Только это на вас произвело впечатление?

— У вас все готово к борьбе. Этого мы нигде не встречали.

Остальные кивком поддержали его слова.

Все они сидят с опущенными головами. Фашистская палка, которая все время висела над ними, убрана. Под ударами советского оружия начинают они теперь понимать, как бесславна начатая кровавым Гитлером преступная война против советских людей. // М.Сувинский, спец. корр. «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 июля. (По телефону).

**************************************************************************************************************************************************
Пикирующие бомбардировщики

Знойный июльский день. Белым ковром зацвела гречиха. Тянется кверху хмель по тонким веревочкам светло-зеленого стебля. Тишина. Ничто не выдает здесь присутствия мощной боевой эскадрильи советской бомбардировочной авиации.

…Одиннадцать дней подряд с этого аэродрома выходят в воздух эскадрильи советских пикирующих бомбардировщиков. Они берут курс на запад, и военинженер 3-го ранга орденоносец тов. Козьминский, заняв свое место на наблюдательном пункте, часами не сводит глаз с горизонта. Он смотрит в ту сторону, откуда должны возвратиться эскадрильи. Он их снаряжал в путь, он вооружал их, и в этот час напряженного ожидания военинженер 3-го ранга еще и еще мысленно спрашивает себя: не забыл ли я что-нибудь проверить в материальной части или вооружении вверенных мне боевых машин?

Тов. Онуфриков перелистывает дневник боевых вылетов. Вот что произошло вчера.

Получено указание, что возле местечка Н. появилась танковая колонна. Звеньям поручено разбомбить ее. Самолеты ушли в воздух и приблизились к назначенному месту. Пять раз заходили наши самолеты на цель, поражая танки противника, укрывшиеся в лесу. С большой высоты самолеты пикировали до 1.000, до 800 и 600 метров и клали бомбы точно в цель. Видно было, как рассыпались во все стороны уцелевшие танки, как разбегались фашистские убийцы. Сбросив все бомбы, наши самолеты прошли несколько раз на бреющем полете, настигая врага пулеметным огнем. В этот день особенно отличился капитан Подкорытов. Война застала его в отпуску на берегу Черного моря. Через полчаса после речи товарища Молотова капитан Подкорытов был на пути к N-ской эскадрилье. Он не успел принять участие в первых боевых полетах, но наверстал упущенное.

Вчера, когда звено возвращалось после бомбежки, его обстреляли фашистские зенитчики. Капитан Подкорытов сосредоточил огонь всех пулеметов звена на вражеской батарее. Через несколько минут она умолкла. Вся прислуга батареи была перебита.

Одиннадцать дней пикирующие бомбардировщики N-ской авиачасти бомбят танки, аэродромы и коммуникации противника. Вчера командир части получил телеграмму от одной из партийных организаций фронтовой полосы. Вот что в ней было написано:

«Горячая благодарность всему летно-техническому составу, нанесшему сокрушительный удар противнику на Шепетовском направлении. Желаем успеха в борьбе с фашистскими стервятниками. Гусев».

Сегодня, в 6 ч. 30 м. утра, летчики N-ской авиачасти слушали Сталина. Над укрытым от фашистских людоедов аэродромом стояла такая тишина, что на секунду показалось, будто война где-то далеко. Но только полчаса тому назад вернулась с пробитыми плоскостями одна из машин, уходившая на бомбежку.

Вождь звал на священный бой за честь, за свободу, за родину. Слова вождя входили в сердце, как клятва победить.

— …Задача ясна? — спросил командир, складывая карты.

— Так точно, — негромко ответил Подкорытов.

Летчики направились к машинам. Над N-ским аэродромом взошел 12-й день боев за родину. Мы простились с командиром, пожелав ему удачи. // И.Осипов, К.Тараданкин, спец. корреспонденты «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 июля. (По телефону).

______________________________________________
В.Ардаматский: Разговор с пленными || «Правда» №176, 27 июня 1941 года
Е.Кригер: Разговор с пленными немцами || «Известия» №197, 21 августа 1941 года
Рассказ немецкого солдата Альфреда Лискофа* || «Красная звезда» №149, 27 июня 1941 года
Б.Лапин, З.Хацревин: Письма с фронта. Пленные || «Красная звезда» №160, 10 июля 1941 года
Обращение к немецким летчикам и солдатам четырех немецких летчиков || «Красная звезда» №151, 29 июня 1941 года

Газета «Известия» №156 (7532), 4 июля 1941 года

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Milk перевести на русский с английского
  • Брак с властью мужа на латыни
  • Немецкий мальчик играет в компьютер
  • Правила дрессировки немецкой овчарки щенка
  • Имена персонажей отель хазбин на английском