Рассказы немецких танкистов о войне

«10 июля 1943 г.

        Это мой первый бой на Тигре. Я потратил всю ночь, читая и перечитывая инструкцию по эксплуатации этой боевой машины. Вспоминая о прошедшем периоде обучения, прокручивал различные ситуации в голове.
        Я очень нервничаю. Такого сосредоточения сил с обеих сторон я не припомню с начала операции Барбаросса. В любом случае, не стоит себя изводить, это свершится, и мне нужно сделать максимум из возможного в этой битве.
       Ничего особенного в моём первом бою на Тигре не произошло. Он прошёл обыденно. Нас обстреливали в течение нескольких минут, но огонь вёлся как-то неорганизованно. Несколько снарядов ударило в броню моего Тигра. Мне это не понравилось…
       Мы продвинулись вперёд примерно на 7-8 км. Продвижение сильно замедлялось из-за минных полей и досаждающих самолётов противника. Уша записал на свой счёт 2 победы, но я, всё же, выиграю свои 100 марок, которые мы, я, Герт и Уша, поставили на то, кто будет иметь наибольший боевой счёт к концу войны. Завтра будет новый день.

11-12 июля 1943 г.

         Да, я одержал свою первую победу. Ладно, это был всего лишь тягач, буксировавший артиллерийское орудие, но это, всё равно, — уничтоженная цель. Мой наводчик, Карл, выпустил по нему около 30-ти снарядов. Один Бог знает, где его учили целиться!
        Уша записал на свой счёт ещё три победы. Боров, он уже далеко меня опередил. Думаю, ему попался гораздо лучший наводчик. Я слышал, что мы потеряли сегодня 4 Тигра на минных полях. Это сделало меня очень осторожным при продвижении вперёд. Я собираюсь немного сдать назад и подождать, пока Ульрих внимательно исследует маршрут продвижения.

25660334_1513897625397291_4515456657279806890_n.jpg2667047_original.jpg

15 июля 1943 г.

          Что за день! Я думаю, мы подбили 5 танков сегодня. Я не уверен точно, так как там было столько пыли и столько танков кругом! Было трудно даже просто обнаружить цель. В один из моментов боя я почти приказал открыть огонь по нашему StuG. Мне показалось, что это русский.
         Я знаю точно, что я уничтожил русскую САУ, так как она была всего в 50 метрах передо мной. Куски САУ долетели даже до моего Тигра и застучали по броне. Это какое-то сумасшествие, во время обучения нам говорили, что мы должны уничтожать цели на больших дистанциях. Мне и в голову не приходило, что они имели в виду ТАКИЕ дистанции.
         Я думаю, что мы также уничтожили несколько противотанковых орудий противника, так как все мы, и я, и Герт, и Карл, обстреливали их позиции фугасными снарядами.

16 июля 1943 г.

          Ещё один день в аду. Коммунисты устроили ад на поле боя. Мы уничтожили группу пехоты противника, пытавшейся обойти наших гренадеров с фланга. Даже внутри Тигра мы слышали, как наши гренадеры радостно кричали всякий раз, когда очередной наш снаряд ложился прямо в середину русских.
         При такой поддержке мы чувствовали себя прекрасно. Хотя, должен сказать, что наблюдать за летающими повсюду частями тела мне удовольствия не доставляло. Нашего заряжающего, Берти, дважды вырвало прямо в пустые ячейки хранилища снарядов. Сам будет убирать… Наступила ещё одна ночь, пытаюсь уснуть. Не думаю, что у меня получится. Я уже не могу нормально поспать в течение трёх дней.

b784fc0fbd26522de2e3e4723f517674.jpg2666792_original.jpg

19 июля 1943 г.

         Это сражение складывается не слишком удачно для нас. Прошли слухи, что русские войск здесь гораздо больше, чем ожидалось. Я слышал, что армейские танковые батальоны Тигров, ведущие боевые действия далеко впереди, уже несут большие потери. Это настораживает и пугает…
         Нашу позицию практически захлестнули русские войска. Мы запросили артиллерийскую и авиационную поддержку, так как наши запасы фугасных снарядов на исходе. Перекрёстным огнём нам удалось загнать около 2000 русских в овраг.
         Мы уже трижды перезаряжали ленты наших пулемётов, и трижды пополняли боезапас фугасных снарядов. Я никогда прежде не видел столько крови. Меня мутило, Берт склонился и орал мне в ухо, пока до него не дошло, что послужило причиной моего состояния. Я никогда не забуду этот день.

20 июля 1943 г.

        Сегодня мы получили удар противотанкового снаряда в бортовую броню. Он разорвал защитный козырёк над траком. Мы подумали, что это конец, и что наш трак разорван. Но наш водитель, Роберт, сказал, что Тигр всё ещё на ходу и хорошо управляется. Тем временем Уша послал один за другим два снаряда по позиции противотанковых орудий, и уничтожил оба.
        Мы всё ещё не вошли в Прохоровку. Коммунисты имеют там очень сильную оборону. Я не думаю, что мы будем захватывать этот населённый пункт. Мы уничтожаем орудия противника в больших количествах. Уша сказал, что они не будут засчитываться в нашем пари. Это меня расстроило и вызвало раздражение, так как в этом случае я отстаю от него уже на 10 побед.

2665362_original.jpg0_135e1a_a9ddbe45_orig.jpg

21 июля 1943 г.

          09.00 — Вы можете в это поверить? Наш наводящий ужас танк… сломался. Роберт думает, что проблема в трансмиссии. Мы ждём эвакуации в ремонтные мастерские. Надеюсь, что нам не придётся пересаживаться на Panzer III или что-нибудь ещё в этом роде, пока мы ждём наш танк из ремонта.
         10.45 — Нас буксирует в расположение ремонтных мастерских Тигр из 503-го батальона. Знакомы с его экипажем уже довольно давно. Их командир недавно погиб, так что я оставляю их наедине со своими мыслями.
         13.50 — Мы прибыли в мастерские. В очереди на ремонт стоят 8 Тигров из разных подразделений. На броне некоторых из них видно множество отметин от снарядов, так что я подумал, что мы ещё счастливчики. Я подошёл к Иоганну Фёну. Он совсем недавно закончил обучение и женился на китаянке, с которой познакомился во время учёбы в Берлине.
         Сейчас он — всего лишь глупый 20-ти летний мальчишка. Я не собираюсь жениться до тех пор, пока война не закончится. Ремонтники сказали, что нам придётся ждать около 3-х дней, пока они приведут наш Тигр в порядок. Мы доложили в штаб, и попросили небольшого отдыха. Я должен отдохнуть, у меня до сих пор стоят в глазах те расчленённые тела в овраге.

23 июля 1943 г.

        У нас кое-что случилось. Мы ехали обратно к себе в часть. Наш путь пролегал через маленькую деревеньку. Роберт увидел, как один из фельджандармов избивал русского старика. Он выскочил из машины, и сбил полицая на землю.
        Подоспел напарник полицейского, Роберта скрутили, и собрались уводить, вероятно, для предъявления обвинения. Ну вот, прекрасно, я остался без водителя, потому что эти полицаи хотят везде и всюду распространить своё влияние.
         Я подошёл ко второму полицейскому и сказал, что если они не вернут мне Роберта, то я заберу их на передовую и покажу тот овраг с изуродованными телами. В ответ полицейский пожал плечами и сказал, что он видел и похуже. Откуда эти полицейские могут видеть похуже, если они даже на передовой никогда не были? Но я не стал спорить, а Роберта освободил наш командир.

29597504_994753550671966_5428539462575639918_n.jpg

24 июля 1943 г.

        Роберт вернулся обратно с довольно заметными отметинами на лице. Вероятно, ему досталось от полицейских. Его отпустили без права покидать расположение своего подразделения. Ха, куда он может пойти? Каким образом он может покинуть расположение своего подразделения?
        Я написал жалобу о нанесении Роберту физических повреждений, которые серьёзно мешают ему выполнять свои служебные обязанности. Наш Тигр всё ещё не отремонтирован. Старший механик сказал, что потребуется ещё два дня для ремонта. Я очень расстроен, Уша за это время ещё больше оторвался от меня по числу побед.

25 июля 1943 г.

         Наконец-то наш Тигр отремонтирован. Механики работали всю ночь, так как поступил строжайший специальный приказ: «Срочно вернуть все танки на фронт». Вообще, дела идут совсем плохо. На пути назад нам поступил приказ отбуксировать в ремонт другой повреждённый Тигр.
         Прекрасно, это оказался Тигр Уши! Теперь у меня есть прекрасная возможность догнать его по результативности. Мы шутили по пути в мастерские, временами он возмущался по поводу бардака, который творится на фронте.
        Он сказал, что никто не знает, кто где находится, а русские наваливаются как сплошная коричневая стена. По его словам, русские совершенно не обращают внимания на свои потери. К сожалению, и наши войска изрядно потрёпаны. Ещё он сказал, что во второй роте осталось всего три танка.

10950729_891977900846627_233011478424650611_n.jpg

27 июля 1943 г.

        Сегодня ничего не подбил. Целый день мы вели огонь, но из-за густых облаков пыли и дыма, я даже не знаю, что мы там подбили, и подбили ли вообще. Я чувствую себя очень уставшим, экипаж — тоже. Роберт дважды практически засыпал на ходу.
        Карл сказал, что уничтожили пару орудий, один Т-34 и много пехоты. Но я ничего из этого подтвердить не могу. Но я всё равно заявлю об этих победах, так как я пока не вышел из этой гонки за 200 марок.

28 июля 1943 г.

          Сегодня нам приказали отступить и перегруппироваться. Это первый раз с начала операции, когда я увидел всю роту в полном сборе. Мы потеряли несколько танков, в основном, из-за технических неисправностей, но некоторые подорвались на минных полях. Молодой Герт был серьёзно ранен, и его отправили в Берлин. Уша сказал, что Герту отнимут правую руку, и пари теперь остаётся лишь между нами двумя. Я сказал, что Уша победил в этом пари, и мы заключим новое, когда Герт вернётся.
         Собственно, у меня пока и не было такой большой необходимости в 100 марках. Мы возвращаемся обратно в Белгород. На своём пути мы встретили группу пехотинцев. Они выглядели уставшими и понурыми. Я почувствовал себя виноватым, и предложил им забраться на броню. Они устроились за башней.
         Роберт болтал всю дорогу пока я и Карл не потеряли терпение и не сказали ему заткнуться. Мне, как старшему, не следовало бы этого делать. Я не потерял контроль над собой, но после этого месяца боёв я уже никогда не буду таким как раньше.» — дневник обершарфюрера дивизии СС «Дас Рейх» Й. Холля.

         Пережив сражение под Курском, 11 ноября 1943 года Холль получил тяжелое ранение под Киевом. Несколько месяцев Холль провёл в госпитале. Летом 1944-го его направили во Францию. Во время бомбежки Холль был снова ранен и попал в плен.
         В течение нескольких лет, как эсэсовец, он содержался в лагере нацистских военнопленных «Комри» в Шотландии. Военный дневник Шолля был изъят, переведен и опубликован в Англии без его ведома. Холль умер в 2001 году.

Здесь написано что Шолль (Холль) подбил более 40 танков.

http://panzerkrieg.ru/tank_panzerwaffe/tiger/Асы.html

a99806323fcce27a88a13c2bc69cf335.jpg

NaaHbdS-Fhg.jpg
29571193_1673865502707411_2738987632737731929_n.jpg

По мемуарам наших ветеранов мы хорошо представляем, каким грозным противником был немецкий  танк «Тигр». А каково в нем было воевать?

Альфред Рюббель – один из тех, кому довелось оценивать «Тигр» изнутри.

Мы очень, очень мало стреляли

В 1939 году он добровольно пошел в солдаты. Добровольцам позволяли выбрать род войск, в котором предстояло служить. Рюббель «ужасно хотел» в танковые войска. А в пехоту не хотел… Танкист, так сказать, по своему хотению. Вот только его, как сказали бы в России в конце 20-го – начале 21 века, «кинули». Попал он в пехотинцы танковой дивизии. 9 просьб о переводе в танкисты оказались напрасными. Лишь в июне 1940 года он наконец-то стал танкистом: «Танковым войскам я оставался верным 5 лет войны, 22 года в Бундесвере и 12 лет в разработке танков после моей отставки». Солидный танковый опыт накоплен, ничего не скажешь.

Готовили его сначала как заряжающего, затем как наводчика танкового орудия. Качество подготовки высоким назвать трудно: «…боеприпасов было мало. В учебной части для обучения стрельбе были тренажеры. В пушку был вмонтирован винтовочный ствол, с помощью которого имитировался выстрел. Только пару раз мы выстрелили настоящими снарядами. Мы очень, очень мало стреляли».

Любопытно  мнение Рюббеля  о Pz.IV, на котором он воевал на Восточном фронте в 1941-42 годах:
«Неудачный танк, медленный, с плохой пушкой. Если есть платформа, ну поставьте туда длинноствольную пушку! Так потом и сделали. До появления «Тигра», у которого была пушка 8-8, русские всегда были лучше вооружены».

Первое знакомство с «Тигром» в начале 1943 года обернулось разочарованием:

«Однажды за завтраком у меня с Хайно, который единственный из нас накануне видел «Тигра», был такой диалог:

— Хайно, скажи, как он выглядит?
— Представь себе очень длинную танковую пушку. Представил?
— Да!
— А у него она еще длиннее!

Скоро я тоже увидел это чудо. Я был впечатлен, но и несколько разочарован. Я ждал чего-то более элегантного, как Т-34, а тут такой ящер. Обучение было вялым, потому что была всего одна машина».

Опять жалоба на процесс обучения.

С этого момента я начал относиться к Тигру серьезно

Потом случился неприятный казус: «После окончания обучения в марте 1943-го года нас перевели в близлежащий лагерь «Сенне», в котором формировались роты Тигров. Наши первые, предназначенные для роты Шобера, «Тигры» прибыли на вокзал, и до утра, до разгрузки, их надо было охранять. Это приказали мне. Караульного помещения не было, было холодно. Я сел в кресло водителя одного из танков. Все было новым и незнакомым — и ночью было очень скучно. Ключ зажигания торчал в панели, с назначением некоторых переключателей я разобрался. Заведется ли мотор? Прав на управление танком у меня не было, но я часто нелегально управлял танком. Из любопытства я повернул ключ — и мотор завелся!

Что я тогда еще не знал: передача всегда была включена! Я шевельнул рулевое колесо, дал газ, и танк сдвинулся с места и повернулся! Что произошло? Разгрузочные клины были выдавлены из-под танка, корма и нос танка свисали с платформы. Испугавшись дальнейших ошибок, я не пытался поставить танк на место. Что подумала разгрузочная команда, я не знаю, но расследования не было. С этого момента я начал относиться к «Тигру» серьезно и основательно его изучил. Меня назначили командиром танка и дали подобрать себе экипаж».

Получается, что после завершения обучения немецкий танкист толком не знал свою машину и основательно изучил «Тигр» лишь после неприятной истории. А если бы она не произошла?

При этом надо учитывать, что уровень подготовки  молодых советских танкистов был, увы, обычно еще ниже, чем у противника.

Огневая мощь «Тигра» была фантастической, но…

Главное достоинство «Тигра»  было особенно очевидно на фоне Pz.IV:

«Они отличались как небо и земля. Тигр был качественным скачком в ряду наших танков… Огневая мощь «Тигра» была фантастической».

Но при этом Рюббель подробно описал и недостатки своей новой машины: «Однако ужасной была похожая на печную трубу командирская башенка, попадание в которую из калибра 7,62-сантиметра отрезало командиру Тигра голову. Ну и подвижность была просто никакой. Скорость передвижения на марше была очень низкой, теоретически — 38 км/ч, практически так никогда ехать было нельзя. По пересеченной местности «Тигр», как правило, ехал 10 км/ч.

Мотор очень плохо переносил перегрузки. Продолжительность его жизни была очень ограничена. От наших водителей требовались хорошие знания и очень много работы, чтобы обеспечить готовность «Тигра» к бою. Ремонтная группа и ремонтная мастерская работали без перерывов. Во время маршей я всегда держал одно ухо открытым, чтобы все время слушать шум мотора. Перегрев вел к разрушению прокладок во втулках цилиндров, вода из системы охлаждения попадала в цилиндры. Тогда надо было вынимать свечи и убирать воду из цилиндров. После этого «Тигр» ехал еще медленней. Перегрев также мог сжечь пробковые уплотнения в головке цилиндров, тогда мотор терял масло. Наш водитель Вальтер Эшриг жевал солдатский хлеб и получившуюся хлебную кашу использовал как уплотнитель в головках цилиндров, что на время помогало. Кроме того, слабыми местами были коробка передач, боковые передаточные механизмы и ходовая часть. Гидравлика тогда была еще не зрелой. Боковые передаточные механизмы были хрупкими, как сырое яйцо, и при механической нагрузке чуть выше средней сразу ломались.

Особым «удовольствием» был ремонт шахматной ходовой части у «Тигра» I. Известно, что у него на каждой стороне было 16 катков и 8 рычагов подвески. В начале марша все 16 катков были в отличном состоянии. Потом четыре внешних катка, начиная с переднего, начинали жить собственной жизнью. Движение рычагов подвески и напряжение на сгиб ослабляли фланцевые соединения всей подвески. Поэтому появлялась повышенная нагрузка на остальные катки и разрушалось резиновое покрытие катков. Количество работы для замены средних и задних катков было огромным, для этого надо было снять передние восемь катков».

После этого становится понятно, почему немцы потеряли значительную часть «Тигров» из-за поломок во время отступления.

Ничего не могло произойти?

Но сколько бы ни сетовал Рюббель на проблемы с ходовой частью «Тигра», на сложности с ремонтом и низкую скорость, мощь огня и брони для него перевешивали недостатки:

«Превосходство «Тигра» I и II в огневой мощи и бронировании над всеми вражескими танками, сохранявшееся до конца войны, сделало нас беспечными. Во время прикрытия наших частей и в боях, мы, бывало, часами стояли на одном месте, ничем не прикрытые и не замаскированные, и с нами ничего не могло произойти»!

Любопытно было бы получить по этому поводу комментарии наших танкистов, воевавших на ИС-2. Согласились бы они признать «тигриное» превосходство в огневой мощи и бронировании, или оспорили бы мнение Альфреда Рюббеля? Может быть, его экипажу просто очень везло, а кому-то приходилось дорого платить за беспечность, за нежелание маскироваться? Уверенность в том, что «с нами ничего не могло произойти» на войне может очень дорого обойтись в любых войсках.

Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/38106

Отто Кариус (нем. Otto Carius, 27.05.1922 — 24.01.2015) — немецкий танкист-ас времён Второй мировой войны. Уничтожил более 150 танков и САУ противника — один из самых высоких результатов Второй мировой войны наряду с другими немецкими мастерами танкового боя — Михаэлем Виттманом и Куртом Книспелем. Воевал на танках Pz.38, «Тигр», САУ «Ягдтигр». Автор книги «Тигры в грязи».
Начал карьеру танкиста на легком танке «Шкода» Pz.38, с 1942 воевал на тяжёлом танке Pz.VI «Тигр» на Восточном фронте. Вместе с Михаэлем Виттманом стал нацистской военной легендой, и его имя широко использовалось в пропаганде Третьего рейха во время войны. Воевал на Восточном фронте. В 1944 году был тяжело ранен, после выздоровления воевал на Западном фронте, затем по приказу командования сдался американским оккупационным войскам, некоторое время провёл в лагере для военнопленных, после чего был отпущен.
После войны стал фармацевтом, в июне 1956 приобрёл в городе Хершвайлер-Петтерсхайм аптеку, которую переименовал в «Тигр» (Tiger Apotheke). Возглавлял аптеку до февраля 2011 года.

Интересные выдержки из книги «Тигры в грязи»
книгу полностью можно прочитать здесь militera.lib.ru

О наступлении в Прибалтике:

«Совсем неплохо здесь воевать, — сказал со смешком командир нашего танка унтер-офицер Делер после того, как в очередной раз вытащил голову из бадьи с водой. Казалось, этому умыванию не будет конца. За год до этого он был во Франции. Мысль об этом придала мне уверенности в себе, ведь я впервые вступил в боевые действия, возбужденный, но и с некоторой боязнью. Нас повсюду восторженно встречало население Литвы. Здешние жители видели в нас освободителей. Мы были шокированы тем, что перед нашим прибытием повсюду были разорены и разгромлены еврейские лавочки

О наступлении на Москву и вооружении Красной Армии:

«Наступлению на Москву было отдано предпочтение перед взятием Ленинграда. Атака захлебнулась в грязи, когда до столицы России, открывшейся перед нами, было рукой подать. Что потом произошло печально известной зимой 1941/42 года, не передать в устных или письменных донесениях. Германскому солдату приходилось держаться в нечеловеческих условиях против привыкших к зиме и чрезвычайно хорошо вооруженных русских дивизий

О танках Т-34:

«Еще одно событие ударило по нам, как тонна кирпичей: впервые появились русские танки «Т-34»! Изумление было полным. Как могло получиться, что там, наверху, не знали о существовании этого превосходного танка

«Т-34» с его хорошей броней, идеальной формой и великолепным 76,2-мм длинноствольным орудием всех приводил в трепет, и его побаивались все немецкие танки вплоть до конца войны. Что нам было делать с этими чудовищами, во множестве брошенными против нас?»

О тяжелых танках ИС:

«Мы осмотрели танк «Иосиф Сталин», который до определенной степени все еще оставался в целости. 122-мм длинноствольная пушка вызывала у нас уважение. Недостатком было то, что унитарные выстрелы не использовались в этом танке. Вместо этого снаряд и пороховой заряд приходилось заряжать по отдельности. Броня и форма были лучше, чем у нашего «тигра», но наше вооружение нам нравилось гораздо больше.
Танк «Иосиф Сталин» сыграл со мной злую шутку, когда выбил мое правое ведущее колесо. Я этого не замечал до тех пор, пока не захотел подать назад после неожиданного сильного удара и взрыва. Фельдфебель Кершер сразу же распознал этого стрелка. Он тоже попал ему в лоб, но наша 88-мм пушка не смогла пробить тяжелую броню «Иосифа Сталина» под таким углом и с такого расстояния.»

О танке Тигр:

«Внешне он выглядел симпатичным и радовал глаз. Он был толстым; почти все плоские поверхности горизонтальные, и только передний скат приварен почти вертикально. Более толстая броня компенсировала отсутствие округлых форм. По иронии судьбы перед самой войной мы поставили русским огромный гидравлический пресс, с помощью которого они смогли производить свои «Т-34» со столь элегантно закругленными поверхностями. Наши специалисты по вооружению не считали их ценными. По их мнению, такая толстая броня никогда не могла понадобиться. В результате нам приходилось мириться с плоскими поверхностями.»

«Даже если наш «тигр» и не был красавцем, его запас прочности воодушевлял нас. Он и в самом деле ездил, как автомобиль. Буквально двумя пальцами мы могли управлять 60-тонным гигантом мощностью 700 лошадиных сил, ехать со скоростью 45 километров в час по дороге и 20 километров в час по пересеченной местности. Однако с учетом дополнительного оборудования мы могли двигаться по дороге лишь со скоростью 20-25 километров в час и соответственно с еще меньшей скоростью по бездорожью. Двигатель объемом 22 литра лучше всего работал при 2600 оборотах в минуту. На 3000 оборотах он быстро перегревался.»

Об успешных операциях русских:

«С завистью мы смотрели, как хорошо экипированы иваны по сравнению с нами. Мы испытали настоящее счастье, когда несколько танков пополнения наконец прибыли к нам из глубокого тыла.»

«Мы нашли командира полевой дивизии люфтваффе на командном пункте в состоянии полного отчаяния. Он не знал, где находились его подразделения. Русские танки смяли все вокруг, прежде чем противотанковые орудия успели произвести хотя бы один выстрел. Иваны захватили новейшую технику, а дивизия разбежалась во все стороны.»

«Русские там атаковали и взяли город. Атака последовала столь неожиданно, что некоторые наши войска были застигнуты во время движения. Началась настоящая паника. Было вполне справедливо, что коменданту Невеля пришлось отвечать перед военным судом за вопиющее пренебрежение мерами безопасности.»

О пьянстве в вермахте:

«Вскоре после полуночи с запада появились машины. Мы вовремя распознали в них своих. Это был мотопехотный батальон, который не успел соединиться с войсками и выдвинулся к автостраде поздно. Как я узнал потом, командир сидел в единственном танке в голове колонны. Он был совершенно пьян. Несчастье произошло с молниеносной быстротой. Целое подразделение не имело понятия о том, что происходило, и двигалось открыто по простреливаемому русскими пространству. Поднялась жуткая паника, когда заговорили пулеметы и минометы. Многие солдаты попали под пули. Оставшись без командира, все побежали назад на дорогу вместо того, чтобы искать укрытия к югу от нее. Улетучилась всякая взаимопомощь. Единственное, что имело значение: каждый сам за себя. Машины ехали прямо по раненым, и автострада являла собой картину ужаса.»

О героизме русских:

«Когда стало светать, наши пехотинцы несколько неосторожно приблизились к «Т-34». Он все еще стоял по соседству с танком фон Шиллера. За исключением пробоины в корпусе, других повреждений на нем заметно не было. Удивительно, что, когда они подошли, чтобы открыть люк, он не поддался. Вслед за этим из танка вылетела ручная граната, и трое солдат были тяжело ранены. Фон Шиллер снова открыл огонь по врагу. Однако вплоть до третьего выстрела командир русского танка не покинул свою машину. Затем он, тяжело раненный, потерял сознание. Другие русские были мертвы. Мы привезли советского лейтенанта в дивизию, но его уже нельзя было допросить. Он умер от ран по дороге. Этот случай показал нам, насколько мы должны быть осторожны. Этот русский передавал подробные донесения в свою часть о нас. Ему достаточно было только медленно повернуть свою башню, чтобы расстрелять фон Шиллера в упор. Я вспоминаю, как мы возмущались упрямством этого советского лейтенанта в то время. Сегодня у меня об этом другое мнение…»

Сравнение русских и американцев ( после ранения в 1944 году автора перевели на западный фронт):

«Среди голубого неба они создали огневую завесу, не оставлявшую места воображению. Она покрыла весь фронт нашего плацдарма. Только Иваны могли устроить подобный огневой вал. Даже американцы, с которыми я позднее познакомился на западе, не могли с ними сравниться. Русские вели многослойный огонь из всех видов оружия, от беспрерывно паливших легких минометов до тяжелой артиллерии.»

«Повсюду активно работали саперы. Они даже повернули в противоположную сторону предупредительные знаки в надежде, что русские поедут в неверном направлении! Такая уловка иногда удавалась позднее на Западном фронте в отношении американцев, но никак не проходила с русскими

«Были бы со мной два или три командира танков и экипажи из моей роты, воевавшей в России, то этот слух вполне мог бы оказаться правдой. Все мои товарищи не преминули бы обстрелять тех янки, которые шли «парадным строем». В конце концов, пятеро русских представляли большую опасность, чем тридцать американцев. Мы уже успели это заметить за последние несколько дней боев на западе.»

«Русские никогда бы не дали нам так много времени! Но как же много его потребовалось американцам, чтобы ликвидировать «мешок», в котором и речи быть не могло о сколь-нибудь серьезном сопротивлении.»

«…мы решили однажды вечером пополнить свой автопарк за счет американского. Никому и в голову не приходило считать это героическим поступком! Янки ночью спали в домах, как и полагалось «фронтовикам». В конце концов, кто бы захотел нарушить их покой! Снаружи в лучшем случае был один часовой, но только если была хорошая погода. Война начиналась по вечерам, только если наши войска отходили назад, а они их преследовали. Если случайно вдруг открывал огонь немецкий пулемет, то просили поддержки у военно-воздушных сил, но только на следующий день. Около полуночи мы отправились с четырьмя солдатами и вернулись довольно скоро с двумя джипами. Было удобно, что для них не требовалось ключей. Стоило только включить небольшой тумблер, и машина была готова ехать. Только когда мы уже вернулись на свои позиции, янки открыли беспорядочный огонь в воздух, вероятно чтобы успокоить свои нервы. Если бы ночь была достаточно длинной, мы легко могли бы доехать до Парижа.»

Читать предыдущую часть немецких мемуаров — Хартвиг Польман «900 дней боев за Ленинград»

Теперь, считаю, дошла очередь и до свидетельства очевидца, воевавшего в 1941 году под Тихвином в составе одной из немецких воинских частей. Причем, что мне лично особенно интересно — танкиста, провоевавшего после Тихвина еще до самого конца войны и оставшегося при этом живым. И, что еще более интересно — человека, считавшегося еще во время войны одним из основных немецких танковых асов…

В этом случае я не ссылаюсь на текст уже опубликованных мемуаров, а всего лишь на черновой текст интервью, взятого у немецкого ветерана Альфреда Руббеля и случайно обнаруженного мною в Интернете и опубликованного на сайте «Мемуары немецких солдат».

Сначала я прочитал там сам текст этого интервью — неправленый, совсем неотредактированный и в виде простых вопросов-ответов. И только позже мне стало известно, что этот интервьюируемый немец являлся в годы войны одним из самых лучших и признанных танкистов Германии, а совсем недавно (в 2015 году) в издательстве «Яуза-пресс» вышла книга его воспоминаний под названием — «Тигры» в снегу. Мемуары танкового аса.

В аннотации издательства к этой книге говорится:

На боевом счету этого аса Панцерваффе 57 подбитых советских танков. Ему довелось воевать и на Pz.IV ранних серий с короткой пушкой-«окурком», и на длинноствольном Pz.IVF2, и на «Тигре I», и на «Королевском Тигре».

Альфред Руббель прошел войну на Восточном фронте «от звонка до звонка» — с 22 июня 1941 года до весны 45-го, — в общей сложности 41 месяц на передовой. Он был ранен под Ленинградом, дрался под Волховом и на Кавказе, участвовал в битве за Харьков и операции «Цитадель», отступал к Днепру, прорывался из Черкасского «котла», но безнадежность войны осознал лишь в Венгрии, когда провалились последние попытки контрнаступлений Вермахта, а немецкая оборона окончательно рухнула под сокрушительными ударами Красной Армии…

Эти мемуары, иллюстрированные 350 эксклюзивными фотографиями из личного архива автора, — зримая летопись Панцерваффе, уникальная возможность увидеть бойню Восточного фронта через прицел Pz.IV из командирской башенки грозного «Тигра».

В черновом тексте интервью мне показались интересными взгляды и мнения немецкого танкиста о том, что он помнит о битве за Тихвин, о том, как они, немецкие танкисты, там воевали. Было интересно услышать его мнение, как профессионала, как о немецких, так и о советских танках тех времен, о применяемой сторонами тактике, о всевозможных деталях тех времен…

Ведь это именно сам Альфред Руббель (или такие же немецкие танкисты, как и он) сначала вели наступление на Тихвин, а потом отступали там обратно за реку Волхов, имея в составе неприятеля — советских танковых войск — в качестве младшего воентехника 60 танковой дивизии Красной Армии моего дядю Федора Кощеева…

Ну, а теперь привожу ниже выдержки из текста этого интервью. Выдержки привожу потому, что хочу выделить наиболее интересующие меня свидетельства и факты. А полностью это интервью, кстати, можно было прочитать еще и на странице сайта http://vif2ne.ru/nvk/forum/archive/2370/2370735.htm. В приводимый ниже текст я практически не вносил какие-либо стилистические или орфографические исправления:

Альфред Руббель: У меня уже было интервью немецкому военному атташе в Москве, он меня представил так: «Русские дамы и господа, перед вами образец, который использовали для обучения в немецких танковых школах», интервью было посвящено Цитадели, боям на Курской дуге.

Журналистка: Наше интервью посвящено более широкому кругу вопросов, если вы не возражаете. Начнем с того, кто были ваши родители и чем вы занимались до войны?

Альфред Руббель: Я родился в Меммеле, в Тильзите, там, где был заключен Тильзитский мир, там я родился и ходил в школу, до 18-ти лет, когда я стал солдатом. Мой отец был торговец скотом и крестьянин. Я был единственным ребенком в семье. В четырех километрах от Тильзита был маленький город Сант(х)айнен?, там я вырос. Там я жил до 18-ти лет, потом началась война, и я был призван в армию, и воевал до 1945-го года…

Журналистка: Когда вас призвали в армию, в 1939-м году?

Альфред Руббель: Я пошел добровольно, не ждал, пока меня призовут, поэтому я мог выбирать себе род войск, я ужасно хотел в танковые войска, в пехоту не хотел. И, так я был добровольцем, у меня получилось попасть в танковые войска…

Журналистка: Когда вы попали в танковые войска, где и чему вас учили?

Альфред Руббель: Сначала я был пехотинцем, обычно все солдаты проходили обучение на пехотинца четверть года. Я не хотел в пехоту, но туда попал. Я девять раз просил о переводе, а после похода во Францию, так как танковые войска действовали очень успешно, их количество было удвоено, тогда наши заявления о переобучении на танкиста должны были принять во внимание, и в июне 1940-го года я был переведен в Берлин, в 5-ый танковый полк, и стал танкистом.

Журналистка: Вы учились на солдата или на унтер-офицера?

Альфред Руббель: Я тогда был ефрейтором, это самый нижний чин. У нас была базовая подготовка, мы могли маршировать и отдавать честь. Потом было обучение на технике, на маленьких танках, на кляйнпанцер 1. Обучение проводили унтер-офицеры, офицер, конечно, наблюдал.

Журналистка: Какую воинскую специальность вы изучали?

Альфред Руббель: Башнер. Наверху, в башне, были командир, наводчик и заряжающий, внизу были водитель и радист. Я был башнер, меня учили на заряжающего и наводчика пушки. Сначала на технике, потом была теоретическая часть. В Потлос? Феман?, там была учебная часть для обучения стрельбе танковых войск. Там было четырехнедельное обучение, теория, а потом практика стрельбы, очень основательное обучение, меня нигде больше так основательно не учили.

Журналистка: Какие танки были в училище?

Альфред Руббель: Pz.I, Pz.II, Pz.III, на нем я не ездил, и Pz.IV, с 7,5-сантиметровой пушкой, на котором я и пошел воевать.

Журналистка: Еще раз, вы были заряжающий или наводчик?

Альфред Руббель: Я был заряжающий и наводчик, обучение на заряжающего и наводчика было одинаковым. Наводчик ценился выше, заряжающий, который вставляет снаряд в пушку, мог стать наводчиком. Я очень быстро стал наводчиком, потому что наш наводчик был ранен уже в первые дни войны в 1941-м году, и я стал наводчиком, обучение на наводчика у нас уже было.

Журналистка: Как часто вы стреляли, до того как попали на фронт?

Альфред Руббель: Не часто, боеприпасов было мало. В учебной части для обучения стрельбе танковых войск были тренажеры, вместо пушки стоял маленький калибр, прицел был тот же самый, все остальное тоже было настоящее, только выстрел был малокалиберный. Но пару раз мы выстрелили настоящими снарядами. Мы очень, очень мало стреляли.

Журналистка: Сколько всего продолжалось обучение на танкиста?

Альфред Руббель: Полгода. Сначала одиночное обучение, потом обучение экипажа. Не очень интенсивно. Это была не танковая дивизия, а танково-гренадерская. Дивизия уже была, потом получила танковый полк, уже с опытными танкистами, дивизия была переформирована в танково-гренадерскую, и обучение было прямо в дивизии, всего полгода, примерно.

Журналистка: Как учили стрелять, сначала остановиться, а потом стрелять?

Альфред Руббель: Только из неподвижного танка. Иначе мы не попадали. Это могут только современные танки. На ходу мы стреляли только из пулемета, в лучшем случае. Вероятность попадания и так была не очень большой. Мы стреляли только с остановки.

Журналистка: Вы можете вспомнить команды, которые давал командир?

Альфред Руббель: Была команда «огонь», она отдавалась словом (паролем) еРМиЦА. Р это наводчик, Richtschütze, М это боеприпас, Munition, Ц это цель, Ziel. Говорилось: «наводчик (это я), направление — 12 часов, 10 часов, 6 часов и так далее». Потом: «боеприпас — бронебойный». Потом: «цель — вражеский танк». Потом: «Ausführen! — выполнять!». Выстрел. еРМиЦА. Это было так, как учили нас в школе. Потом мы так не делали.

Читать Часть 2 — продолжение интервью с танкистом Альфредом Руббелем

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Сестра перевод на французский язык
  • Французский маникюр много фото
  • Французский заливной пирог со сливами
  • Фрист перевод с немецкого на русский
  • Что означает имя магнус на латыни