Окружение москвы немецкими войсками

«Стоп-приказ» Гитлера. Разгром вермахта под Москвой
Кавалеристы 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, в центре с картой в руках – командир корпуса гвардии генерал-майор Лев Михайлович Доватор. Декабрь 1941 г.

Общая ситуация

Немецкая наступательная операция «Тайфун» в ноябре 1941 г. не привела к успеху, вермахт не смог прорваться к Москве. Хотя немецкие войска находились в непосредственной близости к русской столице, в 25–40 км от Москвы. Группа армий «Центр» истощила свои людские и материальные ресурсы и не сумела разгромить московскую группировку Красной армии. Немецкие войска перешли к обороне.

Германское командование считало, что русские также истощили все свои силы. Так, командующий группой армий «Центр» фон Бок в приказе, отданном 2 декабря 1941 года, утверждал, что «оборона противника находится на грани своего кризиса». Гитлеровцы ошибались на этот счёт. Несмотря на большие потери, которые понесли советские армии в битве за Москву, кризисное положение было преодолено. Более того, Красная армия стала даже сильнее на московском направлении, чем была в октябре – первой половине ноября 1941 г. В резерве имелись даже не дивизии, а целые армии.

Кроме того, изменилась общая ситуация на советско-германском фронте.

Наступательные возможности вермахта были истощены, не только в центре, но и на севере и юге. Во второй половине ноября 1941 г. русские войска перешли в контрнаступление на севере и юге, освободив Тихвин и Ростов-на-Дону (Поражение 1-й немецкой танковой армии под Ростовом). Германское командование не могло снять войска на северном и южном направлениях, чтобы укрепить положение войск под Москвой, сохраняя плацдарм для нового будущего наступления на советскую столицу.

На московском фронте силы группы армий «Центр» были растянуты на 1 000 км, немецкие 9-я и 2-я полевые армии были связаны борьбой с войсками Калининского и правого крыла Юго-Западного фронтов. Это ослабило натиск на советский Западный фронт (ЗФ), который непосредственно защищал подступы к столице. Не имея резервов, вермахт к концу ноября – началу декабря утратил ударные возможности.

К началу декабря 1941 г. группа армий «Центр насчитывала свыше 800 тыс. человек (непосредственно в бригадах и дивизиях), свыше 10 тыс. орудий и минометов, 1 тыс. танков и более 600 самолетов. Немцы сохраняли преимущество в артиллерии и танках, однако войска упали духом, были деморализованы провалом наступления на Москву и крахом стратегии молниеносной войны.

Лёгкой прогулки на Востоке не получилось, перед солдатами и офицерами возникла перспектива затяжной и крайне кровопролитной войны.

В дневниках и письмах, обнаруженных у убитых и пленных немецких солдат, заметен психологический перелом и даже надлом. Так, ефрейтор Отто Залфингер писал родителям:

«До Москвы осталось немного. И всё-таки мне кажется, что бесконечно далеки от неё. Мы уже свыше месяца топчемся на одном месте. Сколько за это время легло наших солдат! …Мы шагаем по немецким трупам и оставляем в снежных сугробах своих раненых. О них никто не думает. Раненый – это балласт. Сегодня мы шагаем по трупам тех, кто пал впереди: завтра мы станем трупами, и нас также раздавят орудия и гусеницы».


Разбитая немецкая автотехника, брошенная под Москвой


Генерал Рокоссовский и писатель Ставский осматривают захваченную немецкую автотехнику. Предположительно, снимок сделан в районе деревни Скирманово. В своих мемуарах К.К. Рокоссовский писал: «Разгром немецко-фашистских войск, занимавших Скирманово и другие селения, был полный. 10-я немецкая танковая дивизия, предназначавшаяся для перехвата Волоколамского шоссе, с большими потерями откатилась далеко назад. На поле боя враг оставил до пятидесяти подбитых и сожженных танков, много орудий, вплоть до 150-миллиметровых пушек, минометы, сотни автомашин. Эту картину я имел возможность наблюдать вместе с А.А. Лобачевым и Владимиром Ставским, приехавшим к нам от «Правды».

Подготовка наступательной операции

Правильно оценив сложившуюся обстановку, советская Ставка в конце ноября 1941 г. приступила к подготовке контрнаступления под Москвой.

Главную роль в операции должен был сыграть ЗФ под командованием Георгия Жукова, которому передали резервные 1-ю ударную, 10-ю и 20-ю армии. На первом этапе наступления планировали нанести поражение ударным группировкам противника на флангах ЗФ и тем самым устранить непосредственную угрозу Москве. В центре ЗФ наши войска должны были сковать немецкие войска и затем также перейти в наступление.

Советские фронты, защищавшие столицу, с учётом полученных подкреплений насчитывали 720 тыс. человек, около 6 тыс. орудий и минометов, более 400 установок реактивной артиллерии, 670 танков и 760 самолетов (в основном новых конструкций). Плюс авиация Московской зоны ПВО. Калининский (КФ) и Юго-Западный фронт (ЮЗФ) даже на направлениях главных ударов не имели преимущества над неприятелем. Однако моральный дух войск был высок. Красноармейцы стремились уничтожить наглого и сильного врага, который топтал наши земли.

Противник отброшен от Москвы

5 декабря 1941 г. начал наступление КФ, 6 декабря в контрнаступление перешли войска ЗФ, а в районе Ельни – войска правого крыла ЮЗФ.

Наступление русских застало врасплох противника. Германское верховное командование считало, что русские войска полностью обескровлены, резервы кончились, и сопротивление достигло предела. Однако эти расчёты оказались ошибочными. Только 8 декабря гитлеровская Ставка приказала войскам перейти к обороне, де-факто они сделали это раньше.

На северном крыле ЗФ наступали 30-я, 1-я ударная, 16-я и 20-я армии и часть сил 5-й ударной армии. Они нанесли удар по немецким 3-й и 4-й танковым армиям, наступая на Клин, Солнечногорск и Истру. Гитлеровцы, не придя в себя ещё после провала наступления и не подготовив прочную оборону, под ударами русских войск медленно отходили. При этом они умело отбивались и переходили в контратаки.

К исходу 8 декабря 16-я армия Рокоссовского освободила Крюково, 11 декабря – Истру. При отходе на западный берег Истры и Истринского водохранилища фашисты уничтожили все переправы, взорвали дамбу водохранилища, что создало огромные трудности для переправы. 20-я армия Власова выбила гитлеровцев из Красной Поляны, Солнечногорска и Волоколамска. 15 декабря войска 1-й ударной и 30-й армий Кузнецова и Лелюшенко освободили Клин.

Войска 5-й армии Говорова, наступая южнее 16-й армии, способствовали успеху наших войск на истринско-волоколамском направлении. 2-й гвардейский кавалерийский корпус Доватора лесами в районе Звенигорода прошёл в тыл противника и совершил рейд, перехватывая коммуникации врага к Рузе и Волоколамску. В этих боях 19 декабря в районе Рузы генерал Лев Михайлович Доватор был смертельно ранен. 21 декабря ему были присвоено звание Героя Советского Союза.


Кавалеристы 2-го гвардейского корпуса генерал-майора Л.М. Доватора под Москвой


Советская артиллерийская подготовка в районе Калинина. Огонь ведут 122-мм гаубицы М-30. Декабрь 1941 г.

Стоит отметить, что в период Московской наступательной операции против гитлеровцев активно сражались партизаны, действия которых увязывались с наступающими советскими армиями. Также в тыл противнику направлялись кавалерия, лыжные батальоны и десантники.

Войска Калининского фронта под командованием Конева 16 декабря отбили Калинин и с боями шли к Старице и Ржеву. К концу декабря, потеснив врага на 50–100 км, наши войска вышли на линию Волга – Ржев – Зубцов.

Здесь фронт стабилизировался.

Войска правого крыла ЗФ во второй половине декабря освободили города Высоковск, Теряева Слобода, Волоколамск, вышли на рубеж рек Лама и Руза, где немцы смогли подготовить сильный оборонительный рубеж.

В итоге немецкая 9-я полевая, 3-я и 4-я танковые армии потерпели поражение.

Угроза Москве с северо-запада были ликвидирована. Наши войска освободили сотни населённых пунктов Московской области и важнейшую железную дрогу Калинин – Москва.


Советские бойцы проходят строем по улице освобожденного Калинина


Советские артиллеристы с 76-мм пушкой проезжают по центру освобожденного Калинина


Колонна немецкой техники, уничтоженная на Волоколамском шоссе

Разгром Гудериана

Против южного крыла группы армий «Центр» наступление советских войск также развивалось успешно. Левое крыло ЗФ – 49-я, 50-я и 10-я армии, 1-й гвардейский кавкорпус, взаимодействуя с войсками правого крыла ЮЗФ, наносили удары по 2-й танковой армии Гудериана и 2-й полевой армии Вейхса.

Армия Гудериана так и не смогла взять Тулу.

Когда войска 49-й и 50-й армий Захаркина и Болдина, 1-го гвардейского кавкорпуса Белова перешли в контрнаступление, армия Гудериана уже начала отход из района выступа Венев – Михайлов, чтобы избежать возможного «котла». 7 декабря наши войска освободили Мордвес. Одновременно в наступление пошла свежая 10-я армия Голикова (11 дивизий), которая в ходе упорного боя освободила Михайлов. Затем советские войска освободили Венев, Сталиногорск, Епифань.

Обескровленная ещё во время операции «Тайфун» армия Гудериана была разбита восточнее, а затем и южнее Тулы. Немцы бежали, бросая тяжелое вооружение и технику. Развивая успех, наши войска отбили Богородицк, Дедилово, Алексин, Плавск. 15 декабря войска 50-й армии освободили Ясную Поляну.

Восстановленный Брянский фронт под командованием Черевиченко развернул наступление на Болхов и Орёл, поддерживая действия ЗФ.

Одновременно войска ЮЗФ наносили удар на елецком направлении. 13-я армия Городнянского и группа войск Костенко 9 декабря после 4-дневного ожесточенного сражения отбили Елец. Продолжая наступление, наши войска освободили Чернь, Ефремов, Ливны и сотни населённых пунктов. Немецкая 2-я полевая армия была разбита.

В ходе наступления наших войск образовался разрыв между левым крылом 2-й танковой армии и правым флангом 4-й полевой армии. Командование ЗФ из состава 50-й армии сформировало оперативную группу генерала Попова. Выступив в ночь на 18 декабря из района восточнее Тулы, группа Попова за трое суток преодолела 90 км и к вечеру 20 декабря неожиданно для противника появилась южнее Калуги. Утром 21-го, захватив мост через Оку, наши войска завязали бой за город. Сражение за этот крупный узел коммуникаций и базу снабжения немецкой армии продолжалось 10 дней. Калуга была освобождена, также советские воины отбили Козельск и Белев.

Таким образом, 2-я танковая армия потерпела поражение и была отброшена за Оку.

Подступы к Москве были обеспечены и с южного направления. Успехи левого крыла ЗФ создали благоприятные условия для окружения главных сил немецкой московской группировки ударом с юго-запада.

Однако наступательный порыв Красной армии был уже исчерпан. Резервов и крупных подвижных, бронетанковых соединений для развития таких операций не было. Немцы уже отвели войска на новые рубежи и создали плотную оборону. Создать новую группировку войск для удара на Вязьму навстречу Калининскому фронту ЗФ не сумел.


Советские офицеры осматривают трофейное оружие перед строем пленных немецких солдат. Битва за Москву. Декабрь 1941 г.


Красноармейцы сидят на станинах трофейных немецких 37-мм противотанковых пушек Pak-35/36 в освобожденном Ельце


Советские легкие танки Т-26 под Москвой в декабре 1941 г.

Центральное направление

Во второй половине декабря 1941 г. наступление началось и в центре ЗФ. Войска 33-й и 43-й армий Ефремова и Голубева смогли прорвать оборону противника на р. Нара, освободили Наро-Фоминск, Малоярославец и Боровск. 49-я армия Захаркина форсировала Оку и заняла Тарусу.

Гитлер 16 декабря отдал «Стоп-приказ», запрещая отход крупных соединений на больших пространствах. Группа армий «Центр» должна была «удерживать фронт до последнего солдата» и «оказывать фанатически упорное сопротивление противнику».

19 декабря фюрер отстранил от должности главнокомандующего сухопутными войсками фельдмаршала фон Браухича, командование вермахтом принял на себя лично Гитлер. Фюрер был единственным человеком, который пользовался полным доверием войск и мог их воодушевить.

В тот же день был смещён со своего поста командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок, на его место был назначен ранее командовавший 4-й армией фон Клюге. Командующим немецкой 4-й армией был назначен генерал Кюблер. Из-за разногласий с командующим Клюге от командования 2-й танковой армии был отстранён Гудериан. 2-ю танковую армию возглавил генерал Шмидт. В январе 1942 года с поста командующего 4-й танковой армии был снят Гёпнер с формулировкой «за трусость и неподчинение приказам». Генерал был уволен из вооружённых сил без права носить военную форму и награды, а также без права на пенсию.

Нужно было выиграть время для подхода подкреплений. Многие германские генералы негативно оценивают этот приказ. С оперативной точки зрения отвод войск назад и сокращение линии фронта был верным. Но в стратегическом отношении фюрер был прав, масштабное отступление, в условиях морального-психологического надлома войск, «выгорания» и перенапряжения сил вермахта, могло привести к общему развалу фронта и катастрофическим последствиям.

В итоге армии «Центра» откатились от Москвы, но сохранили боеспособность и вяземский плацдарм, угрожающий русской столице.

Первый этап контрнаступления Красной армии под Москвой к началу 1942 г. был завершён успешно.

Вермахт был отброшен от Москвы на 100–250 км. Советские войска теперь охватывали немецкую группировку на московском направлении с севера, востока и юга. Были освобождены Московская и Тульская области, крупные города Калинин и Калуга, сотни населённых пунктов.


Советский боец сбивает прикладом винтовки немецкую табличку со столба в освобожденном Наро-Фоминске. Табличка с названием пункта местной комендатуры


Советские артиллеристы транспортируют 76-мм пушку образца 1902/1930 по улице Ленина в освобожденном городе Малоярославце


Советские войска на марше проходят через освобожденный город Клин. Контрнаступление советских войск под Москвой. На танк нанесен зимний камуфляж, все бойцы в маскхалатах

Завершение операции

8 января 1942 года началась Ржевско-Вяземская операция Западного и Калининского фронтов с целью уничтожения ржевско-вяземской группировки вермахта.

Тяжелые и кровопролитные бои продолжались до 20 апреля 1942 г. Разгромить немцев не удалось, наши войска понесли очень большие потери. 33-я армия была отрезана от остальных войск ЗФ и в апреле погибла вместе с командармом Ефремовым. Кавкорпус Белова и десантные части при поддержке партизан два месяца дрались в немецком тылу, остатки войск вышли к своим 24 июня. На направлении наступления КФ погибла в окружении большая часть 29-й и 39-й армий, 11-го кавкорпуса. Бои на ржевско-вяземском направлении показали, что советское командование переоценило свои силы и недооценило противника.

Красная армия потеснила врага на запад ещё на 80–250 км, завершила освобождение Московской и Тульской областей, освободила часть Калининской и Смоленской областей. На этом участке фронта был образован Ржевско-Вяземский выступ.

Победа Красной армии под Москвой стала главным событием зимней кампании 1941–1942 гг. Советские войска нанесли удар такой мощи, что поколебали германский фронт и едва его не обрушили. Германия потерпела первое крупное поражение в Великой Отечественной войне и Второй мировой. Гитлеровский блицкриг был полностью похоронен. Гитлеру пришлось в срочном порядке менять командование групп армий «Центр», «Юг» и «Север», которое оказалось не готово к такому развитию событий. Берлину пришлось признать, что война будет затяжной, и немцы не были готовы к такой войне.

Московская битва развеяла миф о «непобедимости» вермахта.


Трофейные немецкие мотоциклы, захваченные советскими войсками в ходе Битвы за Москву.


Убитые немецкие солдаты и брошенная немецкая артиллерия во время декабрьского контрнаступления Красной армии под Москвой. Для дополнительного эффекта с помощью монтажа на фото добавлена стая ворон

«Operation Typhoon» redirects here. For the 1943 German landing on Leros, see Battle of Leros.

Battle of Moscow
Part of the Eastern Front of World War II

Soviet anti-aircraft gunners on the
roof of the Hotel Moskva
Date 30 September 1941 – 7 January 1942
(3 months, 1 week and 1 day)
Location

Moscow Oblast, Russian SFSR, USSR

Result

Soviet victory

  • End of Operation Barbarossa
  • Beginning of Soviet counter-offensives
  • German failure to seize Moscow
Belligerents
 Germany  Soviet Union
Commanders and leaders
  • Nazi Germany Adolf Hitler
  • Nazi Germany Franz Halder
  • Nazi Germany Walther von Brauchitsch
  • Nazi Germany Fedor von Bock
  • Nazi Germany Heinz Guderian
  • Nazi Germany Walter Model
  • Nazi Germany Günther von Kluge
  • Nazi Germany G.H. Reinhardt
  • Nazi Germany Adolf Strauss
  • Nazi Germany Erich Hoepner
  • Soviet Union Joseph Stalin
  • Soviet Union Georgy Zhukov
  • Soviet Union Aleksandr Vasilevsky
  • Soviet Union Ivan Konev
  • Soviet Union Semyon Timoshenko
  • Soviet Union Boris Shaposhnikov
  • Soviet Union Konstantin Rokossovsky
  • Soviet Union Leonid Govorov
  • Soviet Union Semyon Budyonny
  • Soviet Union Pavel Belov
  • Soviet Union Lev Dovator 
  • Soviet Union Nikolai Vatutin
  • Soviet Union Issa Pliyev
  • Soviet Union Mikhail Katukov
  • Soviet Union Vasily Kuznetsov
  • Soviet Union Pavel Rotmistrov
Units involved
  • Army Group Centre
    • 2nd Panzer Army
    • 3rd Panzer Army
    • 4th Panzer Army
    • 2nd Army
    • 4th Army
    • 9th Army
  • Western Front
    • 16th Army
    • 19th Army
    • 20th Army
    • 22nd Army
    • 29th Army
    • 30th Army
    • 1st Shock Army
    • Cavalry Group «Dovator»
    • Cavalry Group «Belov»
  • Reserve Front
    • 24th Army
    • 31st Army
    • 32nd Army
    • 43rd Army
    • 49th Army
  • Bryansk Front
    • Operational Group Ermakov
      • 3rd Army
      • 13th Army
      • 50th Army
Strength
As of 1 October 1941:

  • 1,184,000–1,929,406 men[1][2][3][4][5]
  • 1,000–2,470 tanks and assault guns[6][7]
  • 14,000 guns
  • Initial aircraft: 549 serviceable;[8][9][10] at time of counter offensive: 599[11]
As of 1 October 1941:

  • 1,252,591 men[12]
  • 1,044[13]–3,232 tanks
  • 7,600 guns
  • Initial aircraft: 936 (545 serviceable);[8] at time of counteroffensive: 1,376[11]
Casualties and losses
German strategic offensive: (1 October 1941 to 10 January 1942)

  • October: 62,870
  • November: 46,374
  • December: 41,819
  • January: 23,131

German estimated: 174,194 KIA, WIA, MIA (see §7)[14]

Soviet estimated: 581,000 killed, missing, wounded and captured.[15]

Moscow Defense:[16] (30 September 1941 to 5 December 1941)

  • 514,338 killed or missing
  • 143,941 wounded

Moscow Offensive:[16] (5 December 1941 to 7 January 1942)

  • 139,586 killed or missing
  • 231,369 wounded

Total: 1,029,234 (see § Casualties)

The Battle of Moscow was a military campaign that consisted of two periods of strategically significant fighting on a 600 km (370 mi) sector of the Eastern Front during World War II, between September 1941 and January 1942. The Soviet defensive effort frustrated Hitler’s attack on Moscow, the capital and largest city of the Soviet Union. Moscow was one of the primary military and political objectives for Axis forces in their invasion of the Soviet Union.

The German Strategic Offensive, named Operation Typhoon, called for two pincer offensives, one to the north of Moscow against the Kalinin Front by the 3rd and 4th Panzer Armies, simultaneously severing the Moscow–Leningrad railway, and another to the south of Moscow Oblast against the Western Front south of Tula, by the 2nd Panzer Army, while the 4th Army advanced directly towards Moscow from the west.

Initially, the Soviet forces conducted a strategic defence of the Moscow Oblast by constructing three defensive belts, deploying newly raised reserve armies, and bringing troops from the Siberian and Far Eastern Military Districts. As the German offensives were halted, a Soviet strategic counter-offensive and smaller-scale offensive operations forced the German armies back to the positions around the cities of Oryol, Vyazma and Vitebsk, and nearly surrounded three German armies. It was a major setback for the Germans, and the end of their belief in a swift German victory over the USSR.[17] As a result of the failed offensive, Field Marshal Walther von Brauchitsch was dismissed as supreme commander of the German Army, with Hitler replacing him in the position.

Background[edit]

Operation Barbarossa, the German invasion plan, called for the capture of Moscow within four months. On 22 June 1941, Axis forces invaded the Soviet Union, destroyed most of the Soviet Air Force (VVS) on the ground, and advanced deep into Soviet territory using blitzkrieg tactics to destroy entire Soviet armies. The German Army Group North moved towards Leningrad, Army Group South took control of Ukraine, and Army Group Centre advanced towards Moscow. By July 1941, Army Group Centre crossed the Dnieper River, on the path to Moscow.[18]

On 15 July 1941, German forces captured Smolensk, an important stronghold on the road to Moscow.[19]
At this stage, although Moscow was vulnerable, an offensive against the city would have exposed the German flanks. In part to address these risks, and to attempt to secure Ukraine’s food and mineral resources, Hitler ordered the attack to turn north and south to eliminate Soviet forces at Leningrad and Kyiv.[20] This delayed the German advance on Moscow.[20] When that advance resumed on 30 September 1941, German forces had been weakened, while the Soviets had raised new forces for the defence of the city.[20]

Initial German advance (30 September – 10 October)[edit]

Plans[edit]

The eastern front at the time of the Battle of Moscow:

  Initial Wehrmacht advance – to 9 July 1941

  Subsequent advances – to 1 September 1941

  Encirclement and battle of Kiev to 9 September 1941

  Final Wehrmacht advance – to 5 December 1941

For Hitler, the Soviet capital was secondary, and he believed the only way to bring the Soviet Union to its knees was to defeat it economically. He felt this could be accomplished by seizing the economic resources of Ukraine east of Kiev.[21] When Walther von Brauchitsch, Commander-in-Chief of the Army, supported a direct thrust to Moscow, he was told that «only ossified brains could think of such an idea».[21] Franz Halder, head of the Army General Staff, was also convinced that a drive to seize Moscow would be victorious after the German Army inflicted enough damage on the Soviet forces.[22] This view was shared by most within the German high command.[21] But Hitler overruled his generals in favor of pocketing the Soviet forces around Kiev in the south, followed by the seizure of Ukraine. The move was successful, resulting in the loss of nearly 700,000 Red Army personnel killed, captured, or wounded by 26 September, and further advances by Axis forces.[23]

With the end of summer, Hitler redirected his attention to Moscow and assigned Army Group Centre to this task. The forces committed to Operation Typhoon included three infantry armies (the 2nd, 4th, and 9th)[24] supported by three Panzer (tank) Groups (the 2nd, 3rd and 4th) and by the Luftwaffes Luftflotte 2. Up to two million German troops were committed to the operation, along with 1,000–2,470 tanks and assault guns and 14,000 guns. German aerial strength, however, had been severely reduced over the summer’s campaign; the Luftwaffe had lost 1,603 aircraft and 1,028 had been damaged. Luftflotte 2 had only 549 serviceable machines, including 158 medium and dive-bombers and 172 fighters, available for Operation Typhoon.[25] The attack relied on standard blitzkrieg tactics, using Panzer groups rushing deep into Soviet formations and executing double-pincer movements, pocketing Red Army divisions and destroying them.[26]

Facing the Wehrmacht were three Soviet fronts forming a defensive line based on the cities of Vyazma and Bryansk, which barred the way to Moscow. The armies comprising these fronts had also been involved in heavy fighting. Still, it was a formidable concentration consisting of 1,250,000 men, 1,000 tanks and 7,600 guns. The Soviet Air Force had suffered appalling losses of some 7,500 to 21,200 aircraft.[27][28] Extraordinary industrial achievements had begun to replace these, and at the outset of Typhoon the VVS could muster 936 aircraft, 578 of which were bombers.[29]

Once Soviet resistance along the Vyazma-Bryansk front was eliminated, German forces were to press east, encircling Moscow by outflanking it from the north and south. Continuous fighting had reduced their effectiveness, and logistical difficulties became more acute. General Heinz Guderian, commander of the 2nd Panzer Army, wrote that some of his destroyed tanks had not been replaced, and there were fuel shortages at the start of the operation.[30]

Battles of Vyazma and Bryansk[edit]

German offensives during Operation Typhoon

The German attack went according to plan, with 4th Panzer Group pushing through the middle nearly unopposed and then dividing its mobile forces north to complete the encirclement of Vyazma with 3rd Panzer Group, and other units south to close the ring around Bryansk in conjunction with 2nd Panzer Group. The Soviet defenses, still under construction, were overrun, and spearheads of the 3rd and 4th Panzer Groups met at Vyazma on 10 October 1941.[31][32] Four Soviet armies (the 16th, 19th, 20th, 24th and part of the 32nd) were encircled in a large pocket just west of the city.[33]

The encircled Soviet forces continued to fight, and the Wehrmacht had to employ 28 divisions to eliminate them, using troops which could have supported the offensive towards Moscow. The remnants of the Soviet Western and Reserve Fronts retreated and manned new defensive lines around Mozhaisk.[33] Although losses were high, some of the encircled units escaped in small groups, ranging in size from platoons to full rifle divisions.[32] Soviet resistance near Vyazma also provided time for the Soviet high command to reinforce the four armies defending Moscow (the 5th, 16th, 43rd and 49th Armies). Three rifle and two tank divisions were transferred from East Siberia with more to follow.[33]

The weather began to change, hampering both sides. On 7 October, the first snow fell and quickly melted, turning roads and open areas into muddy quagmires, a phenomenon known as rasputitsa in Russia. German armored groups were greatly slowed, allowing Soviet forces to fall back and regroup.[34][35]

Soviet forces were able to counterattack in some cases. For example, the 4th Panzer Division fell into an ambush set by Dmitri Leliushenko’s hastily formed 1st Guards Special Rifle Corps, including Mikhail Katukov’s 4th Tank Brigade, near the city of Mtsensk. Newly built T-34 tanks were concealed in the woods as German armor rolled past them; as a scratch team of Soviet infantry contained their advance, Soviet armor attacked from both flanks and savaged the German Panzer IV tanks. For the Wehrmacht, the shock of this defeat was so great that a special investigation was ordered.[32] Guderian and his troops discovered, to their dismay, that the Soviet T-34s were almost impervious to German tank guns. As the general wrote, «Our Panzer IV tanks with their short 75 mm guns could only explode a T-34 by hitting the engine from behind». Guderian also noted in his memoirs that «the Russians already learned a few things».[36][37] In 2012, Niklas Zetterling disputed the notion of a major German reversal at Mtsensk, noting that only a battlegroup from the 4th Panzer Division was engaged while most of the division was fighting elsewhere, that both sides withdrew from the battlefield after the fighting and that the Germans lost only six tanks destroyed and three damaged. For German commanders like Hoepner and Bock, the action was inconsequential; their primary worry was resistance from within the pocket, not outside it.[38]

German armored column advances on the Moscow front, October 1941.

Other counterattacks further slowed the German offensive. The 2nd Army, which was operating to the north of Guderian’s forces with the aim of encircling the Bryansk Front, had come under strong Red Army pressure assisted by air support.[39]

According to German assessments of the initial Soviet defeat, 673,000 soldiers had been captured by the Wehrmacht in both the Vyazma and Bryansk pockets,[40] although recent research suggests a lower—but still enormous—figure of 514,000 prisoners, reducing Soviet strength by 41%.[41] Personnel losses of 499,001 (permanent as well as temporary) were calculated by the Soviet command.[42] On 9 October, Otto Dietrich of the German Ministry of Propaganda, quoting Hitler himself, forecast in a press conference the imminent destruction of the armies defending Moscow. As Hitler had never had to lie about a specific and verifiable military fact, Dietrich convinced foreign correspondents that the collapse of all Soviet resistance was perhaps hours away. German civilian morale—low since the start of Barbarossa—significantly improved, with rumors of soldiers home by Christmas and great riches from the future Lebensraum in the east.[43]

However, Red Army resistance had slowed the Wehrmacht. When the Germans arrived within sight of the Mozhaisk line west of Moscow on 10 October, they encountered another defensive barrier manned by new Soviet forces. That same day, Georgy Zhukov, who had been recalled from the Leningrad Front on 6 October, took charge of Moscow’s defense and the combined Western and Reserve Fronts, with Colonel General Ivan Konev as his deputy.[44][45] On 12 October, Zhukov ordered the concentration of all available forces on a strengthened Mozhaisk line, a move supported by General Vasilevsky of the General Staff.[46] The Luftwaffe still controlled the sky wherever it appeared, and Stuka and bomber groups flew 537 sorties, destroying some 440 vehicles and 150 artillery pieces.[47][48]


On 15 October, Stalin ordered the evacuation of the Communist Party, the General Staff and various civil government offices from Moscow to Kuibyshev (now Samara), leaving only a limited number of officials behind. The evacuation caused panic among Muscovites. On 16–17 October, much of the civilian population tried to flee, mobbing the available trains and jamming the roads from the city. Despite all this, Stalin publicly remained in the Soviet capital, somewhat calming the fear and pandemonium.[32]

Mozhaisk defense line (13–30 October)[edit]

Moscow women dig anti-tank trenches around their city in 1941.

By 13 October 1941, the Wehrmacht had reached the Mozhaisk defense line, a hastily constructed set of four lines of fortifications[24] protecting Moscow’s western approaches which extended from Kalinin towards Volokolamsk and Kaluga. Despite recent reinforcements, only around 90,000 Soviet soldiers manned this line—far too few to stem the German advance.[49][50] Given the limited resources available, Zhukov decided to concentrate his forces at four critical points: the 16th Army under Lieutenant General Konstantin Rokossovsky guarded Volokolamsk, Mozhaisk was defended by 5th Army under Major General Leonid Govorov, the 43rd Army of Major General Konstantin Golubev defended Maloyaroslavets, and the 49th Army under Lieutenant General Ivan Zakharkin protected Kaluga.[51] The entire Soviet Western Front—nearly destroyed after its encirclement near Vyazma—was being recreated almost from scratch.[52]

Moscow itself was also hastily fortified. According to Zhukov, 250,000 women and teenagers worked building trenches and anti-tank moats around Moscow, moving almost three million cubic meters of earth with no mechanical help. Moscow’s factories were hastily converted to military tasks: one automobile factory was turned into a submachine gun armory, a clock factory manufactured mine detonators, the chocolate factory shifted to food production for the front, and automobile repair stations worked fixing damaged tanks and military vehicles.[53] Despite these preparations, the capital was within striking distance of German tanks, with the Luftwaffe mounting large-scale air raids on the city. The air raids caused only limited damage because of extensive anti-aircraft defenses and effective civilian fire brigades.[54]

Anti-tank obstacles in a Moscow street, October 1941

On 13 October 1941 (15 October, according to other sources),[which?] the Wehrmacht resumed its offensive. At first, the German forces attempted to bypass Soviet defenses by pushing northeast towards the weakly protected city of Kalinin and south towards Kaluga and Tula, capturing all except Tula by 14 October. Encouraged by these initial successes, the Germans launched a frontal assault against the fortified line, taking Mozhaisk and Maloyaroslavets on 18 October, Naro-Fominsk on 21 October, and Volokolamsk on 27 October after intense fighting. Because of the increasing danger of flanking attacks, Zhukov was forced to fall back,[32] withdrawing his forces east of the Nara river.[55]

In the south, the Second Panzer Army initially advanced towards Tula with relative ease because the Mozhaisk defense line did not extend that far south and no significant concentrations of Soviet troops blocked their advance. However, bad weather, fuel problems, and damaged roads and bridges eventually slowed the German army, and Guderian did not reach the outskirts of Tula until 26 October.[56] The German plan initially called for the rapid capture of Tula, followed by a pincer move around Moscow. The first attack, however, was repelled by the 50th Army and civilian volunteers on 29 October, after a fight within sight of the city. This was followed by the counter-offensive by the 1st Guards Cavalry Corps whose flanks were secured by the 10th Army, 49th Army and 50th Army who attacked from Tula.[57] On 31 October, the German Army high command ordered a halt to all offensive operations until increasingly severe logistical problems were resolved and the rasputitsa subsided.[citation needed]

Wehrmacht advance towards Moscow (1 November – 5 December)[edit]

Wearing down[edit]

By late October, the German forces were worn out, with only a third of their motor vehicles still functioning, infantry divisions at third- to half-strength, and serious logistics issues preventing the delivery of warm clothing and other winter equipment to the front. Even Hitler seemed to surrender to the idea of a long struggle, since the prospect of sending tanks into such a large city without heavy infantry support seemed risky after the costly capture of Warsaw in 1939.[58]

Parade by Soviet troops on Red Square, Friday, 7 November 1941, depicted in 1949 painting by Konstantin Yuon vividly demonstrating the symbolic significance of the event[45]: 31 

To stiffen the resolve of the Red Army and boost civilian morale, Stalin ordered the traditional military parade on 7 November (Revolution Day) to be staged in Red Square. Soviet troops paraded past the Kremlin and then marched directly to the front. The parade carried a great symbolic significance by demonstrating the continued Soviet resolve, and was frequently invoked as such in the years to come. Despite this brave show, the Red Army’s position remained precarious. Although 100,000 additional Soviet soldiers had reinforced Klin and Tula, where renewed German offensives were expected, Soviet defenses remained relatively thin. Nevertheless, Stalin ordered several preemptive counteroffensives against German lines. These were launched despite protests from Zhukov, who pointed out the complete lack of reserves.[59] The Wehrmacht repelled most of these counteroffensives, which squandered Soviet forces that could have been used for Moscow’s defense. The only notable success of the offensive occurred west of Moscow near Aleksino, where Soviet tanks inflicted heavy losses on the 4th Army because the Germans still lacked anti-tank weapons capable of damaging the new, well-armoured T-34 tanks.[58]

From 31 October to 13–15 November, the Wehrmacht high command stood down while preparing to launch a second offensive towards Moscow. Although Army Group Centre still possessed considerable nominal strength, its fighting capabilities had been vitiated by wear and fatigue. While the Germans were aware of the continuous influx of Soviet reinforcements from the east as well as the presence of large reserves, given the tremendous Soviet casualties, they did not expect the Soviets to be able to mount a determined defense.[60] But in comparison to the situation in October, Soviet rifle divisions occupied a much stronger defensive position: a triple defensive ring surrounding the city and some remnants of the Mozhaisk line near Klin. Most of the Soviet field armies now had a multilayered defense, with at least two rifle divisions in second echelon positions. Artillery support and sapper teams were also concentrated along major roads that German troops were expected to use in their attacks. There were also many Soviet troops still available in reserve armies behind the front. Finally, Soviet troops—and especially officers—were now more experienced and better prepared for the offensive.[58]

By 15 November 1941, the ground had finally frozen, solving the mud problem. The armored Wehrmacht spearheads, consisting of 51 divisions, could now advance, with the goal of encircling Moscow and linking up near the city of Noginsk, east of the capital. To achieve this objective, the German Third and Fourth Panzer Groups needed to concentrate their forces between the Volga Reservoir and Mozhaysk, then proceed past the Soviet 30th Army to Klin and Solnechnogorsk, encircling the capital from the north. In the south, the Second Panzer Army intended to bypass Tula, still held by the Red Army, and advance to Kashira and Kolomna, linking up with the northern pincer at Noginsk. The German 4th Field Army in the centre were to «pin down the troops of the Western Front.»[45]: 33, 42–43 

Failed pincer[edit]

German soldiers tend to a wounded comrade near Moscow, November–December 1941.

On 15 November 1941, German tank armies began their offensive towards Klin, where no Soviet reserves were available because of Stalin’s wish to attempt a counteroffensive at Volokolamsk, which had forced the relocation of all available reserve forces further south. Initial German attacks split the front in two, separating the 16th Army from the 30th.[58] Several days of intense combat followed. Zhukov recalled in his memoirs that «The enemy, ignoring the casualties, was making frontal assaults, willing to get to Moscow by any means necessary».[61] Despite the Wehrmacht’s efforts, the multi-layered defense reduced Soviet casualties as the Soviet 16th Army slowly retreated and constantly harassed the German divisions which were trying to make their way through the fortifications.[citation needed]

The Third Panzer Army captured Klin after heavy fighting on 23 November, Solnechnogorsk as well by 24 November and Istra, by 24/25 November. Soviet resistance was still strong, and the outcome of the battle was by no means certain. Reportedly, Stalin asked Zhukov whether Moscow could be successfully defended and ordered him to «speak honestly, like a communist». Zhukov replied that it was possible, but reserves were urgently needed.[61] By 27 November, the German 7th Panzer Division had seized a bridgehead across the Moscow-Volga Canal—the last major obstacle before Moscow—and stood less than 35 km (22 mi) from the Kremlin;[58] but a powerful counterattack by the 1st Shock Army drove them back.[62] Just northwest of Moscow, the Wehrmacht reached Krasnaya Polyana, little more than 29 km (18 mi) from the Kremlin in central Moscow;[63] German officers were able to make out some of the major buildings of the Soviet capital through their field glasses. Both Soviet and German forces were severely depleted, sometimes having only 150–200 riflemen—a company’s full strength—left in a regiment.[58]

In the south, near Tula, combat resumed on 18 November 1941, with the Second Panzer Army trying to encircle the city.[58] The German forces involved were extremely battered from previous fighting and still had no winter clothing. As a result, initial German progress was only 5–10 km (3.1–6.2 mi) per day.[64] Moreover, it exposed the German tank armies to flanking attacks from the Soviet 49th and 50th Armies, located near Tula, further slowing the advance. Guderian nevertheless was able to pursue the offensive, spreading his forces in a star-like attack, taking Stalinogorsk on 22 November 1941 and surrounding a Soviet rifle division stationed there.

German mechanized forces move through a hamlet towards Moscow, December 1941.

On 26 November 1941, the German 2nd Panzer Army under Guderian began advancing towards Kashira, which was a strategic stronghold that lay 120 kilometres southwest of Moscow and 80 kilometres northeast of Tula. Kashira was of paramount importance, considering that it was the headquarters of the Soviet Western Front, one of the three main groups of resistance against the Nazi storm. The Germans were capable of seizing Venev and pushing towards storming formidably towards Kashira. Should Kashira fall, the road to Moscow would be open for the 2nd Panzer Group. In an attempt to halt the onslaught of the 2nd Panzer Group, the STAVKA High Command hurled Major General Pavel Belov’s 1st Guards Cavalry Corps, General Andrei Getman’s 112th Tank Division, an armoured brigade and a battalion of BM-13 Katyusha rocket launchers along with support from the air force against the Wehrmacht. The cavalrymen of the 1st Guards Cavalry Corps, which was primarily armed with the SVT-41 semi-automatic battle rifle and Cossack shashkas, as well as the mechanized troops possessing T-34 and KV-1 tanks, battled relentlessly against Heinz Guderian’s 2nd Panzer Group. After much vicious fighting, the 1st Guards Cavalry Corps was able to repel the armoured forces of Guderian and subsequently drove them back by 40 kilometres to the town of Mordves.[65]

The Germans were driven back in early December, securing the southern approach to the city.[66] Tula itself held, protected by fortifications and determined defenders mostly from the 50th Army, made of both soldiers and civilians. In the south, the Wehrmacht never got close to the capital. The first stroke of the Western-Front’s counter-offensive on the outskirts of Moscow fell upon Guderian’s 2nd Panzer Army.

Because of the resistance on both the northern and southern sides of Moscow, on 1 December the Wehrmacht attempted a direct offensive from the west along the Minsk-Moscow highway near the city of Naro-Fominsk. This offensive had limited tank support and was directed against extensive Soviet defenses. After meeting determined resistance from the Soviet 1st Guards Motorized Rifle Division and flank counterattacks staged by the 33rd Army, the German offensive stalled and was driven back four days later in the ensuing Soviet counteroffensive.[58] On the same day, the French-manned 638th Infantry Regiment, the only foreign formation of the Wehrmacht that took part in the advance on Moscow, went into action near the village of Diutkovo.[67] On 2 December, a reconnaissance battalion came to the town of Khimki—some 30 km (19 mi) away from the Kremlin in central Moscow reaching its bridge over the Moscow-Volga Canal as well as its railway station. This marked the closest approach of German forces to Moscow.[68][69]

Red Army ski troops in Moscow. Still from documentary Moscow Strikes Back, 1942.

The European Winter of 1941–42 was the coldest of the twentieth century.[70] On 30 November, General Fedor von Bock claimed in a report to Berlin that the temperature was −45 °C (−49 °F).[71] General Erhard Raus, commander of the 6th Panzer Division, kept track of the daily mean temperature in his war diary. It shows a suddenly much colder period during 4–7 December: from −36 to −38 °C (−37 to −38 °F), although the method or reliability of his measurements is not known.[72] Other temperature reports varied widely.[73][74] Zhukov said that November’s freezing weather stayed only around −7 to −10 °C (+19 to +14 °F).[75] Official Soviet Meteorological Service records show that at the lowest point, the lowest December temperature reached −28.8 °C (−20 °F).[75] These numbers indicated severely cold conditions, and German troops were freezing with no winter clothing, using equipment that was not designed for such low temperatures. More than 130,000 cases of frostbite were reported among German soldiers.[49] Frozen grease had to be removed from every loaded shell[49] and vehicles had to be heated for hours before use. The same cold weather hit the Soviet troops, but they were better prepared.[74] German clothing was supplemented by Soviet clothing and boots, which were often in better condition than German clothes as the owners had spent much less time at the front. Corpses were thawed out to remove the items; once when 200 bodies were left on the battlefield the «saw commandos» recovered sufficient clothing to outfit every man in a battalion.[76]

The Axis offensive on Moscow stopped. Guderian wrote in his journal that «the offensive on Moscow failed … We underestimated the enemy’s strength, as well as his size and climate. Fortunately, I stopped my troops on 5 December, otherwise the catastrophe would be unavoidable.»[77]

Some historians have suggested that artificial floods played an important role in defending Moscow.[78] They were primarily meant to break the ice and prevent troops and heavy military equipment from crossing the Volga river and Ivankovo Reservoir.[79] This began with the blowing up of the Istra [ru] waterworks reservoir dam on 24 November 1941. On 28 November 1941, the water was drained into the Yakhroma and Sestra Rivers from six reservoirs (Khimki [ru], Iksha [ru], Pyalovskoye [ru], Pestovskoye [ru], Pirogovskoye [ru], and Klyazma [ru] reservoirs), as well as from Ivankovo Reservoir using dams near Dubna.[78] This caused some 30–40 villages to become partially submerged even in the severe winter weather conditions of the time.[78][80] Both were results of Soviet General Headquarters’ Order 0428 dated 17 November 1941. Artificial floods were also used as an unconventional weapon of direct impact.[81]

Soviet counter-offensive[edit]

The Soviet winter counter-offensive, 5 December 1941 – 7 May 1942

Although the Wehrmacht’s offensive had been stopped, German intelligence estimated that Soviet forces had no more reserves left and thus would be unable to stage a counteroffensive. This estimate proved wrong, as Stalin transferred over 18 divisions, 1,700 tanks, and over 1,500 aircraft from Siberia and the Far East after learning that Imperial Japan had no plans to invade the USSR in the near future from Richard Sorge.[82] The Red Army had accumulated a 58-division reserve by early December,[49] when the offensive proposed by Zhukov and Vasilevsky was finally approved by Stalin.[83] Even with these new reserves, Soviet forces committed to the operation numbered only 1,100,000 men,[73] only slightly outnumbering the Wehrmacht. Nevertheless, with careful troop deployment, a ratio of two-to-one was reached at some critical points.[49]

On 5 December 1941, the counteroffensive for «removing the immediate threat to Moscow» started on the Kalinin Front. The South-Western Front and Western Fronts began their offensives the next day. After several days of little progress, Soviet armies retook Solnechnogorsk on 12 December and Klin on 15 December. Guderian’s army «beat a hasty retreat towards Venev» and then Sukhinichi. «The threat overhanging Tula was removed».[45]: 44–46, 48–51 [84]

On 8 December, Hitler had signed his directive No.39, ordering the Wehrmacht to assume a defensive stance on the whole front. German troops were unable to organize a solid defense at their initial locations and were forced to pull back to consolidate their lines. Guderian wrote that discussions with Hans Schmidt and Wolfram Freiherr von Richthofen took place the same day, and both commanders agreed the current front line could not be held.[85][non-primary source needed] On 14 December, Halder and Günther von Kluge finally gave permission for a limited withdrawal to the west of the Oka river, without Hitler’s approval.[86][87] On 20 December, during a meeting with German senior officers, Hitler cancelled the withdrawal and ordered his soldiers to defend every patch of ground, «digging trenches with howitzer shells if needed».[88][89] Guderian protested, pointing out that losses from cold were actually greater than combat losses and that winter equipment was held by traffic ties in Poland.[90][91] Nevertheless, Hitler insisted on defending the existing lines, and Guderian was dismissed by 25 December, along with generals Hoepner and Strauss, commanders of the 4th Panzer and 9th Army, respectively. Bock was also dismissed, officially for «medical reasons».[92] Brauchitsch had been removed even earlier, on 19 December.[45][93][94]

A Soviet machine gunner covers attacking infantry near Tula, in November 1941.

Meanwhile, the Soviet offensive continued in the north. The offensive liberated Kalinin and the Soviets reached Klin on 7 December, overrunning the headquarters of the LVI Panzer Corps outside the city. As the Kalinin Front drove west, a bulge developed around Klin. The Soviet front commander, Konev, attempted to envelop any German forces remaining. Zhukov diverted more forces to the southern end of the bulge, to help Konev trap the 3rd Panzer Army. The Germans pulled their forces out in time. Although the encirclement failed, it unhinged the German defenses. A second attempt was made to outflank Army Group Centre’s northern forces, but met strong opposition near Rzhev and was forced to halt, forming a salient that would last until March 1943. In the south, the offensive went equally well, with Southwestern Front forces relieving Tula on 16 December 1941. A major achievement was the encirclement and destruction of the German XXXV Corps, protecting Guderian’s Second Panzer Army’s southern flank.[95]

The Luftwaffe was paralysed in the second half of December. The weather, recorded as –42 °C (–44 °F)[by whom?], was a meteorological record.[96] Logistical difficulties and freezing temperatures created technical difficulties until January 1942. In the meantime, the Luftwaffe had virtually vanished from the skies over Moscow, while the Red Air Force, operating from better prepared bases and benefiting from interior lines, grew stronger.[96] On 4 January, the skies cleared. The Luftwaffe was quickly reinforced, as Hitler hoped it would save the situation. The Kampfgruppen (Bomber Groups) II./KG 4 and II./KG 30 arrived from refitting in Germany, whilst four Transportgruppen (Transport Groups) with a strength of 102 Junkers Ju 52 transports were deployed from Luftflotte 4 (Air Fleet 4) to evacuate surrounded army units and improve the supply line to the front-line forces. It was a last minute effort and it worked. The German air arm was to help prevent a total collapse of Army Group Centre. Despite the Soviets’ best efforts, the Luftwaffe had contributed enormously to the survival of Army Group Centre. Between 17 and 22 December the Luftwaffe destroyed 299 motor vehicles and 23 tanks around Tula, hampering the Red Army’s pursuit of the German Army.[97][98]

In the centre, Soviet progress was much slower. Soviet troops liberated Naro-Fominsk only on 26 December, Kaluga on 28 December, and Maloyaroslavets on 2 January, after ten days of violent action. Soviet reserves ran low, and the offensive halted on 7 January 1942, after having pushed the exhausted and freezing German armies back 100–250 km (62–155 mi) from Moscow. Stalin continued to order more offensives in order to trap and destroy Army Group Centre in front of Moscow, but the Red Army was exhausted and overstretched and they failed.[99]

Aftermath[edit]

German soldiers surrender: still from the documentary Moscow Strikes Back, 1942

Furious that his army had been unable to take Moscow, Hitler dismissed Brauchitsch on 19 December 1941, and took personal charge of the Wehrmacht,[93] effectively taking control of all military decisions. Hitler surrounded himself with staff officers with little or no recent combat experience.[100]

The Red Army’s winter counter-offensive drove the Wehrmacht from Moscow, but the city was still considered to be threatened, with the front line relatively close. Because of this, the Moscow theater remained a priority for Stalin.[101] In particular, the initial Soviet advance was unable to reduce the Rzhev salient, held by several divisions of Army Group Centre. Immediately after the Moscow counter-offensive, a series of Soviet attacks (the Battles of Rzhev) were attempted against the salient, each time with heavy losses on both sides. By early 1943, the Wehrmacht had to disengage from the salient as the whole front was moving west. Nevertheless, the Moscow front was not finally secured until October 1943, when Army Group Centre was decisively repulsed from the Smolensk landbridge and from the left shore of the upper Dnieper at the end of the Second Battle of Smolensk.[citation needed]

For the first time since June 1941, Soviet forces had stopped the Germans and driven them back. This resulted in an overconfident Stalin further expanding the offensive.[citation needed] On 5 January 1942, during a meeting in the Kremlin, Stalin announced that he was planning a general spring offensive, which would be staged simultaneously near Moscow, Leningrad, Kharkov, and the Crimea. This plan was accepted over Zhukov’s objections.[102] Low Red Army reserves and Wehrmacht tactical skill led to a bloody stalemate near Rzhev, known as the «Rzhev meat grinder», and to a string of Red Army defeats, such as the Second Battle of Kharkov, the failed attempt at elimination of the Demyansk pocket, and the encirclement of General Andrey Vlasov’s army in a failed attempt to lift the siege of Leningrad, and the destruction of Red Army forces in Crimea. Ultimately, these failures would lead to an unsuccessful German offensive in the south and to the Battle of Stalingrad.[citation needed]

A documentary film, Moscow Strikes Back, (Russian: Разгром немецких войск под Москвой, «Rout of the German Troops near Moscow»), was made during the battle and rapidly released in the Soviet Union. It was taken to America and shown at the Globe in New York in August 1942. The New York Times reviewer commented that «The savagery of that retreat is a spectacle to stun the mind».[103] As well as the Moscow parade and battle scenes, the film included images of German atrocities committed during the occupation, «the naked and slaughtered children stretched out in ghastly rows, the youths dangling limply in the cold from gallows that were rickety, but strong enough».[103]

Legacy[edit]

2001 Russian stamp for the 60th anniversary of the Battle of Moscow

The defense of Moscow became a symbol of Soviet resistance against the invading Axis forces. To commemorate the battle, Moscow was awarded the title of «Hero City» in 1965, on the 20th anniversary of Victory Day. A Museum of the Defence of Moscow was created in 1995.[104]

In the Russian capital of Moscow, an annual military parade on Red Square on 7 November was held in honor of the October Revolution Parade and as substitute for the October Revolution celebrations that haven’t been celebrated on a national level since 1995. The parade is held to commemorate the historical event as a Day of Military Honour. The parade includes troops of the Moscow Garrison and the Western Military District, which usually numbers to close to 3,000 soldiers, cadets, and Red Army reenactors. The parade is presided by the Mayor of Moscow who delivers a speech during the event. Prior to the start of the parade, an historical reenactment of the Battle of Moscow is performed by young students, volunteers, and historical enthusiasts.[105]

Soldiers dressed in Red Army uniforms carrying the standards of the military fronts of the Eastern Front on Red Square, 7 November 2018

The parade commands are always given by a high ranking veteran of the armed forces (usually with a billet of a Colonel) who gives the orders for the march past from the grandstand near the Lenin Mausoleum. On the command of Quick March! by the parade commander, the parade begins with the tune of Song of the Soviet Army, to which the historical color guards holding wartime symbols such as the Banner of Victory and the standards of the various military fronts march to. Musical support during the parade is always provided by the Massed Bands of the Moscow Garrison, which includes various military bands in the Western Military District, The Regimental Band of the 154th Preobrazhensky Regiment, and the Central Military Band of the Ministry of Defense of Russia.[106][107]

Casualties[edit]

Both German and Soviet casualties during the battle of Moscow have been a subject of debate, as various sources provide somewhat different estimates. Not all historians agree on what should be considered the «Battle of Moscow» in the timeline of World War II. While the start of the battle is usually regarded as the beginning of Operation Typhoon on 30 September 1941 (or sometimes on 2 October 1941), there are two different dates for the end of the offensive.[citation needed] In particular, some sources (such as Erickson[108] and Glantz[109]) exclude the Rzhev offensive from the scope of the battle, considering it as a distinct operation and making the Moscow offensive «stop» on 7  January 1942—thus lowering the number of casualties.

There are also significant differences in figures from various sources. John Erickson, in his Barbarossa: The Axis and the Allies, gives a figure of 653,924 Soviet casualties between October 1941 and January 1942.[108] Glantz, in his book When Titans Clashed, gives a figure of 658,279 for the defense phase alone, plus 370,955 for the winter counteroffensive until 7 January 1942.[109] The official Wehrmacht daily casualty reports show 35,757 killed in action, 128,716 wounded, and 9,721 missing in action for the entire Army Group Centre between 1 October 1941 and 10 January 1942.[110] However, this official report does not match unofficial reports from individual battalion and divisional officers and commanders at the front, who record suffering far higher casualties than was officially reported.[111]

In the first three months, blocking detachments shot 1,000 penal troops and sent 24,993 to penal battalions. By October 1942, the idea of regular blocking detachments was quietly dropped; by October 1944, the units were officially disbanded.[112][113]

See also[edit]

  • Panfilov’s Twenty-Eight Guardsmen
  • German war crimes during the Battle of Moscow
  • 8th Guards Motor Rifle Division
  • Russian Winter

Footnotes[edit]

  1. ^ Zetterling & Frankson 2012, p. 253.
  2. ^ Mercatante (2012). Why Germany Nearly Won: A New History of the Second World War in Europe. Abc-Clio. p. 105. ISBN 978-0313395932.
  3. ^ Stahel, David (2013). Operation Typhoon: Hitler’s March on Moscow, October 1941. Cambridge University Press. p. 45. ISBN 978-1107035126.
  4. ^ Stahel, David (2011). Kiev 1941. Cambridge University Press. p. 339. ISBN 978-1139503600.
  5. ^ Glantz, David M. (2001). Barbarossa: Hitler’s Invasion of Russia 1941. Tempus Publishing Ltd. p. 141. ISBN 978-0739417973.
  6. ^ Glantz (1995), p. 78.
  7. ^ Liedtke 2016, p. 148.
  8. ^ a b Bergström 2007 p. 90.
  9. ^ Williamson 1983, p. 132.
  10. ^ Both sources use Luftwaffe records. The often quoted figures of 900–1,300 do not correspond with recorded Luftwaffe strength returns. Sources: Prien, J.; Stremmer, G.; Rodeike, P.; Bock, W. Die Jagdfliegerverbande der Deutschen Luftwaffe 1934 bis 1945, parts 6/I and II; U.S National Archives, German Orders of Battle, Statistics of Quarter Years.
  11. ^ a b Bergström 2007, p. 111.
  12. ^ Liedtke, Enduring the Whirlwind, 3449. Kindle.
  13. ^ «РОССИЯ И СССР В ВОЙНАХ XX ВЕКА. Глава V. ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА». rus-sky.com.
  14. ^ «1941». Archived from the original on 25 October 2012.
  15. ^ «ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА —[ Исследования ]— Мягков М.Ю. Вермахт у ворот Москвы, 1941-1942». militera.lib.ru.
  16. ^ a b David M. Glantz. When Titans Clashed. pp. 298, 299.
  17. ^ Shirer, William L. «24, Swedish (Book III)». The Rise and Fall of the Third Reich. pp. 275–87.
  18. ^ Bellamy 2007, p. 243.
  19. ^ Bellamy 2007, p. 240.
  20. ^ a b c Alan F. Wilt. «Hitler’s Late Summer Pause in 1941». Military Affairs, Vol. 45, No. 4 (December 1981), pp. 187–91
  21. ^ a b c Flitton 1994.
  22. ^ Niepold, Gerd (1993). «Plan Barbarossa». In David M. Glantz (ed.). The Initial Period of War on the Eastern Front, 22 June – August 1941: Proceedings of the Fourth Art of War Symposium, Garmisch, FRG, October 1987. Cass series on Soviet military theory and practice. Vol. 2. Psychology Press. p. 67. ISBN 978-0714633756.
  23. ^ Glantz & House 1995, p. 293.
  24. ^ a b Stahel, David (2014). Operacja «Tajfun» [Operation Typhoon: Hitler’s March on Moscow, October 1941] (in Polish). Warsaw: Książka i Wiedza. p. 89. ISBN 978-83-05-136402.
  25. ^ Bergstöm 2007, p. 90.
  26. ^ Guderian, pp. 307–309.
  27. ^ Hardesty, 1991, p. 61.
  28. ^ Bergström 2007, p. 118.
  29. ^ Bergström 2007, pp. 90–91.
  30. ^ Guderian, p. 307
  31. ^ Clark Chapter 8,»The Start of the Moscow Offensive», p. 156 (diagram)
  32. ^ a b c d e Glantz, chapter 6, sub-ch. «Viaz’ma and Briansk», pp. 74 ff.
  33. ^ a b c Vasilevsky, p. 139.
  34. ^ Guderian, p. 316.
  35. ^ Clark, pp. 165–66.
  36. ^ Guderian, p. 318.
  37. ^ David M. Glantz. When Titans Clashed. pp. 80, 81.
  38. ^ Zetterling & Frankson 2012, p. 100.
  39. ^ Bergström 2007, p. 91.
  40. ^ Geoffrey Jukes, The Second World War – The Eastern Front 1941–1945, Osprey, 2002, ISBN 1-84176-391-8, p. 29.
  41. ^ Jukes, p. 31.
  42. ^ Glantz, When Titans Clashed p. 336 n15.
  43. ^ Smith, Howard K. (1942). Last Train from Berlin. Knopf. pp. 83–91.
  44. ^ The Great Soviet Encyclopedia, 3rd Edition (1970–1979). 2010 The Gale Group, Inc.
  45. ^ a b c d e Zhukov, Georgy (1974). Marshal of Victory, Volume II. Pen and Sword Books Ltd. pp. 7, 19. ISBN 978-1781592915.
  46. ^ Zhukov, tome 2, p. 10.
  47. ^ Plocher 1968, p. 231.
  48. ^ Bergström 2007, p. 93
  49. ^ a b c d e Jukes, p. 32.
  50. ^ Zhukov, tome 2, p. 17.
  51. ^ Marshal Zhukov’s Greatest Battles p. 50.
  52. ^ Zhukov, tome 2, p. 18.
  53. ^ Zhukov, tome 2, p. 22.
  54. ^ Braithwaite, pp. 184–210.
  55. ^ Zhukov, tome 2, p. 24.
  56. ^ Guderian, pp. 329–330.
  57. ^ Zhukov, tome 2, pp. 23–25.
  58. ^ a b c d e f g h Glantz, chapter 6, sub-ch. «To the Gates», pp. 80ff.
  59. ^ Zhukov, tome 2, p. 27.
  60. ^ Klink, pp. 574, 590–92
  61. ^ a b Zhukov, tome 2, p. 28.
  62. ^ Zhukov, tome 2, p. 30.
  63. ^ Guderian, p. 345.
  64. ^ Guderian, p. 340.
  65. ^ Bellamy, Chris. Absolute War: Soviet Russia in the Second World War.
  66. ^ Belov, p. 106.
  67. ^ Beyda, Oleg (7 August 2016). «‘La Grande Armée in Field Gray’: The Legion of French Volunteers Against Bolshevism, 1941″. The Journal of Slavic Military Studies. 29 (3): 500–18. doi:10.1080/13518046.2016.1200393. S2CID 148469794.
  68. ^ Henry Steele Commager, The Story of the Second World War, p. 144
  69. ^ Christopher Argyle, Chronology of World War II Day by Day, p. 78
  70. ^ Lejenäs, Harald (1989). «The Severe Winter in Europe 1941–42: The large scale circulation, cut-off lows, and blocking». Bulletin of the American Meteorological Society. 70 (3): 271–81. Bibcode:1989BAMS…70..271L. doi:10.1175/1520-0477(1989)070<0271:TSWIET>2.0.CO;2.
  71. ^ Chew (1981), p. 34.
  72. ^ Raus (2009), p. 89.
  73. ^ a b Glantz, ch.6, subchapter «December counteroffensive», pp. 86ff.
  74. ^ a b Moss (2005), p. 298.
  75. ^ a b Chew (1981), p. 33.
  76. ^ Stahel 2019, p. 317.
  77. ^ Guderian, pp. 354–55.
  78. ^ a b c Iskander Kuzeev, «Moscow flood in autumn of 1941», Echo of Moscow, 30 June 2008
  79. ^ Mikhail Arkhipov, «Flooding north of Moscow Oblast in 1941», Private blog, 2 October 2007
  80. ^ Igor Kuvyrkov, «Moscow flood in 1941: new data», Moscow Volga channel, 23 February 2015
  81. ^ Operational overview of military activities on Western Front in year 1941, Central Archive of the Soviet Ministry of Defence, Stock 208 inventory 2511 case 1039, p. 112
  82. ^ Goldman p. 177
  83. ^ Zhukov, tome 2, p. 37.
  84. ^ History of the Second World War. Marshall Cavendish». pp. 29–32.
  85. ^ Guderian, pp. 353–55.
  86. ^ Guderian, p. 354.
  87. ^ «Battle of Moscow». WW2DB. Retrieved 28 September 2020.
  88. ^ Guderian, pp. 360–61.
  89. ^ STAHEL, DAVID. (2020). RETREAT FROM MOSCOW : a new history of germany’s winter campaign 1941-1942. PICADOR. ISBN 978-1-250-75816-3. OCLC 1132236223.
  90. ^ Guderian, pp. 363–64.
  91. ^ Bergström», Christer. Operation Barbarossa 1941: Hitler Against Stalin. p. 245.
  92. ^ Great Soviet Encyclopedia, Moscow, 1973–78, entry «Battle of Moscow 1941–42»
  93. ^ a b Guderian, p. 359.
  94. ^ «Walther von Brauchitsch | German military officer». Encyclopædia Britannica. Retrieved 28 September 2020.
  95. ^ Glantz and House 1995, pp. 88–90.
  96. ^ a b Bergstrom 2003, p. 297.
  97. ^ Bergström 2007, pp. 112–13.
  98. ^ Bergström 2003, p. 299.
  99. ^ Glantz and House 1995, pp. 91–97.
  100. ^ Guderian, p. 365.
  101. ^ Roberts, Cynthia A. (December 1995). «Planning for war: the Red Army and the catastrophe of 1941». Europe-Asia Studies. 47 (8): 1293–1326. doi:10.1080/09668139508412322. JSTOR 153299. Marshal Georgii K. Zhukov, who had pressed Stalin on several occasions to alert and reinforce the army, nonetheless recalled the shock of the German attack when he noted that ‘neither the defence commissariat, myself, my predecessors B.M. Shaposhnikov and K.A. Meretskov, nor the General Staff thought the enemy could concentrate such a mass of … forces and commit them on the first day …
  102. ^ Zhukov, tome 2, pp. 43–44.
  103. ^ a b T.S. (17 August 1942). «Movie Review: Moscow Strikes Back (1942) ‘Moscow Strikes Back,’ Front-Line Camera Men’s Story of Russian Attack, Is Seen at the Globe». The New York Times. Retrieved 18 March 2015.
  104. ^ Rodric Braithwaite, «Moscow 1941: A City and Its People at War», p. 345.
  105. ^ For example «Russia re-enacts historic WW2 parade in Moscow». BBC News. 7 November 2019.
  106. ^ AnydayGuide. «Anniversary of the 1941 October Revolution Day Parade in Russia / November 7, 2016». AnydayGuide. Retrieved 23 October 2016.
  107. ^ «Russia marks anniversary of 1941 military parade». Archived from the original on 4 February 2019. Retrieved 3 February 2019.
  108. ^ a b John Erickson, Barbarossa: The Axis and the Allies, table 12.4
  109. ^ a b Glantz, Table B
  110. ^ «Heeresarzt 10-Day Casualty Reports per Army/Army Group, 1941». Archived from the original on 25 October 2012. Retrieved 28 March 2012.
  111. ^ Jones, Michael (2009). The Retreat. New York: Thomas Dunne Books. pp. 107, 126–27, 292. ISBN 978-0719569265.
  112. ^ Звягинцев, Вячеслав Егорович (2006). Война на весах Фемиды: война 1941-1945 гг. в материалах следственно-судебных дел (in Russian). Терра. ISBN 978-5-275-01309-2.
  113. ^ Roberts, Geoffrey (2006). Stalin’s Wars: From World War to Cold War, 1939–1953. Yale University Press. p. 132.

Sources[edit]

  • Bellamy, Chris (2007). Absolute War: Soviet Russia in the Second World War. New York: Vintage Books. ISBN 978-0-375-72471-8..
  • Braithwaite, Rodric. Moscow 1941: A City and Its People at War. London: Profile Books Ltd., 2006. ISBN 1-86197-759-X.
  • Collection of legislative acts related to State Awards of the USSR (1984), Moscow, ed. Izvestia.
  • Belov, Pavel Alekseevich (1963). Za nami Moskva. Moscow: Voenizdat.
  • Bergström, Christer (2007). Barbarossa – The Air Battle: July–December 1941. London: Chevron/Ian Allan. ISBN 978-1-85780-270-2.
  • Boog, Horst; Förster, Jürgen; Hoffmann, Joachim; Klink, Ernst; Müller, Rolf-Dieter; Ueberschär, Gerd R. (1998). Attack on the Soviet Union. Germany and the Second World War. Vol. IV. Translated by Dean S. McMurry; Ewald Osers; Louise Willmot. Oxford: Clarendon Press. ISBN 978-0-19-822886-8.
  • Chew, Allen F. (December 1981). «Fighting the Russians in Winter: Three Case Studies» (PDF). Leavenworth Papers. Fort Leavenworth, Kansas (5). ISSN 0195-3451. Archived from the original (PDF) on 14 February 2017. Retrieved 29 May 2017.
  • Erickson, John; Dilks, David (1994). Barbarossa: The Axis and the Allies. Edinburgh: Edinburgh University Press. ISBN 978-0-7486-0504-0.
  • Glantz, David M.; House, Jonathan M. (1995). When Titans Clashed: How the Red Army Stopped Hitler. Lawrence: University Press of Kansas. ISBN 978-0-7006-0717-4.
  • Goldman, Stuart D. (2012). Nomonhan, 1939; The Red Army’s Victory That Shaped World War II. Naval Institute Press. ISBN 978-1-61251-098-9.
  • Heinz Guderian, Воспоминания солдата (Memoirs of a soldier), Smolensk, Rusich, 1999 (Russian translation of Guderian, Heinz (1951). Erinnerungen eines Soldaten. Heidelberg: Vowinckel.)
  • Hill, Alexander (2009).»British Lend-Lease Tanks and the Battle of Moscow, November–December 1941 – Revisited.» Journal of Slavic Military Studies, 22: 574–87. doi:10.1080/13518040903355794.
  • Hill, Alexander (2017), The Red Army and the Second World War, Cambridge: Cambridge University Press, ISBN 978-1-1070-2079-5.
  • Hardesty, Von. Red Phoenix. Washington, DC: Smithsonian Institution Press, 1991. ISBN 1-56098-071-0
  • Jukes, Geoffrey (2002). The Second World War: The Eastern Front 1941–1945. Oxford: Osprey. ISBN 978-1-84176-391-0.
  • Liedtke, Gregory (2016). Enduring the Whirlwind: The German Army and the Russo-German War 1941–1943. Helion and Company. ISBN 978-1910777756.
  • Lopukhovsky, Lev (2013). Britton Stuart (ed.). The Viaz’ma Catastrophe, 1941 The Red Army’s Disastrous Stand Against Operation Typhoon. Translated by Britton Stuart. West Midlands: Helion. ISBN 978-1-908916-50-1.
  • Moss, Walter G. (2005). A History of Russia: Since 1855. Anthem Russian and Slavonic studies. Vol. II (2nd ed.). Anthem Press. ISBN 978-1-84331-034-1.
  • Nagorski, Andrew (2007). The Greatest Battle: Stalin, Hitler, and the Desperate Struggle for Moscow That Changed the Course of World War II. New York: Simon & Schuster. ISBN 978-0-7432-8110-2.
  • Flitton, Dave (director, producer, writer) (1994). The Battle of Russia (television documentary). US: PBS.
  • Plocher, Hermann (1968). Luftwaffe versus Russia, 1941. New York: USAF: Historical Division, Arno Press.
  • Prokhorov, A. M. (ed.). Большая советская энциклопедия (in Russian). Moscow. or Prokhorov, A. M., ed. (1973–1978). Great Soviet Encyclopedia. New York: Macmillan.
  • Raus, Erhard; Newton, Steven H. (2009). Panzer Operations: The Eastern Front Memoir of General Raus, 1941–1945. Da Capo Press. ISBN 978-0-7867-3970-7.
  • Reinhardt, Klaus. Moscow: The Turning Point? The Failure of Hitler’s Strategy in the Winter of 1941–42. Oxford: Berg Publishers, 1992. ISBN 0-85496-695-1.
  • Sokolovskii, Vasilii Danilovich (1964). Razgrom Nemetsko-Fashistskikh Voisk pod Moskvoi (with map album). Moscow: VoenIzdat. LCCN 65-54443.
  • Stahel, David (2019). Retreat from Moscow: A New History of Germany’s Winter Campaign, 1941–1942. New York: Farrar, Straus and Giroux. ISBN 978-03742-49526.
  • Stahel, David (2015). The Battle for Moscow. Cambridge: Cambridge University Press. ISBN 978-1107087606.
  • Tooze, Adam (2006). The Wages of Destruction: The making and breaking of the Nazi economy. London: Penguin Books. ISBN 978-0-14-100348-1.
  • Vasilevsky, A. M. (1981). Дело всей жизни (Lifelong cause) (in Russian). Moscow: Progress. ISBN 978-0-7147-1830-9.
  • Williamson, Murray (1983). Strategy for Defeat: The Luftwaffe 1933–1945. Maxwell AFB: Air University Press. ISBN 978-1-58566-010-0.
  • Ziemke, Earl F. (1987). Moscow to Stalingrad. Center of Military History, United States Army. ISBN 978-0880292948.
  • Zetterling, Niklas; Frankson, Anders (2012). The Drive on Moscow, 1941: Operation Taifun and Germany’s First Great Crisis of World War II. Havertown: Casemate Publishers. ISBN 978-1-61200-120-3.
  • Жуков, Г. К. (2002). Воспоминания и размышления. В 2 т. (in Russian). М. ISBN 978-5-224-03195-5. Archived from the original on 21 January 2021. Retrieved 27 October 2018.{{cite book}}: CS1 maint: location missing publisher (link) (English translation Zhukov, G. K. (1971). The Memoirs of Marshal Zhukov. London: Cape. ISBN 978-0-224-61924-0.)

External links[edit]

  • «Operation Typhoon»: Video on YouTube, lecture by David Stahel, author of Operation Typhoon. Hitler’s March on Moscow (2013) and The Battle for Moscow (2015); via the official channel of USS Silversides Museum
  • Map: Deployment of troops before the battle of Moscow
  • Map (detailed): Battle of Moscow 1941. German offensive
  • WW2DB: Battle of Moscow

55°45′N 37°38′E / 55.750°N 37.633°E

5 декабря 1941 года началось контрнаступление советской армии под Москвой. Победа советских войск была первой крупной победой с начала Второй Мировой войны и положила начало новому повороту событий в ходе боевых действий.

В материале РЕН ТВ рассказываем об одном из главных сражений Великой Отечественной войны – битве за Москву.

Блицкриг пошел не по плану

Для нападения на Советский Союз немецкое командование разработало план «Барбаросса», но в точности воплотить его в жизнь помешало яростное сопротивление советских войск. Несмотря на промедление, руководство вермахта считало московское направление приоритетным и готовило операцию «Тайфун». Гитлеровцы рассчитывали мощными ударами танковых групп окружить и уничтожить войска, защищавшие Москву, с севера и юга взять город в кольцо и захватить. Группы армий «Север» и «Юг» должны были прикрывать наступление в центре.

Фото: © Хайнц Гудериан, Продвижение вермахта вглубь СССР. wikipedia.org

30 сентября перешла в наступление 2-я таковая группа генерал-полковника Хайнца Гудериана. 2 октября ее поддержали 3-я и 4-я танковые группы, а также 4-я и 9-я полевые армии. Адольф Гитлер был уверен: еще до наступления зимы ему удастся захватить Москву.

«Тайфун» все смешал

В начале операции «Тайфун» советские командующие не могли верно оценить оперативную обстановку на фронте. В результате в окружение под Брянском попали 3-я, 13-я и 50-я советские армии. 3 октября танковой группе Гудериана удалось захватить Орел. А с юга по Варшавскому шоссе к Москве двигалась 4-я танковая группа генерал-полковника Эриха Гепнера.

Фото: © Советские зенитчики на крыше гостиницы «Москва». wikipedia.org

Серьезное преимущество было у немцев и в воздухе. 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга с конца сентября усиленно бомбил железнодорожные узлы и станции, мосты и места расположения советских войск. Люфтваффе имели в своем распоряжении более 500 самолетов, и базировалась они на захваченных советских аэродромах Смоленска, Витебска, Орши. В распоряжении всех фронтов советского командования было всего около 500 самолетов, из них 206 прикрывали небо над Москвой.

Парад на Красной площади

6 ноября 1941 года, несмотря на бедственное положение, на станции метро «Маяковская» было проведено торжественное заседание компартии, на котором выступал генералиссимус Советского Союза Иосиф Сталин. 7 ноября по его указу на Красной площади был проведен традиционный военный парад. В тот же день окончательно рухнула оборона дальних подступов к Москве. В окружении под Вязьмой и Брянском оказались соединения тринадцати советских армий. Чуть больше 12% всех окруженных войск смогли пробиться к своим.

Фото: © Военный парад 1941г. wikipedia.org

Основной удар советское командование ожидало по Минскому шоссе. В этом направлении была организована эшелонированная оборона и расположены войска генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского. Строили укрепления не только солдаты, но и московские ополченцы.

Слухи в Москве

15 октября Государственный комитет обороны принял решение об эвакуации московских управлений Генштаба и наркоматов, а также иностранных посольств. Минировали заводы, мосты и электростанции. 16 октября среди жителей началась «московская паника»: распространились слухи, что можайская линия обороны прорвана, а командование покинуло город. Десятки тысяч людей пытались уехать из столицы, предприятия закрывались, появились мародеры. Властям удалось взять ситуацию под контроль только на четвертый день, когда был издан указ о применении к мародерам и паникерам любых мер, вплоть до расстрела.

Фото: © Баррикады на московских улицах 1941г. wikipedia.org

20 октября в городе было объявлено осадное положение. Оборона столицы была поручена командующему Западным фронтом, генералу Георгию Жукову, и начальнику гарнизона Москвы, генерал-лейтенанту Павлу Артемьеву. По плану Артемьева начали возводиться три оборонительных рубежа: по границам Окружной железной дороги, Садовому кольцу и Москве-реке. По свидетельствам наркома иностранных дел Вячеслава Молотова, Сталину предлагали покинуть осажденный город, однако главнокомандующий без колебаний принял решение остаться в Москве.

Бездорожье против вермахта

23 октября на Тверском (Калининском) направлении генерал-полковнику Ивану Коневу удалось приостановить продвижение немцев, и они сконцентрировались на наступлении в сторону Тулы. Ополченцы, часть 50-й армии и местный гарнизон выстроили три рубежа обороны вокруг города. Атаки 24-го моторизированного немецкого корпуса были отбиты.

Фото: © Иван Конев. wikipedia.org

18–19 октября под Москвой лили дожди. Распутица осложнила передвижение немецких войск. Военачальники вермахта жаловались на трудности с доставкой провизии и боеприпасов. Однако уже 4 ноября ударили морозы, и грязь на дорогах перестала мешать наступлению.

Советское командование усиливало фронт всеми возможными резервами. Из-за неудач на северном и южном направлении руководство вермахта решило атаковать Москву в лоб – по Можайской линии обороны. Немцы предприняли атаку в районе Апрелевки, но через четыре дня были отброшены. 2 декабря немецкий разведывательный батальон вышел к каналу Москва-Волга в районе города Химки. До Кремля гитлеровцам оставалось всего 30 километров.

Однако немецкие войска были изрядно вымотаны наступлением. Пополнения запаздывали и были неудовлетворительного качества. Генерал Гудериан писал: 

«Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. Мы потерпели серьезное поражение, которое из-за упрямства верховного командования повело в ближайшие недели к роковым последствиям. В немецком наступлении наступил кризис, силы и моральный дух немецкой армии были надломлены». 

Упаднические настроения вермахта стали понятны и советскому командованию. СССР начал готовить контрнаступление.

«Харрикейны» под Москвой

Несмотря на попытки Германии изолировать СССР, уже 12 июля 1941 года между Лондоном и Москвой было подписано соглашение о совместных действиях в войне против Германии, а 30 октября президент США Франклин Рузвельт принял решение о поставках в СССР вооружения и сырья на сумму до $1 млрд. Первый британский конвой с танками и самолетами на борту отправился в Архангельск 1 августа 1942 года. К окончанию битвы под Москвой на многих фронтах сражались британские «Матильды» и «Харрикейны».

Фото: © wikipedia.org

Но советскому командованию приходилось изыскивать и внутренние резервы. С октября 1941 года советские войска укрепили оборонительные рубежи. Фронт укрепился тремя общевойсковыми армиями, стрелковыми и кавалерийскими дивизиями, танковыми бригадами. 5–6 декабря началось контрнаступление войск Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов. 8 декабря 1941 года Гитлер был вынужден подписать «Директиву № 39», предписывающую немецким войскам перейти к обороне на всем протяжении фронта. План «Барбаросса» окончательно провалился.

Контрнаступление под Тверью

В начале декабря 1941 года в районе Твери (Калинина) была сосредоточена советская ударная группировка под командованием генералов Ивана Масленникова и Василия Юшкевича. В ходе ожесточенных боев за три дня войскам удалось отбросить противника на 15 километров.

Фото: © Иван Масленников и Василий Юшкевич. wikipedia.org

6 декабря советские войска под руководством Дмитрия Лелюшенко и Василия Кузнецова перешли в наступление в районе Яхромы. К 7 декабря им удалось продвинуться на 25 километров. 9 декабря удалось продвинуться войскам генералов Андрея Власова и Рокоссовского, бои шли в районе Клина. 11 декабря перешли в наступление 5-я армия генерала Леонида Говорова и кавалерийский корпус Льва Доватора. 20 декабря удалось выбить немцев из Волоколамска. Дальнейшее продвижение советских войск на этом участке приостановилось.

В районе Наро-Фоминска, по берегам реки Нары, шли ожесточенные бои. Немцы буквально вгрызлись в землю, построив несколько линий оборонительных рубежей. В конце декабря 93-я стрелковая дивизия генерал-майора Константина Эрастова смогла прорваться к станции Балабаново. Над немецкой группировкой в Наро-Фоминске нависла угроза окружения, и гитлеровцы наконец отступили.

Елец освобожден

Ситуация на Юго-Западном фронте складывалась непростая. С началом холодов 2-я танковая армия Гудериана рвалась к Кашире. 4 декабря немцам удалось захватить крупный железнодорожный узел в районе Ельца. Советские армии были лишены возможности быстро перебрасывать и снабжать войска в районе Тулы и Рязани.

Фото: © Генерал армии Георгий Жуков. wikipedia.org

Основная роль в контрнаступлении на столь непростом направлении отводилась 13-й армии, потрепанной в боях под Брянском и Орлом. Ее укомплектовали оружием и личным составом и тайно перебросили на позиции для контрнаступления. Гитлеровцы не заметили приготовлений советских войск и продолжали медленно продвигаться вперед. В то же время советские войска заняли позиции на севере, западе и юге от Ельца. Наступление Красной армии началось 6 декабря с удара северной группы под командованием генерал-майора Кирилла Москаленко. 14 декабря советским частям удалось окружить немецкие подразделения, находящиеся в Ельце. 16 декабря враг в городе был уничтожен.

Угроза Гудериану

Под Тулой 2-й танковой армии Гудериана противостояла 10-я армия под командованием генерал-лейтенанта Филиппа Голикова. 6 декабря советские войска перешли в наступление и нанесли мощный удар во фланг моторизированных частей вермахта. 14 декабря красноармейцы освободили важный стратегический узел, железнодорожную станцию Узловая.

Фото: © Генерал-лейтенант Филипп Голиков. wikipedia.org

В результате контрнаступления советских войск под Тулой и Ельцом над силами Гудериана нависла угроза окружения. Немецкий генерал начал отступление в направлении Орла и Юхнова, но между воинскими подразделениями возникли многокилометровые разрывы. Через один из таких разрывов скрытно добралась до Калуги мобильная группа генерал-майора Попова. С юга город обходили кавалеристы генерала Белова. В ночь на 30 декабря советским войскам удалось выбить немцев из Калуги и захватить вражеские эшелоны с оружием, патронами и продовольствием.

Подразделения генерала Белова продолжили свое наступление и 28 декабря захватили Козельск. 31 декабря 10-я советская армия освободила Белев. Советские силы начали наступление на Сухиничи, но в январе 1942 года вынуждены были перейти к обороне из-за возросшего сопротивления противника.

Первое поражение вермахта

Битва за Москву стала первым серьезным поражением гитлеровских войск. Силы вермахта были отброшены на 100–250 километров. Однако советским войскам не удалось разбить основные силы противника, и война из «молниеносной» превратилась в затяжную.

Фото: © Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. Советские войска проходят по улице освобожденной деревни. РИА Новости/ Самарий Гурарий

В ходе сражения за Москву Красная армия потеряла без малого миллион солдат убитыми и почти 900 тысяч ранеными. Потери вермахта составили более 500 тысяч человек. Подвиг русских солдат нашел отражение в произведениях искусства, книгах, фильмах и видеоиграх.

Александр Дейнека и Константин Юон показали настроение в Москве на своих полотнах «Манежная площадь в ноябре 1941 года» и «Парад на Красной площади в Москве 7 ноября 1941», Петр Кривоногов показал на своей картине «Рейд конников Доватора» действия советских кавалеристов. Тяжелым временам обороны столицы посвящены литературные памятники – «Огонь» Александра Твардовского, «Сорок первый километр» Бориса Владимирова. Поэт Александр Прокофьев составил стихотворение «Москве», которое было включено в сборник «Священная война: стихи о Великой Отечественной войне».

Кинематограф не обошел стороной события 1941 года: про деяния красноармейцев были сняты фильмы «28 панфиловцев», «Битва за Москву», «День командира дивизии» и другие. Даже геймеры могут воспроизвести легендарные сражения – во многих стратегиях и симуляторах представлены сценарии про оборону Москвы. Среди самых знаменитых – «Блицкриг», «Вторая мировая», «Ил-2 Штурмовик», Panzer General, «В тылу врага 2: Братья по оружию».

30 сентября 1941 года началась Московская оборонительная операция, ставшая прологом первого масштабного контрнаступления Красной Армии

Битва под Москвой стала одним из крупнейших сражений Великой Отечественной войны как по своим масштабам, так и по своему значению. Взятию советской столицы руководство нацистской Германии придавало особое значение, так же как руководство СССР понимало, какую роль сыграет провал гитлеровского плана по захвату Москвы. Допустить сдачу главного города Советского Союза было невозможно, и для этого было сделано все (хотя в первые недели немецкого наступления казалось, что возможен и обратный вариант развития событий). Но в итоге советским войскам удалось остановить и измотать немецкие на подступах к Москве, а потом перейти в наступление, ставшее первым по-настоящему тяжелым ударом по германской армии, и что самое важное, – по ее наступательному духу.

Москвичи строят оборонительные укрепления на улице Балчуг в непосредственной близости от Кремля, октябрь 1941 года

Москвичи строят оборонительные укрепления на улице Балчуг в непосредственной близости от Кремля, октябрь 1941 года

Источник: http://waralbum.ru


Измотать врага

То, что взятие Москвы – одна из важнейших стратегических целей операции «Барбаросса», было очевидно с первых дней Великой Отечественной войны. Согласно планам немецкого командования, части вермахта должны были дойти до столицы СССР всего через 10-12 недель после начала войны, то есть к концу сентября 1941 года. Но война с самого начала показала, что расписанные в Берлине планы далеки от реальности — и чем дальше, тем сильнее становилась эта разница. Особенно заметной она стала после того, как Красная Армия в конце августа-начале сентября 1941 года сумела нанести сильный контрудар под Ельней (тот самый, после которого в РККА появились первые гвардейские стрелковые дивизии). Это контрнаступление сыграло ключевую роль в обороне Москвы, поскольку способствовало отсрочке почти на два месяца началу операции «Тайфун», как в Германии именовали планы по захвату Москвы.

Но отсрочка не означала отказа верховного командования вермахта от наступления на столицу СССР. Тем более, что Ельнинская операция хотя и увенчалась успехом, не привела к серьезному перелому положения на советско-германском фронте. Немецкие войска по-прежнему имели существенный перевес над советскими с точки зрения технического оснащения и вооруженности, а также по уровню боевой подготовки солдат и офицеров. Первые приграничные сражения и оборонительные операции лета и начала осени 1941 года привели к тому, что в Красной Армии осталось не так много военнослужащих с достаточной подготовкой и с военным опытом. Что говорить, если в бой приходилось бросать даже ополченцев, которые вообще не имели практически никакой военной подготовки! И тем не менее, несмотря на это, советские войска демонстрировали необыкновенное упорство в обороне и небывалое мужество, которое не мог не оценить даже противник.

Командующий Западным фронтом генерал армии Георгий Жуков, член Военного совета Николай Булганин и начальник штаба Западного фронта генерал-лейтенант Василий Соколовский на штабном узле связи в дни обороны Москвы. Октябрь 1941 года

Командующий Западным фронтом генерал армии Георгий Жуков, член Военного совета Николай Булганин и начальник штаба Западного фронта генерал-лейтенант Василий Соколовский на штабном узле связи в дни обороны Москвы. Октябрь 1941 года

Источник: http://waralbum.ru


Именно эти стойкость и мужество советских воинов и стали залогом того, что план «Тайфун» так и не удалось реализовать. Не удалось, несмотря на то, что к исходу немецкого наступления под Москвой и концу Московской оборонительной операции, то есть к первым числам декабря 1941 года, противник находился на расстоянии в 20-30 километров от Кремля, а его артиллерия в принципе могла вести обстрел резиденции советского руководства.

Дорога на Москву открыта

Подготовка немецких войск к решительному, как оно было названо в документах верховного командования вермахта, наступлению на Москву началось в начале сентября 1941 года, за несколько дней до того, как выдохлось советское контрнаступление под Смоленском и войска Красной Армии перешли к обороне. Это со всей очевидностью демонстрирует ту уверенность в своих силах, которую испытывало на тот момент германское командование. И надо сказать, основания для этого у него были.

Московский ополченец на Манежной площади, конец октября 1941 года

Московский ополченец на Манежной площади, конец октября 1941 года

Источник: http://waralbum.ru


На московском направлении к концу сентября 1941 года немцам удалось обеспечить себе существенное преимущество в живой силе — почти 2 млн штыков против 1,2 млн у Красной Армии. Преимущество в технике было еще более весомым: в танках и артиллерии — двукратное, в авиации — более чем двукратное. К тому же вермахт по-прежнему обладал преимуществом в военной выучке и снабжении: советские войска пополнялись в основном новобранцами, которые едва успевали проходить основной курс военного обучения, а советская промышленность, значительная часть которой еще не восстановила своей производительности после спешно проведенной эвакуации, не могла обеспечить войска всем необходимым.

В таких условиях германское наступление по плану «Тайфун», казалось бы, не могло не стать успешным — и события первых дней полностью подтвердили это. 30 сентября, в день, который считается датой начала Московской оборонительной операции, 2-я танковая группа вермахта под командованием генерал-полковника Гейнца Гудериана перешла в наступление в направлении Орла и Тулы, а два дня спустя следом за ней начала наступление вся остальная группа армий «Центр». Нельзя сказать, что советское командование не было готово к началу немецкого наступления: подготовка к нему была своевременно вскрыта советской разведкой. Но определить главные направления ударов и точное количество сил, которые Германия выделит для проведения операции «Тайфун», не удалось. Именно поэтому попытки контратак, которые с первых дней немецкого наступления предпринимали советские войска, не достигали успеха: для этого просто не хватало сил. И вскоре фронт начал буквально откатываться назад, в сторону Москвы. Достаточно привести такой пример: когда 4 октября немецкие танки ворвались в Орел, в городе продолжали ходить трамваи, а эвакуация учреждений и предприятий еще не была закончена.

Красноармейцы и мирные жители у 100-мм полевой гаубицы австро-венгерской гаубицы времен Первой мировой войны на площади Маяковского в Москве, октябрь 1941 года. На заднем плане — концертный зал им. П.И. Чайковского и Московский театр оперетты (ныне Московский академический театр сатиры).

Красноармейцы и мирные жители у 100-мм полевой гаубицы австро-венгерской гаубицы времен Первой мировой войны на площади Маяковского в Москве, октябрь 1941 года. На заднем плане — концертный зал им. П.И. Чайковского и Московский театр оперетты (ныне Московский академический театр сатиры).

Источник: http://waralbum.ru


Через сутки, 5 октября, немецкой армии удалось завершить окружение советских войск под Брянском, а еще через двое суток сомкнулись стенки Вяземского «котла». В общей сложности в окружении оказались семь советских армий общей численностью свыше 600 тысяч человек — половина всех войск, задействованных в оборонительной операции. Причем это были одни из самых боеспособных и укомплектованных армий, и их потеря означала, что серьезного сопротивления на подступах к Москве Красная Армия оказать уже не сможет. На это и сделало ставку командование вермахта. Но просчиталось.

На последних рубежах

Первым и самым главным просчетом немцев оказались планы по захвату Тулы. Город оружейников сумел достойно отразить два крупных наступления и на протяжении всей Московской оборонительной операции оставался угрозой для южного фланга немецких войск, что не позволило им сконцентрировать силы для последнего броска на Москву. Вторым просчетом немецкого командования стала надежда на то, что с приближением фронта к советской столице там начнутся паника и беспорядки, которые дезорганизуют тыл обороняющихся войск. И хотя события 16-19 октября в Москве, когда началась эвакуация госучреждений и иностранных диппредставительств, иной раз именуются «московской паникой», серьезного влияния на положение в тылу не оказала. Город по-прежнему продолжал готовиться к обороне, для чего непосредственно в городской черте были предусмотрены три оборонительных рубежа: по линии Московской окружной железной дороги, по Садовому кольцу и по Бульварному кольцу. Под огневые точки разрешено было использовать чердаки, подвалы и квартиры, улицы перекрывались баррикадами и противотанковыми «ежами», а в московских районах заканчивали формироваться последние подразделения ополченцев.

Парад на Красной площади 7 ноября 1941 года. Все подразделения, участвовавшие в этом параде, непосредственно после прохождения или вскоре после этого отправились на ближние рубежи обороны Москвы

Парад на Красной площади 7 ноября 1941 года. Все подразделения, участвовавшие в этом параде, непосредственно после прохождения или вскоре после этого отправились на ближние рубежи обороны Москвы

Источник: http://waralbum.ru


Хотя к 16 октября немецкие войска сумели подойти к Москве уже совсем близко, завершить этот бросок им помешали два фактора: собственная скорость передвижения и распутица, вызванная осенними дождями. От раскисшей земли страдали и советские соединения, но у них «плечо» доставки продовольствия, снаряжения, боеприпасов и всего остального было все-таки короче, чем у противника. Существенно отставшие тылы противника находились на таком расстоянии, что доставка всего необходимого на передовую занимала время, и это заметно снизило темп наступления.

Возобновилось оно лишь в первых числах ноября, когда прекратились дожди и ударили морозы, но к этому времени советская сторона успела завершить подготовку к обороне и накопить необходимые резервы. К тому же за месяц с небольшим наступления германские войска, несмотря на высокий темп продвижения, понесли существенные потери. Интенсивность сопротивления, которая, по расчетам германских стратегов, после окружения советских войск под Брянском и Вязьмой должна была резко пойти на спад, наоборот, вопреки всему росла по мере того, как сокращалось расстояние до Москвы. Именно в этот период, в течение октября 1941 года, свой бессмертный подвиг совершили курсанты подольских военных училищ и их товарищи — «кремлевские курсанты», московские ополченцы и бойцы дивизии генерала Панфилова. Наконец, пока по обе стороны московской линии обороны ждали окончания осенней распутицы, стало известно об отказе Японии от начала войны с СССР в 1941 году. У советского руководства появилась возможность перебросить под Москву резервные дивизии из Сибири.

Расчет пулемета «Максим» на позиции во время обороны Москвы, 27 ноября 1941 года

Расчет пулемета «Максим» на позиции во время обороны Москвы, 27 ноября 1941 года

Источник: http://waralbum.ru


Конец блицкрига

Последний рывок к Москве немецкие войска начали в первых числах ноября, когда первые заморозки подсушили дороги. Но план наступления, которое должно было закончиться смыканием кольца окружения на востоке от столицы в районе Ногинска, провалился. Немцы оказались измотаны в октябрьских боях сильнее, чем ожидали в Берлине, а советские войска проявили большую стойкость, чем от них ожидал противник, и к тому же успели подтянуть резервы.

Последними населенными пунктами на ближних подступах к Москве, которые удалось захватить вермахту, стали Клин, Солнечногорск и Красная Поляна. Дальше продвинуться уже не удалось. Последнюю попытку рывка к советской столице немцы предприняли 1 декабря, атакуя Апрелевку, но встретили стойкое сопротивление советских войск и окончательно остановились. Через четыре дня началось советское контрнаступление, которое ознаменовало окончание оборонительного этапа битвы под Москвой, а 8 декабря 1941 года из Берлина пришел приказ о переходе немецкой армии к обороне на всем протяжении советско-германского фронта.

Немецкое военное кладбище в подмосковной деревне, декабрь 1941 года

Немецкое военное кладбище в подмосковной деревне, декабрь 1941 года

Источник: http://waralbum.ru



Смотрите также:

Эвакуировать Советский Союз: как спасли промышленность

«Провал авантюры нацистов». Как на самом деле отстояли Тулу

Победа над Генералом Страхом. К годовщине московской паники и её усмирения

Парад, изменивший историю. 7 ноября 1941 года

Защитникам Москвы, защитникам Кавказа

80 лет назад, 30 сентября 1941 года, началась операция «Тайфун» — генеральное наступление вермахта на столицу СССР. В тот день 2-я танковая группа генерала Хайнца Гудериана атаковала позиции Брянского фронта, прорвав их. 2 октября на войска Западного и Резервного фронтов обрушилась вся группа армий «Центр». Битва за Москву стала крупнейшим стратегическим сражением Второй мировой войны, в котором с обеих сторон участвовало более трех миллионов человек. В первый и последний раз Германия задействовала в одной операции сразу три танковых группы (армии). Начало оборонительной фазы сражения сложилось для Красной армии крайне неудачно и трагично — немцам удалось окружить и разгромить почти все соединения трех советских фронтов. Почему это произошло? Как действовали участники тех событий? Какие ошибки допустили противники? Благодаря кому и чему удалось спасти Москву? Об этом «Ленте.ру» рассказал заведующий филиалом «Богородицкое поле» музея-заповедника «Хмелита» (Смоленская область), боец поискового отряда «Долг» Игорь Михайлов.

Момент истины для немецких генералов

«Лента.ру»: Какая обстановка сложилась на Советско-германском фронте к началу наступления немцев на Москву?

Игорь Михайлов

Игорь Михайлов

Фото: Сергей Варшавчик

Игорь Михайлов: Операция «Тайфун» у немцев рождалась очень долго и мучительно. Согласно плану нападения на СССР «Барбаросса», к концу сентября с Красной армией должно было быть окончательно покончено.

Первые победы вскружили голову. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал Франц Гальдер 3 июля 1941 года записал в своем дневнике: «Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней». Но вместе с тем уже в то время наиболее дальновидные германские генералы поняли, что все три стратегические цели плана «Барбаросса» (захват Москвы, Ленинграда и Украины) одновременно в 1941 году недостижимы.

По мере наступления вермахта вглубь территории СССР линия фронта как воронка расширялась, сопротивление советских войск, несмотря на их окружение — под Минском и отдельных дивизий на Северо-Западном фронте, — возрастало. Характер войны был совсем другой, чем в Европе, намного более ожесточенный и масштабный. В этих условиях надо было выбирать стратегические цели, о чем летом в военном руководстве Германии шли споры между теми, кто выступал за московское направление, и теми, кто ратовал за ленинградское и южное.

Генерал Хайнц Гудериан на Восточном фронте, 1941 год

Генерал Хайнц Гудериан на Восточном фронте, 1941 год

Фото: Scherl / globallookpress.com

Азы военной политики говорят о том, что основной целью для победы в скоротечной войне должна быть столица, потому что это политический центр, и ее падение наносит колоссальный моральный удар по противнику. Вдобавок Москва являлась крупнейшим центром транспортных коммуникаций и связи, в котором завязывалась вся логистика страны.

Немецкие генералы знали, что столицу будут защищать основные силы Красной армии. А потому, разгромив их и захватив Москву, Третий рейх разрезал СССР на две части, которые добить было бы достаточно легко.

Ленинград же был не только крупнейшим советским городом с развитой оборонной промышленностью, но и базой Балтийского военного флота. Последний угрожал перевозкам редкоземельных металлов в Германию из Швеции и Норвегии. Удар на юг сулил прорыв на Киев и далее на Кавказ, где имелась бакинская нефть, после чего должен был последовать поход в Иран.

Начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта генерал Альфред Йодль и некоторые другие убедили фюрера в том, что война в принципе уже выиграна, и надо уже думать, что будет после победы.

Адольф Гитлер беседует с офицером вермахта на аэродроме в Умани, СССР, 1941 год

Адольф Гитлер беседует с офицером вермахта на аэродроме в Умани, СССР, 1941 год

Фото: Archivio Centrale dello Stato

В одной из бесед Гитлер прямо заявил, что его генералы ничего не понимают в военной экономике. Необходимо сосредоточиться на украинском угле, бакинской нефти и обеспечении стратегических морских перевозок из Скандинавии. В августе фюрер принял решение о переносе удара с центрального московского направления на киевское и ленинградское. Этот шаг преследовал также устранение угрозы со стороны советских войск на южном и северном флангах группы армий «Центр».

В своих мемуарах Гудериан писал, как он пытался отговорить Гитлера от этого решения. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Федор фон Бок просто грезил Москвой, но случилось то, что случилось.

При этом и Гудериан, и командующий 3-й танковой группой генерал Герман Гот продолжали разрабатывать планы по захвату столицы СССР, понимая, что рано или поздно поступит приказ о наступлении. Этот момент настал 6 сентября 1941 года, когда Гитлер подписал директиву № 35 о переходе группы армий «Центр» в генеральное наступление на Москву. Предусматривалось, что до наступления зимы нужно окружить советские войска и охватом взять город.

Немецкие генералы отдавали себе отчет в том, что для них это — момент истины. Впереди была осень с ее распутицей и, если Москва не будет взята за этот короткий период времени, если они где-нибудь ошибутся, это повлечет самые серьезные последствия

При разработке «Тайфуна» снова возникли споры — теперь уже между главнокомандующим сухопутными войсками Германии фельдмаршалом Вальтером фон Браухичем и фон Боком: где сомкнуть клещи вокруг советских войск.

Первый вариант предусматривал окружение частей РККА в районе Гжатска (ныне Гагарин) Смоленской области. Предполагалось, что в этом случае будет окружена и уничтожена значительно большая часть советских армий на более близком расстоянии от Москвы. Второй вариант предполагал замкнуть клещи подальше от столицы — под Вязьмой и Брянском. Пусть котлы получатся меньше, но зато их стенки будут прочнее.

Предыдущие окружения советских войск — и под Минском, и под Смоленском, и под Уманью, и даже под Киевом — показали, что прорывы вермахта на большую глубину приводят к тому, что части Красной армии достаточно легко просачиваются через редкую немецкую оборону. В конечном итоге было принято решение — лучше меньше да лучше, говоря словами Владимира Ильича Ленина.

Запоздавшее донесение Конева

Почему немцам с самого начала наступления удалось прорвать советскую оборону? Разведка проморгала концентрацию вражеских сил?

Не столько немецкая разведка переиграла советскую, сколько сработал политический фактор. Сталин с самого начала войны считал, что кратчайший путь к Москве — это Минская автострада. А немцы не хотели разрушать боевыми действиями эту самую современную в СССР трассу, она нужна была им для транспортной логистики. Поэтому, когда они замкнули котел окружения вокруг столицы Белоруссии, дорога Минск — Москва оказалась посередине. К тому же они знали о том, что вдоль этой трассы построены мощные глубокоэшелонированные линии советской обороны. Зачем это брать в лоб?

Немецкое наступление ожидалось, и был приказ закопаться в землю, занять жесткую оборону. Но с другой стороны, в конце сентября 1941 года командованию Брянского фронта и руководству отдельных армий, например, 24-й армии генерала Константина Ракутина из Резервного фронта, ставились наступательные задачи. А при таком способе боевых действий тратятся силы, и наступающая сторона несет более высокие потери. То есть часть советских войск на западном направлении была измотана еще до начала операции «Тайфун».

В середине сентября 1941 года Юго-Западный фронт попал в окружение и понес тяжелейшие потери. Его остатки отступили восточнее Харькова и Курска. Ставка воссоздавала фронт заново, наполняя его войсками с, казалось, пассивных участков. Например, 49-я армия Резервного фронта 30 сентября получила приказ убыть в юго-западном направлении. А ведь она прикрывала стратегические переправы через Днепр в районе деревень Глушково и Тиханово (в районе Холм-Жирковского), которые потом немцы захватили.

Сыграло свою роль и еще одно обстоятельство. С 29 сентября по 1 октября 1941 года в Москве проходила международная конференция, на которой представители США и Великобритании оценивали возможность Советского Союза сопротивляться Германии и обсуждали условия предоставления СССР военно-технической помощи. Сталину нужно было убедить во что бы то ни стало Рузвельта и Черчилля в том, что страна боеспособна и с ней стоит заключить антигитлеровскую коалицию. В такой ключевой момент союзники не должны были знать о том, что оборона Брянского фронта прорвана на глубину 70 километров.

Командующий Западным фронтом генерал Иван Конев, как я понимаю, правильно определил замысел немцев, предполагая, что они поведут наступление в стык 19-й и 30-й армий в районе деревни Шелепы. Именно там и был нанесен один из главных ударов группы армий «Центр». Почему не удалось предотвратить его последствия?

А потому, что это донесение было отправлено всего за несколько часов до немецкого наступления, в ночь с 1-го на 2-е октября. Если бы оно было отправлено за двое-трое суток, а еще лучше за пять, тогда можно было принять адекватные меры. Представьте себе военную бюрократию: пока донесение придет в Москву, пока его расшифруют, затем доложат Сталину, тот соберет совещание, пройдет время. Да, направление удара было определено правильно, но был приказ Ставки — главную оборону держать вдоль трассы Минск — Москва. Поэтому все резервы Западного фронта были сосредоточены в тылу за 16-й армией генерала Константина Рокоссовского, которая «держала» автомагистраль.

В итоге приказ о том, чтобы войска двинулись в каком-то направлении, был отдан только в ночь на 3 октября. За это время через Шелепы активно развивалось наступление немцев на канютинском и холм-жирковском направлениях. Второй удар они нанесли вдоль Варшавского шоссе, то есть по позициям уже Резервного фронта.

Генерал Иван Конев с военными корреспондентами, писателями Михаилом Шолоховым и Александром Фадеевым на командном пункте, 1941 год

Генерал Иван Конев с военными корреспондентами, писателями Михаилом Шолоховым и Александром Фадеевым на командном пункте, 1941 год

Фото: Георгий Петрусов / РИА Новости

Переговоры командующих фронтами и Москвой по телеграфному буквопечатающему аппарату Бодо частично передают психологическую атмосферу в той сложившейся обстановке. А она была такова, что Западный фронт решал отдельно свою проблему, Резервный отдельно свою, Брянский — свою. И все три не взаимодействовали друг с другом, особенно это касается Западного и Резервного фронтов. Ну да, где-то идут бои, но это же зона соседей, пусть и решают свои вопросы.

Я нашел документы разведотдела 24-й армии, который сообщал о том, что на Юхнов движутся крупные моторизованные силы врага. 43-я армия была разбита под ударами этих нескольких немецких танковых и пехотных дивизий, а 24-я армия, которая была в тот момент на относительно пассивном участке фронта, лишь фиксировала ситуацию и докладывала.

Не представляя себе масштабов катастрофы

Гот отмечал, что 2 октября, когда начал наступать, он пошел вперед неожиданно легко: «Сопротивление русских ниже, чем ожидалось». Не повлияла ли на это потеря управления войсками Западного фронта из-за удара пикировщиков в тот день по командному пункту ЗФ в районе станции Касня, чье расположение не менялось три месяца?

Это, конечно, была недооценка противника. Командный пункт, который длительное время располагался в старинном особняке князей Волконских, был выкрашен белой краской, просто сияя на фоне зеленой и желтой травы, дорожки были обсыпаны песком, видны все линии связи. КП фронта с воздуха был как на ладони, что привело к гибели при бомбежке 29 человек, в том числе трех полковников. Германские бомбардировщики нанесли также удары по штабам фактически всех армий ЗФ. По донесениям Конева, связь была быстро восстановлена. Но когда штаб лишается связи на какой-то промежуток времени — это серьезно, а в ситуации, когда даже часы и минуты что-то решают, это смерти подобно.

Но вопрос был в другом. Конев, как и командующий Резервным фронтом маршал Семен Буденный, пытался до четвертого-пятого октября решить проблему своими силами. И тот, и другой боялись доложить наверх обстановку, потому что не представляли масштабов катастрофы.

Хотя Конев пишет, что четвертого октября звонил Сталину с просьбой отвести войска, а тот, мол, его не понял, это не подтверждается документами

Приказы Западного фронта о переброске частей в район Вязьмы последовали только во второй половине пятого октября. Четвертого октября Западный фронт еще ничего не предпринимал, чтобы оборонять Вязьму как возможный пункт соединения германских танковых клещей.

Все время советское командование запаздывало — на сутки, а то и больше с принятием решений, причем адекватных решений. У командующего 19-й армией генерала Михаила Лукина в приказе, когда немцы уже прорвались к Вязьме, есть фраза: «В тылу у нас группы хулиганствующих автоматчиков». А там уже две танковых дивизии.

Член Военного совета Московского военного округа генерал Константин Телегин в своих мемуарах рассказал, что 5 октября в Генштабе и Ставке не поверили в донесения летчиков о немецкой колонне, движущейся на Юхнов. И пришлось трижды посылать воздушных разведчиков, перепроверять сведения. Причем по воспоминаниям командующего авиацией МВО генерала Николая Сбытова, его в тот день вызвали к начальнику Управления особых отделов НКВД генералу Виктору Абакумову, и тот обвинил его и его подчиненных в трусости и паникерстве.

Это опять о том же, что боялись доложить Верховному главнокомандующему. Есть интересный момент. 3 октября в Берлине Гитлер выступил в огромном зале Sportpalast и в прямом эфире заявил, что на Восточном фронте уже 48 часов в гигантских масштабах идет операция, с помощью которой Германия окончательно победит Россию. Это засекают в Англии и СССР, и в Москве сидят и думают: какой такой удар наносят немцы, если нам докладывают, что бои идут, но ничего катастрофического пока не произошло?

Генерал Андрей Еременко (справа) у карты боевых действий

Генерал Андрей Еременко (справа) у карты боевых действий

Фото: Олег Кнорринг / РИА Новости

Хотя это нам сегодня легко рассуждать. А на плечах и Конева, и Рокоссовского, и Лукина, и всех командиров лежала огромная ответственность. Они прекрасно понимали, что, если что-то случится не так, полетят головы. Пример был перед глазами — в июле 1941 года расстреляли бывшего командующего Западным фронтом генерала Дмитрия Павлова и его штаб. В 1941 году мнение Сталина определяло все.

Эта боязнь принятия ответственности и смелых решений на себя потом повернется в немецкую сторону. Когда Гитлер возьмет на себя командование вермахтом, и его генералы будут бояться докладывать своему фюреру реальную обстановку, потому что он считал себя военным гением и его точка зрения была априори правильной.

Был потерян шанс защитить Вязьму

У Конева «Записки командующего фронтом» начинаются с 1943 года, с Курской дуги. 1941 год он, видимо, не любил вспоминать.

И не только он не любил, хотя у него есть короткие воспоминания о начале Московской битвы. Читая мемуары всех, кто так или иначе имел отношение к боям в октябре 1941-го — маршалов Александра Василевского и Георгия Жукова, Конева, Рокоссовского, командиров дивизий, — видишь, что никто не взял на себя личную ответственность за катастрофу на вяземском и брянском направлениях.

Немецкие мотоциклисты перекусывают в лесу под Вязьмой, октябрь 1941 года

Немецкие мотоциклисты перекусывают в лесу под Вязьмой, октябрь 1941 года

Фото: Mossdorf / Archiwum Państwowe

Командир дивизии перекладывает ответственность на командующего армией: меня неправильно информировали, я говорил о том, а мне сказали так, а тот в свою очередь кивает на комфронта. Командующий фронтом перекладывает ответственность на Ставку.

Пятого октября Конев приказал Рокоссовскому сдать полосу обороны соседней 20-й армии, а самому вместе с управлением 16-й армии прибыть в Вязьму, чтобы задержать немцев, наступающих из района Спас-Деменска. Рокоссовский писал в воспоминаниях, что он прибыл в Вязьму во второй половине 6 октября и не нашел никаких войск. Вдруг на окраинах появились немецкие танки, и ему пришлось срочно садиться на свой ЗИС-101 и уезжать вместе с сопровождающими офицерами на двух газиках. Вот и вся оборона?

Чуть-чуть было не так. Он точно выполнил приказ комфронта и прибыл в район деревни Мясоедово рядом с Вязьмой в шесть утра 6 октября. Там они развернули временный командный пункт, и вначале Рокоссовский направил в Вязьму своего офицера, а потом поехал сам. Начальник вяземского гарнизона генерал Никитин доложил ему, что никаких войск в городе нет. И здесь, я думаю, в воспоминаниях что-то недосказано. Вообще все мемуары надо делить пополам, если не больше.

Генерал Константин Рокоссовский на командном пункте 16-й армии, декабрь 1941 года

Генерал Константин Рокоссовский на командном пункте 16-й армии, декабрь 1941 года

Фото: РИА Новости

Действительно, на тот момент из тех дивизий, танковых бригад и артиллерийских полков, которые должны были прибыть, в Вязьме не было никого. 50-я стрелковая дивизия, которая первая появилась в районе города около 15 часов 6 октября, не нашла никаких войск. С другой стороны, Вязьма — крупный железнодорожный узел, который прикрывали два полка ПВО. Эти зенитки можно было поставить на прямую наводку. Был гарнизон, пусть и небольшой, две комендатуры, запасной полк, имелся ополченческий батальон.

У Рокоссовского написано, что с колокольни местного собора он видел, как в город входят немецкие танки. Скорее всего, это были даже не танки, а бронетранспортеры 6-го мотопехотного полка 7-й танковой дивизии вермахта. Как писали сами немцы, на последних каплях бензина.

Вопрос состоит в другом. Это был вечер 6 октября, а в этом месяце темнеет очень быстро. Можно было вечером хотя бы создать видимость обороны — немцы ночью в город скорее всего бы не сунулись. Они постреляли и отошли на окраины. В Мясоедове в ночь с 6-го на 7-е октября в штабе 16-й армии рассматриваются два варианта. Оставаться на месте, искать связь с теми соединениями, которые должны прибыть и организовать оборону Вязьмы. Второй — отступать, потому что немцы уже вышли к городу и можно оказаться в германском тылу.

Победил именно этот вариант, что довольно логично: мы двигаемся в направлении своего главного штаба Западного фронта и по дороге, как это было летом под Ярцевым, подчиняем все части, которые будут отступать вместе с нами. Но тем самым 6 октября из-за неразберихи был потерян шанс задержать немцев в районе Вязьмы хотя бы на сутки. Силы были в лице 50-й и 73-й стрелковых дивизий.

Системный сбой управления войсками

Брянский фронт получил директиву на отход только 7 октября. А накануне военный совет Резервного фронта доложил в Ставку, что управление войсками окончательно нарушилось. По сути дела, все три командующих фронтами потеряли управление войсками. В том числе и командующий Брянским фронтом генерал Андрей Еременко, который ранее в беседе со Сталиным торжественно пообещал побить «подлеца Гудериана». Не запоздал ли приказ Ставки об отходе?

Однозначно запоздал. Адекватное решение могло быть принято не позже 4 октября. Уже пятого было поздно, тем более шестого. В воспоминаниях Жукова приводится эпизод, когда его отозвали из Ленинграда и направили, чтобы разобраться с Резервным фронтом. Он пишет, что заехал сначала в штаб Западного фронта, а потом поехал искать руководство Резервного фронта: «Я нашел командующего фронтом маршала Семена Михайловича Буденного в Малоярославце. Было видно, что он за последнее время много пережил».

Маршал Семен Буденный

Маршал Семен Буденный

Фото: Иван Шагин / РИА Новости

Давайте подумаем: командующий фронтом в ответственный момент уезжает с небольшой группой охраны и связистов, и где он, никто из подчиненных не знает. Штаб Резервного фронта по существу становится обезглавленным.

Павлова расстреляли за потерю управления войсками, когда он поехал в части уточнять обстановку и Буденный один в один повторяет ситуацию

И это системное явление на разных уровнях. Командующий 33-й армией комбриг Дмитрий Онуприенко приезжает в район села Кайдаково южнее Вязьмы, где находится командование 43-й армией, и ему (то есть комбригу Онуприенко) летчик доставляет пакет. И дальше в документе такая фраза: «Из-за отсутствия шифровальщиков пакет прочитать не смогли».

Что это за командующий армией, который не может прочитать направленный ему приказ? Не лучше дела и в 43-й армии — начальник оперативного отдела комбриг Степан Любарский докладывает вечером 6 октября о том, что остатки армии отступают через Вязьму в направлении Можайска. И констатирует при этом: «Все стали какими-то очумелыми».

Седьмого октября немцы замкнули клещи и получился Вяземский котел?

Главный котел образовался западнее Вязьмы. С юга действовала 4-я танковая группа вместе с 4-й полевой армией, с севера — 3-я танковая группа с 9-й полевой армией. Также на разных участках фронта получились несколько маленьких котлов, куда попало от двух до трех дивизий и танковых бригад — в районе городов Сычевки, Спас-Деменска и станции Всходы. В районе Вязьмы котел по существу распался на три части: северо-западную часть, центральную группировку (так называемый предвяземский фронт) и южную. Всего же на вяземском направлении попало в окружение около миллиона человек. Учитывая не только бойцов и командиров РККА, но и военных строителей.

Красноармейцы, попавшие в окружение, в лагере военнопленных в Вязьме, октябрь 1941 года

Красноармейцы, попавшие в окружение, в лагере военнопленных в Вязьме, октябрь 1941 года

Фото: Benno Wundshammer / Stiftung Denkmal für die ermordeten Juden Europas

В августе 1941 года было создано Главное управление оборонительных работ. ГУОБР входил в состав НКВД и подчинялся наркому внутренних дел Лаврентию Берии. Это была полувоенная организация, куда направляли людей старших возрастов либо тех, кто не подлежал призыву, женщин. Для строительства оборонительных сооружений вокруг столицы централизовано привлекались жители не только Московской, Ивановской и Тульской областей, но и население других регионов. Были созданы военно-полевые строительства, и каждому фронту приписывалось определенное их количество. Они подразделялись на батальоны и роты, но оружие в основном было только у командиров. А у остальных кроме кирки, топора и ножовки ничего не имелось.

Для немцев же не было никакой разницы — в военной ты форме попал в плен или в гражданском костюме

У нас в музее «Богородицкое поле» есть несколько фотографий, которые присылает из Германии друг нашего музея Алексей Кислицын. На этих снимках ведут пленных, и видно, что среди военнослужащих идут гражданские люди. Есть и кинохроника 23-й пехотной дивизии, на которой просто течет река пленных, и там четко выделяются простые мужики в штатской одежде.

Гражданское население роет противотанковый ров под Москвой, 1941 год

Гражданское население роет противотанковый ров под Москвой, 1941 год

Фото: Wladimir Karpow / SV International Schweizer Verlagshaus

Этих людей вообще не считал никто. Когда говорят, что под Вязьмой в окружение попали четыре армии, — это от лукавого. Потому что если считать штабы, то да: 19-я, 20-я, 24-я и 32-я. Но, например, с Рокоссовским убыл только первый эшелон штаба 16-й армии: связисты, рота охраны и подразделения обеспечения, несколько десятков офицеров оперативного отдела. Все остальные остались в котле и их переподчинили командующему 20-й армии генералу Филиппу Ершакову.

«Раненым выбираться самостоятельно»

Какие у вас есть данные по погибшим, раненым и пропавшим без вести?

Точную цифру вам не назовет никто и никогда. По двум причинам — огромное количество документов было уничтожено внутри котла. И второе, немцам после завершения боев под Вязьмой было неинтересно считать убитых на поле боя солдат противника. Они вели учет пленным, подсчитывали трофеи.

На 1 октября 1941 года в составе Западного, Резервного и Брянского фронтов состоял один миллион 250 тысяч бойцов и командиров. Не считая нескольких военно-полевых строительств и постоянно идущих маршевых пополнений. К моменту официального завершения боев в районе Вязьмы, 13 октября 1941 года, немцы взяли в плен 423 141 человека. Но они брали в плен и позднее, дожимая окруженцев. С учетом же котлов под Брянском и в тыловых районах группы армии «Центр» в плен попали 668-773 тысячи человек.

Раненых немцы тоже не считали, поскольку они были для них обузой. Советской стороне считать было некогда, потому что тех, кто прорвался, направляли на переформирование и пополнение, а некоторых, которые выходили с оружием, почти сразу направляли снова в бой.

В фундаментальном исследовании генерала Григория Кривошеева «Гриф секретности снят: потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах» указаны потери Резервного фронта в раненых —110 тысяч. Как их могли подсчитать при той неразберихе и хаосе, непонятно. А у Западного фронта раненые не посчитаны. Но так как оба фронта по интенсивности вели одинаковые боевые действия, то можно предположить, что их потери сопоставимы, и поэтому общие санитарные потери двух фронтов составляют 220-250 тысяч человек.

Мемериальный комплекс «Богородицкое поле» посвящен памяти воинов пяти армий Западного и Резервного фронтов, погибших в вяземском окружении осенью 1941-го

Фото: Сергей Варшавчик

Когда произошло окружение, то в котлы попало огромное количество армейских и дивизионных госпиталей, а также медсанбатов. В докладной записке одного из комиссаров, который был ранен под Холм-Жирковским, я встретил фразу: «Шестого октября пришел приказ: раненым выбираться самостоятельно».

Ладно легкораненые, а как быть неходячим? Их просто бросали на произвол судьбы. Жестоко? Да. Но по-другому в той ситуации было никак.

Медицинские учреждения —это десятки тысяч раненых бойцов, которые скорее всего не пережили бои внутри котла

Потом, когда боевые действия закончились, из-за нехватки медикаментов и продовольствия большинство из этих людей были обречены на медленную смерть в немецком тылу зимой 1941-1942 годов.

В деревне Ризское есть памятник Прасковье Каретниковой, которая приютила у себя дома 14 раненых бойцов, выходила и выкормила. В селе Хватов-Завод находился подпольный госпиталь, и таких госпиталей, в которых местные жители и партизанские врачи спасали жизни красноармейцев — на Смоленщине было немало. Я насчитал не менее полутора десятков, а их было явно больше.

Когда зимой 1942 года в район бывшего котла с севера пробился 11-й кавалерийский корпус генерала Григория Тимофеева, а с юга подошел 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Павла Белова, были высажены десантники, им разрешили мобилизовать тех выздоровевших бойцов, которые рассеялись по деревням и жили примаками.

Железная воля Жукова

Назначенный командующим Западным фронтом генерал Георгий Жуков писал члену Политбюро ЦК ВКП(б) Андрею Жданову, что «Конев и Буденный проспали свои вооруженные силы, принял от них одно воспоминание». Как ему удалось из остатков Западного и Резервного фронтов создать новый и не допустить стремительного рывка немцев к Москве?

Жуков считал самым ярким событием войны Московскую битву, особенно период октября и начала ноября 1941 года. По его словам, «катастрофы под Вязьмой можно было избежать». У Георгия Константиновича было одно из важнейших качеств командира — железная воля, которая граничила с жестокостью. Он под угрозой расстрела подавил панику в войсках, добившись от рядовых до генералов понимания, что сейчас надо только сражаться и никаких мыслей о сдаче позиций быть не должно.

Генерал Георгий Жуков у карты в штабе Западного фронта в селе Перхушково, 1941 год

Генерал Георгий Жуков у карты в штабе Западного фронта в селе Перхушково, 1941 год

Фото: Виктор Темин / МБУК «Историко-краеведческий музей»

Жуков, в отличие от предшественников, на посту комфронта не боялся брать ответственность на себя, в том числе активно отстаивать свое мнение в разговорах со Сталиным. Он был одним из немногих советских военачальников 1941 года, кто не боялся высказывать вождю свое мнение.

В ночь с 6-го на 7-е октября 1941 года выпал первый снег, потом пошли дожди, затем снова выпал снег и растаял.

Непогода влияла на обоих противников, но Жуков, у которого было мало войск, понял, что в условиях распутицы немецкие танки с их узкими гусеницами не пройдут по раскисшим полям и надо держать узлы дорог

Нужно изматывать противника на этих рубежах и, медленно отступая, снижать темп немецкого блицкрига. Выигрывать время на переброску с Дальнего Востока, из Сибири и Средней Азии свежих войск. Именно так, в частности, действовала панфиловская дивизия, которая получила за октябрьские бои звание гвардейской. Важнейшую роль сыграла также Можайская линия обороны.

Командир 316-й стрелковой дивизии (слева) генерал Иван Панфилов, 18 ноября 1941 года. В тот же день генерал погиб от осколка немецкой мины

Командир 316-й стрелковой дивизии (слева) генерал Иван Панфилов, 18 ноября 1941 года. В тот же день генерал погиб от осколка немецкой мины

Фото: С. Калмыков / РИА Новости

В свою очередь немцы допустили ряд крупных ошибок. Они переоценили свои силы, посчитав, что после Вяземского и Брянского котлов Москва у них в кармане. Фон Бок решил нанести удар на Торжок севернее Калинина (ныне Тверь), чтобы соединиться с группой армий «Север» для еще одного кольца вокруг Ленинграда. То есть вместо того, чтобы придерживаться первоначального плана, нацисты допустили распыление сил.

Военнослужащие вермахта стоят у тел погибших немецких солдат во время наступления на Москву. До столицы СССР — 80 километров, ноябрь 1941 года

Военнослужащие вермахта стоят у тел погибших немецких солдат во время наступления на Москву. До столицы СССР — 80 километров, ноябрь 1941 года

Фото: Süddeutsche Zeitung Photo / Legion-media

Во-вторых, вермахт подвела логистика построения движения на Москву. Одна и та же дорога зачастую предоставлялась двум крупным группировкам, которые своей техникой разбивали ее, замедляя темп наступления. Так произошло, например, с 4-й полевой армией и 4-й танковой группой.

Жуков говорил, что кровь, пролитая дивизиями в котлах у Вязьмы и Брянска, позволила выиграть драгоценное время на оборону Москвы. Они на какой-то момент, пусть не очень долгий, приковали к себе не менее 25 немецких соединений.

Первоначально было 32 дивизии, в среднем же до 28 немецких дивизий притянули на себя окруженные советские части. Немцы все хорошо спланировали, буквально по дням. Замкнув 7 октября кольцо окружения под Вязьмой, они предполагали к десятому числу уничтожить основную массу окруженцев, оставив для их добивания лишь несколько пехотных дивизий. Основной же силой группы армий «Центр» нанести стремительный удар на столицу СССР, покончив с ней.

В той безнадежной ситуации, неразберихе и хаосе наши войска сражались до 13 октября, распадаясь на отдельные очаги сопротивления. Немцы были вынуждены стоять и добивать. Им казалось, ну подумаешь, перенесем рейд на Москву на сутки, перенесем на двое суток, но время уже работало против них. Продолжить генеральное наступление на советскую столицу у них получилось только 16 ноября.

Советское командование упустило 4 октября шанс спасти войска Западного, Брянского и Резервного фронтов, а немецкое —14-15 октября взять Москву. В первую очередь по причине возросшего сопротивления Красной армии.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Зов родины на немецком
  • Подвеска французский бульдог золотая
  • Что ели французские короли
  • Бронза перевод на французский
  • Перевод на английский все только начинается