Один артиллерист против немецких танков

Николай Сиротинин. Как простой парень из Орла остановил танковую дивизию немцев

В преддверии Дня Победы телеканал «Царьград» продолжает рассказывать о героях Великой Отечественной войны, шагнувших в бессмертие. В этом материале – история подвига старшего сержанта Николая Сиротинина, в одиночку остановившего 4-ю танковую дивизию вермахта

Это был настоящий ад. Больше всего нас удивило то, что против нас бился один-единственный боец. Мы думали, что в нас стреляет целая артиллерийская батарея

– такую запись оставил в своём дневнике 17 июля 1941 года офицер 4-й танковой дивизии вермахта обер-лейтенант Фридрих Фёнфельд. Советские солдаты нашли воспоминания немца летом 1942 года, на месте его гибели под Тулой. Из них и стало известно о последнем бое и подвиге 20-летнего деревенского парня, старшего сержанта Николая Сиротинина.

О Николае Сиротинине известно немного. Родился он 7 марта 1921 года в Орле. По рассказам его сестры Таисии Шестаковой, до войны Николай трудился в родном городе простым рабочим на заводе «Текмаш», где производили станки и запасные детали для текстильной промышленности.

В 1940-м он был призван в ряды Красной армии. По некоторым данным, был легко ранен при авианалёте 22 июня 1941 года и уже через несколько дней после нападения Германии на СССР был зачислен наводчиком орудия в 6-ю стрелковую дивизию. Сиротинин с первых дней войны оказался в самом пекле боевых действий. Его батарее было приказано расположиться у деревни Сокольничи, в четырёх километрах от белорусского города Кричев, чтобы дать достойный отпор врагу у реки Добрость. Местные запомнили Николая сразу. Парень выделялся своим стремлением всем помочь, часто шутил и всех подбадривал.

Я – рабочий из Орла, и к физическому труду мне не привыкать. Мы, орловские, работать умеем

– так, по воспоминаниям жительницы деревни М. И. Грабской, говорил о себе Сиротинин.

«Николай был очень вежливым, всегда помогал пожилым женщинам доставать воду из колодца и в других тяжёлых работах», – рассказывала другая обитательница Сокольничей Ольга Вержбицкая.

В начале июля 1941 года полк Сиротинина получил приказ спешно отступать. 4-я танковая дивизия группы Гудериана под командованием генерала танковых войск барона фон Лангермана уже приближалась к Кричеву. Отход нашей артиллерийской батареи по приказу командира полка необходимо было прикрыть. Выполнить задание вызвался старший сержант Сиротинин. Ему предстояло задержать немецкие танки на мосту через реку Добрость, а затем догнать своих.

«Хорошо помню вечер перед боем. На бревне у калитки дома Грабских я увидела Николая Сиротинина. Он сидел и о чём-то думал. Я очень удивилась, что все уходят, а он сидит», – вспоминала потом Ольга Вержбицкая.

Сиротинин расположил 76-мм пушку и боекомплект из 60 снарядов возле колхозной конюшни, на холме. Позиция оказалась выигрышной: во-первых, с этого места хорошо просматривались шоссе, речка и мост, а во-вторых, в густой ржи орудия не было видно. Немцы в составе 59 танков и бронемашин с пехотой появились 17 июля на рассвете. Николай чётко знал, что для того, чтобы остановить колонну и создать пробку, необходимо подорвать головную и замыкающую машины, что он с успехом и сделал.

танкиФото: www.globallookpress.com

Первым выстрелом старший сержант остановил танк, который только въехал на мост, а вторым вывел из строя бронетранспортёр в самом хвосте колонны. Фашисты запаниковали. Сиротинин мог спокойно воспользоваться их замешательством и отправиться догонять своих, но он принял решение пустить в ход все снаряды. Один за другим он подбивал немецкие танки. Гитлеровцы не могли понять, откуда ведётся огонь, ведь их разведка не обнаружила в окрестностях советской артиллерии. А тут оказалась засада!

Немцы пытались стрелять ответным огнём наугад, но всё мимо. Предприняли они и попытку убрать с моста подбитый танк, подцепив его двумя другими. Но и тех очень быстро накрыл огонь бравого русского солдата, подбита была и немецкая бронемашина, пытавшаяся преодолеть речку вброд. Переправа была полностью заблокирована. Для фашистов этот бой, длившийся два с половиной часа, стал настоящим адом. За это время Николай Сиротинин уничтожил 11 танков, 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров. Его обнаружили, когда в запасе осталось всего три снаряда. От гитлеровцев поступило предложение сдаться, но в ответ они получили пальбу из карабина. Тогда немецким командованием было принято решение ударить по позиции Сиротинина из миномёта.

пушкаФото: globallookpress.com

Каково же было удивление фашистов, когда на месте они обнаружили лишь одну разбитую пушку и одного погибшего бойца. Они были уверены, что бой ведёт целая батарея. Офицер 4-й танковой дивизии вермахта обер-лейтенант Фридрих Фёнфельд так описал этот момент в своём дневнике:

Полковник сказал: «Если бы такими были все солдаты фюрера, то мы завоевали бы весь мир». Всех поразило, что герой был юнцом, почти мальчишкой. В строю немецких солдат он стоял бы последним на правом фланге. Он произвёл по нам 57 выстрелов из орудия и потом ещё бил и бил по нам из карабина. Рядом с его могилой осталось целое кладбище наших солдат. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости.

Солдаты и офицеры 4-й танковой дивизии вермахта решили с воинскими почестями похоронить Николая Сиротинина на месте его гибели, на берегу реки Добрость. Проводить в последний путь храброго русского солдата немцы позвали местных жителей. Из кармана его гимнастёрки фрицы достали документы и медальон.

Немецкий главный начальник сказал мне: «Возьми этот документ и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был её сын и как он погиб». Тогда стоявший у могилы Сиротинина немецкий молодой офицер подошёл и вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал. Немцы дали залп из винтовок в честь нашего солдата и поставили на могиле крест, повесили его каску, пробитую пулей. Я сама слыхала, как они долго и восхищённо говорили о подвиге русского солдата, подсчитывая выстрелы и попадания. Часть немцев даже после похорон еще долго стояли у пушки и могилы и тихо разговаривали

(из показаний жительницы села Сокольничи Ольги Вержбицкой от 29 февраля 1960 года).

В 1948 году останки Николая Сиротинина были перенесены в место братского захоронения советских воинов в Кричеве. Ещё через десять лет в журнале «Огонёк» вышла статья о подвиге простого парня из Орла, который в одиночку смог остановить немецкую танковую дивизию. Так о героической гибели Сиротинина узнала и его семья. Как рассказала потом родная сестра Николая Таисия Шестакова, кричевцы долго хлопотали, чтобы её брата представили к званию Героя Советского Союза. Только все старания оказались напрасными.

Для оформления документов обязательно была нужна его фотография, хоть какая-то. А у нас же её нет! У нас была единственная его карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала её увеличить. А мастер её потерял! Всем нашим соседям принёс выполненные заказы, а нам – нет. Мы очень горевали. Так и не дали Коле Героя. В Белоруссии его подвиг известен. И очень обидно, что в родном Орле о нём мало кто знает,

(из воспоминаний Таисии Шестаковой).

В 1960 году Николая Сиротинина наградили орденом Отечественной войны I степени. А спустя 30 лет появился портрет героя, который по памяти карандашом нарисовал один из сослуживцев Сиротинина.

Этот парень пробыл на войне всего пару недель, не успел завоевать наград и медалей, но в тот момент, когда немцы уже почувствовали себя хозяевами на нашей земле, он дал врагу достойный отпор и показал пример мужества и доблести простого русского солдата.

У шоссе возле деревни Сокольничи в память о подвиге Сиротинина был установлен памятник, на котором написано:

Здесь на рассвете 17 июля 1941 г. вступил в единоборство с колонной фашистских танков и в двухчасовом бою отбил все атаки врага старший сержант–артиллерист Николай Владимирович Сиротинин, отдавший свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины.

Когда сестре Николая Таисии Шестаковой журналисты задали вопрос, почему именно её брат вызвался прикрывать отступление своих, она ответила: «Он не мог поступить иначе».

Середина июля 1941 года. Воспользовавшись слабостью советской обороны, фашисты прорвали фронт под Могилевым в нескольких местах.

Им удалось захватить неповрежденным мост через реку Удога. Немецкое командование стремилось к быстрейшему взятию Кричева.  Техника 35-го полка 4-й танковой дивизии вошла в Чериков — последний населенный пункт перед Кричевым. Фашисты рассчитывали окружить отступающие части советских войск и предотвратить их отвод на новую линию обороны.

На рассвете 17 июля 1941 года колонна немецкой техники 4-й танковой дивизии генерала Вилибальда фон Лангермана подошла к мосту через речку Добрость близ деревни Сокольничи в четырех километрах от Кричева.

Подразделения Красной Армии приняли решение оставить артиллерийскую засаду у моста — 45-миллиметровое противотанковое орудие с боекомплектом в 60 снарядов.

На небольшой возвышенности в густой ржи у колхозной конюшни был вырыт артиллерийский окоп и две ниши – для бронебойных и осколочно-фугасных снарядов. С этой позиции хорошо просматривались Варшавское шоссе, речка и мост.

Первым номером расчета засадного орудия стал сам командир артиллерийской батареи. Вторым вызвался уроженец Орловской области, командир орудия сержант Николай Сиротинин.

Как только техника подошла непосредственно к мосту, по ней  был открыт меткий огонь. В результате точных выстрелов был подбит головной танк и бронемашина, которая находилась в середине колонны.

Два немецких танка попытались стащить с дороги горевшую технику, но сами были подбиты следующими меткими выстрелами. Фашисты остановили движение и перешли к обороне.

Они никак не могли определить, откуда ведется огонь. Пушка пряталась в высокой ржи, немцы стреляли наугад. Тем не менее, им удалось ранить командира батареи. Поскольку боевая задача была выполнена, он принял решение отойти в сторону советских позиций. Но Сиротинин отступать отказался. Доподлинно неизвестно, почему он остался. Но вероятнее всего, артиллерист не хотел оставлять неизрасходованные снаряды. Он продолжил бить в самую гущу застрявшей немецкой колонны.

Фашисты выслали разведку автоматчиков-мотоциклистов. Они и определили позицию орудия, открыли по нему огонь. К тому моменту Сиротинин уже израсходовал почти весь боезапас.

От окруживших его автоматчиков Николай отстреливался из карабина. Но остаться в живых у него уже не было шансов. Сержант Сиротинин погиб после почти трехчасового боя. Эта задержка дала его полку время, чтобы закрепиться на новом рубеже обороны.

Немецкое командование решило превратить похороны русского солдата в пропагандистскую акцию – как назидание и пример собственным солдатам. Однако те были в недоумении.

Обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Фридрих Хенфельд написал в своем дневнике, позже найденном советскими солдатами: «Три раза стреляли залпами из винтовок. Нужно ли такое преклонение? Все-таки он русский…»

Это и в самом деле небывалые воинские почести, которые фашисты оказали погибшему солдату противника, да еще на виду у местного населения.

Жительница деревни Ольга Вержбицкая позже вспоминала: «Мне, как знающей немецкий язык, главный немец лет пятидесяти с орденами, высокий, лысый, седой, приказал переводить его речь. Он сказал, что русский очень хорошо сражался, и, если бы немцы так воевали, то давно уже взяли бы Москву, что так должен солдат защищать свою Родину — фатерланд».

По воспоминаниям очевидцев, прежде, чем похоронить русского солдата, из кармана его гимнастерки немцы достали так называемый смертный медальон с запиской, кто боец и откуда.

Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания. Местный житель Иван Кашуро рассказывал, что в щитке пушки были три пробоины, одна довольно большая в нее влезало три пальца. Каска Сиротинина тоже была с пробоиной. Вокруг валялось много осколков и гильз от снарядов.

Во время войны было не до поисков родственников погибшего артиллериста, а после войны истершаяся бумажка из смертного медальона с инициалами бойца затерялась. Вспомнили о подвиге уже в пятидесятых годах, когда журналист Федор Селиванов показал доставшийся ему дневник Фридриха Хенфельда писателю Константину Симонову. В поисках помогали писатель Сергей Смирнов, автор книги «Брестская крепость», маршал Виктор Куликов. Но сдвинуться с места удалось, когда подключился краевед из Кричева Михаил Мельников.

В 1958 году в одном из номеров журнала «Огонек» вышла статья сотрудников архива Министерства обороны СССР «Легенда о подвиге». Тогда страна впервые узнала о Сиротинине. Вот только его героизм еще долго оставался без заслуженной награды. Повод для отказа был формальным — представление должен был подписать непосредственный командир.

Но в 1960 году сотрудники Центрального архива Советской Армии окончательно рассмотрели все подробности подвига, и Николай Сиротинин был представлен к ордену Отечественной войны I степени посмертно. Награды пришлось ждать еще пять лет.

В 1961 году у шоссе возле деревни Сокольничи установили памятник. А вот на родине героя в Орле подвиг Сиротинина долгие годы отмечен не был.

Позже в городе разбили сквер артиллеристов, где установлено орудие ЗиС-2 и памятная табличка с посвящением Николаю Сиротинину. Сквер обустроили на средства, собранные людьми. Пушка тоже куплена на народные деньги и бесплатно отреставрирована местным орловским мастером.

В белорусском Кричеве память Николая Сиротинина чтят до сих пор. Его имя носят школа и пионерская дружина в деревне Сокольничи. В краеведческом музее Сиротинину посвящена экспозиция, где есть принадлежавшие ему вещи. И, наконец, есть улица Николая Сиротинина, где боец определен на вечный постой.

Подвигу артиллериста, в одиночку остановившего колонну фашисткой техники, посвящен новый выпуск «Легенды армии». Он доступен на сайте телеканала «Звезда», а также на платформе SMART.TV.

Как солдат Николай Сиротинин остановил колонну немецких танков

17 июля 1941 года паренек из Тулы совершил в бою под белорусским городом Кричев беспримерный подвиг, о котором стало известно лишь спустя 20 лет.


Фото: Обелиск на месте последнего боя Николая Сиротинина 17 июля 1941 года. Рядом на постаменте водружено настоящее 76-милиметровое орудие — из подобной пушки вел огонь по врагам Сиротинин

В июле 41-го Красная Армия отступала с боями. В районе Кричева (Могилевская область) вглубь советской территории продвигалась 4-я танковая дивизия Хайнца Гудериана, а противостояла ей 6-я стрелковая дивизия.

10 июля в деревню Сокольничи, расположенную в трех километрах от Кричева, зашла артбатарея стрелковой дивизии. Одним из орудий командовал 20-летний старший сержант Николай Сиротинин. 

В ожидании наступления противника бойцы коротали время в деревне. Сиротинин с бойцами поселился в доме Анастасии Грабской. 

И один в поле воин

Приближавшаяся канонада, доносившаяся со стороны Могилева, и колонны беженцев, шедших на восток по Варшавскому шоссе, говорили о том, что противник приближается.
Не вполне понятно, почему старший сержант Николай Сиротинин остался во время боя у своего орудия один. По одной из версий, он вызвался прикрыть отход однополчан за реку Сож. Но достоверно известно, что он оборудовал позицию для пушки на окраине деревни так, чтобы простреливалась дорога через мост.

76-миллиметровое орудие было хорошо замаскировано в высокой ржи. 17 июля на 476-м километре Варшавского шоссе появилась колонна вражеской техники. Сиротинин открыл огонь. Вот как описан этот бой сотрудниками архива Министерства обороны СССР (Т. Степанчук и Н. Терещенко) в журнале «Огонек» за 1958 год.

— Впереди – бронетранспортер, за ним — набитые солдатами грузовики. Замаскированная пушка ударила по колонне. Вспыхнул бронетранспортер, свалилось в кюветы несколько покореженных грузовиков. Из леса выползли несколько бронетранспортеров и танк. Николай подбил танк. Пытаясь обойти танк, два бронетранспортера увязли в болоте… Николай сам подносил боеприпасы, наводил, заряжал и расчетливо посылал снаряды в гущу врагов.

Наконец-таки гитлеровцы обнаружили, откуда ведется огонь, и всю свою мощь обрушили на одинокое орудие. Николай погиб. Когда фашисты увидели, что бой вел только один человек, то были ошеломлены. Потрясенные храбростью воина, гитлеровцы похоронили солдата.

Перед тем, как опустить тело в могилу, Сиротинина обыскали и нашли в кармане медальон, а в нем записку, где было написано его имя и место жительства. Этот факт стал известен после того, как сотрудники архива выехали на место боя и провели опрос местных жителей. Местная жительница Ольга Вержбицкая знала немецкий язык и в день боя по приказу немцев перевела то, чтобы было написано на клочке бумаги, вложенном в медальон. Благодаря ей (а со дня боя на тот момент прошло 17 лет) удалось узнать имя героя.

Вержбицкая сообщила имя и фамилию солдата, а также то, что он жил в городе Орел.
Отметим, что сотрудники московского архива прибыли в белорусскую деревню благодаря письму в их адрес от местного краеведа Михаила Мельникова. Он писал, что в деревне он услышал о подвиге артиллериста, который в одиночку бился против фашистов, чем привел врага в изумление.

Дальнейшее расследование привело историков в город Орел, где в 1958 году им удалось встретиться с родителями Николая Сиротинина. Так стали известны подробности из короткой жизни паренька.

В армию он был призван  5 октября 1940 года с завода «Текмаш», где работал токарем. Службу начал в 55-м стрелковом полку белорусского города Полоцк. Среди пятерых детей Николай был вторым по возрасту.
— Ласковый, работящий, младших нянчить помогал, — говорила о нем мама Елена Корнеевна.

Так, благодаря местному краеведу и небезразличным сотрудникам московского архива в СССР стало известно о подвиге героя-артиллериста. Было очевидно, что он задержал продвижение колонны противника и нанес ему потери. Вот только конкретной информации о количестве погибших гитлеровцев известно не было.

Позже появились сообщения, что было уничтожено 11 танков, 6 бронетранспортеров и 57 человек солдат противника. По одной из версий, часть из них была уничтожена с помощью артиллерии, стрелявшей из-за реки.

Но как бы там ни было, подвиг Сиротинина не измеряется количеством подбитых им танков. Один, три или одиннадцать … В данном случае это неважно. Главное в том, что храбрый парень из Орла в одиночку дрался против немецкой армады, заставив противника нести потери и трепетать от страха.

Он мог бы бежать, укрыться в деревне или выбрать другой путь, но сражался до последней капли крови. История подвига Николая Сиротинина получила продолжение спустя несколько лет после статьи в «Огоньке».

«Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

В «Литературной газете» за январь 1960 года вышла статья под названием «Это не легенда». Одним из её авторов стал краевед Михаил Мельников. Там было сообщено, что очевидцем боя 17 июля 1941-го года был обер-лейтенант Фридрих Хенфельд. Дневник с его записями был найден после гибели Хенфельда в 1942-м. Записи из дневника обер-лейтенанта в 1942-м сделал военный журналист Ф.Селиванов. Вот цитата из дневника Хенфельда:

— 17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости… Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?

А вот воспоминания, записанные в 60-е со слов Вержбицкой:
—  Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, — вспоминает Вержбицкая. — Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину — фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб». Я побоялась это сделать… Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал. Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания.

Позже на месте боя был найден котелок, на котором было выцарапано: «Сирот…».
В 1948 году останки героя были перезахоронены в братской могиле. После того, как о подвиге Сиротинина узнала широкая общественность, его посмертно, в 1960 году, наградили орденом Отечественной войны I степени. А через год, в 1961-м, на месте боя установили обелиск, надпись на котором сообщает о бое 17 июля 1941 года. Рядом на постаменте водружено настоящее 76-милиметровое орудие. Из подобной пушки вел огонь по врагам Сиротинин.

К сожалению, не сохранилось ни одной фотографии Николая Сиротинина. Существует только карандашный рисунок, сделанный его сослуживцем в 1990-е годы. Но главное, что потомкам останется память о храбром и бесстрашном пареньке из Орла, который задержал немецкую колонну техники и погиб в неравном бою.

Андрей Осмоловский

Коле Сиротинину выпало в 19 лет оспорить поговорку «Один в поле не воин». Но он не стал легендой Великой Отечественной, как Александр Матросов или Николай Гастелло.

Летом 1941 года к белорусскому городку Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия — одна из дивизий 2-й танковой группы Хайнца Гудериана, одного из самых талантливых немецких генералов-танкистов. Части 13-й советской армии отступали. Не отступал только наводчик Коля Сиротинин — совсем мальчишка, невысокий, тихий, щупленький.

В тот день нужно было прикрыть отход войск. «Здесь останутся два человека с пушкой», — сказал командир батареи. Николай вызвался добровольцем. Вторым остался сам командир.

Утром 17 июля на шоссе показалась колонна немецких танков.

Коля занял позицию на холме прямо на колхозном поле. Пушка тонула в высокой ржи, зато ему хорошо видны были шоссе и мост через речушку Добрость. Когда головной танк вышел на мост, Коля первым же выстрелом подбил его. Вторым снарядом поджег бронетранспортер, замыкавший колонну.

Здесь надо остановиться. Потому что не совсем ясно до сих пор, почему Коля остался в поле один. Но версии есть. У него, видимо, как раз и была задача — создать на мосту «пробку», подбив головную машину гитлеровцев. Лейтенант у моста и корректировал огонь, а потом, видимо, вызвал на затор из немецких танков огонь другой нашей артиллерии. Из-за реки. Достоверно известно, что лейтенанта ранили и потом он ушел в сторону наших позиций. Есть предположение, что и Коля должен был отойти к своим, выполнив задачу. Но… у него было 60 снарядов. И он остался!

Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронированная машина попыталась преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увязла в болотистом береге, где и ее нашел очередной снаряд. Коля стрелял и стрелял, вышибая танк за танком…

Танки Гудериана уперлись в Колю Сиротинина, как в Брестскую крепость. Уже горели 11 танков и 6 бронетранспортеров! Почти два часа этого странного боя немцы не могли понять, где окопалась русская батарея. А когда вышли на Колину позицию, у того осталось всего три снаряда. Предлагали сдаться. Коля ответил пальбой по ним из карабина.

Этот, последний, бой был недолгим…

«Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?» Эти слова обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд записал в дневнике: «17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости… Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?».

— Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, — вспоминает Вержбицкая. — Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину — фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб». Я побоялась это сделать… Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал. Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания…

Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Колю, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали в утильсырье. Да и героем его назвали лишь через 19 лет после подвига. Причем даже не Героем Советского Союза — он посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Лишь в 1960 году сотрудники Центрального архива Советской армии разведали все подробности подвига. Памятник герою тоже поставили, но нескладный, с фальшивой пушкой и просто где-то в стороне.

11 танков и 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров недосчитались гитлеровцы после боя на берегу реки Добрость, где стоял в заслоне русский солдат Николай Сиротинин.

Надпись на памятнике: «Здесь на рассвете 17 июля 1941 г. вступил в единоборство с колонной фашистских танков и в двухчасовом бою отбил все атаки врага старший сержант-артиллерист Николай Владимирович Сиротинин отдавший свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины»

Старший сержант Николай СИРОТИНИН родом из Орла. Призван в армию в 1940 году. 22 июня 1941 г. при авианалете был ранен. Ранение было легкое, и через несколько дней его направили на фронт — в район Кричева, в состав 6-й стрелковой дивизии наводчиком орудия. Награжден орденом Отечественной войны I степени посмертно.

Вы наверно будете удивлены, но подвиг Николая Сиротинина — это всего лишь легенда, красивый миф.

Вот какое расследование провел hranitel-slov

Для начала проверим автора дневника- Хенфельд / Henfeld  с которого все и началось.Проверим по немецкому варианту ОБД Мемориал-Фольксбунду. Кстати самого дневника я так и не нашел, следы его теряются и известен он по поздним пересказам, и вероятней всего видели его один-два человека. а данный момент следов такого офицера в 4 танковой дивизии не обнаружено. Также нет вариантов ä и ö,

также на всякий ie, ei

(справедливости ради я нашел несколько кандидатов-

первый (и единственный) максимально совпавший-  Obergefreiter Friedrich Hanfeld 29.03.1913 -05.03.1943 Nagatkino (район Старой Руссы)

Несовпадение- ни дата (год позже), ни звание, ни место (Значительно севернее), ни часть(4 тд не была в том районе)

Так же есть Friedrich Hennefeld, но он погиб в 1945

Не помнят такого персонажа и ветераны дивизии.

Так же ничего нам не дал  и http://www.lexikon-der-wehrmacht.de/Gliederungen/Panzerdivisionen/4PD.htm

Нет такого офицера в потерях указанных в КТВ 4. panzerdivizion с 10.1941 по 3.1942

Нет его и в списке потерь офицеров 2 ТГ о 25,03,42 (Напомню, это полностью перекрывает события под Тулой, где он был убит по одной из версий.)

Соответственно главный источник информации-дневник немецкого офицера находится под  сомнением. хотя есть вариант отрыть его в глубинах ЦАМО, т.н. Фонде 500

В Книге Памяти по Орловской области сообщается, что старший сержант Николай Владимирович Сиротинин, 1921 г.р., уроженец г. Орла, погиб 16 июля 1944 г. Похоронен в Брянской области в г. Карачеве.

Выходит, что все же дослужился Коля до старшего сержанта:

click for enlarge 493 X 272 37,8 Kb picture 

Книга памяти ОРловской области.Т.8, стр.305

click for enlarge 1920 X 2514 891,8 Kb picture

Вот тут кому интересно, могут покопаться подробнее:

http://maxpark.com/community/129/content/1977704

http://forum.guns.ru/forummessage/42/989313-2.html

http://hranitel-slov.livejournal.com/43447.html?thread=102583

Но в любом случае, это собирательный образ героя войны, каких известных и безызвестных было великое множество !

Наша история тоже будет о Николае. Он тоже задержал немецкую механизированную группировку на несколько часов. Самое интересное, он сделал это там же, на Варшавском шоссе близ того же села Сокольничи. Еще более удивительно то, что свой подвиг наш Николай совершил в то же самое раннее  летнее утро  17 июля 1941.  Возможно, речь идет об одном и том же человеке? Нет, о разных. И наша история имеет два главных отличия.

Во-первых, наша история произошла на самом деле, а не как  другая,  известная, но выдуманная.

Во-вторых,  наш Николай остался жив.

К 15-16 июля 1941года  на Западном фронте в районе Могилева создалось угрожающее положение. Несколько советских дивизий из 13А, 20А и 4А всеми силами старались сдержать натиск 24-го и  46-го мотокорпусов из 2-й танковой группы генерала  Хайнца Гудериана, рвавшегося к Смоленску. Однако ситуация развивалась не в пользу советских войск. Воспользовавшись слабостью  нашей обороны, противник прорвал фронт под Могилевым в нескольких местах. Три танковых клина  — 10-я танковая дивизия севернее Могилева, 3-я танковая в центре и 4-я танковая  южнее —   нацелили  свои сходящиеся удары в направлении на Кричев.

Поняв реальную угрозу окружения, командование Западного фронта начало спешный отвод войск за р. Сож. Единственная для отступающих частей  дорога на  спасительный восточный берег пролегала через мосты в Кричеве. Туда и устремилось огромное количество наших войск.

Немецкое командование, развивая успех, приступило  к решительным действиям, цель которых сводилась к быстрейшему  захвату Кричева, окружению группы советских войск и предотвращению отвода их на новые рубежи обороны. Прагматичные немцы считали, что гораздо удобнее разбить наши окруженные войска в котле, чем  снова сталкиваться с ними, но уже на новом рубеже обороны, который развертывался по  восточному берегу Сожа. Поэтому немецкое командование отдало приказ: «Удар на Кричев нужно осуществить без оглядки на время суток, а при случае — даже до прибытия всех подчиненных частей…».

Одну из основных задач  по захвату Кричева  командование 24-го мотокорпуса возложило на  4-ю танковую дивизию, наступающую с юго-западного направления вдоль западного берега Сожа по Варшавскому шоссе. Выбор направления главного удара по Кричеву обуславливался благоприятной обстановкой, сложившейся на этом участке.

15 июля передовые части 4-й танковой дивизии (это была ударная группа   полковника Генриха Эбербаха в составе 1-го и 2-го  батальонов 35-го танкового полка и 7-го разведбата) внезапным ударом захватили мосты через реку  Проня  и оттеснили обороняющиеся советские войска на восточный берег Сожа. По существу, дорога на Кричев была открыта,  до него было всего около 50 км  и,  по данным разведки,  крупных сил противника впереди не было. Однако  полковник Эбербах не спешил. Форсированию событий препятствовало несколько серьезных причин.

Из-за высокого темпа наступления отстала артиллерия, пехотные и вспомогательные части. Из-за этого некому и нечем было восстановить взорванный при отступлении советскими войсками мост через р. Лобучанка. Но была и  еще одна очень важная причина — техническое состояние танков. Уже около недели не удавалось провести необходимое техобслуживание и ремонт бронетехники. Командование дивизии принимает решение: поскольку мост через Лобучанку будет готов не ранее 16 июля, то вынужденная задержка будет потрачена на качественное усиление ударной группы. Решив  пожертвовать танками, исполнявшими роль «стального катка»,  командование дивизии выводит из ударной группы 1-й батальон 35-го танкового полка для проведения неотложных технических работ. В кампфгруппе Эбербаха остается  только лишь 2-й батальон, и  основную роль для взламывания обороны противника было решено отдать артиллерии, которая  вместе с другими частями, уже на подходе.

16 июля в  15-00 (здесь и далее время местное) поступили очередные сводки от воздушной разведки и мобильных патрулей 7-го разведывательного батальона. В них сообщалось, что русские  части  несколькими моторизованными и пешими колоннами  по  второстепенным дорогам отходят в восточном направлении в сторону Кричева. В самом городе обнаружена  концентрация войск противника.

Командование 4-й дивизии  понимает, что медлить нельзя и 16-го июля   в 19час. 30 мин. кампфгруппа выдвинулась на Кричев. В её составе:   2-й батальон 35-го танкового полка,  1-я рота 34-го мотоциклетного батальона,  2-й батальон 12-го стрелкового полка,  1-й и 3-й дивизионы 103-го артиллерийского полка, 79-й пионерный батальон, части понтонного дивизиона, одна тяжелая и одна легкая зенитная батарея.

Вот позади уже восстановленный мост через Лобучанку, от него всего 10 км до поселка Чериков,  а  там  каких-то 25 км  по отличному шоссе до главной цели – Кричева.  Но  почти сразу пришлось съезжать с  основной дороги, потому что  в лесу, через который шло шоссе, отступающими советскими частями был сделан непроходимый завал  длиной несколько сотен метров. При обходе  его было короткая стычка с пехотой противника.

В 22ч. 15мин.  танкам 35-го полка  удалось  захватить неповрежденным  мост через р. Удога. Кампфгруппа вошла в Чериков —  последний населенный пункт перед Кричевым. В Черикове было тихо. Местного населения замечено не было. Русские солдаты, взятые в плен  в предместьях поселка, сообщили, что их части отступили в направлении Кричева. Здесь кампфгруппа делает последнюю остановку  и ожидает свой  последний резерв усиления – 1-й батальон 33-го стрелкового полка, 740-й  артиллерийский дивизион  15-см  пушек, 3-ю батарею  604-го дивизиона  тяжелых  21-см мортир, батарея 69-го артполка 10-см пушек  и 324-ю  батарею корректировщиков. Теперь кампфгруппа оберста Генриха Эбербаха полностью готова к броску на Кричев.

16 июля  2-й батальон советского  409-го стрелкового полка отходил к Кричеву.

Эшелон, с последними подразделениями 137-й стрелковой дивизии четыре дня назад  выгрузился в 60 км западнее Кричева. Задача была одна – найти и присоединиться к основным силам родной 137-й стрелковой дивизии. А 137-я СД, находясь в  составе 13-й армии,   к тому времени уже была в гуще войны. Первые эшелоны с её подразделениями  прибыли на станцию Орша еще 29 июня. 5 июля  части дивизии поучаствовали в коротких стычках с врагом, а  утром 13 июля состоялось  её настоящее боевое крещение. В этот день своего первого боя  у с. Червонный Осовец, 137-я СД отбила все атаки противника и не отступила ни на шаг.

Но ничего этого 2-й батальон не знал. В прифронтовой неразберихе ему так и не удалось найти свою дивизию,  и теперь он, слившись с отступающими частями, шел  на восток к Кричеву. В городе армейское командование задерживает батальон и направляет его на оборону юго-западной окраины.

16 июля  2-й СБ 409-го полка под командованием капитана Кима занял оборону примерно в четырех километрах западнее Кричева, у деревни Сокольничи. В составе батальона  шестьсот человек, четыре 45-мм противотанковые пушки и  двенадцать пулеметов. Вечером того же дня на шоссе  показался трактор, который тащил 122-миллиметровую гаубицу. У трактора был пробит радиатор и тащился он медленно, с трудом. Артиллеристы попросили принять их к себе.

Под конец дня  по пустому шоссе в сторону города прошла последняя  легковая машина. Сидевший в ней капитан сообщил, что утром здесь будут немцы. Наступила короткая летняя ночь….

Утром батальону предстояло принять свой первый бой на этой войне.

17 июля в 3час. 15 мин.   кампфгруппа  полковника Эбербаха  двинулись в направлении Кричева. Первые два  часа  марша прошли спокойно. В 5час.15 мин от головной группы поступил доклад: «На выходе из леса близ отметки 156 (это примерно пару километров не доезжая до Сокольничей) обнаружена оборона противника. Противотанковые пушки, артиллерия.»

Из воспоминаний Петрова Ф. Е., наводчика 45-миллиметрового орудия батареи 2-го батальона 409-го стрелкового полка:

«Они появились еще до рассвета, и мы сразу же открыли по ним огонь.»

Головная разведывательно-дозорная группа из 79-го пионербатальона,  состоящая  из легких танков Pz.I и бронетранспортеров SdKfz 251/12, обнаружив окопавшуюся оборону батальона, тоже открыла ответный огонь. Задача группы была очень важной — разведка боем. Нужно было максимально точно засечь опорные и огневые точки противника, определить их координаты и ориентиры.

Петров Ф. Е.: «Я видел, как к мосту приближается танк. Он вел огонь трассирующими снарядами, видел, как они летели на нас. Стреляло и второе орудие. Не помню, сколько выпустил снарядов, почувствовал, как по лицу течет кровь — ударило при откате металлической частью прицела над глазом. Доложил командиру орудия Крупину, что стрелять не могу, и он сам встал за орудие. Сел в ровик, взрыв — и меня завалило землей. Выкопали меня, когда стихла стрельба, перевязали. Сменили позицию, снова ждали танки, но их не было…»

Разведывательно-дозорная группа, выполнив свою задачу,  отошла назад на 2 км. Координаты целей были переданы в основную группу. Полковник Эбербах достает свой главный козырь –  артиллерию. Развернув её, кампфгруппа из тяжелых пушек нанесла мощный огневой удар по позициям обороны советского батальона.

Командир 2-го батальона понял, что силы слишком неравные. Артиллерия противника где-то за лесом, вне досягаемости наших сорокопяток. Напомним так же, что ее  основой были орудия больших калибров.  Оставалось только одно — спасти батальон от уничтожения.

Петров Ф. Е: «Часов в 8—9 утра комбат приказал отступать. Наш отход наблюдал немецкий самолет. Орудия уходили последними, прикрывали пехоту.»

9 час. 30 мин. Эбербах, убедившись, что обороняющиеся оставили свои позиции, приказал свернуть свою артиллерию и вновь двинулся по шоссе на город. Перед самым Кричевым кампфгруппа сделала  короткую последнюю остановку. Предстояли бои в  крупном населенном  пункте, поэтому была необходима перегруппировка сил. Теперь впереди шли танки 2-го батальона 35-го танкового полка, двигающиеся двумя колоннами по обеим сторонам шоссе.  Их поддерживала 1-я рота 34-го мотоциклетного батальона и 1-й рота 12-гострелкового полка с задачей зачистки улиц от очагов сопротивления. В 12 часов 30 мин., не встретив серьезного сопротивления, немцы вошли в город Кричев.

Петров Ф.Е.: «Наш расчет занял позицию на центральной улице, на правой стороне проезжей части, второе орудие установили на другой улице, так как ждали танки на дороге от станции Чаусы. Через некоторое время появились еще два орудия на конной тяге из другой части, адъютант комбата приказал занять оборону и этим расчетам. Они встали впереди моего орудия. Прошло несколько минут, начался обстрел, промчалась полуторка, стоявший на подножке незнакомый командир крикнул, что за ним идут немецкие танки. Видел, как снаряды попали в орудия, стоявшие впереди, как повалились там бойцы. Наш командир взвода, увидев это, приказал отступить. Выпустил последний снаряд, и побежали по улице, под свист пуль. Нас было трое, забежали во двор, оттуда через огород в овраг. Командира орудия и взводного я больше не видел, что стало со вторым орудием — тоже не знаю.»

Передовые танковые группы достигли вокзала и мостов через Сож, но отступающие советские части  успели взорвать их. Два из них, по-видимому, взорвали части 73-го полка 24-й дивизии НКВД.  Один был взорван батальоном капитана Кима при отступлении.

Из воспоминаний Ларионова С. С., командира пулеметной роты 2-го батальона 409-го стрелкового полка, капитана в отставке:

«Уходя, мы взорвали мост. Помню, он пошел вверх, а на нем еще оставался красноармеец с винтовкой…. К этому времени у меня в роте оставалось семь пулеметов…»

Кричев пал. К вечеру 17 июля части кампфгруппы продвинулись на север  еще примерно на 20 километров и у села Молявичи  соединились с  частями 3-й танковой  дивизии. Чаусский котел захлопнулся. Начались тяжелые бои как внутри котла, так и вдоль всего рубежа по реке Сож. Но это уже другая история.

2-й батальон 409-го стрелкового полка в своем первом бою против мощнейшей группировки врага выполнил свою задачу. Батальон задержал  наступающую ударную  группу  на несколько часов, что позволило сохранить многие жизни. Дальнейшая судьба бойцов 2-го СБ была нелегкой. Остатки батальона влились в 7-ю бригаду ВДВ и продолжили воевать  плечом к плечу уже с десантниками Жадова. Кто-то, как Ф.Е. Петров, попал под Кричевым в плен, кто-то, как С.С. Ларионов, прошел всю войну. Кто-то, и их было большинство – погибли. С.С. Ларионов вспоминал, что совсем скоро у него в роте осталось человек 12-14…

К сожалению, в этой истории не нашлось места легендарному  русскому артиллеристу-одиночке Николаю Сиротинину, который якобы в одиночку остановил немецкую танковую колонну, нанеся ей чудовищные потери в живой силе и технике. Немецкие документы не содержат даже намеков по этому случаю. Списки потерь во 2-й танковой группы за 17 июля подтверждают лишь одного убитого офицера  в частях, входивших в кампфгруппу полковника Эбербаха. Потерянных  танков  тоже не зафиксировано. Да это и понятно, если внимательно изучить сам характер боя. Танки в том бою на Варшавском шоссе просто-напросто не участвовали. Все решила артиллерия и   слаженное  взаимодействие  всех подразделений кампфгруппы. В 1941-м нам еще нечего было противопоставить этой чудовищной немецкой машине блицкрига. Война еще только начиналась….

Что же касается Николая Сиротинина, то, скорее всего, он —  герой  народной  легенды. Никаких правдивых документов по его существованию, а тем более по участию в том бою  обнаружить на сегодняшний день не удалось.

И последнее. А все же в нашей истории был Николай. И не мифический, а  реальный воин, который действительно задержал на насколько часов немецкую ударную группу 4-й танковой дивизии  близ села Сокольничи 17 июля 1941 г. Правда, сделал он это не один, а со своим батальоном. И был он далеко не русским по национальности.

Пора открыть завесу времен, скрывшую от нас этого человека. Знакомьтесь.

Николай Андреевич Ким  (Чонг Пхунг).

По национальности —  кореец.

Это он командовал 2-м стрелковым батальоном в то июльское утро. Это он организовывал оборону   на Варшавском шоссе. Это он выполнил поставленную задачу и задержал врага.

Можно ли назвать подвигом то, что совершил этот командир и его батальон? Трудно однозначно ответить на этот вопрос. Конечно, красивая легенда о 19-летнем юнце, в одиночку продержавшимся пару часов против стальной немецкой лавины, выглядит куда эффектней. Только вот  хотелось напомнить восторженным поклонникам сказочных героев, что настоящая война не имела ничего общего со сказками, в которых дураки-немцы 2 часа ищут в чистом поле стреляющую на прямой наводке пушку. Стальной кулак Генриха Эбербаха уничтожил бы  одинокое орудие без всякого прикрытия за несколько минут, после его первого выстрела даже не прибегая к помощи танков или артиллерии. Для этого в кампфгруппе было всё необходимое: головорезы из штурмовых групп пионербатальона, способные голыми руками взять любой бронированный дот, отчаянные крадшютцеты из мотоциклетного батальона, в одиночку захватывающие укрепленные мосты и удерживающие их до подхода основных сил. Немецкому профессионализму и опыту можно было противопоставить  только свой опыт и знания.

Бойцам 2-го батальона 409-го полка  повезло. Они вступили в свой первый бой со зрелым боевым командиром, за плечами  которого были события на КВЖД, война с белофиннами, Академия им. Фрунзе. Возможно, именно эти качества командира позволили выполнить боевую задачу, поставленную перед батальоном.

Николай Андреевич Ким  провоевал на фронтах Великой Отечественной войны с первого до последнего дня. А поближе узнать о нём поможет его автобиография.

Вот она.

«Сын крестьянина, родился в 1904 году в селе Синельниково Молотовского района ДВК, с восьми лет учился в местной сельской школе (с 1912 по 1916 год). Окончил её в двенадцать лет. Продолжал учёбу в средней школе до 1923 года. С 1923 года по 1925 г. занимался земледелием вместе с отцом в родном селе.

В 1925 г. осенью поступил в Московскую пехотную школу и окончил её в 1928 году. После окончания школы был назначен командиром взвода 107 полка г. Даурия.

В 1931 году получил высшую должность и был направлен командиром роты 76-го стрелкового полка Сталинской дивизии. В 1934 году назначен командиром учебной пулемётной роты в той же дивизии. В 1935 году назначен помначальника штаба 2-го Нерчинского стрелкового полка 1-ой Тихоокеанской дивизии. В 1936 году назначен начальником полковой школы 629-го стрелкового полка в гор. Арзамасе при 17-й стрелковой дивизии.

С 1937 года по 1940 год учился в Московской академии им. Фрунзе. После окончании Академии, осенью, назначен командиром батальона в 409-ом стрелковом полку 137-й дивизии в городе Саранске.

С началом войны назначен начальником штаба 409-го полка в той же дивизии. В сентябре 1941 г. был ранен и лечился в Сталинградском госпитале. После выздоровления в конце 1941 года назначен начальником штаба 1169-го полка, который стоял в гор. Астрахани. В марте 1942 года участвовал в боях Изюм-Воронежском, Краматорском, Харьковском направлениях. В июне 1942 года был назначен командиром 1173 стрелкового полка той же дивизии. В бою под Ростовом-на-Дону в сентябре 1942 года был ранен и лечился в Махачкалинском госпитале. После выздоровления был назначен командиром 1339-го стрелкового полка 58-й армии.

В бою под Арденом был ранен и лечился снова в Махачкалинском госпитале. После выхода из госпиталя назначен командиром 111-го Гвардейского Краснознамённого полка 46-й армии 3-го Украинского фронта. Снова попал в госпиталь. С 1944-го по 1945-й год — командир 703-го стрелкового полка и участвовал в боях под Будапештом. После взятия Будапешта получил направление на Берлин.

В 1945 г. после капитуляции Германии наш полк был расформирован, я был назначен командиром 323-го стрелкового полка 43-й дивизии. Наш полк прошёл через Румынию и остановился в гор. Одессе. В 1946 году 323-й стрелковый полк 43-й дивизии по боевой подготовке занимал первое место в Одесском округе.По неизвестной причине по приказу № 100 я вышел в отставку.

В Великой Отечественной войне награждён четырьмя орденами Боевого Красного Знамени  и орденом Красной Звезды.

В настоящее время исполняю должность заместителя директора по политической части на Рыбокомбинате им. Микояна «Главкамчатскпрома». Проживаю в Камчатской области, Усть-Большерецком районе, Рыбокомбинате им. Микояна.

 Гвардии подполковник КИМ Н.А.

1949 года, апреля месяца, 15 числа.»

Николай Андреевич умер 7 декабря 1976 года. Город Бикин хоронил его со всеми военными почестями.

А вот в комментариях к посту автора hranitel-slov, нашелся и родственник этого реального Николая:

источник

Вот такие бывают встречи в интернете !

Лично мое мнение вот такое: пусть живут и легенды, они основаны не на пустом месте, это собирательны образ героев, которых на самом деле было великое множество. Иначе бы мы не выиграли эту войну. Подвиг Коли Сиротина состоит из десятка подвигов русских солдат, о которых мы к сожалению  и знать ничего не знаем. Давайте не забывать реальных героев и с пониманием относиться к легендам любой войны.

[источники]

источники

http://hranitel-slov.livejournal.com/54329.html
http://maxpark.com/community/2694/content/787254

Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия — http://infoglaz.ru/?p=22945

В сентябре этого года орловской школе №7 присвоили имя Николая Сиротинина. Долгое время его подвиг, история которого хорошо известна в Могилёвской области Беларуси, не то что не был увековечен на родной земле — о нём вообще мало кто знал. Да и Героем — официально — он так и не стал: звание не дали из-за того, что не сохранилось ни одной фотографии солдата.

Этот простой орловский парень в июле 1941 года под белорусским городом Кричев в одиночку уничтожил 11 вражеских танков, 7 бронемашин и 57 солдат и офицеров противника. Во время боя немцы так и не смогли понять, где окопалась русская батарея. А когда вышли на Колину позицию, у того осталось всего три снаряда. Предлагали сдаться, но он ответил им пальбой из карабина.

«АиФ-Черноземье» рассказывает историю Николая Сиротинина и приводит свидетельства очевидцев и историков. 

Николай Сиротинин

Николай Сиротинин Фото: Commons.wikimedia.org

Трудно поверить

Впервые об этом редчайшем случае в истории Великой Отечественной войны общественность узнала только в 1957 году — от Михаила Фёдоровича Мельникова, краеведа из белорусского города Кричева, который начал собирать подробности подвига Николая Сиротинина. Не всем верилось в то, что человек способен в одиночку остановить колонну танков, но, чем больше информации удавалось добыть, тем подлиннее становились свидетельства о подвиге парня. 

Сегодня с уверенностью можно сказать, что 19-летний парень Коля Сиротинин действительно один прикрыл отход советских войск, ни на секунду не дав спуску врагу. 

Из книги Геннадия Майорова «Сквер Артиллеристов»:

«10 июля 1941 года в деревню Сокольничи, которая располагалась в трёх километрах от города Кричева, прибыла наша артбатарея. Одним из орудий командовал молодой артиллерист Николай. Огневую позицию он выбрал на околице деревни. Всем расчётом за один вечер были вырыты артиллерийский окоп, а затем ещё два запасных, ниши для снарядов и укрытия для людей. Командир батареи и артиллерист Николай поселились в доме Грабских».

«Я в то время работала на главпочтамте Кричева, — — вспоминала Мария Грабская. -После окончания смены пришла к себе домой, у нас были гости, в том числе и Николай Сиротинин, с которым я познакомилась. Коля рассказывал мне, что он с Орловщины и что его отец железнодорожник. Они с товарищами вырыли окоп, а когда он был готов, все разошлись. Николай сказал, что он дежурный и можно спать спокойно: «Если что случится, я вам постучу». Вдруг рано утром он так постучал, что всё окно навылет. Мы подхватились и спрятались в окоп. Тут и начался бой. Рядом с нашей хатой находилась колхозная ферма, где была установлена пушка. Николай не уходил с поста до последнего вздоха. Немецкие машины, бронетранспортёры, танки ехали по шоссе, которое было от пушки в 200-250 метрах. Он их подпускал очень близко, сам скрываясь за орудийным щитом. И когда пушка замолчала, мы думали, что он убежал. А чуть позже немцы собрали всех нас, жителей деревни, и спросили: «Матка, чей сын убит?». Николая они хоронили сами, завернув его в палатку».

17 июля 1941 года немецкая танковая колонна двигалась по Московско-Варшавскому шоссе. Наши части уже оставили Кричев и отступили за реку Сож. 409-й полк 137-й стрелковой дивизии занял оборону у шоссе с задачей прикрыть отступающие войска. Когда танки приблизились к деревне Сокольничи, к мосту через болотистую речушку Добрость, у моста вдруг ожило замаскированное артиллерийское орудие. Первыми выстрелами оно подожгло головной танк и замыкающую бронемашину. Колонна остановилась. Один танк пытался прорваться и раздавить орудие, но был расстрелян в упор. Свернуть с шоссе машины не могли, так как вокруг тянулось болото. Не умолкая ни на минуту, пушка вела точный и частый огонь. Запылала длинная вереница танков и бронетранспортёров. Сквозь чёрный дым, окутавший колонну, машины наугад стреляли по советскому орудию. Застав врагов врасплох, Николай мог бы оставить позицию, так как основная его миссия была выполнена и время выиграно. Но он продолжал стоять до последнего, пока не был убит».

Пример для подражания

У моста догорали танки и бронетранспортёры, лежали трупы. В санитарные машины грузили раненых. В соседнем берёзовом лесочке немцы рыли 57 могил для своих убитых в этом поединке с русским артиллеристом. Казалось, что над танковой колонной пронеслась эскадрилья советских штурмовиков. Около разбитой пушки толпились немцы, каждому хотелось взглянуть в лицо этому необыкновенному солдату. Фашисты только начинали войну с Россией и ещё не знали, что такое советский боец. В присутствии специально согнанных жителей деревни оккупанты с почестями похоронили артиллериста.

Из дневника немецкого обер-лейтенанта Фридриха Хенфельда:

«17 июля 1941 года. Сокольничи близ Кричева. Вечером хоронили русского неизвестного солдата. Он один, стоя у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоты, так и погиб. Все удивлялись его храбрости. Непонятно, почему так сопротивлялся, всё равно был обречён на смерть. Полковник перед могилой говорил, что, если бы такими были солдаты фюрера, завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё же он — русский, нужно ли такое преклонение?»

Несколько месяцев спустя Фридрих Хенфельд был убит под Тулой. Дневник его попал к военному журналисту Фёдору Селиванову. Переписав часть его, Селиванов сдал дневник в штаб армии, а выписку сохранил.

Жительница села Сокольничи Кричевского района Могилевской области Ольга Борисовна Вержбицкая  вспоминала, что после похорон немецкий главный начальник сказал ей (женщина знала немецкий): «Возьми этот документ и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был её сын и как он погиб». Но стоявший у могилы Сиротинина немецкий молодой офицер подошёл и вырвал у неё бумажку и медальон, сказав что-то грубое. Немцы дали залп из винтовок в честь нашего солдата и поставили на могиле крест, на который повесили его каску, пробитую пулей.

Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Николая, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали в утильсырьё.

Не получил Героя

Братская могила в Кричеве на улице Сиротинина.

Братская могила в Кричеве на улице Сиротинина. Фото: Commons.wikimedia.org

В 1960 году Николай Сиротинин был посмертно награждён орденом Отечественной войны I степени, который хранится в Минском музее. Также он был представлен к званию Героя Советского Союза, однако так его и не получил — единственная фотография, на которой был запечатлён Коля, потерялась во время войны. Без неё звание герою не дали.

Вот что по этому поводу вспоминала родная сестра Николая Сиротинина Таисия Шестакова: «У нас была единственная его карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала её увеличить. А мастер её потерял! Всем нашим соседям принёс выполненные заказы, а нам нет. Мы очень горевали. О подвиге брата мы узнали в 61-м году, когда кричевские краеведы отыскали могилу Коли. Съездили в Белоруссию всей семьей. Кричевцы хлопотали, чтобы представить Колю к званию Героя Советского Союза. Только напрасно, так как для оформления документов обязательно была нужна его фотография, хоть какая-то. А у нас же её нет!»

Всех, кто слышал об этой истории, очень удивляет один немаловажный факт. В Республике Беларусь о подвиге орловского солдата знают все. Там ему установлен памятник, его именем названа улица в городе Кричев и школа-сад в Сокольничах. В Орле же до недавнего времени мало кто знал о подвиге земляка. Память о нем хранила лишь небольшая экспозиция в музее школы №17, в которой некогда учился Коля, и памятная доска на доме, где он жил и откуда ушел в армию. По инициативе представителей Орловского союза журналистов было предложено увековечить забытые или почти неизвестные подвиги героев-артиллеристов на одной из улиц города. Ими же был предложен проект памятной плиты, на которой была бы рассказана легендарная история Николая Сиротинина, а в дальнейшем сквер должен был пополняться новыми плитами с фотографиями и именами героев и краткой аннотацией их подвигов. Но городские власти решили изменить задумку и вместо первоначального проекта в сквере Артиллеристов установили пушку, заверив, что после открытия будет объявлен конкурс среди дизайнеров-проектировщиков на вторую очередь по организации прилегающего пространства и созданию новых информационных элементов. С того момента прошёл уже год, но на месте сквера Артиллеристов остаётся одиноко стоять лишь пушка.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Немецкое шоу голос дети жюри
  • Небольшие рассказы на английском языке для пересказа
  • Как называется море между африкой и европой на английском
  • Музыка скачать рэп на английском
  • Английский язык 5 класс биболетова учебник стр 100 упр 46