Немецкий поселок в удмуртии

Авторы: Сивкова Мария, Миловидова Яна. Благодарим авторов за предоставленную возможность разместить их работу на нашем сайте.

мы заспорили о том, откуда это название у поселка. Кто-то из ребят сказал, что по местной легенде, поселок назвали так же, как и соседнюю деревню — «Нюрдор-Котья» и сейчас этой деревни больше нет. Высказавшим эту версию возражали другие — а была ли вообще эта деревня или это только местная поселковая легенда.

Введение

У каждого человека есть своя маленькая родина. Каждый, кто захочет, может узнать о ней много интересного. Вот и мы решили рассказать вам интересную историю наших предков. Мы живем в рабочем поселке Нюрдор-Котья Вавожского района, основанном среди лесов и болот в 1942 году.

Эта исследовательская работа посвящена исчезнувшей деревне Нюрдор-Котья, потому что в ней жили наши предки, дедушки и бабушки, а также некоторые местные жители сегодняшнего села Нюрдор-Котья. Например, у автора данной работы, Сивковой Марии, в этой деревне жили дедушка и бабушка: Никонов Михаил Авдеевич и Никонова Зинаида Ефимовна.

Мы начали эту работу, потому что заинтересовались названием нашего посёлка — «Нюрдор-Котья» (село с 2006 года). Откуда у рабочего посёлка, основанного относительно недавно, где с 1942 года поселились рабочие торфопредприятия, необходимого стране в годы войны, такое название. Из истории основания нашего рабочего поселка известно, что населял его очень разный народ. здесь работали выходцы из Мордовии, 220 немецких семей (ссыльные поволжские немцы), русские, удмурты. Откуда же это исконно удмурсткое, на первый взгляд, название? На первом же занятии нашего объединения «Исследователи» мы заспорили о том, откуда это название у поселка. Кто-то из ребят сказал, что по местной легенде, поселок назвали так же, как и соседнюю деревню — «Нюрдор-Котья» и сейчас этой деревни больше нет. Высказавшим эту версию возражали другие — а была ли вообще эта деревня или это только местная поселковая легенда. Половина из нас была твердо уверена (знали от родителей), что старая д. Нюрдор-Котья находилась там, где сейчас в чистом поле (примерно 5-6 км от нашего поселка Нюрдор-Котья) растут три кедра. Кто посадил и вырастил эти деревья, оставалось для нас загадкой.

Некоторые говорили о другом месторасположении деревни – там, где дорога из п. Нюрдор-Котья в Какмож выходит из леса. Никаких других доказательств существования именно в этих двух местах бывшей деревни у нас не было.

Так, из спора, стихийно, родилась тема нашей исследовательской работы: история покинутой деревни Нюрдор-Котья.

Актуальность данной темы: почему сейчас необходимо изучать историю покинутой деревни Нюрдор-Котья? Мы считаем, что история своих корней, малой родины, история отцов и дедов, восстановленная нашим поколением, поможет соединить утраченную связь поколений и решить проблему бездуховности.

Объект исследования: история деревни Нюрдор-Котья

Предмет исследования: история появления названия «Нюрдор-Котья» у рабочего поселка торфопредприятия Нюрдор-Котья

Проблема: есть знания о поселке Нюрдор-Котья, но практически нет сведений об исчезнувшей деревне Нюрдор-Котья.

Современное состояние проблемы: недостаточная информация (крохи) исчезает вместе с последними жителями деревни. Забывается место деревни, история ее жителей. Таким образом, новизна данной работы, считаем, не может ставиться под сомнение.

Гипотезы: 1)деревня Нюрдор-Котья действительно существовала и была расположена у трех кедров; 2) название «Нюрдор-Котья» у поселка – от деревни, а у деревни название появилось в связи с особенностями данной местности и ее истории; 3) деревня была покинута примерно 40 лет назад

Цель исследования: выяснить, почему у поселка и деревни, которой не существует, одинаковое название и по какой причине д. Нюрдор-Котья больше не существует.

Задачи:

1.  Изучить все, что известно в литературе о д. Нюрдор-Котья

2.  Опросить местных жителей, когда-то проживавших в этой деревне, об истории д. Нюрдор-Котья

3.  Выяснить на практике, где именно находилась эта деревня.

4.  Узнать, почему жители покинули деревню. Было ли это постепенно или одновременно?

В работе мы использовали методы: практико-поисковый, наблюдение, опрос жителей, исследование литературы по проблеме, анализ собранных сведений, архивных документов, фотографий.

Глава 1. Теоретические стороны проблемы

Косвенные данные о деревне Нюрдор-Котья можно найти в следующих источниках: Мясников И. П. Историческая справка о Вавожском районе.// Вавожский район. — Ижевск, 2004 (с.177-180); Мы сеем и сеем… Вавожский район (1929 – 1999) (Статьи, очерки, зарисовки) — Ижевск, 1999 (с. 11-14); Туранов А. А. Вавож. Водзимонье. – Ижевск, 2006г. (Приложение) и др.

Обратившись в районную библиотеку, мы изучили всю литературу, которая существовала по этой теме. К сожалению, ее было немного. Поэтому мы исследовали еще и данные Вавожского районного архива, а также использовали ссылки на архивные данные, содержащиеся в исторических справках И. П. Мясникова. Вот что мы почерпнули из этих источников.

Археологические раскопки, проведенные на территории Вавожского района, позволяют сделать вывод о том, что люди пришли на эту территорию в далеком прошлом, вслед за отступающим ледником. Это было примерно десять тысяч лет назад [1].Местом стоянок первобытные люди выбирали берега реки Валы, вблизи современной д. Валодор. Здесь археологи нашли следы трех таких поселений. Вполне возможно, что тогда в нашей местности появлялись только отдельные отряды охотников, так как заболоченная долина р. Валы мало привлекала земледельцев. Только с началом великого переселения народов начинается освоение дикой тайги [2].

… Тревожен и богат событиями XIII век. Орды монголо-татар разоряют Волжскую Булгарию. Булгары бегут от жестоких кочевников на р. Вятку, вытесняя с нее удмуртов на Кильмезь и ее притоки. В течение двух столетий по Кильмези и Вале двигались плоты, на которых в поисках счастливой доли плыли удмурты, объединенные кровным родством [3]. Достигнув небольшого притока, они поднимались по нему до коренного берега, где заканчивались болота, и основывали поселение, называя его именем своего рода. В начале XVI века начинается интенсивное освоение долин рек Вала, Седмурча, Кылт, Ува, Какмож. Удмурты-переселенцы, объединенные в племенной союз «Калмез», стояли на пороге образования своего государства, которому так и не суждено было появиться. Процесс освоения земель на территории современного Вавожского района можно проследить на примере рода Можга. Эта родовая группа переселилась на Валу из района современных Сюмсей. Сначала они обосновались на небольшом лугу на краю болота вблизи р. Какмож. Основанная здесь деревушка Уразгось-Можга (Большая Можга) стала центром расселения рода по рекам Какмож и Ува. Появляются Лыстем-Можга, Жуе-Можга, Аблыстем-Можга, Везектем-Можга (Силкино) [4]. И наконец, возникает деревушка Вавож-Можга. Так как она возникла у слияния рек Вала и Ува, большинство этнографов переводят название «Вавож» как «устье реки» [5].

Примерно в XVII в. появляются и будущий райцентр Вавож и д. Нюрдор-Котья. Этот вывод можно сделать по документам более позднего времени [6]. В 1716г. по указу Петра I проводится перепись населения, в которой учитываются деревни и количество в них дворов и жителей. Что же мы видим в переписи 1716 года? Деревни: Вавож-Можга (12 дворов, 49 жителей); Вала-дор-Юcь – 36 жителей; Водзи-Монья – 70; Лыстем-Можга – 68; Нюр-дор-Котья – 31; Жуе-Можга – 43; Гурезь-Пудга – 36; Косая Можга – 40; Большая Докья – 18; Нижний Юcь – 101; Уе-Докья – 60; Виль-Пельга – 23 [7] . Кроме этого, имеются сведения о существовании д. Нюрдор-Котья в 1710г. [8]. Таким образом, эту территорию для своего проживания выбрали родовые группы, носящие названия: Юсь, Можга, Докья, Пельга, Котья, Уча, Монья, Бия [9]. На основании этих данных можно сделать вывод, что д. Нюрдор-Котья населяли в основном удмурты родовой группы Котья. Осмелимся предположить, что полный перевод названия «Нюр-дор-Котья» можно озвучить так: «селение у болота рода Котья».

Что же произошло с деревней? Почему и сколько лет назад жители покинули деревню Нюрдор-Котья? Происходило ли это постепенно или одновременно? Где именно находилась эта деревня? Эти вопросы требовали ответа.

Глава 2. Практическое исследование проблемы

Нам стало очень интересно найти ответы на возникшие перед нами вопросы и подтвердить (или опровергнуть) выдвинутые гипотезы и через две недели после спора мы отправились в поход. Целью нашего похода являлось то, что мы должны были найти признаки жизни людей, высказать свои предположения – где находилась улица, и как она располагалась; найти какие-то предметы старины, быта, домов. Для изучения местности мы взяли с собой лопаты, топор, ножи, компас. А в качестве материалов мы использовали карту Вавожского района, бумагу, карандаши, резинки, планшеты, блокноты для записей.

Подойдя к трем кедрам, мы огляделись. Поле как поле. Что может указывать в поле на былое присутствие человека? Может, растения? Недалеко (метров 30) от кедров мы увидели большой куст крушины. Подошли и наткнулись на остатки разрушенного кирпичного фундамента, заросшего травой. Рядом в промоине мальчишки увидели кусок ржавого железа, торчащего из земли, взяли саперные лопатки, которые у нас были с собой, и откопали часть старого автомобиля. Опытный водитель ( помощник руководителя группы Сарычев А. В.) его осмотрел и сказал, что это – глушитель от грузовика старого образца – ГАЗ-51. Чуть поодаль девочки обнаружили большую яму в форме четкого прямоугольника, заросшую травой. Глубина ямы – полтора метра. Мы предположили, что это — место бывшего подвала дома. Одновременно с этим была найдена здесь же половина точильного круга, очень тяжелого, похожего на обломок жернова. Находка плотно срослась с землей и была покрыта тонким слоем зеленого мха. Недалеко от ямы были обнаружены кусты смородины, малины, шиповника, а у подножия кедров – кусты ирги. Надо было видеть, как горели глаза у наших мальчишек и девчонок, когда мы действительно нашли подтверждение первой гипотезы!

От трёх кедров мы направились по диагонали на северо-запад в сторону дороги, которая соединяет наш поселок Нюрдор-Котья и село Какмож. Перейдя дорогу, в лесу мы нашли еще один кирпичный фундамент. А земля вокруг фундамента почему-то напоминала траншеи. Ребята стали предполагать, что же это может быть. Места боев Гражданской войны? Остатки узкоколейной железной дороги? Или что-то другое? … Стало темнеть. Мы отправились домой, но для нас по-прежнему оставалось загадкой, что же мы нашли?

На следующий же день мы продолжили свою работу — сделали опрос местных жителей нашего поселка. Мы сходили к тем людям, которые проживали в той деревне и теперь являются нашими местными жителями в поселке Нюрдор-Котья. Опросив этих людей мы выяснили, как располагались улицы в этой деревне. Об этом нам рассказал Бердников Николай Иванович: «Улица шла прямо по диагонали от трёх кедров к северо — западу и эти кедры были почти серединой этой улицы». Тогда мы поняли, что та дорога, по которой мы шли от трёх кедров до дороги, соединяющей село Нюрдор-Котья и село Какмож и являлась улицей деревни Нюрдор-Котья. Через несколько дней мы отправились во второй поход, проверять эту предполагаемую версию… Нам всем стало очень интересно. Мы все горели желанием что–то найти по этой улице, но шансов у нас было мало. Потому что эту землю много раз вспахивали. И что-то найти было сложно.

Еще местные жители нам рассказали следующее. Когда-то вблизи нашего поселка Нюрдор-Котья существовала деревня с таким же названием – Нюрдор-Котья «Деревня (селение) у болота».

Легенда о трех кедрах

Однажды в деревню были завезены семена кедра ее жителем Бердниковым Поликарпом, который в будущем и вырастил из них огромные красавцы-деревья. Он посадил их в своём огороде. В деревне Нюрдор- Котья была одна большая, длинная улица и одна маленькая. В этой деревне было много домов, но среди них — четыре богатых, которые в дальнейшем (в конце 1920-х гг.) были раскулачены. Имущество у людей отобрали, а их самих отправляли в Сибирь. И, к сожалению, хозяин только одного дома вернулся живым на свою малую родину. Это был Еремеев Николай. Та усадьба, которую мы обнаружили у трех кедров, принадлежала именно ему. Утверждает это бывший житель д. Нюрдор-Котья, проживающий сейчас у нас в поселке, Бердников Николай Иванович [18]. На месте обнаружения второго фундамента, у дороги Н. -Котья – Какмож, существовал кирпичный завод деревни Нюрдор-Котья. Во втором походе, недалеко от кирпичного фундамента – было большое углубление, дальше от него шли траншеи. Один из кружковцев предположил: « а вдруг здесь проходила узкоколейка»… Мы проверили его версию. И она действительно оказалась верной. В откосах большой ямы мы нашли 4 костыля от шпал узкоколейной железной дороги, соединявшей цехи кирпичного завода д. Нюрдор-Котья. Мы в тот момент были просто убеждены в этой версии. Высказав наши предположения по поводу найденных вещей, мы получили подтверждение от бывших жителей д. Нюрдор-Котья о существовании этой УЖД. Затем, возвращаясь домой, мы составили план нашего похода. На нем мы окончательно обозначили месторасположение д. Нюрдор-Котьи и были очень горды своим открытием.

Что же произошло с деревней? Почему и сколько лет назад покинута деревня Нюрдор-Котья? Происходило ли это постепенно или одновременно? Эти вопросы мы задавали бывшим переселенцам из деревни Нюрдор-Котья после второго похода. Вот что они нам рассказали.

Традиции населения

По словам местных жителей, в деревне Нюрдор- Котья праздновались следующие праздники: Троица, День Урожая ( он праздновался по окончанию уборочных работ в поле), Заговенье ( конец церковного поста), Пасха, Рождество. Этой деревни уже примерно сорок лет не существует [19]. Уезжали оттуда в основном из-за отсутствия клуба, магазинов, школы, больницы – всего, без чего немыслима жизнь современного человека. Школа в деревне существовала, но в 1940-х гг. была перенесена в п. Лыстем, поэтому в школу дети ходили за несколько километров [20]. Из-за недостатка культурной жизни стала уезжать молодёжь. Сократили ферму совхоза «Лыстемский» из-за недостатка рабочих. А самое главное, по рассказу бывшего жителя деревни Нюрдор-Котья Соловьева Сергея, была еще одна причина, по которой жители покидали деревню Нюрдор-Котья. Вскоре после основания торфопредприятия «Нюрдор-Котья» вблизи деревни стали добывать торф. Для этого осушали болота, рыли глубокие карьеры, канавы. Одновременно с этим вода стала исчезать из деревенских колодцев, они высыхали. Происходило это постепенно, на протяжении нескольких лет [21]. Нам основании этих сведений осмелимся предположить, что из-за осушения болот в деревне значительно понизился уровень грунтовых вод. К сожалению, такое явление достаточно часто встречается при непродуманном осушении. Дворы деревни пустели или перевозились в соседние селения. Последний житель — Глазырин Иван Николаевич уехал с семьёй в посёлок Нюрдор-Котья (по рассказам невестки Глазырина И. Н., Глазыриной Лидии.)

Мы обратились в Вавожский районный архив и вот что обнаружили в документах прошлых лет. По данным переписных листов, д. Нюрдор-Котья являлась частью совхоза «Лыстемский». Здесь находилась ферма. С 1969г. по 1980г. в д. Нюрдор-Котья проживало:

1.  1969г. — 79 человек ( 19 дворов)

2.  1970г. — 70 человек ( 19 дворов)

3.  1976г. — 25 человек ( 5 дворов )

4.  1979г. — 2 человека ( 1 двор )

5.  1980г. — 2 человека ( 1 двор )

1981г. — деревни в списках нет.

По материалам архива мы восстановили списки некоторых жителей деревни, их год рождения и национальность:

Отец

Дети

Год рождения

Национальность

Зорин Николай Павлович

Зорин Сергей Николаевич

1958

удмурт

Туранов Дмитрий Михайлович

Туранова Екатерина Дмитриевна

1959г.

русская

Глазырин Иван Николаевич

Глазырин Василий Иванович;

1957

русский

Глазырин Сергей Иванович

1959

русский

Запольских Петр Васильевич

Запольских Лидия Петровна

1959

русская

Запольских Анатолий Петрович

1957

русский

Петров Михаил Николаевич

Петров Анатолий Михайлович

1958

удмурт

Петрова Зинаида Васильевна

Петрова Анна Васильевна

1958

удмуртка

Кроме них:

1.  Северюхина Валентина

2.  Запольских Михаил

3.  Запольских Дмитрий

4.  Соловьев Сергей

5.  Бердникова Зинаида

6.  Туранова Таисия

Анализ архивных данных привел к следующим выводам:

1.  Деревни не существует официально уже 32 года

2.  В среднем за год деревня убывала на 2-3 двора (7-8 человек) и к 1981г. деревня перестала существовать.

Последний житель — Глазырин Иван Николаевич.

«Легенда о сельском сходе»

Со слов местного жителя Карпушкина А. П. название посёлка предложили на сельском сходе местные жители по названию ближайшей деревни Нюрдор-Котья. Скорее всего, это были жители самой деревни Нюрдор-Котья, переехавшие в новый рабочий посёлок. Так выходцы из деревни решили сохранить память о своей родной деревне, которая была дорога их сердцу.

К сожалению, деревни Нюрдор-Котья уже не существует. Отсюда местные жители переселились со временем в рабочий поселок, влив в него новые силы, дав название, а сама деревня, обескровленная, перестала существовать. Но она осталась в памяти ее прежних жителей. И эту память символизируют три роскошных кедра, которые до сих пор остались на том же месте. Их можно назвать живой легендой о несуществующей деревне Нюрдор-Котья. Из жителей деревни Нюрдор- Котья, проживающих сегодня в с. Нюрдор-Котья, к сожалению остались очень немногие. Это: Северюхина Валентина, Запольских Михаил, Запольских Дмитрий, Соловьев Сергей, Бердников Николай, Бердникова Зинаида, Туранова Таисия (их возраст от 60 до 90 лет).

Мы им задавали различные вопросы, и каждый из них отвечал на них с душой. Потому что для каждого из них эта тема дорога и затрагивала их душу. Когда мы им задавали вопросы, у нас возникло такое ощущение, что они, отвечая на них, переносились душой в их прошлую жизнь. Они отвечали с такой теплотой, в словах которую невозможно передать.

Хочется им сказать огромное спасибо, за то, что они помнят и не забывают их родную деревню, за то, что они с такой теплотой отзываются о ней.

Мы обязательно продолжим наше исследование, ведь чем больше мы узнаем, тем больше у нас появляется вопросов.

Все экспонаты, которыми мы пополнили фонд нашего школьного краеведческого музея, найденные в ходе практических полевых исследований, упомянуты в данной работе. Это железные костыли от шпал узкоколейной ж/д кирпичного завода д. Нюрдор-Котья, обломок точильного круга и деталь старого автомобиля с усадьбы Еремеева, а также фотографии жителей покинутой деревни Нюрдор-Котья на территории бывшей деревни. Перечисленные экспонаты найдены с сентября по ноябрь 2011г. на территории бывшей деревни Нюрдор-Котья и переданы в фонд музея жителями поселка Нюрдор-Котья.

Заключение

Города и селения появляются и исчезают на карте в связи с историческими условиями жизни людей. Историю появления и исчезновения деревни Нюрдор-Котья мы смогли восстановить по имеющимся письменным, вещественным и устным источникам.

На основании анализа исследованной литературы, архивных данных, опроса бывших жителей д. Нюрдор-Котья, практических исследований можно сделать следующие выводы:

1.  Деревня Нюрдор-Котья действительно существовала именно у трех кедров в 5 км от современного села Нюрдор-Котья.

2.  Деревня Нюрдор-Котья просуществовала на этом месте (согласно архивным данным) с 1710 г. по 1980 г. (270 лет).

3.  Деревня Нюрдор-Котья была покинута постепенно с 1969 по 1980гг. Таким образом, последний житель покинул деревню 31 год назад по причине понижения уровня грунтовых вод из-за начатой вблизи деревни добычи торфа.

4.  Деревня Нюрдор-Котья действительно дала название рабочему поселку и торфопредприятию «Нюрдор-Котья», влила в него свои силы, а сама перестала существовать.

Торфопредприятие «Нюрдор-Котья» было создано для нужд фронта и тыла в самые трудные годы Великой Отечественной войны (в 1942г.)

Таким образом, вклад и этой несуществующей сейчас деревни, родины наших дедов и прадедов есть в Великой победе и послевоенном восстановлении страны и мы гордимся этой частичкой нашей малой Родины.

Литература

1.  Памятники истории и культуры Удмуртии: Каталог. Ижевск, 1990. 53с.

2.  Смирнов А. П. Археологические памятники на территории Марийской АССР и их место в материальной культуре Поволжья. Космодемьянск, 1949. 105 с.

3.  Мясников И. П. Страницы истории.// Вавожский район. — Ижевск, 2004. С. 179.

4.  Районная газета «Авангард», 1971г. 7 января.// Основание с. Вавож: легенда и быль.

5.  Вопросы этнографии Удмуртии. Ижевск, 1976. 128 с.

6.  Туранов А. А. Вавож. Водзимонье. – Ижевск, 2006г.

7.  Мы сеем, сеем, сеем… Вавожский район (1929 – 1999) (Статьи, очерки, зарисовки) — Ижевск, 1999

Источники

I.  Материалы Вавожского районного архива:

1.  ВРА УР, ф.20, д.105

2.  ВРА УР, ф.20, д.114

3.  ВРА УР, ф.20, д.120

4.  ВРА УР, ф.20, д.199

5.  ВРА УР, ф.20, д.230

6.  ВРА УР, ф.20, д.237

7.  ВРА УР, ф.20, д.253

8.  ВРА УР, ф.20, д.

II.  Материалы бесед с бывшими жителями деревни Нюрдор-Котья и жителями п. Нюрдор-Котья:

1. Бердников Николай Иванович

2.  Северюхина Валентина

3.  Бердникова Зинаида

4.  Туранова Таисия

5.  Запольских Михаил

6.  Запольских Дмитрий

7.  Соловьев Сергей

8.  Карпушкин Анатолий Павлович

Приложения

1.  Фото жителей деревни Нюрдор-Котья на территории самой деревни (начало 1960-х гг.)

2.  Копии стр. 72-73 книги: Туранов А. А. Вавож. Водзимонье. – Ижевск, 2006г. (данные о переписи 1710г.)

3.  План похода на место д. Нюрдор-Котья

4.  Копии архивных документов Вавожского районного архива

5.  Фотографии из поискового похода объединения «Исследователи»

6.  Вопросы опросных листов бывших жителей деревни Нюрдор-Котья

Опросный лист бывших жителей д. Нюрдор-Котья

1. Вы проживали в д. Нюрдор-Котья

2. Что Вы помните о своей родной деревне

3. Где она находилась

4. Как располагались улицы в ней

5. Когда люди стали уходить из деревни

6. Почему это происходило

7. Какие обычаи и праздники существовали в Вашей деревне

8. Кто посадил три кедра в д. Нюрдор-Котья

9. Как поселок Нюрдор-Котья получил свое название

МБОУ Нюрдор-Котьинская СОШ

ОБЪЕДИНЕНИЕ «ИССЛЕДОВАТЕЛИ»

Авторы:

Сивкова Мария, 7 класс;

Миловидова Яна, 8 класс

Руководитель:

учитель истории

Сарычева

Татьяна Валентиновна,

с. Нюрдор-Котья, 2012 г.

Содержание

Введение. 3

Глава 1. Теоретические стороны проблемы… 6

Глава 2. Практическое исследование проблемы… 8

Заключение. 15

Литература. 16

Источники. 17

Приложения. 18

Московская Немецкая Газета

Немцы-спецпереселенцы Удмуртии: иной взгляд

Петр Берх

Уже в сентябре-октябре 1941 года в Удмуртии из красноармейцев немецкой национальности, отозванных с фронта, было сформировано два батальона Трудармии, примерно по тысяче человек в каждом. По воспоминаниям Э.Е. Берга и В.Е. Майера, отправленных с фронта в эти части, особых притеснений к ним ни со стороны властей, ни со стороны НКВД не было. Бывали некоторые трения с местным населением, особенно с теми, чьи родственники находились на ф

Петр Берх

Уже в сентябре-октябре 1941 года в Удмуртии из красноармейцев немецкой национальности, отозванных с фронта, было сформировано два батальона Трудармии, примерно по тысяче человек в каждом. По воспоминаниям Э.Е. Берга и В.Е. Майера, отправленных с фронта в эти части, особых притеснений к ним ни со стороны властей, ни со стороны НКВД не было. Бывали некоторые трения с местным населением, особенно с теми, чьи родственники находились на фронте, но благодаря своему исключительному трудолюбию немцы быстро завоевывали доверие к себе.

Так, группа, в составе которой в Ижевск в конце октября 1941 года прибыл Берг, без всякого конвоя была отправлена в Якшур-Бодью, а оттуда еще на 8 километров дальш,е в деревню Лумпово, в Пастуховский леспромхоз. Проработав там до мая 1942 года, Э.Н. Берг был направлен в Ижевск, где быстро дослужился до заведующего продовольственным складом (должность по тем временам – сверхответственная!).
Не менее показательна и судьба Василия Евгеньевича Майера, историка европейского уровня, который тоже оказался в Удмуртии не по своей воле. Выходец из семьи потомков немецких колонистов из Херсона, он накануне войны учился на историческом факультете МГУ и был любимым учеником самого профессора Смирина. В неполные двадцать лет ему было доверено работать с рукописями Карла Маркса в «святая святых коммунистической идеологии» – институте Маркса–Энгельса–Ленина–Сталина при ЦК ВКП(б) (сегодня это Институт управления и госслужбы при Администрации Президента России).
7 июля 1941 года двадцатидвухлетний Василий (правильнее – Вильгельм) уходит добровольцем на фронт защищать Родину, которая поначалу ему доверила только кирку и лопату на строительстве оборонительных сооружений вокруг Москвы. Когда же привезли винтовки, то они были запакованы в ящики со штампом: «Упаковано в 1922 году, к стрельбе малопригодны».
В январе 1942 года В. Майера снимают с фронта (хотя, тем не менее, впоследствии он был награжден медалью «За оборону Москвы») и отправляют в Удмуртию. Здесь он попадает на лесоповал в Увинский район, в один из немецких батальонов Трудовой армии, где сначала работает простым лесорубом, потом сметчиком и учетчиком. Вскоре ему доверяют преподавание истории и Конституции в Новомултанском и Увинском педучилищах. В качестве переводчика и политработника он привлекается для работы с немецкими военнопленными в лагерях №75 и №155, которые находились под Увой и в Рябово. Даже по прошествии многих лет он с болью вспоминал то время и особенно высокую смертность в этих лагерях в 1942 году. Вместе с тем, в частных беседах он отмечал (сейчас, кажется, даже с некоторым уважением), что военнопленные немцы воздействию советской пропаганды поддавались очень плохо: года до 1944 они не теряли надежды на победу Гитлера, потом – на то, что их просто скоро отправят домой. А своему переводчику в ответ на его агитацию говорили: «…съезди в Германию и посмотри, как живут наши крестьяне и сравни их с положением ваших колхозников. Тогда ты сам поймешь, почему мы не хотим оставаться в вашем государстве рабочих и крестьян».
Подобные надежды имели под собой определенную основу.
Из недавно рассекреченных документов немецкой военной разведки «Абвера» (ее диверсионного подразделения «Абвер – вся Россия») следует, что в 1942–1943 годах на территорию пограничья Удмуртии и Пермской области было десантировано по меньшей мере четыре диверсионные группы для поднятия восстания в лагерях военнопленных и спецпоселениях Трудовой армии. Только две эти группы вернулись обратно. Судьба остальных «Абверу» осталась неизвестна, хотя можно говорить о том, что со своим заданием они не справились.
После войны В.Е. Майер стал сначала ассистентом, а затем и старшим преподавателем на историческом факультете Удмуртского университета (тогда это был еще пединститут), где им впоследствии была создана собственная историческая школа. Но вплоть до 1955 года (до выхода Указа от 13 декабря 1955 г., который снял правовые ограничения с советских немцев) он не мог покидать Ижевск по собственному желанию, а если собирался делать это, то непременно давал расписку органам НКВД о возвращении к определенному сроку.
В целом, говоря о трудармейцах в Удмуртии, нужно подчеркнуть, что их лагеря и поселения находились в следующих населенных пунктах: Малой Пурге, Сарапуле, Камбарке, Ижевске, Воткинске, Игре, Глазове и Кезе. Но наиболее плотно они были расположены на дороге Кияик–Ува–Кильмезь. Излишне говорить, что использовались немцы на самых тяжелых работах: на лесоповале и торфозаготовках. При этом их лагеря и спецпоселения, объявленные сначала подразделениями Красной Армии, вскоре были переданы в ведение НКВД со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями. Самовольное оставление территории спецпоселения рассматривалось как побег, а отказ от работы – как акт саботажа.
Впрочем, стоит отметить, что удмуртские чекисты достаточно лояльно относились к спецпоселенцам. К примеру, они не устраивали по отношению к ним провокации, как это делалось в соседних Свердловской или Челябинской областях, где органы НКВД неустанно разоблачали «заговоры» и пресекали «попытки восстаний» трудармейцев (которые, на самом деле, сами и организовывали). Более того: иногда они сквозь пальцы смотрели на проживание в режимном Ижевске лиц немецкой национальности. Так было и с семьей расстрелянного в 1941 году Э.Б.Фурмана, профессора, завкафедрой Ижевского мединститута, одного из лучших врачей Российского императорского флота. Его жене, урожденной Бондровской, дали возможность содержать семью уроками музыки для детей высокопоставленных чиновников.
У англичан есть такая пословица: «У каждого есть свой скелет в шкафу». Действительно, тайны есть у каждого человека, в каждой семье, о которых стараются не рассказывать, не посвящать в них посторонних. В каждой стране есть архивы, где хранятся документы под грифом «Совершенно секретно». К сожалению, в истории каждой страны таких тайн-«скелетов» более чем достаточно. Особенно много их осталось с советских времен. Времен, казалось бы, не столь далеких, но хранящих множество кровавых тайн. И одна из таких тайн – спецпереселенцы.

Редакция планирует продолжить рассказ о трудармейцах и спецпереселенцах Удмуртии.

Этот веб-сайт использует файлы cookie и сохраняет их на вашем компьютере для обеспечения работы некоторых функций и для улучшения веб-сайта. Продолжая работать с этим веб-сайтом, Вы соглашаетесь с использованием файлов cookie

Немецкое кладбище поселка Нюрдор-Котья

Показать на карте

Адрес

Республика Удмуртия, Вавожский район, пос. Нюрдор-Котья

Доступ в пределах населенного пункта

Характер современного использования

Наличие памятников/памятных знаков

Исторические сведения

Поселок Нюрдор-Котья (назван по ближайшей деревне) был образован в 1942 торфоразработчиками, завербованными в деревнях  Вавожского района. В 1945 сюда были переведены из Мордовии и Чувашии депортированные ранее немцы Поволжья (220 семей). Умерших спецпоселенцев хоронили на отдельном участке поселкового кладбища. Численность умерших и похороненных здесь спецпоселенцев не установлена. В 1970-е кладбище было разрушено при земляных работах. Единственный сохранившийся могильный холмик жители поселка оградили и установили крест с мемориальной доской: «Здесь захоронены те, кому пришлось испытать на себе ужасы депортации 1940-х годов, в результате которой принудительному выселению подверглись миллионы людей разных национальностей, в том числе и немецкое население, проживающее в районах Поволжья и других областях СССР. В то трудное время они трудились плечом к плечу, превозмогая все тяготы военного времени, и стали нашими родными земляками. Они были ни в чем не виноваты. Их вина была лишь в том, что по национальности они были немцы… Простите нас и покойтесь с миром».

Церемонии

Дата Характеристика даты Организатор /ответственный Участники Периодичность

Поминальные службы

Эпизодически

Характеристика охранной зоны

Сохранность захоронений Площадь Границы

Сохранился один могильный холмик

Не определена

Не установлены

Административное подчинение, балансовая принадлежность, неформальная ответственность за объект

Находится на территории, подчиненной Администрации Вавожского района Республики Удмуртия

версия для печати

«Другие немцы: спецпереселенцы в пос. Кильмезь»

Работу выполнила:
Захарова Татьяна Анатольевна,
учащаяся группы № 104 ГОУ «Профессиональный
лицей «Кулинарного искусства» № 38»,
г. Ижевск

Руководитель:
Пушина Нина Вячеславовна


ВВЕДЕНИЕ

« Я не очевидец тех драматических лет.
Не могу быть их летописцем. Могу лишь
быть летописцем их отголосков».
М.Пряхин.

У англичан есть такая пословица «У каждого есть свой скелет в шкафу». Действительно, тайны есть у каждого человека, в каждой семье, о которых стараются не рассказывать, не посвящать в них посторонних. В каждой стране есть архивы, где хранятся документы под грифом «совершенно секретно». К сожалению, в истории каждой страны таких тайн-«скелетов» более чем достаточно. Особенно много их осталось с советских времен. Времен, казалось бы, не столь далеких, но хранящих множество кровавых тайн. Одна из таких тайн — спецпереселенцы.

В своей работе я решила написать о своем родном и любимом поселке Кильмезь, что находится в Сюмсинском районе, на берегу красавицы-реки Кильмезь. А повод для этого более чем достаточный. В марте прошлого года моему поселку исполнилось 60 лет. Дата, может быть и не слишком значительная для населенного пункта, нам не 500 или 300 лет и даже не 100. Но я родилась здесь, здесь родилась и моя мама, т.е. существует уже второе поколение кильмезян, но не все, к сожалению, знают историю своего поселка. Когда я была младше, мне всегда было интересно, почему у нас в Кильмезе так много немцев. Я, как и многие, думала, что это бывшие военнопленные. Так до сих пор думают некоторые мои сверстники, старшее поколение тоже не очень много знают об этом. Лишь некоторое время спустя я узнала, что это так называемые «спецпереселенцы» и наш поселок создан их руками. Это еще одна причина, по которой мне захотелось написать эту работу. Мне хочется, чтобы об этой трагической странице в истории нашей республики узнали мои сверстники.

Спецпереселенцы… Кто это такие? Долгие годы об этих людях вообще ничего не говорилось. И, хотя сейчас об этом пишутся книги, печатаются статьи, но по-прежнему широкому кругу людей об этом мало что известно. Основными источниками по написанию реферата были статьи из различных журналов и воспоминания старожилов — жителей поселка Кильмезь из числа спецпереселенцев, а также некоторые данные МВД Удмуртии.

Из архивных данных ИЦ МВД УР: «На ваш запрос от 18 декабря 2000 г. сообщаю о том, что на территории Удмуртской АССР с 1945 года по 1956 год проживало около 10000 поселенцев — немцев, переселенных по решению Правительства СССР в годы войны с территории Украины, Крыма, Республики немцев — Поволжья, а также депортированных из Германии после войны. Около 900 человек проживали в Сюмсинском районе: поселке Кильмезь, пр. Вишорки, пр. Пумси, работали в лесной промышленности».

Мне кажется, что дело не только в том, что работники информационного центра не захотели тратить время на более обширный ответ, а в том, что эти сведения до сих пор не предаются широкой огласке.

Стоит только обратить внимание на даты в ответе «1945 — 1956 гг.», т.е. получается, что спецпереселенцы появились в Удмуртии лишь в 1945 году, но нам известно, что уже в 1942 году существовала данная категория. Может быть это опечатка, но и вторая дата заставляет задуматься. По ней получается, что в 1956 году все спецпереселенцы смогли вернуться на родину, но у нас в поселке немцы живут до сих пор, и не только потому, что они осели здесь, завели семьи, хозяйство, но в 1956 году они не могли выехать в связи с ограничениями. Так что, мне думается, данные цифры еще раз доказывают, что расставаться со «скелетами в шкафу» не всем хочется.

Историческая справка о спецпереселенцах

Может быть, кто-нибудь скажет, зачем ворошить прошлое, ведь уже ничего нельзя вернуть, тем более исправить? Да, я согласна, искалеченные судьбы тысяч, сотен тысяч людей исправить нельзя, но попытаться разобраться в этой проблеме необходимо. Для чего? Для того чтобы не повторять ошибки. Как точно сказал американский философ Сантаяна: «Кто хочет забыть прошлое, тот рискует пережить его второй раз». Из истории мы знаем, что такое уже было в нашей стране во время царствования Александра П. После окончания Кавказкой войны, которая продолжалась почти полвека, было выселено много народов, населяющих Кавказ. Сейчас лишь названия городов на Кавказе напоминают о прошлых поселенцах. А при Александре III спецпереселенцами едва не стали удмурты. Причиной было знаменитое «мултанское дело». Только благодаря участию в этом деле известного писателя Владимира Галактионовича Короленко и других видных общественных деятелей, удмуртов не постигла та же участь. Хотя самого термина «спецпереселенцы» в то время, конечно же, не существовало. Термин появился в годы коллективизации, когда раскулаченных крестьян выселяли из родных деревень. И вот вновь спецпереселенцы появляются в СССР уже в 1942 году во время Великой Отечественной войны. В этот же год Красная Армия переживала крупные поражения. В результате неудач в Крыму и под Харьковом, войска южного и юго-западного направлений понесли большие потери и оказались крайне ослабленными. Противник значительно улучшил свое положение и получил благоприятные условия для планируемого им крупного наступления. Под властью оккупантов оказалась территория, на которой в довоенное время проживало около 40 % населения Советского Союза, добывалось 63% угля, производилось 58% стали, 38% зерна, располагалась мощная машиностроительная база, в том числе и немало оборонных предприятий. Во многом в таком положении страны был виноват И.В. Сталин. Именно в его руках сосредотачивалась вся власть, именно на нем лежал весь груз ответственности. И.В. Сталин боялся этого, боялся, что народ обвинит его в неудачах войны, в смерти миллионов советских людей. Присущий И.В. Сталину бесконечный поиск врагов, шпионов, двурушников, предателей, ревизионистов вновь сыграл решающую роковую роль в жизнях тысяч людей. Все силы вновь были направлены на поиск жертв. На этот раз свою вину И.В. Сталин переложил на советских немцев, которые, якобы, были причастны к шпионажу в пользу Германии. Всех немцев, проживающих на территории СССР, обвинили в предательстве. Их обвинили в укрывательстве фашистских парашютистов, в хранении оружия и т.д. и т.п. Так судьба советских немцев была решена Указом Президиума Верховного Совета СССР « О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» от 28 августа 1941 года:

«По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого поселения, проживающего в районах Поволжья, имеются десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, полученному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенными немцами Поволжья. О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям никто не сообщал, следовательно, немецкое население в районах Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти.

В случае, если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпионами в Республике немцев-Поволжья или в прилегающих районах и случится кровопролитие, Советское Правительство по законам военного времени будет вынужденно принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья.

Во избежание таких нежелательных явлений и для предупреждения серьезных кровопролитий, Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах.

Для расселения выделены изобилующие пахотной землей районы Новосибирской и Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности. В связи с этим Государственному Комитету Обороны предписано срочно произвести переселение немцев Поволжья и обеспечить землей и угодьями в новых районах».

Казалось бы, что в этом странного? Ведь «для расселения выделены изобилующие пахотной землей районы», переселенцы могли бы завести собственное хозяйство и жить вполне благополучно. Но выполнялось ли условие данного указа, судите сами. Немцы были действительно расселены в некоторых районах Сибирской, Омской и других областях, но в местах, абсолютно не пригодных для жизни. Это были болотистые местности или, чаще всего, леса, причем, правительство больше не оказывало никакой помощи спецпереселенцам. Да и хотело ли? Ведь как следует из документа, этих людей обвинили в предательстве, а по законам военного времени это могло означать лишь расстрел. Каким же цинизмом нужно было обладать, чтобы обещать людям то, чего никогда не будет. Это притом, что большинство из переселенцев были женщины и дети. Они сами рубили лес, заготавливали дрова — в общем, выживали. К тому нужно добавить, что на сборы при переселении давалось 24 часа, и лишнее брать было нельзя, за этим следили очень строго. Вот воспоминания нашего земляка Вольдемара Готлейбовича Гирша, который оказался среди спецпереселенцев:

«Согласно указу о депортации лиц немецкой национальности, наша семья — мать, два моих брата и две сестры — была выселена из г. Саратова. В один из холодных осенних дней к дому подъехала повозка; ямщик и одновременно конвоир, разрешил погрузить на нее только самое необходимое и повез нас на станцию. По пути его внимание почему-то привлек фанерный ящик с солью, и он выбросил его в реку. Может быть, было распоряжение не позволять, чтобы ссыльные брали с собой много продуктов? Братишка бросился за ящиком в студеную воду, но конвой пригрозил, что расстреляет на месте…

Погрузили нас в вагон без особых запасов, а значит, оставили без надежды на выживание. Во время следования товарняка, особенно на стоянках, по вагонам шныряли вооруженные люди, придирались к нам, оскорбляли нас, хотя никто с ними и не пререкался: боялись. Привезли нас в город Глазов, где мать работала на стройке. По прибытии на место нас поселили в старый, ветхий барак. Сами заготавливали дрова, чтобы протопить печку, благо лес был близко. Хлеб выдавали по карточкам, и для такой большой семьи его, конечно, не хватало. Впервые стали побираться… Люди разные. Одни пожалеют, посочувствуют и подадут хлебца, а другие не только обругают еще и подзатыльником наградят.

Мой отец, призванный на защиту Родины в первые месяцы войны, с фронта был снят и отправлен в г. Соликамск. Мы встретились с ним только в 1948 году, незадолго до того, как нас отправили в Сюмсинский район Удмуртской АССР.

Все это время я старался помогать родителям. Потом обзавелся семьей, и все же нас часто обвиняли в чем-то, смотрели косо. Действительно, а что я такого совершил, что не могу чувствовать себя нормальным человеком? Не грабил, не убивал. Родину не предавал. Наоборот, был сыном фронтовика, честно отслужил в армии… А то, что я немец, так не я войну затеял».

Сколько горести в этих словах, сколько же трудностей и разочарований пришлось пережить спецпереселенцам.

От 4-й площадки до Сюрекского Леспромхоза

Понимая, что война с Германией — лишь дело времени, еще в 1939 году приказом по тресту «Оборонлес» в мае того же года создан Кильмезский лесопромышленный комбинат (с. Сюмси, КЛПК), сюда вошли 8 лесопунктов и Сюмсинская лесная школа, выведенные из подчинения Ижевского лесопромышленного комбината, Сюмсинская сплавная контора, преобразованая в Кильмезскую сплавную контору (КПК) с подчинением тресту «Оборонлес». С августа 1940 года приказом по тресту «Оборонлес» Кильмезская сплавная контора административно переподчиняется Кильмезскому лесопромышленному комбинату (с. Сюмси). 16 марта 1942 года на основании приказа по тресту «Ижлес» за № 73 был организован строительный участок по строительству Кильмезской лесоперевалочной биржи и рейда на 4-й площадке, начато строительство лесобиржи. Начальником строительства лесобиржи был назначен Б. П. Елкин, первым директором — А. Г. Москвин. Наш поселок, как я уже упоминала, создан спецпереселенцами.

Там, где раскинулся поселок, была сплошная тайга. Об этом свидетельствует тот факт, что, когда уже началось строительство 4-й площадки, на одного из поселенцев Ивана Дерга напала рысь. От нанесенных ею ран, Дерг скончался. А там где сейчас расположены улицы Маяковского и Пушкинская, по воспоминаниям первых строителей — старожилов поселка, был большой черничник. А он, как известно, растет только в таежных лесах. Только одно строение было на месте будущего поселка — барак для сплавщиков, где и были размещены спецпереселенцы. С образованием колонии в 1943 году их поселили в землянки. Землянки эти были расположены там, где сейчас находится контора леспромхоза, на берегу реки Кильмезь. О том, как жилось и работалось этим людям, вспоминает один из спецпереселенцев, участвовавший в строительстве поселка, Рудольф Густавович Белон. В первые месяцы войны он был призван на фронт. Но как лицо немецкой национальности, был отправлен в трудармию. Он рассказывает: «Всех немцев в то время отправляли в трудармию. На Уве трудармию нельзя было сравнить ни с чем иным, кроме как с колонией — все обворованные, одеться не во что… В апреле 1942 года эту трудармию закрыли, всех раскидали по леспромхозам. Я попал в Кильмезь, где стояли барак, контора и конный двор.

Работали мы сутками на самых трудоемких работах, бывало, не можешь, а молчишь. Все пообносились, ходили как нищие. Все мы были в спецкомендатуре. За пределы биржи выезжать было нельзя, если в Ижевск едешь, то обязательно сопровождали. Часто приезжали из НКВД, поговорят с тобой, а потом расписку возьмут, что молчать будешь, о чем говорили. Не то на 10 лет посадят. Посадить тогда человека было просто. Помню, в 1943 году 800 человек колонистов пригнали — это были те, кто ушли с ФЗО, опоздали на завод по каким-либо причинам — им по 10 лет дали. Были здесь и воры. Они не работали, считали себя выше этого, за связь с колонистами срок давали, но мы больно-то не касались их. Побеги были, их ловили, зверски избивали. Собак на них пускали… Когда прибыли колонисты, нас из барака выселили. Жили в землянках, где кроме нар, не было ничего. Придешь, бывало, зимой в промерзшую землянку, портянки с ног снять не можешь, отдираешь прямо с кожей. Еды давали только, чтобы с голоду не умерли. Некоторые не выдерживали, и бывали случаи, когда даже пальцы себе отрубали на руках, чтобы не ходить на лесоповал. Многие гибли от несчастных случаев, ведь никакая техника безопасности, конечно же, не соблюдалась. Да и за людей то нас не считали».

Так было положено начало поселку Кильмезь. В это же время шло строительство железной дороги «Ува – Кильмезь» для вывозки древесины. А пока лес по-прежнему сплавляли по реке Кильмезь, все работы выполнялись вручную. А вывозка леса осуществлялась на лошадях. Когда в январе 1943 года в Кильмезь пришел первый поезд, это было настолько необычно, что посмотреть на это пришли жители соседней деревни Балма. Это лишний раз доказывает, в какой глуши создавался поселок. В этом же году строительство Кильмезской лесоперевалочной биржи было завершено. Ежесуточная отправка леса доходила до 120 вагонов. В феврале 1948 года 4-я площадка была преобразована в Сюрекский леспромхоз, поскольку контора до этого находилась на станции Сюрек. Хотя пожилые люди в поселке и жители соседней Кировской области до сих пор называют поселок Кильмезь — «4-й». В 1953 году поселку было дано название Кильмезь, хотя его первоначально хотели назвать поселок Октябрьский.

Поселок рос, и в генеральном проекте был предусмотрен и ныне существует, олицетворяющий красоту поселка, сосновый парк. Первоначально этот лес попал под вырубку. Но уже тогда нашлись люди, которые жили не сиюминутными интересами, а смотрели в будущее. Но за красоту пришлось заплатить штраф. Первоначальная сумма составляла 125000 рублей, но главный инженер леспромхоза В.М. Кутуков съездил в Москву, в Ленинград. И сумма штрафа была снижена до 60000. Благодаря стараниям этих людей мы до сих пор любуемся этим парком. Хотя большинству жителей поселка эта история не известна. Ею делился с нами один из старожилов поселка Кильмезь П. С. Кинаш.

О событиях того времени напоминает нам название некоторых улиц поселка. Мне всегда было интересно: почему одна из улиц носит название Одесская, ведь ни какого отношения к Украине наш поселок не имеет? Оказывается, когда спецпереселенцам разрешили свободное поселение, они обосновались на этой улице и дали ей такое название, потому что многие из них были с Одесской области. До сих пор здесь сохранились дома, построенные руками спецпереселенцев. Около каждого домика обязательно был палисадник, где росли мальвы. Их в поселке еще долго называли немецкими цветами.

История поселка сохранилась и в названии его частей. То место, где находилась колония, жители до сих пор называют «зоной». Там же находилось и кладбище для колонистов и спецпереселенцев. До сих пор при строительстве домов в этой части поселка находят кости. Останки тех людей, которые строили «4-ю площадку». Потому наш поселок, можно сказать без преувеличения, стоит на фундамент из костей, сцементированных людской кровью. Позднее захоронения стали делать на кладбище деревни Балма. Когда мы разыскали эти могилы, мы насчитали их более двадцати, расположенные рядом. А сколько их еще? Многие уже безымянные, и нам, наверное, уже никогда не узнать имен тех, кто похоронен там. Ведь большинство немцев уехали не только из Кильмези, но и вообще покинули страну и вернулись на свою историческую родину, многих уже нет в живых. А те, кто мог бы рассказать об этом, не очень охотно делятся своими воспоминаниями. Я понимаю, насколько больно вспоминать им те трагические дни. А может быть, не только потому, что больно, но еще потому, что тот страх, что поселился в них в те годы, все еще жив. Некоторые из них даже фамилии свои сменили, взяли фамилии жен. Они боялись уже не за себя, а за своих детей. Этот страх был в какой-то степени обоснован даже после реабилитации. Моя учительница истории, которая родилась в 1963 году, рассказывала о том, что у них в классе училась девочка — немка из числа спецпереселенцев по фамилии Матте. Так вот, когда в классе называли ее национальность, она начинала плакать. Они, ее одноклассники, не моги понять, почему она плачет, ведь для них она была просто Леной, а национальность попросту никого не интересовала. Это недоумение доказывало, что среди жителей поселка, и не только детей, отношение к немцам, в целом, было сочувственное, хотя находились и такие, которые могли упрекнуть, но их было очень мало. Да и не только в обыденной жизни, и не только спустя многие годы отношение к немцам было доброжелательным. Уже с первых лет создания поселка их стали использовать как специалистов. Так практически с первых дней, задолго до реабилитации, и на протяжении многих лет мастером Сюрекского леспромхоза работал Динер, бригадиром в стружечном цехе работала Матте Ирма. Даже уникальный природный памятник Удмуртии — Патранские болота — и назван так по фамилии мастера Патрана, под чьим руководством была построена ветка Увинской железной дороги.

До сих пор немцы-спецпереселенцы живут в нашем поселке: семьи Бел он, Альтергот, Pay, Бруль и др.
Об одной такой трагической истории мне бы хотелось рассказать подробнее.

История семьи Матте.

Из воспоминаний Арнольда Андреевича Матте:

«Мой отец Матте Андрей Карлович родился в 1908 году на Украине в селе Петровка Софийского района Днепропетровской области. У родителей отца было крепкое хозяйство, в семье он был единственным ребенком, поэтому, когда он решил жениться на своей любимой девушке, родители поначалу воспротивились. Моя мама, Роза Даниловна, в 12 лет осталась сиротой, да к тому же на ее иждивении было еще трое младших, но упорство моего отца и то, что все в селе знали Розу как очень трудолюбивую девушку (Роза и ее младшие братья и сестры вели самостоятельно хозяйство, даже корову держали) сделали свое дело. Родители отца разрешили ему жениться. Мои родители жили дружно, потихоньку обзаводились хозяйством, как все советские люди работали в колхозе. Отец работал на машино-тракторной станции, а мать была рядовой колхозницей. В начале войны отца мобилизовали на фронт, а в 1942 году прямо с фронта отправили в «трудармию» в город Соликамск Пермской области. Семью депортировали в Польшу, где мать работала у помещика, а когда война закончилась, то они оказались в Германии. По договору между странами-победительницами все советские люди должны были вернуться в Советский Союз. Горьким было то возвращение. На них, как на немцах, оказавшихся в Германии, по мнению советского руководства, лежала двойная вина. Поэтому, по-видимому «в целях безопасности», вся семья в 1945 году была отправлена в город Глазов. Вот только какую угрозу могла представлять собою мать с маленькими детьми?! Но ни с чем нельзя было сравнить радость долгожданной встречи: наконец-то все вместе, все живы…

В 1948 году всю семью перевезли в Сюмсинский район в Вишорскую пристань Сюмсинского леспромхоза, в 1951 году — в Пумсинский лесопункт. Хотя к этому времени «трудармия» была упразднена, до 1955 года все немецкое население Советского Союза находилось под административным надзором.

Родители в поселке Пумси проживали до 1970 года. В связи с тем, что дети переехали в поселок Кельмезь, перевезли туда и родителей. Все дети получили образование. Я в течение многих лет работал машинистом на Горьковской железной дороге, мой брат, Владимир Андреевич — главным инженером Сюрекского леспромхоза, младший брат — главным механиком.

В 1983 году умерла мать, сестра уехала в Германию, а в 1990 году отец и два брата также уехали на свою историческую родину. Семья вновь разъединилась, я остался один».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Говорят, «от суммы и от тюрьмы не зарекайся». В нашей стране каждая семья прошла войну, сумму и тюрьму. В большинстве своем это были безвестные люди, простые труженики. И уходили они из жизни молча, бесславно. Просто из одной молчаливой неизвестности переходили в другую. Тут зрителей не было, одни действующие лица и исполнители. Исчезали безгласно, как и жили. Когда знакомишься с биографиями спецпереселенцев, то вместе с чувством сострадания возникает чувство огромного восхищения перед их стойкостью и жизнелюбием. Мне хочется, чтобы об этих людях узнали хотя бы мои сверстники. Ведь с тех пор, как за спинами советских немцев закрылись лагерные ворота, этот народ почти на полвека был вычеркнут из всех официальных документов. На 1 октября 1949 года на так называемом спецпоселении находилось 2134188 человек, из них немцев -1099158. После окончания войны «трудармия» была упразднена. Но еще до 1955 года все немецкое население Советского Союза находилось под административным надзором. В 1956 году они были официально реабилитированы, но, начиная с 1964 года, началась тихая волна забвения, и реальную реабилитацию они получили лишь в 1991 году, уже в перестроечные годы. Хотя и это еще не вся, правда…

Как нам стало известно из беседы с бывшим секретарем сельской администрации, они, секретари, вплоть до 1995 года каждый месяц должны были отчитываться о тех людях, кто принадлежит к числу бывших спецпереселенцев. И это несмотря на их полную реабилитацию. Мы не в праве забывать тех людей, те события, что связаны с этими людьми, даже ради собственной безопасности, потому что если мы забываем историю, она имеет свойство повторяться. А кто будет следующим? Неужели прав историк В. О. Ключевский в том, что история учит только тому, что ничему не учит?!

Список использованной литературы и источников.

1. Воспоминания В. Г. Гирши.
2. Воспоминания Р.Г. Белона.
3. История Удмуртии. — Ижевск, 1984.
4. Северьянов И. Ф. Сюрекский ЛПХа. — Ижевск, 1992.

22 февраля 2022 года ижевскому «Механу», сегодня — ИжГТУ имени М.Т. Калашникова, исполнится 70 лет. Официальная история ИМИ-ИжГТУ достаточно хорошо известна: написаны о ней книги и замечательные мемуары, есть в университете документальный архив, большие собрания музейных экспонатов, фотографий и фильмов.

Но 70 лет — это целых 25 567дней! А в каждом из них — великое множество действующих лиц и самых разных событий, из которых и складывалась одна общая судьба, большая жизнь университета. Рассказать обо всех ее героях и обо всем, что было — просто невозможно, но зато можно вспомнить отдельные, известные или всеми забытые, счастливые, удивительные или драматичные истории, в которых, как в капле воды, отразилась вся полноводная река времени*.

«Немцы в городе»

Ижевский механический — в полном смысле дитя Победы. И дело не только в том, что с победного 45-го до рождения ИМИ прошло всего 7 лет… Ижевск, основной поставщик стрелкового оружия для всей армии воюющей страны, «кузница оружия Победы» по выражению маршала Д. Устинова, сосредоточение эвакуированных лучших оборонных предприятий СССР и профессионального интеллектуального ресурса был во многих отношениях «воюющим, фронтовым» городом. И неудивительно, что ключевые события военной истории, ее главные действующие лица и неотъемлемые приметы были связаны с, казалось бы, провинциальным тыловым городом, а позднее и с его молодым инженерным институтом.

Так, в Удмуртии во время Великой Отечественной войны было два крупных лагеря военнопленных, № 75 и № 155. Первый — у ст. Рябово в 75 километрах к западу от Ижевска, где пленные добывали торф для Ижевской ТЭЦ. Второй лагерь, обеспечивающий дровами ТЭЦ и газовую станцию мартенов — недалеко от деревни Сюровай по тракту Ува-Сюмси. В 1945 году оба лагеря были переведены в Ижевск, в новый лагерь № 371. Одно отделение — более 2 тыс. немцев, венгров и румын находилось в городке Металлургов в квартале от 8-й до 9-й Подлесной (это современная Студенческая) и от улицы 30 лет Победы до Школьной, до трамвайных путей — территория буквально прилегает к будущему Студгородку ИМИ.

О б этих лагерях и о работе с военнопленными сохранились воспоминания проректора Ижевского Механического института Леонида Алексеевича Пантюхина (1926-2009), который во время и после войны работал в лагерях военнопленных. Добавим, что и строительство Студенческого городка ИМИ в Металлурге началось буквально через год после открытия института, когда его единственный корпус находился на Горького, 79: еще в далеком 1954-м, здесь, в Металлурге было построено первое общежитие, обеспечивающее жильем студентов и преподавателей.

Еще один «немецкий» сюжет биографии ИМИ — вызывающая самые бурные дискуссии история пребывания немецких специалистов-оружейников в послевоенном Ижевске. Известности этой истории и ее значению добавляет имя выдающегося конструктора оружия Хуго Шмайссера, который шесть лет жил в Ижевске и работал на заводе N 74 (сегодня ОАО «Ижмаш»). Илья Владимирович Шайдуров, выпускник ИМИ и преподаватель кафедры «Стрелковое оружие» ИжГТУ, с 2003 года — научный сотрудник Университета бундесвера имени Хельмута Шмидта; участник программ » Пехотинец будущего» и программы по защите полевых лагерей от террористических обстрелов), автор ряда книг и журналист, предпринял немалые усилия, восстанавливая детали этой истории (ей посвящены его очерки в журнале «МАСТЕРРУЖЬЁ» (N 11,12, 2009 г). По данным И. В. Шайдурова, в группе немецких специалистов были: доктор Вернер Эрнст Грунер («Гроссфусс», создатель пулемета MG42, впоследствии ректор Дрезденского техуниверситета), Карл Август Барницке (главный конструктор «Густлофф-Верке»), Оскар Шинк (зам. ГК «Густлофф-Верке»), Курт Отто Хорн (разработчик MG42, «Гроссфусс»), Оскар Генрих Бетцольд («Густлофф-Верке») и Хуго Макс Рихорд Шмайссер («Хенель»). Единственный выбор, который предоставила военная советская администрация «командированным» оружейникам — ехать в СССР одному или с семьей.

А для истории ИМИ- ИжГТУ пребывание немецких специалистов в городе напрямую связана с нашей кафедрой иностранных языков — именно преподаватель этой кафедры и был постоянным, «прикомандированным» переводчиком при немецких оружейниках (некоторая информация об этом и была предоставлена пресс-центром ИжГТУ И. В. Шайдурову.)

Кафедра иностранных языков была основана в год основания Ижевского Механического института (1952 г.). Штат ее составлял всего четыре человека: зав. кафедрой Арнольдова И.К. и преподаватели: Шалавина В.А., Таипова М.Л., Абрамова С.В.

Маргарита Лутфуловна Таипова была прикомандирована к группе специалистов-вооруженцев в качестве переводчика. Из воспоминаний ее дочери, Светланы Михайловны Истоминой, ветерана республиканской Ленинской библиотеки (Национальная библиотека Удмуртской Республики):

«…Мама родилась в 1920 году, я родилась в 1944-ом…Ижевск конца сороковых-начала 50-х — это город военных заводов. Оборонный, закрытый и засекреченный город. Помню из детства, а мы жили в деревянном доме недалеко от завода на „Татарбазаре“ (район города недалеко от завода » Ижмаш«) — каждое наше утро начиналось с выстрела пушки где-то рядом на испытательном стрельбище. Послевоенное время — жили мы впроголодь. Конфет я в детстве, например, не знала, только колотый сахар и сладкую паренку. Зато у нас дома была русская печь, и бабушка замечательно готовила татарские блюда, кстати, и немцев-гостей как раз ими и угощали….

Когда мама с дедом приехали в Ижевск из Куйбышева, она поступила в Ижевске в художественное училище — думаю, стать художником -это была ее мечта, к сожалению, не воплотившаяся. Но вскоре училище по каким-то причинам перевели в Сарапул. Уехать туда материальных возможностей не было, родственников в Сарапуле — тоже, и маме пришлось училище оставить. Они очень долго переписывались с подругой-соученицей, сарапульчанкой, которая сначала жила у родственников в Ижевске и потом уехала в родной город, где и продолжала учиться в этом училище. Позже она работала декоратором Сарапульского театра.

Мама поступила на немецкий язык (выпуск английского отделения тогда был всего человек пять-шесть) на иняз в ижевский педагогический институт. Но рисовала она всю жизнь, ее большие рисунки дома сохранились. Прекрасно шила, и себя, в общем-то, обшивала сама, — ведь жили мы, как и все, небогато. Помню на наших окнах занавесочку из марли с шариками из ваты — наверное, это мама придумала такое «дизайнерское» украшение…

Знаете, все мои приятельницы и подружки, которые приходили к нам, были в восторге от моей мамы. Никакой назидательности, никакого поучающего тона (может быть, оттого, что она много лет работала со студентами), она умела говорить с молодыми, была очень общительной и всегда шутила.

После вуза мама недолго работала в вечерней школе, потом — на заводе » Ижмаш» и, то ли в конце 46, то ли в начале 47-го, ей предложили быть переводчицей у немецких специалистов. Мама — мне уже взрослой -рассказывала, как немцы ей признавались, что поначалу были в ужасе: как с переводом справится вчерашняя студентка (недавно закончившая вуз), как они будут понимать друг друга, но все эти опасения не оправдались. Немецкий у мамы был очень хороший.

Жили немцы на углу улиц Ленина и Красной, в довоенном доме тридцатых годов с балконом, я была там в гостях, но подробностей не помню. Мама работала с ними только на заводе, и не должна была сопровождать их в нерабочее время. В первые годы она была у них единственным переводчиком, хотя знаю, что позже приняли еще кого-то…

По-русски немцы говорили с трудом, это правда, но вот видите- для меня открыточку Грунер написал по-русски (маме он писал только по-немецки). Впрочем, его коллег я почти не помню. Знаю, что был Шмайссер среди них, но и его не помню.

А Грунера я так и звала «дядя Вернер». Он приезжал к нам в гости — всегда или с сыном, или с женой, они приносили сладости и фрукты —а это была такая роскошь в Ижевске! Как-то зимой принесли куличи с какими-то цукатами, видимо, отмечали Рождество…. Лучше всех, конечно, я знала младшего Грунера, его сына Хольгера (одно время мальчик учился в 22 ижевской школе) Во дворе были качели — мы с ним вместе на них качались…Знала, что потом, когда они уехали из СССР, Грунеры жили в Дрездене, а мама и Вернер переписывались.

С ним они виделись в Москве, когда она ездила учиться (ФПК) в столицу. Из маминых рассказов знаю и то, что в 70-х-80х годах Грунер уговаривал ее уехать в Германию. Мама была в полном здравии, и не было уже такого железного занавеса, уехать было реально, но… она так и не решилась. Ей так хотелось, и она так боялась!

Сохранились в домашнем архиве и письма, которые получала мама от Грунера. Он писал ей о своих делах и успехах, посылал какие-то вырезки из газет, где о нем писали…Я закончила вуз по английскому отделению (всю жизнь проработала в иностранном отделе Ленинской библиотеки), не так владею немецким, чтобы их легко читать, но и кому-то другому передавать мамины письма считаю себя не вправе«

Коллега по кафедре, Казанцева Галина Афанасьевна рассказывает о Таиповой: «Маргарита Лутфулловна была очень честная, порядочная женщина. Язык знала превосходно. Скажу вам честно, почему-то вначале я ее боялась, мне казалось она неприступной, но потом я увидела, что это веселая и очень внимательная ко всем женщина, и мы стали приятельницами. Я бывала у нее дома, знала, что она любила рисовать — она мне показывала свой альбом с рисунками… Еще она умела и любила шить- шила себе многие вещи…

О том, как она работала переводчицей, Маргарита рассказывала, но не могу сказать, что меня это сильно тогда интересовало, и сама я ее об этом не расспрашивала. Помню, что отзывалась она о немцах хорошо, помню, что позже она переписывалась с кем-то из них и даже встречалась в Москве …»

Доцент кафедры немецкого языка Иваненко Лилия Павловна пришла работать на кафедру в начале 50-х гг. совсем юной девушкой, и со старшей коллегой Маргаритой Лутфуловной подругами они не были, но, как приятельницы и коллеги, они, конечно, много общались. О работе с немецкими специалистами, по словам Лилии Павловны, Таирова никогда не упоминала, кроме, по всей вероятности, одного-единственного доверительного разговора. Речь шла о ком-то из немцев, с которым отношения были ближе чем с остальными, они переписывались после их отъезда и за это у Таиповой были неприятности от КГБ. Светлана- племянница на самом деле Маргариты Лутфулловны, дочь погибшей на фронте ее сестры….

Добавим к сказанному, что Таиповы — татары, фамилия в России нередкая. Отчество нашей героини в документах записано » Лутфуловна«, так ее все и звали, хотя имя отца — Лутфулла —татарское старинное имя правильно пишется с двумя «л» (арабское имя, древнее). Отец Маргариты Лутфуловны был убежденным коммунистом, занимал какой-то значительный пост в г. Куйбышев (Самара). В маленький Ижевск к родственникам Таиповы перебрались в 30-е годы. Всю свою дальнейшую жизнь Лутфулла Таипов проработал простым бухгалтером.

На фотографиях из семейного архива Таиповых: (фотографии сделаны Вернером Грунером или, по крайней мере, его фотоаппаратом — у Таиповых его не было): Открытка, подписанная и присланная «дядей Вернером» маленькой Светлане; Жены немецких специалистов. 26. 01. 1951 год.; Светлана и Хольгер, сын доктора Грунера в Ижевске. 1950 год; Маргарита Лутфуловна Таипова; Дом Таиповых, 15 августа 1951 года.

*В рубрике использованы материалы печатных и интернет-СМИ, «Живой книги ИжГТУ», архивы технического университета и Управления по связям с общественностью ИжГТУ имени М.Т. Калашникова

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Песня ставлю все на кон это мой канон на английском
  • Умк немецкий язык бим 5 9 классы скачать
  • Feel welcome перевод на русский язык с английского
  • Большой крест немецкого орла
  • Самые лучшие французские кинокомедии