Кто начал великую французскую революцию

Эпоха Французской революции

Хроника Французской революции, даты и события

История Французской революции: от Генеральных штатов до Термидора

Свержение монархии

Сначала погибает монархия, затем — король

Террор 1793 —1794 гг. и Термидор: «Революция пожирает своих детей»

Французская революция и Наполеон Бонапарт

Идеи Французской революции

Дата Французской революции — 1789 — 1794 гг. Нижняя граница хронологических рамок — 14 июля 1789 г. — день взятия Бастилии, а верхняя, 1794 год — термидорианский переворот и казнь М. Робеспьера. Дата окончания революции — дискуссионная. Историки датируют конец революции также 1799 годом (когда к власти пришёл Бонапарт), 1804 годом (учреждение империи) или даже 1815 годом (возвращение монархии и Бурбонов на трон).

Эпоха Французской революции

Как это часто бывает накануне революций, Франции в непростой период её истории не повезло с королём. Людовик XVI из династии Бурбонов, в сущности, был неплохим человеком, но не государственным деятелем (что роднит его со многими «товарищами по несчастью», к примеру, с Николаем II). Он легко поддавался чужому влиянию (королевы Марии-Антуанетты или министров) и больше любил столярное ремесло и охоту, чем управление государством. В былые десятилетия это не сыграло бы никакой существенной роли — в 1720 — 1770-е годы страна переживала экономический рост, за которым следовал и рост демографический. Но он закончился. Обострилась хроническая проблема: финансы Франции «пели романсы» уже давно. Аристократия и двор тратили колоссальные деньги: дворцы, увеселения, бессмысленные войны… Платили же за всё это политически бесправные буржуа, мещане и крестьяне — «третье сословие». Последние, конечно, выражали по этому поводу всё больше неудовольствия.

Во второй половине 1780-х гг. начался очевидный экономический кризис. Огромный внешний долг, разорение французских предприятий, чья продукция не выдерживала конкуренции с импортными товарами, растущая безработица, неурожай и рост цен на хлеб и вино (а это самое главное!) не оставляли выбора: Франции требовался пересмотр системы налогообложения. Третье сословие — а это 94% населения — не могло больше платить, разоряться и спокойно смотреть, как остальные 6% (дворянство и духовенство) транжирят их деньги. Нужен был всеобщий поземельный налог. Тягу третьего сословия к справедливости подпитывали просветители: идеи эпохи Просвещения о естественных правах человека и равенстве всех людей подкрепляли уверенность в том, что дворяне и церковь тоже должны пополнять казну, а кроме того, неплохо было бы освободиться от их гнёта.

1.jpg

Людовик XVI. (Wikimedia Commons)

Кризис всё больше пробуждал интерес «низов» к политике, но аристократия и духовенство упорно отказывались платить, хотя даже король уже ясно видел угрозу народных волнений. В этих обстоятельствах по совету министра финансов Жака Неккера Людовик XVI в январе 1789 года согласился созвать Генеральные штаты (собрание представителей трёх сословий с совещательными полномочиями).

Хроника Французской революции, или Кратко о произошедшем:


Май 1789 года — начало работы Генеральных Штатов и сословного конфликта


17 июня 1789 года — депутаты третьего сословия объявили себя Национальным собранием


14 июля 1789 года — взятие Бастилии


26 августа 1789 года — принятие Декларации прав человека и гражданина


3 сентября 1791 года — Национальное собрание принимает Конституцию


Октябрь 1791 года — выборы в парламент — Законодательное собрание


Апрель 1792 года — начало войны с Австрией и Пруссией


Сентябрь 1792 года — созыв Национального Конвента и провозглашение республики


21 января 1793 года — казнь Людовика XVI


Май 1793 года — начало якобинской диктатуры и террора


27 июля 1794 года — термидорианский переворот


22 августа 1795 года — Национальный Конвент принимает новую республиканскую конституцию


9 ноября 1799 года — свержение Директории и начало военной диктатуры Наполеона Бонапарта

История Французской революции: от Генеральных Штатов до Термидора

Созыв Генеральных Штатов вызвал небывалое воодушевление общества. Если бы тогда среди французов оказался молодой Цой, французы пели бы на площадях «Changements!» («Перемен!»). К тому времени социальные проблемы уже вылились в беспорядки (в Реймсе, Марселе и Париже). Депутаты собирались защищать интересы своих сословий, избиратели надеялись, что третье сословие, которое было «никем», «станет чем-то». Витали даже пробуждённые просветителями мысли об ограничении власти монарха конституцией.

5 мая 1789 г. Генеральные Штаты провели в Версале первое заседание (1165 представителей). Почти 1,5 месяца депутаты спорили, как им голосовать: по традиции (одно сословие — один голос) или по справедливости (один депутат — один голос). При традиционном регламенте депутаты третьего сословия оказались бы в безнадёжном положении — их было вдвое больше (половина Штатов), но они не смогли бы провести ни одного предложения в своих интересах. В качестве компромисса король предоставил третьему сословию два голоса, но это не решило проблему.

Договориться стороны не смогли, но буржуазия, мещане и крестьяне уже чувствовали, что сила за ними. 17 июня палата третьего сословия при поддержке либеральных дворян объявила, что образует Национальное собрание. Консерваторы от дворянства и духовенства отказались принимать в нём участие и пошли к королю. Людовик, переживавший недавнюю смерть старшего сына, без долгих раздумий (но и без большой охоты) согласился их поддержать; 20 июня сторонники идеи Национального собрания оказались перед закрытой дверью зала заседаний — там якобы начался ремонт. Депутаты отправились в соседнее здание (королевский «Зал для игры в мяч») и поклялись, что не разойдутся, пока не примут конституцию.

2.jpg

Клятва в зале для игры в мяч 20 июня 1789 года. Жак-Луи Давид. (Wikimedia Commons)

Через три дня Людовик поставил перед собранием условие — либо они голосуют по сословиям и занимаются проблемами налогов, либо он их распустит. Депутаты не подчинились. Третье сословие поддержало либерально настроенное духовенство и дворянство. 9 июля они объявили себя уже не просто Национальным, а Учредительным собранием. Власть ускользала из рук короля. Сам он не предпринимал никаких действий, но и не мешал консерваторам. К Парижу стягивались войска.

В то же время в очередной раз сильно подорожал хлеб. Слух о том, что Людовик XVI хочет с помощью армии разогнать Национальное собрание, лишь усилил гнев горожан, вызванный дороговизной. Начались стихийные митинги, в которых участвовали даже отдельные гвардейцы. 14 июля парижане ворвались в арсенал, а затем с оружием в руках захватили Бастилию — королевскую тюрьму, в которой обычно содержали политических заключённых (но которых к тому моменту там уже не было). Коменданта крепости и нескольких солдат гарнизона толпа растерзала на куски, преступников (всего 7 человек) выпустили из камер.

[Сборник: Бастилия]

День 14 июля принято считать датой начала Великой французской революции, хотя событие это имело, скорее, психологическое значение: общество продемонстрировало, что готово биться за свои права. После взятия Бастилии по Франции прокатилась волна бунтов. Провинциальные революционные муниципалитеты подчинялись Учредительному собранию и разгоняли старые структуры власти. Бедняки громили дома богачей, дворяне начали бежать за границу.

Учредительное собрание в Версале продолжило свою работу. Людовик XVI мог бы попытаться утопить бунт в крови, но в этой ситуации было неясно, как поведут себя солдаты. Так что если до этого он и собирался решить дело силой, то передумал. Он признал собрание, но действовал по-прежнему непоследовательно. Людовику пришлось санкционировать назначение депутата маркиза Жильбера Лафайета командующим Национальной гвардией (милицией из добровольцев), но он отказывался утвердить принятые собранием законы о наделении всех французских крестьян личной свободой и отмене сословных привилегий. Венцом законотворчества лета 1789 года стало уничтожение неограниченной монархии: 26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло Декларацию прав человека и гражданина.

Декларация прав человека и гражданина легла в основу будущей конституции. Она провозгласила суверенитет нации, право на собственность и безопасность, свободу личности, слова и убеждений, а также равенство всех граждан перед законом вне зависимости от происхождения. Этот документ означал свержение Старого порядка и вызвал протест аристократии.

3.jpg

Взятие Бастилии. Жан-Пьер Уэль. (Wikimedia Commons)

Свержение монархии

Чтобы заставить Людовика подписать Декларацию и декреты собрания, потребовался ещё один бунт. Крестьяне всё ещё не возили хлеб в Париж в прежних объёмах из-за неясной политической ситуации (мало ли!) Социальное напряжение подогревало возмущение против короля. 5 октября 1789 года толпа, с которой шла и Национальная гвардия Лафайета, ворвалась в Версальский дворец. Сначала демонстранты (в том числе голодные женщины) потребовали гарантии поставок хлеба, а затем — чтобы король переехал в Париж вместе с Учредительным собранием. Там Людовик оказался бы в окружении парижан и под их контролем. Король обещал подписать Декларацию, а после того, как ночью убили двух его гвардейцев, согласился и переехать в Париж.

[Сборник: Свержение монархии во Франции]

Почти на два года во Франции установилось относительное спокойствие. Роялисты строили планы, как задушить революцию и вернуть свои былые привилегии. Короля, заложника Собрания, они стремились вызволить из «золотой клетки» — дворца Тюильри. Летом 1791 года Людовик, который и сам чувствовал себя, мягко говоря, неуютно, совершил фатальную ошибку — попытался бежать с семьёй (под видом русских). У границы его узнали и остановили. Национальная гвардия вернула короля в Париж. После этого отношение парижан к монарху стало намного хуже (и особенно к королеве Марии-Антуанетте, «австриячке»). 17 июле на Марсовом поле начался сбор подписей за свержение короля. Звучали знаменитые слова: «Свобода! Равенство! Братство!» (лозунг за несколько месяцев до этого впервые произнёс адвокат и депутат Максимилиан Робеспьер) и требования суда над Людовиком. Митинг пришлось разгонять национальным гвардейцам — погибло около 50 человек. Чтобы уладить политический кризис, умеренные депутаты Законодательного собрания сделали вид, что короля хотели похитить.

В это время монархи Европы думали, как остановить революционную заразу. Вести о происходившем в Париже быстро распространялись за пределами Франции; французские дворяне-эмигранты рассказывали об ужасах революции, а французские депутаты-жирондисты (из департамента Жиронда) стремились нести идеи революции и другим народам; жирондисты быстро стали одной из самых влиятельных партий. С этим надо было что-то делать. 27 августа 1791 года прусский король Вильгельм II и император Священной Римской империи Леопольд II (брат Марии-Антуанетты) заявили, что готовы помочь Людовику XVI, в том числе с помощью военной силы. Но до войны ещё не дошло — пока что.

3 сентября 1791 года Национальное собрание приняло конституцию, которая гарантировала равенство граждан перед законом и вводила принцип разделения властей. Власть короля была ограничена исполнительными функциями (назначать министров и послов, командовать войсками), а право издавать законы передавалось Законодательному собранию. Людовику ничего не оставалось, кроме как присягнуть конституции.

4.jpg

Возвращение семьи Людовика в Париж. (Wikimedia Commons)

Сначала погибает монархия, затем — король

Подписав основной закон, Учредительное собрание закрылось. Ни один из депутатов не мог в последующем избираться в парламент (в качестве подтверждения своего бескорыстия). Это решение имело довольно неприятные последствия. К 1791 году общество радикализировалось. Кризис всё ещё давал о себе знать, а воодушевление революцией на октябрьских выборах побуждало французов голосовать за амбициозных демагогов. У власти оказалось больше республиканцев и людей без опыта законодательной деятельности. Очень скоро это проявилось в работе Законодательного собрания. Межпартийные споры мешали решать экономические и политические проблемы. Волнения и беспорядки вспыхивали то тут, то там — то горожане недовольны ценами, то крестьяне выступают против церковной реформы.

Законодательное собрание состояло из 745 депутатов; из них 260 — фельяны, сторонники конституционной монархии, 130 — республиканцы; остальные — центристы — вставали то на одну, то на другую сторону.

Весной Франция оказалась перед угрозой войны. При поддержке Австрии и Пруссии в Вормсе собралась 15-тысячная армия принца Конде (армия эмигрантов-роялистов). 20 апреля 1792 года жирондисты (крыло республиканцев) провели решение об объявлении войны Австрии в ответ на угрозы помочь заточённому в Тюильри Людовику. Затем в войну втянулась и Пруссия (а в 1793 г. — Англия и Испания).

Французская армия воевала без особого успеха. Офицеры и солдаты не доверяли друг другу. Денег на войну не хватало. Многие дворяне вовсе желали своему отечеству поражения. Людовик же сидел в Тюильри и надеялся, что скоро войска родственников жены его освободят и втайне переписывался с австрийцами (в сущности, эта надежда была соломинкой для утопающего — авторитет его к тому времени был уже так невысок, что многие перестали называть его «королём», и всё громче раздавались голоса республиканцев).

5.jpg

Законодательное собрание. (Wikimedia Commons)

В июле австро-прусские войска вторглись в пределы Франции. Жирондисты обвинили Людовика в предательстве. К Парижу со всей страны подходили тысячи так называемых федератов — национальных гвардейцев. Эти революционно настроенные люди должны были уйти на фронт, но вместо этого потребовали отречения короля. К ним присоединились многие парижане, а затем и якобинцы во главе с Робеспьером (они же требовали собрать Национальный Конвент и пересмотреть конституцию).

Якобинцы — политическая партия эпохи Французской революции. Выросла из политического клуба, который собирался в монастыре св. Якова (подобных клубов в 1790-е годы было множество). Политики Якобинского клуба стремились к установлению республики, тотальной свободе и равенству граждан, считали террор способом создать нравственное общество.

10 августа 1792 года в ответ на угрозу Австрии разрушить Париж, если революционеры навредят Людовику, парижане восстали. Вместе с федератами они пошли на штурм Тюильри. Толпа перебила защитников дворца и даже королевских слуг, после чего Законодательное собрание (только оно могло теперь уберечь короля от кровавой расправы) арестовало монарха и лишило его власти. На следующий день депутаты приняли решение провести выборы в Национальный Конвент (по сути, новое Учредительное собрание).

По мере того, как австрийцы и пруссаки приближались к Парижу, усиливалась «охота на ведьм». Начались массовые убийства «предателей». Однако в начале осени французская армия наконец заставила отступить австрийцев. 20 сентября 1792 г. собрался Национальный Конвент, в котором вскоре развернулась борьба жирондистов и якобинцев. А пока что они сошлись в главном — отменили монархию и объявили Францию республикой.

Людовик XVI оказался в западне. Революционеры нашли в Тюильри сейф, в котором король хранил свою переписку с роялистами-эмигрантами и австрийцами: в письмах он просил о вторжении во Францию. Конвент принял решение судить Людовика. Под давлением общества большинство депутатов приговорило бывшего монарха к смертной казни за измену. 21 января 1793 года король лишился головы.

6.jpg

Штурм Тюильри. (Wikimedia Commons)

Террор 1793 — 1794 гг. и Термидор: «Революция пожирает своих детей»

Казнь короля сделала революционную Францию врагом почти всех её соседей. Сложилась Первая антифранцузская коалиция (Австрия, Пруссия, Англия, Испания, Голландия, Португалия, итальянские и немецкие княжества). Конвент призвал в армию 300 тыс. человек и учредил Революционный трибунал для разгрома контрреволюции внутри страны. Очень скоро его жертвами стали сами депутаты Конвента: якобинцы окончательно перессорились с более умеренными жирондистами (некоторые из которых пытались спасти короля от смерти). Теперь уже последние были объявлены предателями. В мае 1793 года власть в Конвенте захватили якобинцы, которые при поддержке Национальной гвардии и толпы арестовали 29 жирондистов. Началась якобинская диктатура.

[Сборник: Кровавый закат Французской революции]

Сторонники жирондистов вооружались по всей стране. 13 июля республиканка Шарлотта Корде убила якобинца Марата. Назревала гражданская война. Против якобинцев вооружались и роялисты, которые возглавляли повстанческие отряды. Тулон сдался англичанам. Революционное правительство якобинцев (во главе его стояли Робеспьер, Сен-Жюст и Кутон) всеми силами пыталось привлечь массы на свою сторону, в том числе террором против «спекулянтов», задравших цены. Робеспьер назвал новый способ управления «деспотизмом свободы», но на деле это был деспотизм якобинского Комитета общественного спасения.

Францию захлестнула волна террора. Полетели головы — Марии-Антуанетты, жирондистов, дворян, просто «неблагонадёжных» граждан. В тюрьму мог попасть любой, кто «ничего не сделал против свободы, (но) равным образом ничего не сделал и в её пользу». Террор позволил якобинцам восстановить свою власть над Лионом (где казнили 2 тыс. жителей), Нантом (где утопили ещё несколько тысяч), Бордо, Тулоном и рядом других городов. Параллельно Конвент укреплял армию и налаживал её снабжение, благодаря чему-удавалось сдерживать войска коалиции.

7.jpg

Мария-Антуанетта перед казнью. (Wikimedia Commons)

Ещё один символ Французской революции — новый календарь, утверждённый Конвентом 5 октября 1793 года. Календарь ввёл новые названия месяцев и заменил христианский порядок летоисчисления на революционный — от первого года Республики. Дата могла выглядеть так: «22 прериаля II года Республики» (10 июня 1794 года).

Террор продолжался весь период якобинской диктатуры как средство построения «царства добродетели». В 1794 году появилось понятие «врага народа». Для таких «врагов» у якобинцев было только одно — гильотина. Якобинцы казнили тысячами, пока оппозиция не решилась ответить на диктат силой. Заговор созрел в самом Конвенте. 9 термидора II года Республики (27 июля 1794 года) часть депутатов назвала Робеспьера тираном. Большинство в Конвенте приняло решение арестовать якобинцев. На другой день гильотина отрубила головы Робеспьеру, Сен-Жюсту и их ближайшим сподвижникам.

Французская революция и Наполеон Бонапарт — продолжение или конец?

Террор закончился, наиболее опасных робеспьеристов казнили, а клуб якобинцев закрыли. Но завершилась ли революция? На этот вопрос отвечают по-разному. Революционное управление Францией никуда не испарилось. Правил Конвент. Не стало лучше и экономическое положение, а значит, не стоило ждать и политической стабилизации. В Париже шли голодные волнения. Весной 1795 года восставшие даже ворвались в здание Конвента и убили депутата. Тем не менее Конвент сумел принять 22 августа новую конституцию: законодательную власть получил двухпалатный парламент — Законодательный корпус, исполнительную — Директория из пяти человек (назначенных парламентом). В октябре Конвент закрылся.

[Сборник: Наполеон]

В это время начала всходить звезда Наполеона. Это с его помощью революционеры брали Тулон, и это он спас Конвент от очередного восстания в Париже в 1795 году. В 1796-м он начал одерживать блестящие победы в Италии, где действовал против австрийских и прусских войск. На фоне падения популярности Директории (коррумпированной и не очень успешной) Бонапарт завоёвывал всё больше симпатий французов. В 1799 году Франция вновь потерпела несколько военных поражений в боях с армиями Второй коалиции, и Директория стала политическим банкротом. Избиратель искал опору то в монархистах, то в левых, но боялся и террора, и реставрации монархии. Заговоры плелись вовсю. Один из них составил сам член Директории — Сийес, и привлёк на свою сторону Бонапарта. 9 ноября 1799 года (18 брюмера) Бонапарт взял власть в Париже. Законодательный корпус наделил консульскими полномочиями Наполеона, Сиейса и Дюко. Но сила (а значит, и реальная власть) теперь были за Бонапартом. Началась новая диктатура — военная.

8.jpg

Наполеон — первый консул. (Wikimedia Commons)

Большинство историков сходится на том, что переворот 18 брюмера завершил Французскую революцию 18-го века. С другой стороны, революция — это процесс. Наполеоновская Франция строилась, в том числе, на революционных идеалах и сохранила многие достижения и символы революции (равенство всех перед законом, светский характер государства и др.). Гражданский кодекс Наполеона (1804) тоже можно расценивать как продолжение революционного законотворчества.

Идеи Французской революции

Французская революция разделила историю мира на «до» и «после». «До» — «Старый порядок», «после» — наступил век прогресса. Многие историки вслед за Эриком Хобсбаумом отчитывают начало 19-го века не с 1801 года, а с 1789-го, когда идеи Французской революции придали Европе новый облик и предопределили её историю на долгое время вперёд, до Первой мировой войны. Французы не первыми призвали к жизни античную идею республики (республики к тому времени уже были в США и Голландии), но первыми сделали её такой притягательной. Они первыми воплотили в такой мере принцип разделения властей, заявили о всеобщем праве на бесплатное школьное образование, жёстко отделили от образования церковь, избавились от феодальных пережитков прошлого, смели все сословные барьеры, расширили гражданские права и распространили идеи свободы по планете. За этой революцией и республикой последовали следующие, которые ориентировались на французский опыт.

9.jpg

Открытка 1917 года. (Wikimedia Commons)

Огромное влияние оказала Французская революция и на нашу, российскую историю. Русские интеллигенты 19-го века и революционеры зачитывались книгами просветителей, либеральных и социалистических мыслителей и историков Франции. Революционные идеалы пропитали русскую культуру — ну, часть её точно. Неслучайно Романовых нередко сравнивали с Бурбонами, а когда разразились события 1905 года, а затем и 1917-го, русскую революцию постоянно сравнивали с событиями 1789 — 1799 гг.: одних называли якобинцами, других — роялистами и т. д. Опыт Франции изучали В. И. Ленин и другие теоретики марксизма. Символы (взять хотя бы «Марсельезу») и идеи Французской революции брали на вооружение и либералы-февралисты, и большевики, пусть и со своей интерпретацией. «Свобода! Равенство! Братство!» писали на плакатах в 1917 году. Эти принципы лежат в основе десятков государств, и эти слова уже никогда не вычеркнуть из истории.

Францу́зская револю́ция 18 в., революция во Франции в 1789–1799 гг., одно из ключевых событий истории Нового времени, заложившее основу современной западной политической системы.

Причины революции

Причиной Французской революции стало проявление в 1780-х гг. ряда объективных и субъективных факторов экономического, политического и социального характера. Одна из наиболее богатых и динамично развивающихся европейских стран 18 в., Франция столкнулась во 2-й половине столетия с финансовым кризисом, вызванным непосильным государственным долгом. Погасить его оказалось невозможно без налоговых, финансовых и административных реформ, блокировавшихся парламентами и привилегированными сословиями. Их критика власти с использованием идеологии Просвещения подрывала авторитет короны. С конца 1770-х гг. смена фаз многолетнего экономического цикла привела к сокращению доходов и безработице в аграрном секторе. Падение доходов дворянства вызвало т. н. сеньориальную реакцию: стремление воскресить забытые сеньориальные права и увеличить давление на крестьян. В 1787–1789 гг. к этому добавился экономический кризис: неурожаи и экспорт зерна привели к росту цен и голоду, торговый договор с Великобританией (1786) открыл французский рынок для более дешёвых английских товаров и вызвал крах многих предпринимателей. Низкий авторитет власти не позволял ей проводить необходимые преобразования, усиливались недовольство населения и поддержка антиправительственных и оппозиционных сил.

Ход революции

Не сумев провести реформы при помощи парламентов, Людовик XVI объявил о созыве не собиравшихся с 1614 г. Генеральных штатов. Их заседания открылись в Версале 5 мая 1789 г. Огюст Кудер. Открытие Генеральных штатов в Версале 5 мая 1789. 1839Огюст Кудер. Открытие Генеральных штатов в Версале 5 мая 1789. 1839. Национальный музей Версаля и Трианонов, Версаль. Уже 17 июня 1789 г. депутаты от третьего сословия (податные категории населения) провозгласили себя Национальным собранием (т. е. представителями всей нации), а 9 июля 1789 г. – Учредительным (т. е. обязались дать стране конституцию). Известие о стянутых к Парижу войсках и отставка популярного министра Ж. Неккера привели к восстанию в Париже 14 июля 1789 г., когда была взята штурмом Бастилия – тюрьма и символ королевского произвола. В столице была создана Парижская коммуна 1789–1794 гг. Мэром Парижа стал астроном Ж. С. Байи.

Учредительное собрание

В июле – августе 1789 г. по всей стране в городах происходило смещение старых органов власти и появление новых, выборных – муниципалитетов. В декабре 1789 г. новая форма организации городской власти была закреплена специальным муниципальным законом, предоставлявшим городам значительное самоуправление, хотя право избирать получали только граждане, обладавшие определённым имущественным цензом. Так ушёл в прошлое один из базовых принципов старого порядка – принцип назначаемости должностных лиц. На смену ему пришёл принцип выборности. В городах из числа собственников была создана Национальная гвардия, в Париже ею командовал Ж. де Лафайет. Известия о парижских событиях вызвали широкую волну антисеньориальных крестьянских выступлений. В деревне царил т. н. великий страх.

Отказавшись от подавления революционных выступлений силой, Людовик XVI утверждал подрывавшие основы монархии декреты Учредительного собрания, превратившегося, благодаря опоре на недовольные слои населения и новые органы местного самоуправления, в высшую власть в стране. Большое влияние в Учредительном собрании приобрели лидеры оппозиции – О. Мирабо, Ж. де Лафайет, Ш.-М. де Талейран-Перигор, Э.-Ж. Сийес, А. Барнав, выступавшие за принятие конституции. На правом фланге изначально были сторонники сильной королевской власти, включая тех, кто хотел реорганизовать её по английскому образцу (П.-В. Малуэ, Ж.-Ж. Мунье). Крайний левый фланг занимал ряд депутатов, включая адвоката М. Робеспьера. Заседание Учредительного собрания в ночь на 5 августа 1789Заседание Учредительного собрания в ночь на 5 августа 1789. Художник Шарль Монне. Гравёр Исидор-Станислас Хелман. Национальная библиотека Франции, Париж. Под влиянием паники, вызванной крестьянскими волнениями, в ночь с 4 на 5 августа 1789 г. (т. н. ночь чудес) собрание отменило те сеньориальные права, которые восходили к личной зависимости крестьян (судебные, барщину и др.), остальные повинности разрешалось выкупать. Все крестьяне становились лично свободными. 5–11 августа эти решения были закреплены декретами. 15 марта 1790 г. отменён ряд личных сеньориальных прав и частично триаж. Крестьянство эти декреты не удовлетворили, выступления в деревне продолжились.

Учредительное собрание 26 августа 1789 г. одобрило Декларацию прав человека и гражданина, закреплявшую свободу слова, печати и вероисповедания, упразднявшую сословия и титулы и вводившую всеобщее и равное налогообложение. Когда Людовик XVI отказался её утвердить, 5–6 октября 1789 г. толпа восставших парижан вторглась в Версаль и заставила короля не только её одобрить, но и переехать вместе с семьёй в Париж. Революция вышла из-под контроля собрания. Те, кто не смог её принять, отправлялись за границу в эмиграцию, в том числе брат короля граф Р. д’Артуа. Бóльшая часть эмигрантов принадлежала к третьему сословию.

Жан-Жак Франсуа Ле Барбье. Декларация прав человека и гражданина. Ок. 1789Жан-Жак Франсуа Ле Барбье. Декларация прав человека и гражданина. Ок. 1789. Музей Карнавале, Париж.

Учредительное собрание отменило наследственное дворянство и запретило ношение титулов (июнь 1790), ликвидировало парламенты (6 сентября 1790). Появилось новое административное деление страны (1789–1790) на департаменты, дистрикты, кантоны и коммуны. Было принято гражданское устройство духовенства (декреты от 12 июля 1790 и 24 августа 1790), вводившее принцип выборности священников и обязывавшее их принести присягу на верность нации, а также отменявшее назначение епископов папой Римским. Духовенство раскололось на присягнувших и неприсягнувших священников. Ассигнат стоимостью 1000 ливров. 19 и 21 декабря 1789; 16 и 17 апреля 1790Ассигнат стоимостью 1000 ливров. 19 и 21 декабря 1789; 16 и 17 апреля 1790. Музей Карнавале, Париж. Имущество Церкви конфисковывалось (2 ноября 1789) и превращалось в национальное имущество, предназначенное для продажи; под его обеспечение были выпущены бумажные деньги, ассигнаты (19 декабря 1789). В число национальных имуществ были также включены земли короны (21 декабря 1789), а впоследствии и земли эмигрантов, отказавшихся вернуться на родину (30 марта 1792). Собрание также отменило все корпорации, ввело свободу торговли и промышленности (2 и 17 марта 1791), т. н. законом Ле Шапелье запретило цехи и рабочие союзы (14 июня 1791). В это же время появилась новая символика: трёхцветные кокарды и знамёна с синей, белой и красной полосами.

Революция вызвала большой общественный подъём. Резко увеличилось число памфлетов и газет, в том числе ориентированные на низы третьего сословия L’Ami du peuple Ж.-П. Марата и Le Père Duchesne Ж.-Р. Эбера. В большом количестве возникали политические клубы, такие как Якобинский клуб или Клуб кордельеров, в который входили Ж. Ж. Дантон, К. Демулен, Ж.-П. Марат. 14 июля 1790 г. в Париже на Марсовом поле состоялся праздник Федерации – единения всех провинций в рамках французской нации.

Журнал L’Ami du peuple. 1792. № 105. ПередовицаЖурнал L’Ami du peuple. 1792. № 105. Передовица. Музей Карнавале, Париж.

По мере роста антидемократических тенденций росло и сопротивление революции. В эмиграции сформировались вооружённые подразделения, в том числе армия, организованная в 1791 г. принцем крови Луи Жозефом де Бурбон-Конде. Постепенное лишение короля свободы передвижения и возможности влиять на события привело к бегству из Парижа 21 июня 1791 г. королевской семьи и графа Прованского. Людовик XVI и Мария Антуанетта были силой задержаны и возвращены. Граф Прованский возглавил роялистов в эмиграции. Авторитет монархии оказался безнадёжно подорван, росли республиканские настроения. В результате раскола Якобинского клуба 16 июля 1791 г. сторонники конституционной монархии образовали Клуб фельянов. 17 июля 1791 г. расстрел на Марсовом поле демонстрации парижан, требовавшей отрешения короля от власти, продемонстрировал уровень раскола в революционном лагере.

Бегство королевской семьи из Парижа 21 июня 1791Бегство королевской семьи из Парижа 21 июня 1791. Национальная библиотека Франции, Париж.

Учредительное собрание 3 сентября 1791 г. одобрило конституцию, которой предшествовала Декларация прав человека и гражданина. Согласно конституции, король оставался главой наследственной исполнительной власти, его особа объявлялась неприкосновенной и священной, но оговаривалось, что «король царствует лишь в силу закона», и вводилось понятие отречения от престола. Король назначал министров, ответственных перед законом и Законодательным собранием, считался верховным главнокомандующим сухопутных и морских сил, определял внешнюю политику, назначал послов и большинство высших офицеров. Только ему принадлежало право внешнеполитических сношений, право объявления войны и заключения мира. Конституция разделила граждан на активных (плативших налог и имевших право избирать и быть избранными) и пассивных, были введены двухступенчатые выборы в однопалатное Законодательное собрание. 30 сентября 1791 г. Учредительное собрание самораспустилось.

Законодательное собрание

Законодательное собрание начало работу 1 октября 1791 г. На правом фланге находились фельяны, выступавшие за конституцию 1791 г., на левом – якобинцы. Они состояли из жирондистов, стремившихся к продолжению революции и постепенно переходивших на республиканские позиции (Ж.-П. Бриссо, М. Э. Гаде, П. В. Верньо и др.), и ещё более радикально настроенных монтаньяров. Собрание не смогло решить стоявшие перед страной проблемы, углублялся экономический кризис, продолжались выступления крестьян.

Надеясь получить власть и дискредитировать монархию, жирондисты выступили за начало войны с европейскими державами, от которых чувствовали угрозу. Их поддержал Людовик XVI, рассчитывавший, что армии интервентов вернут ему свободу и подавят революцию. Воспользовавшись подписанием Пильницкой декларации 1791 г., заключённой Леопольдом II и Фридрихом Вильгельмом II в защиту французской монархии, Законодательное собрание 20 апреля 1792 г. объявило войну королю Венгрии и Богемии, т. е. Францу II, который не был тогда ещё утверждён императором. В том же году в войну с Францией вступили Пруссия и Сардинское королевство, в 1793 г. – Великобритания, Нидерланды, Испания и др. Сложилась первая антифранцузская коалиция.

Франция была не готова к войне, вторгнувшиеся в Бельгию войска начали отступление. В июле австро-прусская армия перешла границу и начала наступление на Париж. Жак Берто. Штурм дворца Тюрильи 10 августа 1792. 1793Жак Берто. Штурм дворца Тюрильи 10 августа 1792. 1793. Национальный музей Версаля и Трианонов, Версаль. 11 июля 1792 г. Законодательное собрание приняло декларацию, в которой объявило: «Отечество в опасности». Подозревая короля в измене, 10 августа 1792 г. парижане взяли штурмом Тюильри, король с семьёй были помещены в тюрьму Тампль, монархия пала. Законодательное собрание было вынуждено самораспуститься, объявив выборы в Конвент, который должен был решить судьбу страны.

Национальный Конвент

Конвент начал работу 21 сентября 1792 г., объявил об уничтожении королевской власти. Политическая борьба развернулась между жирондистами (Бриссо, Гаде, Верньо, Ж.-М. Ролан и др.), которые, став лидерами Конвента, хотели завершить революцию, и монтаньярами (Робеспьер, Марат, Дантон, Л. А. Сен-Жюст и др.), опиравшимися на санкюлотов и стремившимися к её радикализации. Две трети депутатов принадлежали к «болоту».

После побед при Вальми (20 сентября 1792) и Жемапе (6 ноября 1792) произошёл перелом на фронтах, войска под командованием Ш.-P. Дюмурье вступили в Брюссель. Монтаньярам удалось добиться предания Людовика XVI суду Конвента, он был признан виновным и казнён 21 января 1793 г. Эта мера настроила против Конвента большинство европейских стран. Жирондистам не удалось добиться улучшения экономического положения, 1793 г. отмечен многочисленными крестьянскими восстаниями. Городская беднота, санкюлоты, были недовольны развитием революции, возникло движение «бешеных» (Ж. Ру, Ж. Ф. Варле и др.), требовавшее введение максимума. 4 мая 1793 г. Конвент под их давлением установил твёрдые цены.

Суд Конвента над Людовиком XVI 26 декабря 1792Суд Конвента над Людовиком XVI 26 декабря 1792. 1796. Художник Доменико Пеллегрини. Гравёр Джованни Вендрамини. Национальная библиотека Франции, Париж.

Неудачи на фронтах весны 1793 г. и восстание в Вандее подтолкнули Конвент к чрезвычайным мерам: созданию Революционного трибунала (10 марта 1793) и Комитета общественного спасения (6 апреля 1793). Недовольные влиянием парижских санкюлотов жирондисты выступили против того, чтобы Конвент принимал решения под их давлением. Попытка предать суду Ж.-П. Марата окончилась неудачей, ставший заместителем прокурора Коммуны Ж.-Р. Эбер был арестован. Изгнание депутатов-жирондистов из Конвента 31 мая 1793Изгнание депутатов-жирондистов из Конвента 31 мая 1793. Художник: Фульшран Жан Аррье. Гравёр: Жан Жозеф Франсуа Тассёр. Музей Карнавале, Париж. В ответ, вступив в сговор с Парижской коммуной, монтаньяры спровоцировали восстание 31 мая – 2 июня 1793 г., исключившее из Конвента их политических противников. За 29 членами Конвента, арестованными в ходе восстания, последовали ещё 73, подписавшие петицию с протестом против произведённого переворота.

Изгнание жирондистов вызвало очередной раскол в революционном лагере. К поражениям на фронтах и контрреволюционным мятежам добавились восстания против Конвента в тех регионах, откуда происходили изгнанные депутаты, поднялись Бордо и Марсель. Около 60 департаментов из 83 оказались в руках врагов Конвента. Жак-Луи Давид. Смерть Марата. 1793Жак-Луи Давид. Смерть Марата. 1793. Королевские музеи изящных искусств, Брюссель.13 июля 1793 г. республиканка Ш. Корде убила Ж.-П. Марата. В ответ монтаньяры провели ряд радикальных мер: в июне – июле 1793 г. было принято аграрное законодательство, уничтожались все «феодальные» права и привилегии, земли эмигрантов продавались небольшими участками и с рассрочкой на 10 лет. 24 июня 1793 г. была принята новая конституция. Она сочетала элементы представительной демократии (однопалатный Законодательный корпус) и прямой демократии (если против закона выступало определённое количество первичных собраний, он не вступал в силу). Конституции предшествовала написанная заново Декларация прав человека и гражданина, к числу естественных прав добавлялось равенство, священным долгом объявлялось предоставление работы трудоспособным и средств к существованию остальным.

Выступление парижской бедноты 4–5 сентября 1793 г. заставило Конвент ввести террор (политику устрашения политических противников и их физического уничтожения) и принять декрет (29 сентября 1793) об установлении всеобщего максимума – твёрдых цен на основные продукты потребления (хлеб, соль, масло, мясо, вино и др.), ряд промышленных товаров и сырьё (мыло, свечи, железо, шерсть и др.). Были созданы т. н. революционные армии для изъятия у крестьян продовольствия по фиксированным ценам. Хотя конституция была одобрена на референдуме, 10 октября 1793 г. Конвент решил не вводить её в действие и установить временный революционный порядок управления, диктатуру монтаньяров. Вся власть стала сосредоточиваться в Конвенте и его комитетах, в обновлённый ранее Комитет общественного спасения вошли М. Робеспьер, Л. А. Сен-Жюст, Ж. Кутон, Л. Карно (получивший прозвище «организатор побед»), Ж.-Н. Бийо-Варенн, Ж.-М. Колло д’Эрбуа. Большую роль играл и Комитет общей безопасности. Комиссары Конвента с неограниченными полномочиями направлялись в департаменты и к армиям, элементы демократии ликвидировались, вводился контроль за печатью. Началось движение дехристианизации, был принят республиканский календарь (октябрь – ноябрь 1793).

Стремясь к независимости от Парижской коммуны, монтаньяры поставили её под свой контроль, с её помощью разгромили движение «бешеных». Опорой монтаньяров стала широкая сеть революционных комитетов и народных обществ, филиалы Якобинского клуба по всей стране. Казнь Жака-Пьера Бриссо и его 21 сторонника, членов Конвента, 31 октября 1793Казнь Жака-Пьера Бриссо и его 21 сторонника, членов Конвента, 31 октября 1793. Национальная библиотека Франции, Париж. Основным средством достижения политических целей стал террор: среди прочих были казнены депутаты Учредительного собрания (Байи, Барнав и др.), многие жирондисты (Ж.-П. Бриссо, П. В. Верньо и др.), Мария Антуанетта. По «Закону о подозрительных» (17 сентября 1793) подлежали заключению в тюрьму до наступления мира все, кто казался властям неблагонадёжными. После взятия Лиона, поднявшего мятеж против республики, Конвент постановил его разрушить. Республиканские войска в Вандее в массовом порядке уничтожали мирное население.

Чрезвычайные меры и массовые мобилизации в армию позволили Конвенту добиться перелома на фронтах. К концу 1793 г. на большинстве направлений интервенты покинули территорию страны, победа при Флёрюсе (26 июня 1794) способствовала занятию Бельгии. В августе – декабре 1793 г. было подавлено и большинство мятежей. Жак-Рене Эбер, Пьер Гаспар Шометт, Франсуа Никола Венсан и Жан Батист Гобель на пути следования к гильотине 14 марта 1794. 1802Жак-Рене Эбер, Пьер Гаспар Шометт, Франсуа Никола Венсан и Жан Батист Гобель на пути следования к гильотине 14 марта 1794. 1802. Гравёры Пьер-Габриель Берто, Жан Дюплесси-Берто. Национальная библиотека Франции, Париж. Встал вопрос о дальнейших путях развития страны. Ж.-Р. Эбер и его сторонники (эбертисты) в марте 1794 г. призвали к новому восстанию, углублению террора и «чистке» Конвента, но были разгромлены и казнены. Сторонники Ж. Ж. Дантона (дантонисты) высказывались против продолжения террора и за заключение мира с европейскими странами, но в марте – апреле 1794 г. также были арестованы и казнены.

Предложенные робеспьеристами вантозские декреты (февраль – март 1794), предусматривавшие передачу «патриотам» земель «врагов революции», не были проведены в жизнь, искусственно насаждаемый культ Верховного существа (7 мая 1794) не пользовался поддержкой, максимум и реквизиции отталкивали крестьянство. Население пугало ужесточение террора. В частности, 10 июня 1794 г. было принято решение отменить состязательный процесс и ввести для контрреволюционеров единую меру наказания – смертную казнь. Угроза «чистки» Конвента привела к складыванию в нём заговора, ослабленная Парижская коммуна не смогла поддержать робеспьеристов. 27/28 июля 1794 г. в результате термидорианского переворота М. Робеспьер, О. Робеспьер, Кутон, Сен-Жюст и ряд других депутатов были арестованы и на следующий день казнены; диктатура монтаньяров пала.

Пьер-Антуан Демаши. Праздник Верховного существа на Марсовом поле. Ок. 1794Пьер-Антуан Демаши. Праздник Верховного существа на Марсовом поле. Ок. 1794. Музей Карнавале, Париж.

После переворота была уменьшена власть Комитета общественного спасения, принят декрет Конвента о закрытии Якобинского клуба (12 ноября 1794), отменён максимум (24 декабря 1794), возвращена свобода слова. Террор пошёл на спад: был реорганизован (28 июля 1794), а затем и упразднён (31 мая 1795) Революционный трибунал, выпущены из тюрем многие заключённые, осуждены наиболее одиозные проводники террора в жизнь (Ж. Б. Каррье, А. Фукье-Тенвиль). В Конвент вернулись оставшиеся в живых исключённые ранее депутаты. Победы на фронтах привели к заключению в апреле – июле 1795 г. мирных договоров с Пруссией, Нидерландами и Испанией.

Недовольство парижских санкюлотов экономической политикой Конвента и ликвидацией диктатуры монтаньяров привело к Жерминальскому восстанию (1 апреля 1795) и Прериальскому восстанию (20–23 мая 1795), а затем к репрессиям против ряда монтаньяров. У роялистов возникли планы реставрации монархии, в департаментах вспыхнул «белый террор». После смерти Людовика XVII (8 июня 1795) во главе роялистов встал Людовик XVIII.

Депортация бывших депутатов Бийо-Варенна, Колло д’Эрбуа и Барера 12 жерминаля III года (1 апреля 1795) в результате Жерминальского восстания. 1802. Художник Абрахам Жирарде. Гравёр Жан Дюплесси-БертоДепортация бывших депутатов Бийо-Варенна, Колло д’Эрбуа и Барера 12 жерминаля III года (1 апреля 1795) в результате Жерминальского восстания. 1802. Художник Абрахам Жирарде. Гравёр Жан Дюплесси-Берто. Национальная библиотека Франции, Париж.

В попытке найти компромисс между старым порядком и завоеваниями революции Конвент 22 августа 1795 г. принял одобренную затем на референдуме конституцию 1795 г. Ей предшествовала видоизменённая Декларация прав человека и гражданина, из которой были исключены абстрактные философские категории (естественное право, всеобщее благо), а права дополнены обязанностями. Конституция предусматривала двухпалатный Законодательный корпус, состоявший из Совета старейшин (250 человек не моложе 40 лет) и Совета пятисот. Для граждан и выборщиков вводился имущественный ценз. Исполнительная власть оказывалась фактически подчинена законодательной и отдавалась в руки Директории из 5 человек, избиравшейся Законодательным корпусом. Конституция закрепляла республиканский строй, «принципы 1789 года», единство мер и весов на всей территории страны, незыблемость изгнания эмигрантов, гарантировала собственность владельцам национальных имуществ. Принятое Конвентом перед лицом роялистской угрозы решение об обязательном переизбрании в новый Законодательный корпус двух третей депутатов Конвента нарушало конституцию и привело к Вандемьерскому мятежу (3–5 октября 1795). Затем Конвент объявил всеобщую амнистию и самораспустился (26 октября 1795).Избиение мятежников на паперти церкви Сен-Рош 13 вандемьера IV года (5 октября 1795) в ходе Вандемьерского мятежа. 1795–1799Избиение мятежников на паперти церкви Сен-Рош 13 вандемьера IV года (5 октября 1795) в ходе Вандемьерского мятежа. 1795–1799. Национальная библиотека Франции, Париж.

Директория

Режим Директории не привёл к примирению в обществе. 1795–1799 гг. отмечены ожесточённой политической борьбой между роялистами и различными левыми группировками, включавшими неоякобинцев. Роялисты использовали усталость населения от революции, неоякобинцы пытались опереться на санкюлотов, недовольных её итогами. И те и другие использовали неспособность Директории решить экономические проблемы, остановить инфляцию, коррупцию. В 1796 г. сторонники Г. Бабёфа попытались организовать вооружённое восстание, но в основном ставка делалась на завоевание большинства в Законодательном корпусе.

Переворот 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797)Переворот 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797). 1802. Художник Абрахам Жирарде. Гравёр Пьер-Габриель Берто. Национальная библиотека Франции, Париж. Выборы в марте – апреле 1797 г. принесли победу скрытым роялистам, в ответ Директория произвела государственный переворот 18 фрюктидора V г. (4 сентября 1797), кассировав выборы и арестовав ряд депутатов. В апреле 1798 г. на выборах победили неоякобинцы, в ходе переворота 22 флореаля VI г. (11 мая 1798) их результаты частично были отменены. Выборы в апреле 1799 г. вновь были благоприятны для неоякобинцев, которые совершили переворот 30 прериаля VII г. (18 июня 1799), заставив уйти в отставку трёх директоров из пяти. Эта практика постоянного нарушения конституции получила название «политика качелей».

При Директории продолжились войны с европейскими странами. Перейдя через Альпы, Наполеон Бонапарт (будущий император Наполеон I) разбил австрийские войска при Лоди (10 мая 1796), Арколе (15–17 ноября 1796) и Риволи (14–15 января 1797) и заставил монархию Габсбургов заключить Кампоформийский мир 1797 г. Первая антифранцузская коалиция перестала существовать. Итогом военных побед стало создание в 1796–1799 гг. дочерних республик. На проведённых под надзором французских войск референдумах в Цисрейнской республике (на левом берегу Рейна) и в оккупированной в 1798 г. Женеве было одобрено их присоединение к Франции.

Феликс-Эмманюэль-Анри Филиппото. Сражение при Риволи 14–15 января 1797. 1844 Феликс-Эмманюэль-Анри Филиппото. Сражение при Риволи 14–15 января 1797. 1844. Национальный музей Версаля и Трианонов, Версаль.

В мае 1798 г. Наполеон Бонапарт возглавил экспедицию в принадлежавший Османской империи Египет. Победив мамлюков в битве при пирамидах (21 июля 1798), он занял Каир, но разгром французского флота Г. Нельсоном в битве при Абукире (1–2 августа 1798) отрезал армию от метрополии. Поход Бонапарта в Сирию оказался неудачным. Высадка в Египте спровоцировала войну с Османской империей, а затем и с поддерживавшей её Россией. Помимо этих стран, в сложившуюся в 1798 г. 2-ю антифранцузскую коалицию вошли Великобритания, Австрия, Швеция, а также неаполитанские Бурбоны. Победы объединённых австрийских и русских войск способствовали падению популярности режима Директории.

Франсуа Бушо. Наполеон Бонапарт в Совете пятисот 10 ноября 1799. 1838–1840 Франсуа Бушо. Наполеон Бонапарт в Совете пятисот 10 ноября 1799. 1838–1840. Национальный музей Версаля и Трианонов, Версаль. В условиях отсутствия устойчивой поддержки населения Директория не сумела провести необходимые финансовые, административные и военные реформы. Поражения на фронтах, разногласия в Законодательном корпусе, страх перед требованиями неоякобинцев вернуться к террору и чрезвычайной политике времён диктатуры монтаньяров заставили часть депутатов и директоров поддержать переворот 18 брюмера VIII г. (9 ноября 1799), положивший конец режиму Директории. Французская революция завершилась.

Историческое значение Французской революции

Французская революция стала событием всемирно-исторического масштаба. Она изменила политическую карту Европы, заложила основы главных идейно-политических течений 19–20 вв.: консерватизма, либерализма, демократизма, социализма, коммунизма. Выдвинутые ею принципы – концепция нерушимости прав человека, верховенство закона и равенство всех граждан перед ним, свобода совести и печати, всеобщее равное налогообложение и многие другие – стали фундаментом современной политической системы.

Её главное значение для Франции – полное и окончательное уничтожение старого порядка, изменение социальной структуры общества, завершение формирования представлений о французской нации как о политической общности граждан. В экономической сфере итоги революции намного более неоднозначны. Объединение страны, отмена цехов и привилегий, единая денежная система и метрическая система мер и весов способствовали развитию предпринимательства. Французы стали владеть землёй на равных основаниях, были уничтожены права и привилегии сеньоров, появились сотни тысяч новых собственников. Хотя значительная доля приобретений совершалась богатой частью крестьянства и Французская революция так и не смогла решить проблему крестьянского малоземелья, Франция превратилась в страну массового крестьянского землевладения. Это оказало отрицательное влияние на развитие капитализма – и на селе, и в городе. Сохранение земли крестьянами не способствовало переходу к капиталистической аренде в сельском хозяйстве – в послереволюционные годы урожайность важнейших культур снизилась. Оно задерживало отток бедноты в города и делало крайне узким рынок свободной рабочей силы в промышленности. Вкладывание капиталов в землю усложняло поиск средств для проведения промышленного переворота.

Французская революция положила начало революционным и наполеоновским войнам, разрушившим внешнюю торговлю. Экономический кризис и обесценивание бумажных денег подорвали позиции ремесленников, ухудшили положение рабочих. Торгово-промышленные круги стали одной из наиболее пострадавших от революции социальных групп – как в ходе народных волнений, так и во времена террора. В итоге и в торговле, и в промышленности, и в сельском хозяйстве революция значительно усугубила отставание Франции от Великобритании.

Двойственны и итоги в сфере культуры. В сокровищницу мировой науки вошли исследования математиков Ж.-Л. Лагранжа и Г. Монжа, химиков А. Лавуазье и К.-Л. Бертолле, биолога Ж.-Б. Ламарка, астронома П.-С. Лапласа и многих других. Под руководством механика К. Шаппа была построена первая в мире действующая линия семафорного телеграфа. В годы Французской революции были созданы полотна Ж.-Л. Давида, «Марсельеза» К. Ж. Руже де Лиля. Был сделан огромный шаг вперёд по пути развития высшего образования, созданы Политехническая и Педагогическая (Нормальная) школы, школы восточных языков и здравоохранения, центральные школы и Горный институт. Вместе с тем при монтаньярах разрушались церкви, уничтожались архивы, памятники, скульптуры, полотна великих художников, бесценные книги. При терроре погибли Лавуазье, просветитель М. Ж. Кондорсе, поэт А. Шенье.

Французская революция обладала и рядом особенностей, отличавших её от других революций 17–18 вв. В ней в значительно большем масштабе, нежели в Английской революции 17 в., участвовали широкие слои населения, в том числе городская и сельская беднота. Её давление на законодателей стало причиной, в частности, отмены сеньориального порядка. Другая отличительная черта Французской революции – масштабность происходивших перемен и прочность её итогов. Следствием этих двух особенностей стала та невиданная в истории цена, которую пришлось заплатить французскому народу, – войны, голод, террор. Ещё одной особенностью Французской революции было уникальное сочетание старого и нового: во многом Французская революция воплощала в жизнь программу реформ монархии старого порядка. Сохранялась преемственность и в курсе государственной власти на её постепенное усиление.

Первая публикация: Большая российская энциклопедия, 2017. Актуализация: 2023.

Опубликовано 17 июля 2023 г. в 16:42 (GMT+3). Последнее обновление 17 июля 2023 г. в 16:42 (GMT+3).

Основные события, случившиеся во Франции с 1789 по 1875 год: революции, реставрации, перевороты, восстания, войны и прочие потрясения

Ситуация накануне революции

  • 1789–1791
    Великая французская революция и установление конституционной монархии
  • 1791–1793
    Казнь короля и установление республики
  • 1793–1799
    Якобинская диктатура, Термидорианский переворот и установление Консульства
  • 1799–1814
    Переворот Наполеона и установление империи
  • 1814–1848
    Реставрация Бурбонов и Июльская монархия
  • 1848–1851
    Революция 1848 года и установление Второй республики
  • 1851–1870
    Переворот 1851 года и Вторая империя
  • 1870–1875
    Революция 1870 года и установление Третьей республики

В 1787 году во Франции начался экономический спад, постепенно перешедший в кризис: производство падало, французский рынок наводнили более дешевые английские товары; к этому добавлялись неурожаи и природные бедствия, приводившие к гибели посевов и виноградников. Кроме того, Франция очень много потратила на неудачные войны и поддержку американской революции. Доходов не хватало (к 1788 году расходы превышали доходы на 20 %), и казна брала займы, проценты по которым были для нее неподъемными. Единственным способом увеличить поступления в казну было лишить налоговых привилегий первое и второе сословия  При Старом порядке французское общество делилось на три сословия: первое — духовенство, второе — дворянство и третье — все остальные. Первые два сословия обладали рядом привилегий, в том числе были освобождены от необходимости платить налоги..

Попытки правительства отменить налоговые привилегии первых двух сословий провалились, встретив сопротивление дворянских парламентов  Парламенты — до революции высшие суды четырнадцати областей Франции. До XV века существовал только Парижский парламент, затем появились остальные тринадцать. (то есть высших судов периода Старого порядка). Тогда правительство объявило о созыве Генеральных штатов  Генеральные штаты — орган, включавший представителей трех сословий и созывавшийся по инициативе короля (как правило, для разрешения политического кризиса). Каждое сословие заседало отдельно и имело по одному голосу., в которые входили представители всех трех сословий. Неожиданно для короны это вызвало широкий общественный подъем: публиковались сотни памфлетов, избиратели составляли наказы депутатам: мало кто стремился к революции, но все надеялись на перемены. Бедневшее дворянство требовало от короны финансовой поддержки, в то же время рассчитывая на ограничение ее власти; крестьяне протестовали против прав сеньоров и надеялись получить землю в собственность; среди горожан становились популярными идеи просветителей о равенстве всех перед законом и о равном доступе к должностям (в январе 1789 года вышла получившая широкую известность брошюра аббата Эммануэля Жозефа Сийеса «Что такое третье сословие?», содержавшая следующий пассаж: «1. Что такое третье сословие? — Всё. 2. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? — Ничем. 3. Чего оно требует? — Стать чем-то»). Опираясь на идеи эпохи Просвещения, многие полагали, что высшей властью в стране должна обладать нация, а не король, что абсолютную монархию следует заменить ограниченной и что традиционное право должно быть заменено конституцией — собранием четко прописанных законов, единых для всех граждан.

Великая французская революция и установление конституционной монархии

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Картина Жана Пьера Уэля. 1789 год

© Bibliothèque nationale de France

Хронология


1789

5 мая

Начало работы Генеральных штатов


17 июня

Провозглашение Национального собрания

14 июля

Взятие Бастилии


26 августа

Принятие Декларации прав человека и гражданина

1791

3 сентября

Принятие первой французской конституции


5 мая 1789 года в Версале открылось заседание Генеральных штатов. По традиции при голосовании у каждого сословия было по одному голосу. Депутаты от третьего сословия, которых было вдвое больше, чем депутатов от первого и второго, потребовали индивидуального голосования, но правительство на это не пошло. Кроме того, вопреки ожиданиям депутатов, власти вынесли на обсуждение только финансовые преобразования. 17 июня депутаты от третьего сословия объявили себя Национальным собранием, то есть представителями всей французской нации. 20 июня они поклялись не расходиться, пока не будет выработана конституция. Еще через некоторое время Национальное собрание объявило себя Учредительным собранием, декларировав, таким образом, намерение учредить во Франции новый государственный строй.

Вскоре по Парижу пошел слух о том, что правительство стягивает к Версалю войска и планирует разогнать Учредительное собрание. В Париже началось восстание; 14 июля, рассчитывая захватить оружие, народ взял штурмом Бастилию. Это символическое событие считают началом революции.

После этого Учредительное собрание постепенно превратилось в высшую власть в стране: Людовик XVI, стремившийся любой ценой избежать кровопролития, рано или поздно утверждал любые его декреты. Таким образом с 5 до 11 августа все крестьяне стали лично свободными, а привилегии двух сословий и отдельных регионов были отменены.

Свержение абсолютной монархии
26 августа 1789 года Учредительное собрание одобрило Декларацию прав человека и гражданина. 5 октября толпа отправилась в Версаль, где находился Людовик XVI, и потребовала, чтобы король вместе с семьей перебрался в Париж и одобрил Декларацию. Людовик был вынужден согласиться — и во Франции перестала существовать абсолютная монархия. Это было закреплено в конституции, принятой Учредительным собранием 3 сентября 1791 года.

Приняв конституцию, Учредительное собрание разошлось. Законы теперь одобряло Законодательное собрание. Исполнительная власть осталась у короля, который превратился в чиновника, подчиняющегося воле народа. Чиновники и священники больше не назначались, а избирались; имущество церкви было национализировано и распродавалось.

Символы

«Свобода, равенство, братство
». Формула «Liberté, Égalité, Fraternité», ставшая девизом Французской Республики, впервые появилась 5 декабря 1790 года в непроизнесенной речи Максимилиана Робеспьера — одного из наиболее влиятельных французских революционеров, в 1789 году избранного в Генеральные штаты от третьего сословия.

Бастилия
. К 14 июля в Бастилии, древней королевской тюрьме, находилось всего семь заключенных, так что ее штурм имел символический, а не прагматический смысл, хотя брали ее в надежде найти там оружие. По решению муниципалитета взятая Бастилия была разрушена до основания.

Декларация прав человека и гражданина
. Декларация прав человека гласила, что «люди рождаются и остаются свободными и равными в правах», и объявляла естественными и неотъемлемыми права человека на свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Кроме того, она закрепляла свободу слова, печати и вероисповедания и упраздняла сословия и титулы. В качестве преамбулы она вошла в первую конституцию (1791 года) и до сих пор лежит в основе французского конституционного права, являясь юридически обязательным документом.

Казнь короля и установление республики

Последние мгновения жизни Людовика XVI. Гравюра по картине Чарльза Беназеча. 1793 год

© Wellcome Library

Хронология


1792

20 апреля

Начало войны с Австрией


10 августа

Свержение Людовика XVI

21 сентября

Начало работы Национального конвента

1793

21 января

Казнь Людовика XVI


27 августа 1791 года в саксонском замке Пильниц прусский король Фридрих Вильгельм II и император Священной Римской империи Леопольд II (брат жены Людовика XVI Марии-Антуанетты) под давлением эмигрировавших из Франции аристократов подписали документ, декларировавший их готовность оказать поддержку королю Франции, в том числе военную. Жирондисты  Жирондисты — кружок, сложившийся вокруг депутатов от департамента Жиронда, выступавший за дальнейшие преобразо­вания, но придерживавшийся относительно умеренных взглядов. В 1792 году многие из них выступали против казни короля., сторонники республики, воспользовались этим, чтобы склонить Законодательное собрание к войне с Австрией, которая была объявлена 20 апреля 1792 года. Когда французские войска начали терпеть поражения, в этом обвинили королевскую семью.

Свержение конституционной монархии
10 августа 1792 года произошло восстание, в результате которого Людовик был свергнут и заключен под стражу по обвинению в предательстве национальных интересов. Законодательное собрание сложило свои полномочия: теперь, в отсутствие короля, нужно было писать новую конституцию. Для этих целей был собран новый законодательный орган — выбранный Национальный конвент, первым делом провозгласивший Францию республикой.

В декабре начался суд, который признал короля виновным в злоумышлении против свободы нации и приговорил его к смертной казни.

Символы

МарсельезаМарш, написанный Клодом Жозефом Руже де Лилем (военным инженером, по совместительству — поэтом и композитором) 25 апреля 1792 года. В 1795 году Марсельеза стала национальным гимном Франции, лишилась этого статуса при Наполеоне и, наконец, вернула его в 1879 году при Третьей республике. Ко второй половине XIX века стала международной песней левого сопротивления.

Якобинская диктатура, Термидорианский переворот и установление Консульства

Свержение Робеспьера в Национальном конвенте 27 июля 1794 года. Картина Макса Адамо. 1870 год

© Alte Nationalgalerie, Berlin

Хронология


1793

9 марта

Декретом Конвента образован Чрезвычайный уголовный трибунал, который в октябре будет переименован в Революционный трибунал

6 апреля

Создание Комитета общественного спасения

31 мая — 2 июня

Изгнание жирондистов из Конвента

24 июня

Принятие Конституции I года, или Монтаньярской конституции


5 октября

Декрет о введении нового календаря

1794


27 июля

Термидорианский переворот

28 июля

Казнь Робеспьера и его сторонников


1795

22 августа

Принятие Конституции III года. Формирование Директории


1799

9 ноября

Переворот 18 брюмера. Смена Директории Консульством

Несмотря на казнь короля, Франция продолжала терпеть неудачи в войне. Внутри страны вспыхивали мятежи монархистов. В марте 1793 года Конвент создал Революционный трибунал, который должен был судить «предателей, заговорщиков и контрреволюционеров», а вслед за ним — Комитет общественного спасения, который должен был координировать внутреннюю и внешнюю политику страны.

Изгнание жирондистов, якобинская диктатура

Большое влияние в Комитете общественного спасения получили жирондисты. Многие из них не поддержали казнь короля и введение чрезвычайных мер, некоторые выражали возмущение тем, что Париж навязывает свою волю стране. Соперничавшие с ними монтаньяры  Монтаньяры — относительно радикальная группировка, опиравшаяся, в частности, на городских бедняков. Название происходит от французского слова montagne — гора: на заседаниях Законодательного собрания члены этой группы обычно занимали места в верхних рядах с левой стороны зала. направили против жирондистов недовольных городских бедняков.

31 мая 1793 года у Конвента собралась толпа, требовавшая исключить из него жирондистов, которых обвинили в предательстве. 2 июня жирондистов отдали под домашний арест, а 31 октября многие из них были гильотинированы по приговору Революционного трибунала.

Изгнание жирондистов привело к гражданской войне. Притом что одновременно Франция вела войну со многими европейскими государствами, конституция, принятая в 1793 году, так и не вступила в силу: до наступления мира Конвент ввел «временный революционный порядок управления». Практически вся власть была теперь сконцентрирована в его руках; на места Конвент отправлял комиссаров, обладавших огромными полномочиями. Монтаньяры, имевшие теперь огромное преимущество в Конвенте, объявляли своих противников врагами народа и приговаривали к гильотинированию. Монтаньяры отменили все сеньориальные повинности и стали распродавать крестьянам земли эмигрантов. Кроме того, они ввели максимум, до которого могли подниматься цены на самые необходимые товары, в том числе на хлеб; для того чтобы избежать дефицита, им пришлось силой отнимать у крестьян зерно.

К концу 1793 года большинство мятежей были подавлены, а ситуация на фронте переломлена — французская армия перешла к наступлению. Тем не менее количество жертв террора не уменьшалось. В сентябре 1793 года Конвент принял «Закон о подозрительных», предписывавший содержать под арестом всех людей, которые не обвинялись ни в каком преступлении, но могли его совершить. С июня 1794 года в Революционном трибунале были отменены допросы подсудимых и их право на адвокатов, а также обязательные допросы свидетелей; для людей, признанных трибуналом виновными, теперь предусматривалось только одно наказание — смертная казнь.

Термидорианский переворот

Весной 1794 года робеспьеристы заговорили о том, что необходима последняя волна казней, которая очистит Конвент от противников революции. Практически все члены Конвента почувствовали, что их жизнь под угрозой. 27 июля 1794 года (или 9 термидора II года по революционному календарю) лидер монтаньяров Максимилиан Робеспьер и многие его сторонники были арестованы членами Конвента, опасавшимися за свою жизнь. 28 июля их казнили.

После переворота террор быстро пошел на спад, Якобинский клуб  Якобинский клуб — политический клуб, образованный в 1789 году и собиравшийся в якобинском монастыре. Официальное название — Общество друзей конституции. Многие его члены были депутатами Учредительного и Законодательного собраний, а затем и Конвента; они сыграли большую роль в проводившейся политике террора. был закрыт. Власть Комитета общественного спасения уменьшилась. Термидорианцы  Термидорианцы — члены Конвента, поддержавшие Термидорианский переворот. провозгласили всеобщую амнистию, в Конвент вернулись многие уцелевшие жирондисты.

Директория

В августе 1795 года Конвент принял новую конституцию. В соответствии с ней законодательная власть была вручена двухпалатному Законодательному корпусу, а исполнительная — Директории, состоявшей из пяти директоров, которых Cовет cтарейшин (верхняя палата Законодательного корпуса) выбирал из списка, представленного Советом пятисот (нижней палатой). Члены Директории стремились стабилизировать политическую и экономическую ситуацию во Франции, но не слишком успешно: так, 4 сентября 1797 года Директория, пользуясь поддержкой генерала Наполеона Бонапарта, чрезвычайно популярного в результате его военных успехов в Италии, объявила в Париже военное положение и аннулировала результаты выборов в Законодательный корпус во многих регионах Франции, поскольку на них большинство получили роялисты, составлявшие теперь достаточно сильную оппозицию.

Переворот 18 брюмера

Новый заговор созрел внутри самой Директории. 9 ноября 1799 года (или 18 брюмера VIII года Республики) двое из пяти директоров вместе с Бонапар­том совершили переворот, разогнав Совет пятисот и Совет старейшин. Директория также была лишена власти. Вместо нее возникло Консульство — правительство, состоявшее из трех консулов. Ими стали все три заговорщика.

Символы

Триколор. 
В 1794 году официальным флагом Франции стал триколор. К белому цвету Бурбонов, использовавшемуся на флаге до революции, были добавлены синий, символ Парижа, и красный — цвет Национальной гвардии.

Республиканский календарь. 5 октября 1793 года в оборот был введен новый календарь, первым годом по которому стал 1792-й. Все месяцы в календаре получили новые названия: время с революции должно было начаться заново. В 1806 году календарь был отменен.

Лувр-музей
. Несмотря на то что некоторые части Лувра были открыты для посещения и до революции, в полноценный музей дворец превратился только в 1793 году. 

Переворот Наполеона Бонапарта и установление империи

Портрет Наполеона Бонапарта, первого консула. Фрагмент картины Жана Огюста Доминика Энгра. 1803–1804 годы

© Wikimedia Commons

Хронология



1799

25 декабря

Принятие Конституции VIII года, установившей диктатуру первого консула


1802

4 августа

Принятие Конституции X года, сделавшей полномочия первого консула пожизненными


1804

18 мая

Принятие Конституции XII года, провозглашение Наполеона императором

25 декабря 1799 года была принята новая конституция (Конституция VIII года), созданная при участии Наполеона Бонапарта. К власти пришло правительство, состоящее из трех консулов, названных прямо в конституции поименно, и избирающееся на десять лет (в качестве единовременного исключения третий консул был тогда назначен на пять лет). Первым из трех консулов был назван Наполеон Бонапарт. В его руках оказалась сконцентрирована практически вся реальная власть: только он имел право предлагать новые законы, назначать членов Государственного совета, послов, министров, высших военачальников и префектов департаментов. Принципы разделения властей и народного суверенитета фактически отменялись.

В 1802 году Государственный совет вынес на референдум вопрос о том, следует ли сделать Бонапарта консулом пожизненно. В результате консульство стало пожизненным, а первый консул получил право назначать себе преемника.

В феврале 1804 года был раскрыт монархический заговор, целью которого оказалось убийство Наполеона. После этого стали возникать предложения сделать власть Наполеона наследственной, чтобы исключить подобное в будущем.

Установление империи
18 мая 1804 года была принята Конституция XII года, утвержденная референдумом. Управление республикой теперь передавалось «императору французов», которым объявлялся Наполеон Бонапарт. В декабре императора короновал папа римский.

В 1804 году был принят написанный при участии Наполеона Гражданский кодекс — свод законов, регулировавший жизнь граждан Франции. Кодекс утверждал, в частности, равенство всех перед законом, неприкосновенность земельной собственности и светский брак. Наполеону удалось нормализовать французскую экономику и финансы: за счет постоянных наборов в армию и в деревне, и в городе удалось справиться с избытком рабочих рук, что привело к повышению доходов. Он жестко расправлялся с оппозицией и ограничил свободу слова. Огромной стала роль пропаганды, прославлявшей непобедимость французского оружия и величие Франции.

Символы

Орел. 
В 1804 году Наполеон ввел новый императорский герб, на котором был изображен орел — символ Римской империи, присутствовавший на гербах других великих держав.

Пчела. Этот символ, восходящий к Меровингам, стал личной эмблемой Наполеона и заменил в геральдических орнаментах цветок лилии.

Наполеондор. 
При Наполеоне хождение получила монета, названная наполеондором (Napoléon d’or, буквально — «золотой Наполеон»): на ней был изображен профиль Бонапарта.

Орден Почетного легиона
. Орден, учрежденный Бонапартом 19 мая 1802 года по примеру рыцарских орденов. Принадлежность к ордену свидетельствовала об официальном признании особых заслуг перед Францией.

Реставрация Бурбонов и Июльская монархия

Свобода, ведущая народ. Картина Эжена Делакруа. 1830 год

© Musée du Louvre

Хронология

1812

24 июня

Вторжение Наполеона в Россию

14 сентября

Взятие Москвы

1813

16–19 октября

Битва под Лейпцигом («Битва народов»)

1814

6 апреля

Отречение Наполеона от престола, провозглашение королем Людовика XVIII

4 июня

Обнародование Хартии 1814 года

1815

26 февраля

Побег Наполеона с Эльбы

20 марта

Взятие Парижа

18 июня

Битва при Ватерлоо


22 июня

Отречение Наполеона

1824

16 сентября

Восшествие на престол Карла X


1830

25 июля

Подписание июльских ордонансов

27–29 июля

Массовые волнения


2 августа

Отречение Карла X от престола


9 августа

Присяга герцога Орлеанского на верность новой Хартии. С этого дня он стал королем французов Луи Филиппом I 

В результате наполеоновских войн Французская империя превратилась в самую могущественную европейскую державу с устойчивой государственной системой и приведенными в порядок финансами. В 1806 году Наполеон запретил всем подвластным ему странам Европы торговать с Англией —в результате промышленной революции Англия вытесняла французские товары с рынков. Так называемая континентальная блокада повредила английской экономике, но к 1811 году вызванный этим экономический кризис затронул всю Европу, в том числе и Францию. Неудачи французских войск на Пиренейском полуострове начали разрушать образ непобедимой французской армии. Наконец, в октябре 1812 года французам пришлось начать отступление из занятой в сентябре Москвы.

Реставрация Бурбонов

16–19 октября 1813 года состоялась битва под Лейпцигом, в которой наполеоновская армия была разгромлена. В апреле 1814 года Наполеон отрекся от престола и отправился в ссылку на остров Эльба, а на престол взошел Людовик XVIII, брат казненного Людовика XVI.


Власть вернулась к династии Бурбонов, но Людовик XVIII был вынужден даровать народу конституцию — так называемую Хартию 1814 года, в соответствии с которой каждый новый закон должен был утверждаться двумя палатами парламента. Во Франции вновь установилась конституционная монархия, но избирательное право было не у всех граждан и даже не у всех взрослых мужчин, а только у тех, кто обладал определенным уровнем достатка.

Сто дней Наполеона

Воспользовавшись тем, что Людовик XVIII не имел народной поддержки, Наполеон 26 февраля 1815 года бежал с Эльбы и 1 марта высадился во Франции. К нему присоединилась значительная часть армии, и меньше чем через месяц Наполеон без боя занял Париж. Попытки договориться с европейскими странами о мире не удались, и ему пришлось снова вступить в войну. 18 июня французская армия была разгромлена англо-прусскими войсками в битве при Ватерлоо, 22 июня Наполеон снова отрекся от престола, а 15 июля сдался англичанам и отправился в ссылку на остров Святой Елены. Власть вернулась к Людовику XVIII.

Июльская революция

В 1824 году Людовик XVIII умер, и на престол взошел его брат Карл X. Новый монарх взял более консервативный курс. Летом 1829 года, пока палаты депутатов не работали, Карл назначил министром иностранных дел крайне непопулярного князя Жюля Огюста Армана Мари Полиньяка. 25 июля 1830 года король подписал ордонансы (указы, имевшие силу государственных законов) — о временной отмене свободы печати, роспуске палаты депутатов, повышении избирательного ценза (теперь голосовать могли только землевладельцы) и назначении новых выборов в нижнюю палату. Многие газеты были закрыты.

Ордонансы Карла X вызвали массовое возмущение. 27 июля в Париже начались беспорядки, а уже 29 июля революция завершилась, основные городские центры были заняты восставшими. 2 августа Карл X отрекся от престола и уехал в Англию.

Новым королем Франции стал герцог Орлеанский Луи Филипп, представитель младшей ветви Бурбонов, обладавший относительно либеральной репутацией. Во время коронации он присягнул на Хартии 1830 года, составленной депутатами, и стал не «королем милостью Божией», как его предшественники, а «королем французов». Новая конституция понизила не только имущественный, но и возрастной ценз для избирателей, лишила короля законодательной власти, запретила цензуру и вернула трехцветный флаг.

Символы

Лилии. 
После свержения Наполеона на смену гербу с орлом вернулся герб с тремя лилиями, символизировавшими королевскую власть уже в Средние века.

«Свобода, ведущая народ». 
Знаменитая картина Эжена Делакруа, в центре которой изображена Марианна (с 1792 года символизирующая французскую республику) с французским триколором в руке как олицетворение борьбы за свободу, была вдохновлена Июльской революцией 1830 года.

Революция 1848 года и установление Второй республики

Ламартин перед ратушей Парижа отвергает красный флаг 25 февраля 1848 года. Картина Анри Феликса Эммануэля Филиппото

© Musée du Petit-Palais, Paris

Хронология


1848 


22 февраля

Начало массовых беспорядков


23 февраля

Отставка правительства Гизо


4 ноября

Утверждение новой конституции, закрепившей республиканскую форму правления

10–11 декабря

Всеобщие президентские выборы, победа Луи Бонапарта


К концу 1840-х годов политика Луи Филиппа и его премьер-министра Франсуа Гизо, сторонников постепенного и осторожного развития и противников всеобщего избирательного права, перестала многих устраивать: одни требовали расширения избирательного права, другие — возвращения республики и введения избирательного права для всех. В 1846 и 1847 году был плохой урожай. Начался голод. Так как митинги были запрещены, в 1847 году популярность приобрели политические банкеты, на которых активно критиковалась монархическая власть и провозглашались тосты за республику. В феврале были запрещены и политические банкеты.

Революция 1848 года
Запрет политических банкетов вызвал массовые беспорядки. 23 февраля премьер-министр Франсуа Гизо подал в отставку. Огромная толпа ждала его выхода из Министерства иностранных дел. Один из охранявших министерство солдат выстрелил — скорее всего, по оплошности, и это дало начало кровопролитному столкновению. После этого парижане построили баррикады и двинулись в сторону королевского дворца. Король отрекся от престола и сбежал в Англию. Во Франции была провозглашена республика и введено всеобщее избирательное право для мужчин старше 21 года. Парламент (вернувший название «Национальное собрание») снова стал однопалатным.

10–11 декабря 1848 года состоялись первые всеобщие президентские выборы, на которых неожиданно победил племянник Наполеона — Луи Наполеон Бонапарт, получивший около 75 % голосов. На выборах в Законодательное собрание республиканцы получили всего 70 мест.

Символы

Баррикады. 
Баррикады возводились на парижских улицах при каждой революции, однако именно в ходе революции 1848 года был забаррикадирован почти весь Париж. В качестве материала для баррикад использовались в том числе запущенные в конце 1820-х годов парижские омнибусы.

Переворот 1851 года и Вторая империя

Портрет императора Наполеона III. Фрагмент картины Франца Ксавера Винтерхальтера. 1855 год

© biografguru.ru

Хронология

1851

2 декабря

Роспуск Национального собрания

1852

14 января

Обнародование новой конституции. Изменениями, внесенными в ее текст 25 декабря того же года, была создана Вторая империя

2 декабря

Провозглашение Наполеона III императором французов

Республиканцы больше не пользовались доверием ни президента, ни парламента, ни народа. В 1852 году срок президентских полномочий Луи Наполеона подходил к концу. По конституции 1848 года избираться снова он мог только по истечении следующего четырехлетнего срока. В 1850 и 1851 году сторонники Луи Наполеона несколько раз требовали пересмотреть эту статью конституции, но Законодательное собрание было против.

Переворот 1851 года
2 декабря 1851 года президент Луи Наполеон Бонапарт, опиравшийся на поддержку армии, распустил Национальное собрание и арестовал его оппозиционно настроенных членов. Начавшиеся в Париже и в провинциях беспорядки были жестко подавлены.

Под руководством Луи Наполеона была подготовлена новая конституция, на десять лет продлевавшая президентские полномочия. Кроме того, был возвращен двухпалатный парламент, причем депутаты его верхней палаты назначались президентом пожизненно.

Восстановление империи
7 ноября 1852 года назначенный Луи Наполеоном Сенат предложил восстановить империю. В результате референдума это решение было утверждено, и 2 декабря 1852 года Луи Наполеон Бонапарт стал императором Наполеоном III.

До 1860-х годов полномочия парламента сокращались, а свобода прессы была ограничена, но с 1860-х годов курс изменился. Для того чтобы укрепить свой авторитет, Наполеон начал новые войны. Он планировал отменить решения Венского конгресса и перестроить всю Европу, дав каждой нации собственное государство.

Революция 1870 года и установление Третьей республики

Баррикады на углу улицы Риволи и площади Отель-де-Виль. Фрагмент фотографии Пьера Амбруаза Ришбура. Апрель 1871 года

© The Metropolitan Museum of Art

Хронология

1870

19 июля

Начало Франко-прусской войны

2 сентября

Пленение Наполеона III

3–4 сентября

Свержение Наполеона, провозглашение республики

1871

8 февраля

Выборы Национального собрания

18 марта

Восстание в Париже

21–28 мая

«Кровавая неделя»

1875

Февраль — июль

Подписание Конституционных законов, установивших во Франции Третью республику

В июле 1870 года началась Франко-прусская война. С начала войны французы терпели военные неудачи, а 2 сентября вместе с армией был пленен сам Наполеон III. Новость об этом подорвала и так шаткий авторитет императора в Париже.

Провозглашение республики
4 сентября Францию вновь провозгласили республикой. Было выбрано временное правительство, возглавил которое Адольф Тьер.

19 сентября немцы начали осаду Парижа. В городе наступил голод, обстановка обострилась. В феврале 1871 года прошли выборы в Национальное собрание, на которых большинство получили монархисты. Главой правительства стал Адольф Тьер. 26 февраля правительство было вынуждено подписать предварительный мирный договор, за которым последовал парад немцев на Елисейских Полях, который многие горожане восприняли как измену.

В марте правительство, не имевшее никаких средств, отказалось выплачивать жалованье Национальной гвардии и попыталось ее разоружить.

Парижская коммуна

18 марта 1871 года в Париже вспыхнуло восстание, в результате которого к власти пришла группа леворадикальных политиков. 26 марта они провели выборы в Парижскую коммуну — совет города Парижа. Правительство во главе с Тьером бежало в Версаль. Но власть коммуны продержалась недолго: 21 мая правительственные войска перешли в наступление. К 28 мая восстание было жестоко подавлено — неделя боев между войсками и коммунарами получила название «Кровавая неделя».

После падения коммуны позиции монархистов вновь усилились, но, поскольку все они поддерживали разные династии, в конце концов была сохранена республика. В 1875 году были приняты Конституционные законы, утверждавшие пост президента и парламент, выбираемый на основе всеобщего избирательного права для мужчин. Третья республика просуществовала до 1940 года.

С тех пор форма правления во Франции остается республиканской, исполнительная власть переходит от одного президента к другому в результате выборов.

Символы


Красный флаг. 
Традиционным республиканским флагом был французский триколор, однако члены коммуны, среди которых было много социалистов, отдавали предпочтение одноцветному красному. Атрибутика Парижской коммуны — одного из ключевых событий для становления коммунистической идеологии — была перенята в том числе и русскими революционерами.

Вандомская колонна. Одним из важных символических жестов Парижской коммуны стало снесение Вандомской колонны, установленной в честь победы Наполеона при Аустерлице. В 1875 году колонна была установлена вновь.

Сакре-Кёр. Базилика в неовизантийском стиле была заложена в 1875 году в память о жертвах Франко-прусской войны и стала одним из важных символов Третьей республики.

Редакция благодарит Дмитрия Бовыкина за помощь в работе над материалом. 

«Без злодеяний и слез»: как начиналась и к чему привела Великая французская революция

14 июля 1789 года взбунтовавшиеся парижане взяли штурмом Бастилию. Голову коменданта тюрьмы восставшие насадили на пику. Так началась революция…

В 1789 году Франция провозгласила Декларацию прав человека и гражданина, а король согласился на ограничение своей абсолютной власти. Казалось, наступило новое время. Рухнули сословные перегородки и границы старых провинций — все, что разъединяло людей. Но идиллия продлилась недолго. Права человека вновь были ограничены, на этот раз ради спасения революции. А во имя человеческого счастья было пролито немало крови…

Во вторник, 14 июля 1789 года, до королевского двора в Версале дошло шокирующее известие. Жители славного города Парижа взбунтовались. Вооружившись захваченными в Доме инвалидов ружьями, они взяли штурмом знаменитую тюрьму — Бастилию. Ее комендант сдался на милость победителей, но это ему не помогло — он был растерзан восставшим народом, а голова его насажена на пику.

Существует рассказ, что поздно вечером один из придворных разбудил Людовика XVI и передал ему тревожные известия. Король растерянно спросил: «Это бунт?» В ответ прозвучала вошедшая в историю фраза: «Нет, Ваше Величество, это революция».

Бастилия

Могучую крепость с восемью 30-метровыми башнями, окруженную рвом в 25 метров шириной, построили еще в XIV веке для защиты от англичан, но уже несколько веков использовали исключительно как тюрьму. Причем к концу XVIII века ее содержание обходилось так дорого, что в 1784-м при обострении финансового кризиса Бастилию даже предлагалось снести.

На момент штурма в ней томились всего семь заключенных под охраной горстки солдат-инвалидов, негодных более к строевой службе, и наемников-швейцарцев. Кроме того, Бастилия играла роль склада — парижане пошли на ее штурм, чтобы завладеть оружием и порохом, которые там хранились. Правда, задним числом, чтобы оправдать нападение на крепость, ее провозгласят символом королевского деспотизма — дескать, именно в ее стенах томились узники, заключенные по личному приказу государя без суда и следствия.

Но по-настоящему знаковым для начинающейся революции этот день стал по другой причине. Уже на этом этапе королевские войска оказались на удивление пассивны. Барон де Безанваль, который вполне мог подавить восстание, не решился вывести солдат на улицы, а впоследствии и вовсе бежал из столицы. А вот парижане показали свою силу — гордо маршируя с насаженной на пику головой коменданта Бастилии, они чувствовали, что некому будет призвать их к ответу. И все же в те летние дни французы еще не представляли себе истинного масштаба грядущих потрясений и не предвидели скорой гибели тысячелетней монархии.

Нации не приказывают!

В 1788 году Людовик XVI принял решение о созыве Генеральных штатов — древнего сословно-представительного органа, который не собирался с 1614-го. В них должны были принимать участие по 300 человек от трех сословий, и каждому из сословий предоставлялось по одному голосу. Правительство мечтало обложить налогами привилегированные сословия и спасти таким образом бюджет королевства. Духовенство и дворянство согласились на созыв Генеральных штатов, зная, что они будут обладать двумя голосами против одного и это им позволит закрепить свои привилегии, а государственные проблемы решить за счет третьего сословия. Вот только третье сословие оказалось не столь покладистым, как прежде.

Уже в 1788-м в Париже был создан так называемый Комитет тридцати, в который входили многие будущие деятели революции. Воспользовавшись временным ослаблением цензуры в связи с предстоящими выборами, Комитет начал активную пропаганду в пользу третьего сословия. Стали появляться памфлеты, призывавшие непривилегированных брать власть в свои руки. И хотя аристократы презрительно называли их авторов «Руссо из сточных канав» (Rousseau des ruisseaux), памфлеты оказывали огромное воздействие на умы людей.

Во всяком случае, когда 5 мая 1789 года Генеральные штаты наконец собрались, многие депутаты уже были настроены не на быстрый и мирный выход из кризиса, а на изменение всей системы управления страной. В кулуарах активно обсуждалась популярная брошюра аббата Эмманюэля Сийеса (впоследствии одного из руководителей-директоров Французской республики и соучастника наполеоновского переворота в 1799-м), где тот писал: «Что такое третье сословие? — Все. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? — Ничем. Чем оно желает быть? — Чем-нибудь».

Уже в декабре 1788-го под напором таких аргументов число депутатов от третьего сословия удалось удвоить. Теперь же, когда их было столько же, сколько представителей духовенства и дворянства, они потребовали права заседать всем вместе (раньше представители каждого сословия заседали отдельно), а также пересмотра системы голосования — чтобы каждый депутат получил свой отдельный голос. Король им навстречу не пошел, и тогда избранники третьего сословия сделали неожиданный и решающий шаг: они объявили себя представителями всей французской нации, мотивировав это тем, что лишь тот, кто трудится, кто вносит реальный вклад в общее дело, имеет право считать себя частью нации.

Так Генеральные штаты внезапно превратились в Национальное собрание. По сути, именно это событие следовало бы считать истинным началом революции. Король долго никак не реагировал на эти демарши, а когда 23 июня наконец явился на заседание Генеральных штатов, призвал положить конец общественному расколу и достичь компромисса. Всем собравшимся было вновь велено разойтись «по сословиям», но после того как два первых покинули зал, третье это сделать отказалось и объявило себя неприкосновенным — шаг опять-таки для Франции беспрецедентный. Жан Сильвен Байи, будущий мэр Парижа, гордо заявил: «Нации не приказывают!»

И вновь Людовик XVI отступил, не стал применять силу. Рассказывают, что, когда королю доложили о словах Байи, он махнул рукой: «Ну и черт с ними, пускай остаются!» А в конечном итоге, видя, как все больше депутатов группируется вокруг Национального собрания, он даже приказал двум первым сословиям присоединиться к третьему. И тогда почувствовавшее свою силу Национальное собрание провозгласило себя Учредительным, то есть заявило о своем намерении дать стране конституцию.

Людовик XVI

Источник:
Joseph Duplessis via Wikimedia Commons

Стремительным успехам революции характер короля весьма способствовал. За спиной Людовика XVI стояла долгая вереница монархов, от которых он получил королевство и был обязан перед Богом вверить его в том же виде потомкам. Он не сомневался в истинности священного помазания на царство — ритуал этот не был для него просто ритуалом. Венец — не собственность, а тяжелый крест, и он обязан нести его достойно и править на благо подданных.

Людовик XVI видел себя просвещенным абсолютным монархом и никак не годился, в силу воспитания и убеждений, на роль монарха конституционного. Однако, не желая кровопролития, вооруженной борьбы со своими же подданными, помня о страшной судьбе Карла I Английского, этот добродушный человек, искренне увлеченный столярным делом, легко подчинился силе обстоятельств и искал компромисса с революционерами, сопротивляясь лишь самым радикальным реформам. На какой-то момент он сам воспринимался как вождь революции, как «восстановитель свободы», но народ был настроен на дальнейшие перемены, и сопротивление Людовика только ожесточало против государя.

В конце концов король утверждал все декреты Учредительного собрания, разрушавшие устои французской монархии. Одно за другим он вынужден был переживать все новые и новые унижения. Сначала изменился его титул — вместо «король Франции и Наварры» стали говорить «Людовик, Божьей милостью и силой конституционных законов государства король французов».

Когда французов стали называть исключительно по фамилии, король потерял даже право на имя Бурбон — взамен его семье придумали фамилию Капет. Король даже согласился появиться на публике в красном колпаке с трехцветной кокардой. Это вызвало у публики новый прилив энтузиазма, но ненадолго. В 1789-м он обращался к представителям третьего сословия как к своим подданным, а в сентябре 1791-го он был вынужден не только подписать конституцию, но и, стоя с непокрытой головой, принести присягу на верность этой конституции перед сидящими в шляпах депутатами. В 1793 году его голова падет на эшафоте…

Революция прав человека

На фоне штурма Бастилии законотворческая деятельность Учредительного собрания развивалась весьма бурно: депутаты уверенно опирались на поддержку разбушевавшихся парижан и напролом шли к своим целям. Впрочем, подавляющее большинство депутатов поначалу и представить себе не могли крушения королевской власти — они хотели лишь ограничить ее и приобщиться к ее полномочиям.

Декларация прав человека и гражданина

Источник:
Jean-Jacques-François Le Barbier via Wikimedia Commons

Камиль Демулен, друг Робеспьера и соратник Дантона, напишет несколько лет спустя: «Двенадцатого июля 1789 года нас было, быть может, всего десять республиканцев в Париже». При этом знаменитый публицист и полемист забывает, что и сам он именно в те дни сочинил восторженный панегирик Людовику XVI — «восстановителю прав и свобод».

Вообще Французскую революцию часто называют «революцией прав человека». И правда, главным ее вкладом в мировую историю явились эпохальные изменения в умах, к которым она привела, — именно тогда родилась европейская общественная и политическая модель, при которой мы живем и сегодня. То, что кажется нам очевидным — национальное самосознание, принцип народного представительства, ценность отдельной жизни и личности, — в конце XVIII века только зарождалось, постепенно, путем проб и ошибок, обретая плоть и кровь.

Задумав дать стране конституцию, члены Учредительного собрания в первую очередь взялись за преамбулу, которая скоро получила название — Декларация прав человека и гражданина. Там констатировалось: единственные причины общественных бедствий — «невежество, забвение прав человека и пренебрежение к ним». Поэтому необходимо изложить «естественные, неотъемлемые и священные права человека».

Знаменитая первая статья Декларации гласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». Естественными и неотъемлемыми правами человека объявлялись свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Знаменательно, что в Декларации изначально ничего не говорилось о равенстве как таковом, хотя и провозглашалось участие всех граждан в разработке законов — единых для всех. Также пояснялось, что «свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому», отдельно закреплялась свобода слова и вероисповедания, а также презумпция невиновности.

Эти столпы, на которых предстояло зиждиться новому обществу, позднее так и назовут — «принципами 1789 года». Предполагалось, что их провозглашение даст законодателям необходимые ориентиры для написания конституции, и в центре ее, что самое важное, окажется уже не королевский суверенитет, а национальный. Дебаты по отдельным статьям основного закона займут более двух лет, и лишь в начале сентября 1791-го Франция превратится в конституционную монархию в полном смысле этого слова.

Что такое нация?

Чтобы революция не осталась сугубо парижским явлением, было принято решение повсюду сместить старые органы местной власти и заменить их новыми, выборными — муниципалитетами. Но в результате возникла опасность, что страна затрещит по швам. По словам одного из депутатов, французы превратились в «аморфную массу разобщенных народов».

Чтобы выковать из жителей страны единую нацию, готовую понимать и отстаивать свои интересы, политики призвали объединяться всех сторонников новых порядков в местных администрациях. Кульминацией этого процесса стал в Париже день 14 июля 1790-го — Праздник Федерации, когда съехавшиеся со всех концов страны французы в полной мере ощутили свое единство не только друг с другом, но и с королем, публично поклявшимся соблюдать конституцию. «Предатели нации боятся федерации», — пели в столице.

Как отмечал один французский лингвист, за первые годы революции все, что было «королевским», стало «национальным». Собственно, львиная доля усилий Учредительного собрания направлялась на консолидацию французов. Католическая иерархия подчиняется папскому престолу? Монашество упраздняют, а священников приравнивают к государственным служащим. Единству народа мешают сословные привилегии? От них отказываются вместе с самими сословиями и дворянскими титулами. Беспокоит обособленность провинций? Сначала их лишают былых привилегий, а потом вообще отменяют старое административное деление, учредив взамен 83 более или менее равных по территории департамента с бесстрастно географическими названиями: Нижняя Луара, Уаза, Альпы…

На деле, конечно, еще долгие годы французские граждане ощущали себя скорее бретонцами, провансальцами, бургундцами и так далее. Они говорили на очень разных диалектах и даже языках — и 100 лет спустя северяне и южане плохо понимали друг друга.

Для революционных вождей это составляло огромную проблему: трудно вести эффективную пропаганду, если, как писали им с мест, «стоит проехать семь-восемь лье, и язык, на котором говорят местные жители, изменяется самым явственным образом». Не было и единой системы мер и весов: на территории одного только нынешнего департамента Нор использовалось 18 вариантов «локтя» (кстати, именно в революционной Франции возникла метрическая система, которую мы применяем и поныне). Одежда, традиции градостроительства, обычаи и привычки — все буквально «пестрело в глазах» у реформаторов.

Побывавший в революционной Франции Николай Карамзин рассказывал потом анекдот о крестьянах, которые сначала потребовали от молодого аристократа, чтобы он кричал вместе с ними: «Да здравствует нация!», а потом обратились к нему за разъяснением: что, мол, это значит…

И все-таки 1789 год знаменовал рождение французской нации по всем фундаментальным признакам. Самое страшное преступление прошлого — «оскорбление Величества» сменилось «оскорблением Нации». Естественно, появились новые державные символы, в первую очередь знаменитый сине-бело-красный триколор.

Между прочим, хотя события не такие уж давние по историческим меркам, как он возник, точно неизвестно. По самой распространенной версии, он появился на свет 17 июля 1789 года, когда Людовик XVI согласился в знак примирения с народом прикрепить к своей шляпе рядом с белой бурбоновской кокардой синие и красные ленты — цвета города Парижа. Другая легенда утверждает, что это сочетание символизировало единство сословий: голубой цвет — третье, белый — духовенство, красный — дворянство. Так или иначе, поначалу и очередность цветов, и ориентация полос — по горизонтали или вертикали — варьировались, пока 15 февраля 1794 года не был принят декрет, увековечивший их современное расположение.

Наряду с образами государя и Франции в живописи и скульптуре появляется образ Нации — в самых разных видах (коленопреклоненная «благодарная Нация», «Гений Нации», «Нация в лавровом венке и с пальмовой ветвью Бессмертия в руке» и так далее). Заложенная еще тридцатью годами раньше церковь Святой Женевьевы превратится в Пантеон — своеобразный храм нации.

Оноре Габриель Рикети, Граф де Мирабо

Граф де Мирабо

Источник:
Laurent Dabos via Wikimedia Commons

Прирожденный оратор, огромный, могучий, с громовым голосом, он легко подчинял себе депутатов и казался восхищенным парижанам живым воплощением революции, а Екатерина II (возможно, с подачи Суворова) называла все революционные идеи «мираболизмом». В юности он вел весьма разгульную жизнь, рассорился с семьей, отец не раз просил короля заключить его в тюрьму. Шанса реализоваться в рамках традиционных институтов при такой репутации у него не было, и Мирабо сделал ставку на перемены, пройдя в Генеральные штаты по спискам третьего сословия (дворяне отказались его избрать).

Оказавшись на гребне революционной волны, Мирабо уже в 1790-м начал тяготеть к умеренному крылу революционеров. Сторонник конституционной монархии по английской модели, он даже высказывал мысль перенести столицу из Парижа, чтобы правительство перестало быть заложником парижан. Когда весной 1791-го он скончался в зените славы, Собрание постановило похоронить его в церкви Святой Женевьевы в Париже, объявленной по такому случаю Пантеоном великих людей. И лишь значительно позже, после падения монархии, выяснилось, что Мирабо состоял в тайной переписке с королевской семьей и принимал от нее деньги для оплаты своих многочисленных долгов. Так кумир народа был развенчан, хотя в Пантеоне он оставался еще два года.

Некоторые историки, впрочем, продолжают его защищать, утверждая, что он не продавался, а лишь принимал финансовую помощь от тех, с чьими взглядами был согласен. Кстати, русский посол Иван Симолин в своих донесениях незадолго до смерти Мирабо тоже выражал надежду подкупить великого вождя революции.

На пути в царство разума

До сих пор удивительно, каким образом революционеры сумели столь стремительно воплотить в жизнь сотни декретов Учредительного собрания, а главное, так увлечь всю нацию своими радикальными идеями. Вопреки позднейшим представлениям Франция Старого порядка вовсе не была в упадке. В конце XVIII века каждый пятый европеец был французом, а французский был языком межнационального общения. Мы хорошо знаем, что российские дворяне говорили между собой на этом языке, даже прусский король Фридрих II Великий предпочитал говорить и писать по-французски.

Санкюлот — революционер-бедняк образца 1789 года

Источник:
Louis-Léopold Boilly, Niday Picture Library / Alamy via Legion Media

Но общество стремилось к переменам — никому не казалось, что страна процветает. Франция проигрывала большинство войн, а если и выигрывала их, как, например, войну с Англией за независимость будущих США, то не получала от своих побед особой выгоды. Ну а вопиющая неравномерность налогового бремени и неумеренные расходы, из которых больше всего народ раздражали траты двора, действительно поставили королевство на грань банкротства. И хотя обычно именно монархия выступала инициатором перемен, а древние общественные институты неизменно вставляли ей палки в колеса, блокируя все реформы, в 1789-м поддержку получила именно та власть, которая сумела это сопротивление преодолеть.

Головокружительная скорость перемен, вера в светлое будущее, звучавшие со всех сторон свободолюбивые речи — все это спровоцировало огромный общественный подъем. По всей стране, в самых разных социальных слоях возникало ощущение эйфории. Наконец-то можно реформировать что угодно, беспрепятственно высказывать любые предложения, творить законы, наконец-то можно создать государственную машину не хуже, чем в Англии. А очень многим революция подарила уникальный шанс пробиться наверх, обратить на себя внимание — ведь именно она отменила сословия и провозгласила равный доступ к государственным должностям.

Французы бросались в эту стихию безоглядно, с пылом новообращенных, горячо приветствовали все новое — обычаи, порядки, символику. Вот что писала, например, в своем дневнике одна юная девушка из французской провинции о появлении в ее городе модных трехцветных кокард: «Мой отец, благоговеющий перед всеми революционными безделушками, попросил, чтобы ему принесли кокарду в постель. Он держит ее на груди, как компресс. В первый день, как появились кокарды, он захотел раздобыть сразу несколько, чтобы все в доме последовали его примеру. Об этом он произнес нам речь, которая, казалось, никогда не кончится. Бред горячечный усугубился революционным бредом. Он говорил так, что заставил опасаться, как бы его не хватил удар».

«Церемониться с заговорщиками — значит предавать народ»

Напор новых властей Франции, агрессивность народа по отношению к королевской семье, охватившие страну крестьянские восстания, пассивность монарха — все это очень быстро стало вызывать ужас у тех вожаков третьего сословия, кто еще совсем недавно с восторгом приветствовал революцию и приложил немало сил, чтобы она совершилась. Не только дворяне и аристократы, но и бывшие «пламенные революционеры» в растерянности покидали Францию и отправлялись в эмиграцию. Бежали даже депутаты: после событий 4—5 октября 1789 года, когда ворвавшаяся в Версаль толпа заставила двор перебраться в Париж, многие из них запросили и получили паспорта.

Провозгласив права человека священными и неотъемлемыми, Учредительное собрание очень быстро столкнулось с тем, что их соблюдение чрезвычайно мешает работе новых революционных властей. После недолгих колебаний оно принимает решение создать Комитет расследований, уполномоченный «принимать доносы на врагов общественного блага», а также вскрывать частную переписку и обобщать всю информацию о заговорах. Тщетно противники подобных мер обращали внимание Собрания на то, что оно возрождает те же самые приемы и методы французской монархии, с которыми столь мечтало покончить.

В ответ неизменно слышалось: это не разрыв с принципами, а лишь временный отказ от них ради спасения свободы! Как говорил уже тогда депутат Максимильен Робеспьер: «Церемониться с заговорщиками — значит предавать народ». Обладая правом получать доносы, Комитет вскоре начал их требовать, вознаграждать их авторов и использовать сеть платных агентов.

Впрочем, до лета 1791-го Собрание, в составе которого числилось немало юристов, все же к чрезвычайным мерам не прибегало — все коренным образом изменилось только после 21 июня. В этот злосчастный для себя день Людовик XVI с семьей пытался тайно бежать на восток Франции, в расположение верных ему войск. Для королевы в русском посольстве был получен паспорт на имя баронессы Корф, ее супруг играл роль слуги.

По дороге их опознали, задержали и вернули в Париж, но народные волнения было уже не остановить. Депутаты, переполошившись, успели объявить о бегстве королевской семьи и разослать по всем дорогам своих комиссаров. Известие о попытке короля покинуть свой народ вызвало в стране живейшее возмущение, и многие историки сходятся на том, что именно с этого момента судьба и его, и всей монархии была решена.

9 июля Учредительное собрание одобрило закон, направленный против эмигрантов, не принявших перемен и покинувших территорию Франции. Теперь им предписывалось Соблюдение «священных и неотъемлемых прав человека» чрезвычайно мешало работе новых революционных властей вернуться в течение месяца, иначе все их имущество подвергнут тройному налогообложению, а при неприятельском вторжении они автоматически получат статус изменников родины. Так с правами человека во Франции церемониться перестали.

Лекарство обратилось в яд…

В сентябре 1791-го была принята первая в истории страны конституция. Всего за два года Франция изменилась до неузнаваемости. Политическая система королевства с многовековой историей была разрушена. Перед современниками предстало совершенно новое государство, где законодательная власть вырвана из рук короля, церковь поставлена под контроль государства, сменились административно-территориальное деление и законодательство.

Идеология также изменилась: на смену традициям и фундаментальным законам монархии, исходящим от Бога, пришла конституция, в которой закреплялись принципы народовластия и естественного права. Суверенитет короля сменился суверенитетом нации. Всего через год восставшие парижане ворвутся в королевский дворец и отрешат Людовика XVI от власти, провозгласив Францию республикой.

В то же время плата за эти перемены оказалась непомерно высока. В самом начале революции граф Оноре де Мирабо, один из вождей третьего сословия, торжественно пообещает: «Эта великая революция обойдется без злодеяний и без слез». Время не замедлило показать, насколько он ошибался.

Французский народ, который депутаты столь стремились сделать единым, станет многократно расколот. Политически: за годы революции сторонники различных режимов и группировок не раз возьмутся за оружие. Религиозно: множество священников не примут присягу на верность государству и будут всячески сопротивляться. Физически: за годы революции из Франции сбегут 100 000—150 000 человек, из которых к дворянству будет относиться 17%, к духовенству — около 25%, остальные же будут принадлежать к третьему сословию. А войны, которые начнут революционеры, продлятся более двух десятилетий и разорят Европу от Москвы до Лиссабона.

И самое главное — вместе с королевской властью рухнет и вся присущая ей «система сдержек и противовесов». Людовика XVI не раз обвиняли в деспотизме, нарушении законов, тирании, забвении прав человека. Однако если на пути воли монарха традиционно стояли многочисленные преграды, у новой власти руки окажутся развязаны. Не пройдет и трех лет со дней созыва Генеральных штатов и взятия Бастилии, как адвокат Робеспьер во всеуслышание заявит: «Закон неизбежно должен иметь что-то неопределенное, потому что заговорщики теперь отличаются скрытностью и лицемерием, надо чтобы правосудие могло захватить их под всякой формой». И наступит террор.

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» №8, август 2009, частично обновлен в июле 2023

French Revolution

Part of the Atlantic Revolutions

The Storming of the Bastille, 14 July 1789

Date 5 May 1789 – 9 November 1799
(10 years, 6 months, and 4 days)
Location Kingdom of France
Outcome
  • Abolition of the Ancien régime and creation of constitutional monarchy
  • Proclamation of the French First Republic in September 1792
  • Reign of Terror and Execution of Louis XVI
  • French Revolutionary Wars
  • Establishment of the French Consulate in November 1799

The French Revolution[a] was a period of political and societal change in France that began with the Estates General of 1789, and ended with the coup of 18 Brumaire in November 1799 and the formation of the French Consulate. Many of its ideas are considered fundamental principles of liberal democracy,[1] while its values and institutions remain central to modern French political discourse.[2]

Its causes are generally agreed to be a combination of social, political and economic factors, which the Ancien Régime proved unable to manage. A financial crisis and widespread social distress led, in May 1789, to the convocation of the Estates General which was converted into a National Assembly in June. The Storming of the Bastille on 14 July led to a series of radical measures by the Assembly, among them the abolition of feudalism, state control over the Catholic Church in France, and a declaration of rights.

The next three years were dominated by the struggle for political control, exacerbated by economic depression. Military defeats following the outbreak of the French Revolutionary Wars in April 1792 resulted in the Insurrection of 10 August 1792. The monarchy was abolished and replaced by the French First Republic in September, while Louis XVI was executed in January 1793.

After another revolt in June 1793, the constitution was suspended and effective political power passed from the National Convention to the Committee of Public Safety. About 16,000 people were executed in a Reign of Terror, which ended in July 1794. Weakened by external threats and internal opposition, the Republic was replaced in 1795 by the Directory. Four years later in 1799, the Consulate seized power in a military coup led by Napoleon Bonaparte. This is generally seen as marking the end of the Revolutionary period.

Causes

The Revolution was the result of multiple long-term and short-term factors that culminated in a social, economic, financial and political crisis in the late 1780s.[3][4][5] Combined with resistance to reform by the ruling elite, and indecisive policy by Louis XVI and his ministers, the state was unable to manage the crisis.[6][7]

Between 1715 and 1789, the French population grew from an estimated 21 to 28 million.[8] The proportion of the population living in towns increased to 20%, and Paris alone had over 600,000 inhabitants.[8] Peasants comprised about 80% of the population, but the middle classes tripled over the century, reaching almost 10% of the population by 1789.[9] Although the 18th century was a period of increasing prosperity, the benefits were distributed unevenly across regions and social groups. Those whose income derived from agriculture, rents, interest and trade in goods from France’s slave colonies benefited most, while the living standards of wage labourers and farmers on rented land fell.[10][11] Increasing inequality led to more social conflict.[12] Economic recession from 1785 and bad harvests in 1787 and 1788 led to high unemployment and food prices which coincided with a financial and political crisis for the monarchy.[3][13][14][15]

While the state also experienced a debt crisis, the level of debt itself was not high compared with Britain’s.[16] A major problem was that tax rates varied widely from one region to another, were often different from the official amounts, and collected inconsistently. Its complexity meant uncertainty over the amount any authorised tax actually contributed, and caused resentment among all taxpayers.[17][b] Attempts to simplify the system were blocked by the regional Parlements which approved financial policy. The resulting impasse led to the calling of the Estates-General, which became radicalised by the struggle for control of public finances.[19]

Louis XVI was willing to consider reforms, but often backed down when faced with opposition from conservative elements within the nobility. Enlightenment critiques of social institutions were widely discussed among the educated French elite, while the American Revolution and the European revolts of the 1780s inspired public debate on issues such as patriotism, liberty, equality and the participation of the people in making laws. These debates helped shape the response of the educated public to the crisis facing the state.[20] A series of public scandals such as the Diamond Necklace Affair also fuelled popular anger at the court, nobility and church officials.[21]

Crisis of the Ancien Régime

The regional Parlements in 1789; note area covered by the Parlement of Paris

Financial and political crisis

The monarchy faced a series of budgetary crises during the 18th century, as revenues failed to keep pace with expenditure on the military and state pensions.[22][23] Although the French economy grew solidly, the tax system did not capture the new wealth.[22] Tax collection was contracted to tax farmers and receivers who often kept much of the tax collected as personal profit. As the nobility and Church benefited from many exemptions, the tax burden fell mainly on peasants.[24] Reform was difficult because new tax laws had to be registered with regional judicial bodies known as parlements that could deny registration if the laws conflicted with existing rights and privileges. The king could impose laws by decree but this risked open conflict with the parlements, the nobility and those subject to new taxes.[25]

France mostly funded the Anglo-French War of 1778–1783 through loans. Following the peace, the monarchy continued to borrow heavily, culminating in a debt crisis. By 1788, half of state revenue was required to service its debt.[26] In 1786 the French finance minister, Calonne, proposed a package of reforms including a universal land tax, the abolition of grain controls and internal tariffs, and new provincial assemblies appointed by the king. The new taxes, however, were rejected, first by a hand-picked Assembly of Notables dominated by the nobility, then by the parlements when submitted by Calonne’s successor Brienne. The notables and parlements argued that the proposed taxes could only be approved by an Estates-General, a representative body that had last met in 1614.[27]

The conflict between the crown and the parlements became a national political crisis. Both sides issued a series of public statements, the government arguing that it was combating privilege, the parlements that it was defending the ancient rights of the nation. Public opinion was firmly on the side of the parlements and rioting broke out in several towns. Brienne’s attempts to raise new loans failed, and on 8 August 1788 he announced that the king would summon an Estates-General to convene the following May. Brienne resigned and was replaced by Necker.[28]

In September 1788, the parlement of Paris ruled that the Estates-General should convene in the same form as in 1614, meaning that the three estates (the clergy, nobility and Third Estate or «commons») would meet and vote separately and votes would be counted by estate rather than by head. As a result, the clergy and nobility could combine to outvote the Third Estate despite representing less than 5% of the population.[29][30]

Following the relaxation of censorship and laws against political clubs, a group of liberal nobles and middle class activists, known as the Society of Thirty, launched a campaign for the doubling of Third Estate representation and voting by head. The public debate saw an average of 25 new political pamphlets published a week from 25 September 1788.[31] The Abbé Sieyès issued influential pamphlets denouncing the privilege of the clergy and nobility and arguing that the Third Estate represented the nation and should sit alone as a National Assembly. Activists such as Mounier, Barnave and Robespierre organised meetings, petitions and literature on behalf of the Third Estate in regional towns.[32] In December, the king agreed to double the representation of the Third Estate but left the question of counting votes by head for the Estates-General to decide.[33]

Estates-General of 1789

Caricature of the Third Estate carrying the First Estate (clergy) and the Second Estate (nobility) on its back

The Estates-General contained three separate bodies, the First Estate representing 100,000 clergy, the Second the nobility, and the Third the «commons».[34] Since each met separately, and any proposals had to be approved by at least two, the First and Second Estates could outvote the Third despite representing less than 5% of the population.[29]

Although the Catholic Church in France owned nearly 10% of all land, as well as receiving annual tithes paid by peasants,[35] three-quarters of the 303 clergy elected were parish priests, many of whom earned less than unskilled labourers and had more in common with their poor parishioners than with the Bishops of the first estate.[36][37]

The Second Estate elected 322 deputies, representing about 400,000 men and women, who owned about 25% of the land and collected seigneurial dues and rents from their tenants. Most delegates were town-dwelling members of the noblesse d’épée, or traditional aristocracy. Courtiers and representatives of the noblesse de robe (those who derived rank from judicial or administrative posts) were underrepresented.[38]

Of the 610 deputies of the Third Estate, about two-thirds held legal qualifications and almost half were venal office holders. Less than 100 were in trade or industry and none were peasants or artisans.[39] To assist delegates, each region completed a list of grievances, known as Cahiers de doléances.[40] Tax inequality and seigneurial dues (feudal payments owed to landowners) headed the grievances in the cahiers de doleances for the estate.[41]

On 5 May 1789, the Estates-General convened at Versailles. Necker outlined the state budget and reiterated the king’s decision that each estate should decide on which matters it would agree to meet and vote in common with the other estates. On the following day, each estate was to separately verify the credentials of their representatives. The Third Estate, however, voted to invite the other estates to join them in verifying all the representatives of the Estates-General in common and to agree that votes should be counted by head. Fruitless negotiations lasted to 12 June when the Third Estate began verifying its own members. On 17 June, the Third Estate declared itself to be the National Assembly of France and that all existing taxes were illegal.[42] Within two days, more than 100 members of the clergy had joined them.[43]

Le Serment du Jeu de paume by Jacques-Louis David (c. 1791), depicting the Tennis Court Oath

Shaken by this challenge to his authority, the king agreed to a reform package that he would announce at a Royal Session of the Estates-General. The Salle des États was closed to prepare for the joint session, but the members of the Estates-General were not informed in advance. On 20 June, when the members of the Third Estate found their meeting place closed, they moved to a nearby tennis court and swore not to disperse until a new constitution had been agreed.[44]

At the Royal Session the king announced a series of tax and other reforms and stated that no new taxes or loans would be implemented without the consent of the Estates-General. However, he stated that the three estates were sacrosanct and it was up to each estate to agree to end their privileges and decide on which matters they would vote in common with the other estates. At the end of the session the Third Estate refused to leave the hall and reiterated their oath not to disperse until a constitution had been agreed. Over the next days more members of the clergy joined the National Assembly. On 27 June, faced with popular demonstrations and mutinies in his French Guards, Louis XVI capitulated. He commanded the members of the first and second estates to join the third in the National Assembly.[45]

Constitutional monarchy (July 1789 – September 1792)

Abolition of the Ancien Régime

Even the limited reforms the king had announced went too far for Marie Antoinette and Louis’ younger brother the Comte d’Artois. On their advice, Louis dismissed Necker again as chief minister on 11 July.[46] On 12 July, the Assembly went into a non-stop session after rumours circulated he was planning to use the Swiss Guards to force it to close. The news brought crowds of protestors into the streets, and soldiers of the elite Gardes Françaises regiment refused to disperse them.[47]

On the 14th, many of these soldiers joined the mob in attacking the Bastille, a royal fortress with large stores of arms and ammunition. Its governor, Bernard-René de Launay, surrendered after several hours of fighting that cost the lives of 83 attackers. Taken to the Hôtel de Ville, he was executed, his head placed on a pike and paraded around the city; the fortress was then torn down in a remarkably short time. Although rumoured to hold many prisoners, the Bastille held only seven: four forgers, a lunatic, a failed assassin, and a deviant nobleman. Nevertheless, as a potent symbol of the Ancien Régime, its destruction was viewed as a triumph and Bastille Day is still celebrated every year.[48] In French culture, some see its fall as the start of the Revolution.[49]

The Storming of the Bastille on 14 July 1789; the iconic event of the Revolution, still commemorated each year as Bastille Day

Alarmed by the prospect of losing control of the capital, Louis appointed the Marquis de Lafayette commander of the National Guard, with Jean-Sylvain Bailly as head of a new administrative structure known as the Commune. On 17 July, Louis visited Paris accompanied by 100 deputies, where he was greeted by Bailly and accepted a tricolore cockade to loud cheers. However, it was clear power had shifted from his court; he was welcomed as ‘Louis XVI, father of the French and king of a free people.’[50]

The short-lived unity enforced on the Assembly by a common threat quickly dissipated. Deputies argued over constitutional forms, while civil authority rapidly deteriorated. On 22 July, former Finance Minister Joseph Foullon and his son were lynched by a Parisian mob, and neither Bailly nor Lafayette could prevent it. In rural areas, wild rumours and paranoia resulted in the formation of militia and an agrarian insurrection known as la Grande Peur.[51] The breakdown of law and order and frequent attacks on aristocratic property led much of the nobility to flee abroad. These émigrés funded reactionary forces within France and urged foreign monarchs to back a counter-revolution.[52]

In response, the Assembly published the August Decrees which abolished feudalism. Over 25% of French farmland was subject to feudal dues, providing the nobility with most of their income; these were now cancelled, along with church tithes. While their former tenants were supposed to pay them compensation, collecting it proved impossible, and the obligation was annulled in 1793.[53] Other decrees included equality before the law, opening public office to all, freedom of worship, and cancellation of special privileges held by provinces and towns.[54]

With the suspension of the 13 regional parlements in November, the key institutional pillars of the old regime had all been abolished in less than four months. From its early stages, the Revolution therefore displayed signs of its radical nature; what remained unclear was the constitutional mechanism for turning intentions into practical applications.[55]

Creating a new constitution

On 9 July, the National Assembly appointed a committee to draft a constitution and statement of rights.[56] Twenty drafts were submitted, which were used by a sub-committee to create a Declaration of the Rights of Man and of the Citizen, with Mirabeau being the most prominent member.[57] The Declaration was approved by the Assembly and published on 26 August as a statement of principle.[58]

The Assembly now concentrated on the constitution itself. Mounier and his monarchist supporters advocated a bicameral system, with an upper house appointed by the king, who would also have the right to appoint ministers and veto legislation. On 10 September, the majority of the Assembly, led by Sieyès and Talleyrand, voted in favour of a single body, and the following day approved a «suspensive veto» for the king, meaning Louis could delay implementation of a law, but not block it indefinitely. In October, the Assembly voted to restrict political rights, including voting rights, to «active citizens», defined as French males over the age of 25 who paid direct taxes equal to three days’ labour. The remainder were designated «passive citizens», restricted to «civil rights», a distinction opposed by a significant minority, including the Jacobin clubs.[59][60] By mid-1790, the main elements of a constitutional monarchy were in place, although the constitution was not accepted by Louis until 1791.[61]

Food shortages and the worsening economy caused frustration at the lack of progress, and led to popular unrest in Paris. This came to a head in late September 1789, when the Flanders Regiment arrived in Versailles to reinforce the Royal bodyguard, and were welcomed with a formal banquet as was common practice. The radical press described this as a ‘gluttonous orgy’, and claimed the tricolour cockade had been abused, while the Assembly viewed their arrival as an attempt to intimidate them.[62]

On 5 October, crowds of women assembled outside the Hôtel de Ville, agitating against high food prices and shortages.[63] These protests quickly turned political, and after seizing weapons stored at the Hôtel de Ville, some 7,000 of them marched on Versailles, where they entered the Assembly to present their demands. They were followed to Versailles by 15,000 members of the National Guard under Lafayette, who was virtually «a prisoner of his own troops».[64]

When the National Guard arrived later that evening, Lafayette persuaded Louis the safety of his family required their relocation to Paris. Next morning, some of the protestors broke into the Royal apartments, searching for Marie Antoinette, who escaped. They ransacked the palace, killing several guards. Order was eventually restored, and the Royal family and Assembly left for Paris, escorted by the National Guard.[65] Louis had announced his acceptance of the August Decrees and the Declaration, and his official title changed from ‘King of France’ to ‘King of the French’.[66]

The Revolution and the Church

Historian John McManners argues «in eighteenth-century France, throne and altar were commonly spoken of as in close alliance; their simultaneous collapse … would one day provide the final proof of their interdependence.» One suggestion is that after a century of persecution, some French Protestants actively supported an anti-Catholic regime, a resentment fuelled by Enlightenment thinkers such as Voltaire.[67] Jean-Jacques Rousseau, considered a philosophical founder of the revolution,[68][69][70] wrote it was «manifestly contrary to the law of nature… that a handful of people should gorge themselves with superfluities, while the hungry multitude goes in want of necessities.»[71]

In this caricature, monks and nuns enjoy their new freedom after the decree of 16 February 1790.

The Revolution caused a massive shift of power from the Catholic Church to the state; although the extent of religious belief has been questioned, elimination of tolerance for religious minorities meant by 1789 being French also meant being Catholic.[72] The church was the largest individual landowner in France, controlling nearly 10% of all estates and levied tithes, effectively a 10% tax on income, collected from peasant farmers in the form of crops. In return, it provided a minimal level of social support.[73]

The August decrees abolished tithes, and on 2 November the Assembly confiscated all church property, the value of which was used to back a new paper currency known as assignats. In return, the state assumed responsibilities such as paying the clergy and caring for the poor, the sick and the orphaned.[74] On 13 February 1790, religious orders and monasteries were dissolved, while monks and nuns were encouraged to return to private life.[75]

The Civil Constitution of the Clergy of 12 July 1790 made them employees of the state, as well as establishing rates of pay and a system for electing priests and bishops. Pope Pius VI and many French Catholics objected to this since it denied the authority of the Pope over the French Church. In October, thirty bishops wrote a declaration denouncing the law, further fuelling opposition.[76]

When clergy were required to swear loyalty to the Civil Constitution in November 1790, it split the church between the 24% who complied, and the majority who refused.[77] This stiffened popular resistance against state interference, especially in traditionally Catholic areas such as Normandy, Brittany and the Vendée, where only a few priests took the oath and the civilian population turned against the revolution.[76] The result was state-led persecution of «Refractory clergy», many of whom were forced into exile, deported, or executed.[78]

Political divisions

The period from October 1789 to spring 1791 is usually seen as one of relative tranquility, when some of the most important legislative reforms were enacted. However, conflict over the source of legitimate authority was more apparent in the provinces, where officers of the Ancien Régime had been swept away, but not yet replaced by new structures. This was less obvious in Paris, since the National Guard made it the best policed city in Europe, but disorder in the provinces inevitably affected members of the Assembly.[79]

The Fête de la Fédération on 14 July 1790 celebrated the establishment of the constitutional monarchy.

Centrists led by Sieyès, Lafayette, Mirabeau and Bailly created a majority by forging consensus with monarchiens like Mounier, and independents including Adrien Duport, Barnave and Alexandre Lameth. At one end of the political spectrum, reactionaries like Cazalès and Maury denounced the Revolution in all its forms, with radicals like Maximilien Robespierre at the other. He and Jean-Paul Marat opposed the criteria for «active citizens», gaining them substantial support among the Parisian proletariat, many of whom had been disenfranchised by the measure.[80]

On 14 July 1790, celebrations were held throughout France commemorating the fall of the Bastille, with participants swearing an oath of fidelity to «the nation, the law and the king.» The Fête de la Fédération in Paris was attended by the Royal family, with Talleyrand performing a mass. Despite this show of unity, the Assembly was increasingly divided, while external players like the Paris Commune and National Guard competed for power. One of the most significant was the Jacobin club; originally a forum for general debate, by August 1790 it had over 150 members, split into different factions.[81]

The Assembly continued to develop new institutions; in September 1790, the regional Parlements were abolished and their legal functions replaced by a new independent judiciary, with jury trials for criminal cases. However, moderate deputies were uneasy at popular demands for universal suffrage, labour unions and cheap bread, and over the winter of 1790 and 1791, they passed a series of measures intended to disarm popular radicalism. These included exclusion of poorer citizens from the National Guard, limits on use of petitions and posters, and the June 1791 Le Chapelier Law suppressing trade guilds and any form of worker organisation.[82]

The traditional force for preserving law and order was the army, which was increasingly divided between officers, who largely came from the nobility, and ordinary soldiers. In August 1790, the loyalist General Bouillé suppressed a serious mutiny at Nancy; although congratulated by the Assembly, he was criticised by Jacobin radicals for the severity of his actions. Growing disorder meant many professional officers either left or became émigrés, further destabilising the institution.[83]

Varennes and after

Held in the Tuileries Palace under virtual house arrest, Louis XVI was urged by his brother and wife to re-assert his independence by taking refuge with Bouillé, who was based at Montmédy with 10,000 soldiers considered loyal to the Crown.[84] The royal family left the palace in disguise on the night of 20 June 1791; late the next day, Louis was recognised as he passed through Varennes, arrested and taken back to Paris. The attempted escape had a profound impact on public opinion; since it was clear Louis had been seeking refuge in Austria, the Assembly now demanded oaths of loyalty to the regime, and began preparing for war, while fear of ‘spies and traitors’ became pervasive.[85]

After the Flight to Varennes; the Royal family are escorted back to Paris

Despite calls to replace the monarchy with a republic, Louis retained his position but was generally regarded with acute suspicion and forced to swear allegiance to the constitution. A new decree stated retracting this oath, making war upon the nation, or permitting anyone to do so in his name would be considered abdication. However, radicals led by Jacques Pierre Brissot prepared a petition demanding his deposition, and on 17 July, an immense crowd gathered in the Champ de Mars to sign. Led by Lafayette, the National Guard was ordered to «preserve public order» and responded to a barrage of stones by firing into the crowd, killing between 13 and 50 people.[86]

The massacre badly damaged Lafayette’s reputation; the authorities responded by closing radical clubs and newspapers, while their leaders went into exile or hiding, including Marat.[87] On 27 August, Emperor Leopold II and King Frederick William II of Prussia issued the Declaration of Pillnitz declaring their support for Louis, and hinting at an invasion of France on his behalf. In reality, the meeting between Leopold and Frederick was primarily to discuss the Partitions of Poland; the Declaration was intended to satisfy Comte d’Artois and other French émigrés but the threat rallied popular support behind the regime.[88]

Based on a motion proposed by Robespierre, existing deputies were barred from elections held in early September for the French Legislative Assembly. Although Robespierre himself was one of those excluded, his support in the clubs gave him a political power base not available to Lafayette and Bailly, who resigned respectively as head of the National Guard and the Paris Commune. The new laws were gathered together in the 1791 Constitution, and submitted to Louis XVI, who pledged to defend it «from enemies at home and abroad». On 30 September, the Constituent Assembly was dissolved, and the Legislative Assembly convened the next day.[89]

Fall of the monarchy

The Legislative Assembly is often dismissed by historians as an ineffective body, compromised by divisions over the role of the monarchy, an issue exacerbated when Louis attempted to prevent or reverse limitations on his powers.[90] At the same time, restricting the vote to those who paid a minimal amount of tax disenfranchised a significant proportion of the 6 million Frenchmen over 25, while only 10% of those able to vote actually did so. Finally, poor harvests and rising food prices led to unrest among the urban class known as Sans-culottes, who saw the new regime as failing to meet their demands for bread and work.[91]

This meant the new constitution was opposed by significant elements inside and outside the Assembly, itself split into three main groups. 264 members were affiliated with Barnave’s Feuillants, constitutional monarchists who considered the Revolution had gone far enough, while another 136 were Jacobin leftists who supported a republic, led by Brissot and usually referred to as Brissotins.[92] The remaining 345 belonged to La Plaine, a centrist faction who switched votes depending on the issue, but many of whom shared doubts as to whether Louis was committed to the Revolution.[92] After he officially accepted the new Constitution, one recorded response was «Vive le roi, s’il est de bon foi!«, or «Long live the king – if he keeps his word».[93]

Although a minority in the Assembly, control of key committees allowed the Brissotins to provoke Louis into using his veto. They first managed to pass decrees confiscating émigré property, and threatening them with the death penalty.[94] This was followed by measures against non-juring priests, whose opposition to the Civil Constitution led to a state of near civil war in southern France, which Bernave tried to defuse by relaxing the more punitive provisions. On 29 November, the Assembly approved a decree giving refractory clergy eight days to comply, or face charges of ‘conspiracy against the nation’, an act opposed even by Robespierre.[95] When Louis vetoed both, his opponents were able to portray him as opposed to reform in general.[96]

The storming of the Tuileries Palace, 10 August 1792

Brissot accompanied this with a campaign for war against Austria and Prussia, often interpreted as a mixture of calculation and idealism. While exploiting popular anti-Austrianism, it reflected a genuine belief in exporting the values of political liberty and popular sovereignty.[97] Simultaneously, conservatives headed by Marie Antoinette also favoured war, seeing it as a way to regain control of the military, and restore royal authority. In December 1791, Louis made a speech in the Assembly giving foreign powers a month to disband the émigrés or face war, an act greeted with enthusiasm by supporters, but suspicion from opponents.[98]

Bernave’s inability to build a consensus in the Assembly resulted in the appointment of a new government, chiefly composed of Brissotins. On 20 April 1792, the French Revolutionary Wars began when French armies attacked Austrian and Prussian forces along their borders, before suffering a series of disastrous defeats. In an effort to mobilise popular support, the government ordered non-juring priests to swear the oath or be deported, dissolved the Constitutional Guard and replaced it with 20,000 fédérés; Louis agreed to disband the Guard, but vetoed the other two proposals, while Lafayette called on the Assembly to suppress the clubs.[99]

Popular anger increased when details of the Brunswick Manifesto reached Paris on 1 August, threatening ‘unforgettable vengeance’ should any oppose the Allies in seeking to restore the power of the monarchy. On the morning of 10 August, a combined force of the Paris National Guard and provincial fédérés attacked the Tuileries Palace, killing many of the Swiss Guards protecting it.[100] Louis and his family took refuge with the Assembly and shortly after 11:00 am, the deputies present voted to ‘temporarily relieve the king’, effectively suspending the monarchy.[101]

First Republic (1792–1795)

Proclamation of the First Republic

Execution of Louis XVI in the Place de la Concorde, facing the empty pedestal where the statue of his grandfather, Louis XV previously stood

In late August, elections were held for the National Convention. New restrictions on the franchise meant the number of votes cast fell to 3.3 million, versus 4 million in 1791, while intimidation was widespread.[102] The Brissotins now split between moderate Girondins led by Brissot, and radical Montagnards, headed by Robespierre, Georges Danton and Jean-Paul Marat. While loyalties constantly shifted, voting patterns suggest roughly 160 of the 749 deputies can generally be categorised as Girondists, with another 200 Montagnards. The remainder were part of a centrist faction known as La Plaine, headed by Bertrand Barère, Pierre Joseph Cambon and Lazare Carnot.[103]

In the September Massacres, between 1,100 and 1,600 prisoners held in Parisian jails were summarily executed, the vast majority being common criminals.[104] A response to the capture of Longwy and Verdun by Prussia, the perpetrators were largely National Guard members and fédérés on their way to the front. While responsibility is still disputed, even moderates expressed sympathy for the action, which soon spread to the provinces. One suggestion is that the killings stemmed from concern over growing lawlessness, rather than political ideology.[105]

On 20 September, the French defeated the Prussians at the Battle of Valmy, in what was the first major victory by the army of France during the Revolutionary Wars. Emboldened by this, on 22 September the Convention replaced the monarchy with the French First Republic (1792–1804) and introduced a new calendar, with 1792 becoming «Year One».[106] The next few months were taken up with the trial of Citoyen Louis Capet, formerly Louis XVI. While evenly divided on the question of his guilt, members of the convention were increasingly influenced by radicals based within the Jacobin clubs and Paris Commune. The Brunswick Manifesto made it easy to portray Louis as a threat to the Revolution, especially when extracts from his personal correspondence showed him conspiring with Royalist exiles.[107]

On 17 January 1793, Louis was sentenced to death for «conspiracy against public liberty and general safety». 361 deputies were in favour, 288 against, while another 72 voted to execute him, subject to delaying conditions. The sentence was carried out on 21 January on the Place de la Révolution, now the Place de la Concorde.[108] Conservatives across Europe now called for the destruction of revolutionary France, and in February the Convention responded by declaring war on Britain and the Dutch Republic. Together with Austria and Prussia, these two countries were later joined by Spain, Portugal, Naples, and Tuscany in the War of the First Coalition (1792–1797).[109]

Political crisis and fall of the Girondins

The Girondins hoped war would unite the people behind the government and provide an excuse for rising prices and food shortages, but found themselves the target of popular anger. Many left for the provinces. The first conscription measure or levée en masse on 24 February sparked riots in Paris and other regional centres. Already unsettled by changes imposed on the church, in March the traditionally conservative and royalist Vendée rose in revolt. On 18th, Dumouriez was defeated at Neerwinden and defected to the Austrians. Uprisings followed in Bordeaux, Lyon, Toulon, Marseilles and Caen. The Republic seemed on the verge of collapse.[110]

The crisis led to the creation on 6 April 1793 of the Committee of Public Safety, an executive committee accountable to the convention.[111] The Girondins made a fatal political error by indicting Marat before the Revolutionary Tribunal for allegedly directing the September massacres; he was quickly acquitted, further isolating the Girondins from the sans-culottes. When Jacques Hébert called for a popular revolt against the «henchmen of Louis Capet» on 24 May, he was arrested by the Commission of Twelve, a Girondin-dominated tribunal set up to expose ‘plots’. In response to protests by the Commune, the Commission warned «if by your incessant rebellions something befalls the representatives of the nation,…Paris will be obliterated».[110]

The Death of Marat by Jacques-Louis David (1793)

Growing discontent allowed the clubs to mobilise against the Girondins. Backed by the Commune and elements of the National Guard, on 31 May they attempted to seize power in a coup. Although the coup failed, on 2 June the convention was surrounded by a crowd of up to 80,000, demanding cheap bread, unemployment pay and political reforms, including restriction of the vote to the sans-culottes, and the right to remove deputies at will.[112] Ten members of the commission and another twenty-nine members of the Girondin faction were arrested, and on 10 June, the Montagnards took over the Committee of Public Safety.[113]

Meanwhile, a committee led by Robespierre’s close ally Saint-Just was tasked with preparing a new Constitution. Completed in only eight days, it was ratified by the convention on 24 June, and contained radical reforms, including universal male suffrage. However, normal legal processes were suspended following the assassination of Marat on 13 July by the Girondist Charlotte Corday, which the Committee of Public Safety used as an excuse to take control. The 1793 Constitution was suspended indefinitely in October.[114]

Key areas of focus for the new government included creating a new state ideology, economic regulation and winning the war.[115] They were helped by divisions among their internal opponents; while areas like the Vendée and Brittany wanted to restore the monarchy, most supported the Republic but opposed the regime in Paris. On 17 August, the Convention voted a second levée en masse; despite initial problems in equipping and supplying such large numbers, by mid-October Republican forces had re-taken Lyon, Marseilles and Bordeaux, while defeating Coalition armies at Hondschoote and Wattignies.[116] The new class of military leaders included a young colonel named Napoleon Bonaparte, who was appointed commander of artillery at the siege of Toulon thanks to his friendship with Augustin Robespierre. His success in that role resulted in promotion to the Army of Italy in April 1794, and the beginning of his rise to military and political power.[117]

Reign of Terror

Nine émigrés are executed by guillotine, 1793

Although intended to bolster revolutionary fervour, the Reign of Terror rapidly degenerated into the settlement of personal grievances. At the end of July, the Convention set price controls on a wide range of goods, with the death penalty for hoarders. On 9 September, ‘revolutionary groups’ were established to enforce these controls, while the Law of Suspects on 17th approved the arrest of suspected «enemies of freedom». This initiated what has become known as the «Terror». From September 1793 to July 1794, around 300,000 were arrested,[118] with some 16,600 people executed on charges of counter-revolutionary activity, while another 40,000 may have been summarily executed, or died awaiting trial.[119]

Price controls made farmers reluctant to sell their produce in Parisian markets, and by early September, the city was suffering acute food shortages. At the same time, the war increased public debt, which the Assembly tried to finance by selling confiscated property. However, few would buy assets that might be repossessed by their former owners, a concern that could only be achieved by military victory. This meant the financial position worsened as threats to the Republic increased, while printing assignats to deal with the deficit further increased inflation.[120]

On 10 October, the Convention recognised the Committee of Public Safety as the supreme Revolutionary Government, and suspended the Constitution until peace was achieved.[114] In mid-October, Marie Antoinette was convicted of a long list of crimes, and guillotined; two weeks later, the Girondist leaders arrested in June were also executed, along with Philippe Égalité. The «Terror» was not confined to Paris, with over 2,000 killed in Lyons after its recapture.[121]

Georges Danton; Robespierre’s close friend and Montagnard leader, executed 5 April 1794

At Cholet on 17 October, the Republican army won a decisive victory over the Vendée rebels, and the survivors escaped into Brittany. Another defeat at Le Mans on 23 December ended the rebellion as a major threat, although the insurgency continued until 1796. The extent of the repression that followed has been debated by French historians since the mid-19th century.[122] Between November 1793 to February 1794, over 4,000 were drowned in the Loire at Nantes under the supervision of Jean-Baptiste Carrier. Historian Reynald Secher claims that as many as 117,000 died between 1793 and 1796. Although those numbers have been challenged, François Furet concluded it «not only revealed massacre and destruction on an unprecedented scale, but a zeal so violent that it has bestowed as its legacy much of the region’s identity.»[123] [c]

At the height of the Terror, not even its supporters were immune from suspicion, leading to divisions within the Montagnard faction between radical Hébertists and moderates led by Danton.[d] Robespierre saw their dispute as de-stabilising the regime, and, as a deist, objected to the anti-religious policies advocated by the atheist Hébert, who was arrested and executed on 24 March with 19 of his colleagues, including Carrier.[127] To retain the loyalty of the remaining Hébertists, Danton was arrested and executed on 5 April with Camille Desmoulins, after a show trial that arguably did more damage to Robespierre than any other act in this period.[128]

The Law of 22 Prairial (10 June) denied «enemies of the people» the right to defend themselves. Those arrested in the provinces were now sent to Paris for judgement; from March to July, executions in Paris increased from five to twenty-six a day.[129] Many Jacobins ridiculed the festival of the Cult of the Supreme Being on 8 June, a lavish and expensive ceremony led by Robespierre, who was also accused of circulating claims he was a second Messiah. Relaxation of price controls and rampant inflation caused increasing unrest among the sans-culottes, but the improved military situation reduced fears the Republic was in danger. Fearing their own survival depended on Robespierre’s removal, on 29 June three members of the Committee of Public Safety openly accused him of being a dictator.[130]

The execution of Robespierre on 28 July 1794 marked the end of the Reign of Terror.

Robespierre responded by refusing to attend Committee meetings, allowing his opponents to build a coalition against him. In a speech made to the convention on 26 July, he claimed certain members were conspiring against the Republic, an almost certain death sentence if confirmed. When he refused to provide names, the session broke up in confusion. That evening he repeated these claims at the Jacobins club, where it was greeted with demands for execution of the ‘traitors’. Fearing the consequences if they did not act first, his opponents attacked Robespierre and his allies in the Convention next day. When Robespierre attempted to speak, his voice failed, one deputy crying «The blood of Danton chokes him!»[131]

After the Convention authorised his arrest, he and his supporters took refuge in the Hotel de Ville, which was defended by elements of the National Guard. Other units loyal to the Convention stormed the building that evening and detained Robespierre, who severely injured himself attempting suicide. He was executed on 28 July with 19 colleagues, including Saint-Just and Georges Couthon, followed by 83 members of the Commune.[132] The Law of 22 Prairial was repealed, any surviving Girondists reinstated as deputies, and the Jacobin Club was closed and banned.[133]

There are various interpretations of the Terror and the violence with which it was conducted; Marxist historian Albert Soboul saw it as essential to defend the Revolution from external and internal threats. François Furet argues the intense ideological commitment of the revolutionaries and their utopian goals required the extermination of any opposition.[134] A middle position suggests violence was not inevitable but the product of a series of complex internal events, exacerbated by war.[135]

Thermidorian reaction

The bloodshed did not end with the death of Robespierre; Southern France saw a wave of revenge killings, directed against alleged Jacobins, Republican officials and Protestants. Although the victors of Thermidor asserted control over the Commune by executing their leaders, some of those closely involved in the «Terror» retained their positions. They included Paul Barras, later chief executive of the French Directory, and Joseph Fouché, director of the killings in Lyon who served as Minister of Police under the Directory, the Consulate and Empire.[136] Despite his links to Augustin Robespierre, military success in Italy meant Napoleon Bonaparte escaped censure.[137]

Former Viscount and Montagnard Paul Barras, who took part in the Thermidorian reaction and later headed the French Directory

The December 1794 Treaty of La Jaunaye ended the Chouannerie in western France by allowing freedom of worship and the return of non-juring priests.[138] This was accompanied by military success; in January 1795, French forces helped the Dutch Patriots set up the Batavian Republic, securing their northern border.[139] The war with Prussia was concluded in favour of France by the Peace of Basel in April 1795, while Spain made peace shortly thereafter.[140]

However, the Republic still faced a crisis at home. Food shortages arising from a poor 1794 harvest were exacerbated in Northern France by the need to supply the army in Flanders, while the winter was the worst since 1709.[141] By April 1795, people were starving and the assignat was worth only 8% of its face value; in desperation, the Parisian poor rose again.[142] They were quickly dispersed and the main impact was another round of arrests, while Jacobin prisoners in Lyon were summarily executed.[143]

A committee drafted a new constitution, approved by plebiscite on 23 September 1795 and put into place on 27th.[144] Largely designed by Pierre Daunou and Boissy d’Anglas, it established a bicameral legislature, intended to slow down the legislative process, ending the wild swings of policy under the previous unicameral systems. The Council of 500 was responsible for drafting legislation, which was reviewed and approved by the Council of Ancients, an upper house containing 250 men over the age of 40. Executive power was in the hands of five Directors, selected by the Council of Ancients from a list provided by the lower house, with a five-year mandate.[145]

Deputies were chosen by indirect election, a total franchise of around 5 million voting in primaries for 30,000 electors, or 0.6% of the population. Since they were also subject to stringent property qualification, it guaranteed the return of conservative or moderate deputies. In addition, rather than dissolving the previous legislature as in 1791 and 1792, the so-called ‘law of two-thirds’ ruled only 150 new deputies would be elected each year. The remaining 600 Conventionnels kept their seats, a move intended to ensure stability.[146]

The Directory (1795–1799)

Troops under Napoleon fire on Royalist insurgents in Paris, 5 October 1795

Jacobin sympathisers viewed the Directory as a betrayal of the Revolution, while Bonapartists later justified Napoleon’s coup by emphasising its corruption.[147] The regime also faced internal unrest, a weak economy, and an expensive war, while the Council of 500 could block legislation at will. Since the Directors had no power to call new elections, the only way to break a deadlock was rule by decree, or use force. As a result, the Directory was characterised by «chronic violence, ambivalent forms of justice, and repeated recourse to heavy-handed repression.»[148]

Retention of the Conventionnels ensured the Thermidorians held a majority in the legislature and three of the five Directors, but they were increasingly challenged by the right. On 5 October, Convention troops led by Napoleon put down a royalist rising in Paris; when the first elections were held two weeks later, over 100 of the 150 new deputies were royalists of some sort.[149] The power of the Parisian sans-culottes had been broken by the suppression of the May 1795 revolt; relieved of pressure from below, the Jacobin clubs became supporters of the Directory, largely to prevent restoration of the monarchy.[150]

Removal of price controls and a collapse in the value of the assignat led to inflation and soaring food prices. By April 1796, over 500,000 Parisians were unemployed, resulting in the May insurrection known as the Conspiracy of the Equals. Led by the revolutionary François-Noël Babeuf, their demands included immediate implementation of the 1793 Constitution, and a more equitable distribution of wealth. Despite support from sections of the military, the revolt was easily crushed, while Babeuf and other leaders were executed.[151] Nevertheless, by 1799 the economy had been stabilised, and important reforms made allowing steady expansion of French industry. Many of these remained in place for much of the 19th century.[152]

Prior to 1797, three of the five Directors were firmly Republican; Barras, Révellière-Lépeaux and Jean-François Rewbell, as were around 40% of the legislature. The same percentage were broadly centrist or unaffiliated, along with two Directors, Étienne-François Letourneur and Lazare Carnot. Although only 20% were committed Royalists, many centrists supported the restoration of the exiled Louis XVIII of France in the belief this would bring peace.[153] The elections of May 1797 resulted in significant gains for the right, with Royalists Jean-Charles Pichegru elected President of the Council of 500, and Barthélemy appointed a Director.[154]

Napoléon Bonaparte in the Council of 500 during 18 Brumaire, 9 November 1799

With Royalists apparently on the verge of power, Republicans attempted a pre-emptive coup on 4 September. Using troops from Napoleon’s Army of Italy under Pierre Augereau, the Council of 500 was forced to approve the arrest of Barthélemy, Pichegru and Carnot. The elections were annulled, sixty-three leading Royalists deported to French Guiana, and new laws passed against émigrés, Royalists and ultra-Jacobins. The removal of his conservative opponents opened the way for direct conflict between Barras, and those on the left.[155]

Fighting continued despite general war weariness, and the 1798 elections saw a resurgence in Jacobin strength. Napoleon’s invasion of Egypt in July 1798 confirmed European fears of French expansionism, and the War of the Second Coalition began in November. Without a majority in the legislature, the Directors relied on the army to enforce decrees, and extract revenue from conquered territories. Generals like Napoleon and Joubert were now central to the political process, while both the army and Directory became notorious for their corruption.[156]

It has been suggested the Directory collapsed because by 1799, many ‘preferred the uncertainties of authoritarian rule to the continuing ambiguities of parliamentary politics’.[157] The architect of its end was Sieyès, who when asked what he had done during the Terror allegedly answered «I survived». Nominated to the Directory, his first action was to remove Barras, with the help of allies including Talleyrand, and Napoleon’s brother Lucien, President of the Council of 500.[158] On 9 November 1799, the Coup of 18 Brumaire replaced the five Directors with the French Consulate, which consisted of three members, Napoleon, Sieyès, and Roger Ducos. Most historians consider this the end point of the French Revolution.[159]

Role of ideology

The role of ideology in the Revolution is controversial with Jonathan Israel stating that the «radical Enlightenment» was the primary driving force of the Revolution.[160] Cobban, however, argues «[t]he actions of the revolutionaries were most often prescribed by the need to find practical solutions to immediate problems, using the resources at hand, not by pre-conceived theories.»[161]

The identification of ideologies is complicated by the profusion of revolutionary clubs, factions and publications, absence of formal political parties, and individual flexibility in the face of changing circumstances.[162] In addition, although the Declaration of the Rights of Man was a fundamental document for all revolutionary factions, its interpretation varied widely.[163]

While all revolutionaries professed their devotion to liberty in principle, «it appeared to mean whatever those in power wanted.»[164] For example, the liberties specified in the Rights of Man were limited by law when they might «cause harm to others, or be abused». Prior to 1792, Jacobins and others frequently opposed press restrictions on the grounds these violated a basic right.[165] However, the radical National Convention passed laws in September 1793 and July 1794 imposing the death penalty for offences such as «disparaging the National Convention», and «misleading public opinion.»[166]

While revolutionaries also endorsed the principle of equality, few advocated equality of wealth since property was also viewed as a right.[167] The National Assembly opposed equal political rights for women,[168] while the abolition of slavery in the colonies was delayed until February 1794 because it conflicted with the property rights of slave owners, and many feared it would disrupt trade.[169] Political equality for male citizens was another divisive issue, with the 1791 constitution limiting the right to vote and stand for office to males over 25 who met a property qualification, so-called «active citizens». This restriction was opposed by many activists, including Robespierre, the Jacobins, and Cordeliers.[170]

The principle that sovereignty resided in the nation was a key concept of the Revolution.[171] However, Israel argues this obscures ideological differences over whether the will of the nation was best expressed through representative assemblies and constitutions, or direct action by revolutionary crowds, and popular assemblies such as the sections of the Paris commune.[172] Many considered constitutional monarchy as incompatible with the principle of popular sovereignty,[173] but prior to 1792, there was a strong bloc with an ideological commitment to such a system, based on the writings of Hobbes, Locke, Montesquieu and Voltaire.[174]

Israel argues the nationalisation of church property and the establishment of the Constitutional Church reflected an ideological commitment to secularism, and a determination to undermine a bastion of old regime privilege.[175] While Cobban agrees the Constitutional Church was motivated by ideology, he sees its origins in the anti-clericalism of Voltaire and other Enlightenment figures.[176]

Jacobins were hostile to formal political parties and factions which they saw as a threat to national unity and the general will, with «political virtue» and «love of country» key elements of their ideology.[177][178] They viewed the ideal revolutionary as selfless, sincere, free of political ambition, and devoted to the nation.[179] The disputes leading to the departure first of the Feuillants, then later the Girondists, were conducted in terms of the relative political virtue and patriotism of the disputants. In December 1793, all members of the Jacobin clubs were subject to a «purifying scrutiny», to determine whether they were «men of virtue».[180]

French Revolutionary Wars

French victory at the Battle of Valmy on 20 September 1792 validated the Revolutionary idea of armies composed of citizens

The Revolution initiated a series of conflicts that began in 1792 and ended only with Napoleon’s defeat at Waterloo in 1815. In its early stages, this seemed unlikely; the 1791 Constitution specifically disavowed «war for the purpose of conquest», and although traditional tensions between France and Austria re-emerged in the 1780s, Emperor Joseph II cautiously welcomed the reforms. Austria was at war with the Ottomans, as were the Russians, while both were negotiating with Prussia over partitioning Poland. Most importantly, Britain preferred peace, and as Emperor Leopold II stated after the Declaration of Pillnitz, «without England, there is no case».[181]

In late 1791, factions within the Assembly came to see war as a way to unite the country and secure the Revolution by eliminating hostile forces on its borders and establishing its «natural frontiers».[182] France declared war on Austria in April 1792 and issued the first conscription orders, with recruits serving for twelve months. By the time peace finally came in 1815, the conflict had involved every major European power as well as the United States, redrawn the map of Europe and expanded into the Americas, the Middle East, and the Indian Ocean.[183]

From 1701 to 1801, the population of Europe grew from 118 to 187 million; combined with new mass production techniques, this allowed belligerents to support large armies, requiring the mobilisation of national resources. It was a different kind of war, fought by nations rather than kings, intended to destroy their opponents’ ability to resist, but also to implement deep-ranging social change. While all wars are political to some degree, this period was remarkable for the emphasis placed on reshaping boundaries and the creation of entirely new European states.[184]

In April 1792, French armies invaded the Austrian Netherlands but suffered a series of setbacks before victory over an Austrian-Prussian army at Valmy in September. After defeating a second Austrian army at Jemappes on 6 November, they occupied the Netherlands, areas of the Rhineland, Nice and Savoy. Emboldened by this success, in February 1793 France declared war on the Dutch Republic, Spain and Britain, beginning the War of the First Coalition.[185] However, the expiration of the 12-month term for the 1792 recruits forced the French to relinquish their conquests. In August, new conscription measures were passed and by May 1794 the French army had between 750,000 and 800,000 men.[186] Despite high rates of desertion, this was large enough to manage multiple internal and external threats; for comparison, the combined Prussian-Austrian army was less than 90,000.[187]

Napoleon’s Italian campaigns reshaped the map of Italy

By February 1795, France had annexed the Austrian Netherlands, established their frontier on the left bank of the Rhine and replaced the Dutch Republic with the Batavian Republic, a satellite state. These victories led to the collapse of the anti-French coalition; Prussia made peace in April 1795, followed soon after by Spain, leaving Britain and Austria as the only major powers still in the war.[188] In October 1797, a series of defeats by Bonaparte in Italy led Austria to agree to the Treaty of Campo Formio, in which they formally ceded the Netherlands and recognised the Cisalpine Republic.[189]

Fighting continued for two reasons; first, French state finances had come to rely on indemnities levied on their defeated opponents. Second, armies were primarily loyal to their generals, for whom the wealth achieved by victory and the status it conferred became objectives in themselves. Leading soldiers like Hoche, Pichegru and Carnot wielded significant political influence and often set policy; Campo Formio was approved by Bonaparte, not the Directory, which strongly objected to terms it considered too lenient.[189]

Despite these concerns, the Directory never developed a realistic peace programme, fearing the destabilising effects of peace and the consequent demobilisation of hundreds of thousands of young men. As long as the generals and their armies stayed away from Paris, they were happy to allow them to continue fighting, a key factor behind sanctioning Bonaparte’s invasion of Egypt. This resulted in aggressive and opportunistic policies, leading to the War of the Second Coalition in November 1798.[190]

Slavery and the colonies

The Saint-Domingue slave revolt in 1791

In 1789, the most populous French colonies were Saint-Domingue (today Haiti), Martinique, Guadeloupe, the Île Bourbon (Réunion) and the Île de la France. These colonies produced commodities such as sugar, coffee and cotton for exclusive export to France. There were about 700,000 slaves in the colonies, of which about 500,000 were in Saint-Domingue. Colonial products accounted for about a third of France’s exports.[191]

In February 1788, the Société des Amis des Noirs (Society of the Friends of Blacks) was formed in France with the aim of abolishing slavery in the empire. In August 1789, colonial slave owners and merchants formed the rival Club de Massiac to represent their interests. When the Constituent Assembly adopted the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen in August 1789, delegates representing the colonial landowners successfully argued that the principles should not apply in the colonies as they would bring economic ruin and disrupt trade. Colonial landowners also gained control of the Colonial Committee of the Assembly from where they exerted a powerful influence against abolition.[192][193]

People of colour also faced social and legal discrimination in mainland France and its colonies, including a bar on their access to professions such as law, medicine and pharmacy.[194] In 1789–90, a delegation of free coloureds, led by Vincent Ogé and Julien Raimond, unsuccessfully lobbied the Assembly to end discrimination against free coloureds. Ogé left for Saint-Domingue where an uprising against white landowners broke out in October 1790. The revolt failed and Ogé was killed.[195][193]

In May 1791, the National Assembly granted full political rights to coloureds born of two free parents, but left the rights of freed slaves to be determined by the colonial assemblies. The assemblies refused to implement the decree and fighting broke out between the coloured population of Saint-Domingue and white colonists, each side recruiting slaves to their forces. A major slave revolt followed in August.[196]

In March 1792, the Legislative Assembly responded to the revolt by granting citizenship to all free coloureds and sending two commissioners, Sonthonax and Polvérel, and 6,000 troops to Saint-Domingue to enforce the decree. On arrival in September, the commissioners announced that slavery would remain in force. Over 72,00 slaves were still in revolt, mostly in the north.[197]

Brissot and his supporters envisaged an eventual abolition of slavery but their immediate concern was securing trade and the support of merchants for the revolutionary wars. After Brissot’s fall, the new constitution of June 1793 included a new Declaration of the Rights of Man and the Citizen, but excluded the colonies from its provisions. In any event, the new constitution was suspended until France was at peace.[198]

In early 1793, royalist planters from Guadeloupe and Saint-Domingue formed an alliance with Britain. The Spanish supported insurgent slaves, led by Jean-François Papillon and Georges Biassou, in the north of Saint-Domingue. White planters loyal to the republic sent representatives to Paris to convince the Jacobin controlled Convention that those calling for the abolition of slavery were British agents and supporters of Brissot, hoping to disrupt trade.[199]

In June, the commissioners in Saint-Domingue freed 10,000 slaves fighting for the republic. As the royalists and their British and Spanish supporters were also offering freedom for slaves willing to fight for their cause, the commissioners outbid them by abolishing slavery in the north in August, and throughout the colony in October. Representatives were sent to Paris to gain the approval of the convention for the decision.[199][200]

The Convention voted for the abolition of slavery in the colonies on 4 February 1794 and decreed that all residents of the colonies had the full rights of French citizens irrespective of colour.[201] An army of 1,000 sans-culottes led by Victor Hugues was sent to Guadeloupe to expel the British and enforce the decree. The army recruited former slaves and eventually numbered 11,000, capturing Guadeloupe and other smaller islands. Abolition was also proclaimed on Guyane. Martinique remained under British occupation, while colonial landowners in Réunion and the Îles Mascareignes repulsed the republicans.[202] Black armies drove the Spanish out of Saint-Domingue in 1795, and the last of the British withdrew in 1798.[203]

In republican controlled areas from 1793 to 1799, freed slaves were required to work on their former plantations or for their former masters if they were in domestic service. They were paid a wage and gained property rights. Black and coloured generals were effectively in control of large areas of Guadeloupe and Saint-Domingue, including Toussaint Louverture in the north of Saint-Domingue, and André Rigaud in the south. Historian Fréderic Régent states that the restrictions on the freedom of employment and movement of former slaves meant that, «only whites, persons of color already freed before the decree, and former slaves in the army or on warships really benefited from general emancipation.»[202]

Media and symbolism

Newspapers

A copy of L’Ami du peuple stained with the blood of Marat

Newspapers and pamphlets played a central role in stimulating and defining the Revolution. Prior to 1789, there have been a small number of heavily censored newspapers that needed a royal licence to operate, but the Estates-General created an enormous demand for news, and over 130 newspapers appeared by the end of the year. Among the most significant were Marat’s L’Ami du peuple and Elysée Loustallot’s Revolutions de Paris [fr].[204] Over the next decade, more than 2,000 newspapers were founded, 500 in Paris alone. Most lasted only a matter of weeks but they became the main communication medium, combined with the very large pamphlet literature.[205]

Newspapers were read aloud in taverns and clubs, and circulated hand to hand. There was a widespread assumption that writing was a vocation, not a business, and the role of the press was the advancement of civic republicanism.[206] By 1793 the radicals were most active but initially the royalists flooded the country with their publication the «L’Ami du Roi [fr]» (Friends of the King) until they were suppressed.[207]

Revolutionary symbols

To illustrate the differences between the new Republic and the old regime, the leaders needed to implement a new set of symbols to be celebrated instead of the old religious and monarchical symbols. To this end, symbols were borrowed from historic cultures and redefined, while those of the old regime were either destroyed or reattributed acceptable characteristics. These revised symbols were used to instil in the public a new sense of tradition and reverence for the Enlightenment and the Republic.[208]

La Marseillaise

The French national anthem La Marseillaise; text in French.

Marche des Marseillois, 1792, satirical etching, London[209]

«La Marseillaise» (French pronunciation: [la maʁsɛjɛːz]) became the national anthem of France. The song was written and composed in 1792 by Claude Joseph Rouget de Lisle, and was originally titled «Chant de guerre pour l’Armée du Rhin«. The French National Convention adopted it as the First Republic’s anthem in 1795. It acquired its nickname after being sung in Paris by volunteers from Marseille marching on the capital.

The song is the first example of the «European march» anthemic style, while the evocative melody and lyrics led to its widespread use as a song of revolution and incorporation into many pieces of classical and popular music. De Lisle was instructed to ‘produce a hymn which conveys to the soul of the people the enthusiasm which it (the music) suggests.’[210]

Guillotine

Cartoon attacking the excesses of the Revolution as symbolised by the guillotine

The guillotine remains «the principal symbol of the Terror in the French Revolution.»[211] Invented by a physician during the Revolution as a quicker, more efficient and more distinctive form of execution, the guillotine became a part of popular culture and historic memory. It was celebrated on the left as the people’s avenger, for example in the revolutionary song La guillotine permanente,[212] and cursed as the symbol of the Terror by the right.[213]

Its operation became a popular entertainment that attracted great crowds of spectators. Vendors sold programmes listing the names of those scheduled to die. Many people came day after day and vied for the best locations from which to observe the proceedings; knitting women (tricoteuses) formed a cadre of hardcore regulars, inciting the crowd. Parents often brought their children. By the end of the Terror, the crowds had thinned drastically. Repetition had staled even this most grisly of entertainments, and audiences grew bored.[214]

Cockade, tricolore, and liberty cap

A sans-culotte and Tricoloure

Cockades were widely worn by revolutionaries beginning in 1789. They now pinned the blue-and-red cockade of Paris onto the white cockade of the Ancien Régime. Camille Desmoulins asked his followers to wear green cockades on 12 July 1789. The Paris militia, formed on 13 July, adopted a blue and red cockade. Blue and red are the traditional colours of Paris, and they are used on the city’s coat of arms. Cockades with various colour schemes were used during the storming of the Bastille on 14 July.[215]

The Liberty cap, also known as the Phrygian cap, or pileus, is a brimless, felt cap that is conical in shape with the tip pulled forward. It reflects Roman republicanism and liberty, alluding to the Roman ritual of manumission, in which a freed slave receives the bonnet as a symbol of his newfound liberty.[216]

Role of women

Club of patriotic women in a church

Deprived of political rights by the Ancien Régime, the Revolution initially allowed women to participate, although only to a limited degree. Activists included Girondists like Olympe de Gouges, author of the Declaration of the Rights of Woman and of the Female Citizen, and Charlotte Corday, killer of Marat. Others like Théroigne de Méricourt, Pauline Léon and the Society of Revolutionary Republican Women supported the Jacobins, staged demonstrations in the National Assembly and took part in the October 1789 March to Versailles. Despite this, the 1791 and 1793 constitutions denied them political rights and democratic citizenship.[217]

In 1793, the Society of Revolutionary Republican Women campaigned for strict price controls on bread, and a law that would compel all women to wear the tricolour cockade. Although both demands were successful, in October the male-dominated Jacobins who then controlled the government denounced the Society as dangerous rabble-rousers, and made all women’s clubs and associations illegal. Organised women were permanently shut out of the French Revolution after 30 October 1793.[218]

At the same time, especially in the provinces, women played a prominent role in resisting social changes introduced by the Revolution. This was particularly so in terms of the reduced role of the Catholic Church; for those living in rural areas, closing of the churches meant a loss of normality.[219] This sparked a counter-revolutionary movement led by women; while supporting other political and social changes, they opposed the dissolution of the Catholic Church and revolutionary cults like the Cult of the Supreme Being.[220] Olwen Hufton argues some wanted to protect the Church from heretical changes enforced by revolutionaries, viewing themselves as «defenders of faith».[221]

Prominent women

Olympe de Gouges, Girondist author of the Declaration of the Rights of Woman and of the Female Citizen, executed in November 1793

Olympe de Gouges was an author whose publications emphasised that while women and men were different, this should not prevent equality under the law. In her Declaration of the Rights of Woman and of the Female Citizen she insisted women deserved rights, especially in areas concerning them directly, such as divorce and recognition of illegitimate children.[222][full citation needed] Along with other Girondists, she was executed in November 1793 during the Terror.

Madame Roland, also known as Manon or Marie Roland, was another important female activist whose political focus was not specifically women but other aspects of the government. A Girondist, her personal letters to leaders of the Revolution influenced policy; in addition, she often hosted political gatherings of the Brissotins, a political group which allowed women to join. She too was executed in November 1793.[223]

Economic policies

The Revolution abolished many economic constraints imposed by the Ancien Régime, including church tithes and feudal dues although tenants often paid higher rents and taxes.[224] All church lands were nationalised, along with those owned by Royalist exiles, which were used to back paper currency known as assignats, and the feudal guild system eliminated.[225] It also abolished the highly inefficient system of tax farming, whereby private individuals would collect taxes for a hefty fee. The government seized the foundations that had been set up (starting in the 13th century) to provide an annual stream of revenue for hospitals, poor relief, and education. The state sold the lands but typically local authorities did not replace the funding and so most of the nation’s charitable and school systems were massively disrupted[226]

Early Assignat of 29 September 1790: 500 livres

Between 1790 and 1796, industrial and agricultural output dropped, foreign trade plunged, and prices soared, forcing the government to finance expenditure by issuing ever increasing quantities assignats. When this resulted in escalating inflation, the response was to impose price controls and persecute private speculators and traders, creating a black market. Between 1789 and 1793, the annual deficit increased from 10% to 64% of gross national product, while annual inflation reached 3,500% after a poor harvest in 1794 and the removal of price controls. The assignats were withdrawn in 1796 but inflation continued until the introduction of the gold-based Franc germinal in 1803.[227]

Impact

The French Revolution had a major impact on western history, by ending feudalism in France and creating a path for advances in individual freedoms throughout Europe.[228][2] The revolution represented the most significant challenge to political absolutism up to that point in history and spread democratic ideals throughout Europe and ultimately the world.[229] Its impact on French nationalism was profound, while also stimulating nationalist movements throughout Europe.[230] Some modern historians argue the concept of the nation state was a direct consequence of the revolution.[231] As such, the revolution is often seen as the dividing point between the early modern and late modern periods of western history.[232]

France

The long-term impact on France was profound, shaping politics, society, religion and ideas, and polarising politics for more than a century. Historian François Aulard wrote:

«From the social point of view, the Revolution consisted in the suppression of what was called the feudal system, in the emancipation of the individual, in greater division of landed property, the abolition of the privileges of noble birth, the establishment of equality, the simplification of life…. The French Revolution differed from other revolutions in being not merely national, for it aimed at benefiting all humanity.»[233][title missing]

The revolution permanently crippled the power of the aristocracy and drained the wealth of the Church, although the two institutions survived. Hanson suggests the French underwent a fundamental transformation in self-identity, evidenced by the elimination of privileges and their replacement by intrinsic human rights.[234] After the collapse of the First French Empire in 1815, the French public lost many of the rights and privileges earned since the revolution, but remembered the participatory politics that characterised the period. According to Paul Hanson, «Revolution became a tradition, and republicanism an enduring option.»[235]

The Revolution meant an end to arbitrary royal rule and held out the promise of rule by law under a constitutional order. Napoleon as emperor set up a constitutional system and the restored Bourbons were forced to retain one. After the abdication of Napoleon III in 1871, the French Third Republic was launched with a deep commitment to upholding the ideals of the Revolution.[236][237] The Vichy regime (1940–1944), tried to undo the revolutionary heritage, but retained the republic. However, there were no efforts by the Bourbons, Vichy or any other government to restore the privileges that had been stripped away from the nobility in 1789. France permanently became a society of equals under the law.[235]

Agriculture was transformed by the Revolution. With the breakup of large estates controlled by the Church and the nobility and worked by hired hands, rural France became more a land of small independent farms. Harvest taxes were ended, such as the tithe and seigneurial dues. Primogeniture was ended both for nobles and peasants, thereby weakening the family patriarch, and led to a fall in the birth rate since all children had a share in the family property.[238] Cobban argues the Revolution bequeathed to the nation «a ruling class of landowners.»[239]

Economic historians are divided on the economic impact of the Revolution. One suggestion is the resulting fragmentation of agricultural holdings had a significant negative impact in the early years of 19th century, then became positive in the second half of the century because it facilitated the rise in human capital investments.[240] Others argue the redistribution of land had an immediate positive impact on agricultural productivity, before the scale of these gains gradually declined over the course of the 19th century.[241]

In the cities, entrepreneurship on a small scale flourished, as restrictive monopolies, privileges, barriers, rules, taxes and guilds gave way. However, the British blockade virtually ended overseas and colonial trade, hurting the cities and their supply chains. Overall, the Revolution did not greatly change the French business system, and probably helped freeze in place the horizons of the small business owner. The typical businessman owned a small store, mill or shop, with family help and a few paid employees; large-scale industry was less common than in other industrialising nations.[242]

Europe outside France

Historians often see the impact of the Revolution as through the institutions and ideas exported by Napoleon. Economic historians Dan Bogart, Mauricio Drelichman, Oscar Gelderblom, and Jean-Laurent Rosenthal describe Napoleon’s codified law as the French Revolution’s «most significant export.»[243] According to Daron Acemoglu, Davide Cantoni, Simon Johnson, and James A. Robinson the French Revolution had long-term effects in Europe. They suggest that «areas that were occupied by the French and that underwent radical institutional reform experienced more rapid urbanization and economic growth, especially after 1850. There is no evidence of a negative effect of French invasion.»[244]

The Revolution sparked intense debate in Britain. The Revolution Controversy was a «pamphlet war» set off by the publication of A Discourse on the Love of Our Country, a speech given by Richard Price to the Revolution Society on 4 November 1789, supporting the French Revolution. Edmund Burke responded in November 1790 with his own pamphlet, Reflections on the Revolution in France, attacking the French Revolution as a threat to the aristocracy of all countries.[245][246] William Coxe opposed Price’s premise that one’s country is principles and people, not the State itself.[247]

Conversely, two seminal political pieces of political history were written in Price’s favour, supporting the general right of the French people to replace their State. One of the first of these «pamphlets» into print was A Vindication of the Rights of Men by Mary Wollstonecraft . Wollstonecraft’s title was echoed by Thomas Paine’s Rights of Man, published a few months later. In 1792 Christopher Wyvill published Defence of Dr. Price and the Reformers of England, a plea for reform and moderation.[248] This exchange of ideas has been described as «one of the great political debates in British history».[249]

In Ireland, the effect was to transform what had been an attempt by Protestant settlers to gain some autonomy into a mass movement led by the Society of United Irishmen involving Catholics and Protestants. It stimulated the demand for further reform throughout Ireland, especially in Ulster. The upshot was a revolt in 1798, led by Wolfe Tone, that was crushed by Britain.[250]

German reaction to the Revolution swung from favourable to antagonistic. At first it brought liberal and democratic ideas, the end of guilds, serfdom and the Jewish ghetto. It brought economic freedoms and agrarian and legal reform. Above all the antagonism helped stimulate and shape German nationalism.[251]

France invaded Switzerland and turned it into the «Helvetic Republic» (1798–1803), a French puppet state. French interference with localism and traditions was deeply resented in Switzerland, although some reforms took hold and survived in the later period of restoration.[252][253]

During the Revolutionary Wars, the French invaded and occupied the region now known as Belgium between 1794 and 1814. The new government enforced reforms, incorporating the region into France. Resistance was strong in every sector, as Belgian nationalism emerged to oppose French rule. The French legal system, however, was adopted, with its equal legal rights, and abolition of class distinctions.[254]

The Kingdom of Denmark adopted liberalising reforms in line with those of the French Revolution. Reform was gradual and the regime itself carried out agrarian reforms that had the effect of weakening absolutism by creating a class of independent peasant freeholders. Much of the initiative came from well-organised liberals who directed political change in the first half of the 19th century.[255]

The Constitution of Norway of 1814 was inspired by the French Revolution,[256] and was considered to be one of the most liberal and democratic constitutions at the time.[257]

North America

Initially, most people in the Province of Quebec were favourable toward the revolutionaries’ aims. The Revolution took place against the background of an ongoing campaign for constitutional reform in the colony by Loyalist emigrants from the United States.[258] Public opinion began to shift against the Revolution after the Flight to Varennes and further soured after the September Massacres and the subsequent execution of Louis XVI.[259] French migration to the Canadas experienced a substantial decline during and after the Revolution. Only a limited number of artisans, professionals, and religious emigres were allowed to settle in the region during this period.[260] Most emigres settled in Montreal or Quebec City.[260] The influx of religious emigres also revitalised the local Catholic Church, with exiled priests establishing a number of parishes across the Canadas.[260]

In the United States, the French Revolution deeply polarised American politics, and this polarisation led to the creation of the First Party System. In 1793, as war broke out in Europe, the Democratic-Republican Party led by former American minister to France Thomas Jefferson favored revolutionary France and pointed to the 1778 treaty that was still in effect. George Washington and his unanimous cabinet, including Jefferson, decided that the treaty did not bind the United States to enter the war. Washington proclaimed neutrality instead.[261]

Historiography

The first writings on the French revolution were near contemporaneous with events and mainly divided along ideological lines. These included Edmund Burke’s conservative critique Reflections on the Revolution in France (1790) and Thomas Paine’s response Rights of Man (1791).[262] From 1815, narrative histories dominated, often based on first-hand experience of the revolutionary years. By the mid-nineteenth century, more scholarly histories appeared, written by specialists and based on original documents and a more critical assessment of contemporary accounts.[263]

Hippolyte Taine, conservative historian of the French Revolution

Dupuy identifies three main strands in nineteenth century historiography of the Revolution. The first is represented by reactionary writers who rejected the revolutionary ideals of popular sovereignty, civil equality, and the promotion of rationality, progress and personal happiness over religious faith. The second stream is those writers who celebrated its democratic, and republican values. The third were liberals like Germaine de Staël and Guizot, who accepted the necessity of reforms establishing a constitution and the rights of man, but rejected state interference with private property and individual rights, even when supported by a democratic majority.[264]

Jules Michelet was a leading 19th-century historian of the democratic republican strand, and Thiers, Mignet and Tocqueville were prominent in the liberal strand.[265] Hippolyte Taine’s Origins of Contemporary France (1875–1894) was modern in its use of departmental archives, but Dupuy sees him as reactionary, given his contempt for the crowd, and Revolutionary values.[266]

Georges Lefebvre Marxist historian of the French Revolution

Georges Lefebvre, Marxist historian of the French Revolution

The broad distinction between conservative, democratic-republican and liberal interpretations of the Revolution persisted in the 20th-century, although historiography became more nuanced, with greater attention to critical analysis of documentary evidence.[266][267] Alphonse Aulard (1849–1928) was the first professional historian of the Revolution; he promoted graduate studies, scholarly editions, and learned journals.[268][269] His major work, The French Revolution, a Political History, 1789–1804 (1905), was a democratic and republican interpretation of the Revolution.[270]

Socio-economic analysis and a focus on the experiences of ordinary people dominated French studies of the Revolution from the 1930s.[271] Georges Lefebvre elaborated a Marxist socio-economic analysis of the revolution with detailed studies of peasants, the rural panic of 1789, and the behaviour of revolutionary crowds.[272][273] Albert Soboul, also writing in the Marxist-Republican tradition, published a major study of the sans-culottes in 1958.[274]

Alfred Cobban challenged Jacobin-Marxist social and economic explanations of the revolution in two important works, The Myth of the French Revolution (1955) and Social Interpretation of the French Revolution (1964). He argued the Revolution was primarily a political conflict, which ended in a victory for conservative property owners, a result which retarded economic development.[275][276]

In their 1965 work, La Revolution française, François Furet and Denis Richet also argued for the primacy of political decisions, contrasting the reformist period of 1789 to 1790 with the following interventions of the urban masses which led to radicalisation and an ungovernable situation.[277]

From the 1990s, Western scholars largely abandoned Marxist interpretations of the revolution in terms of bourgeoisie-proletarian class struggle as anachronistic. However, no new explanatory model has gained widespread support.[232][278] The historiography of the Revolution has expanded into areas such as cultural and regional histories, visual representations, transnational interpretations, and decolonisation.[277]

See also

  • Age of Revolution
  • Bourgeois revolution
  • Cordeliers
  • Democracy in Europe
  • Glossary of the French Revolution
  • History of France
  • List of people associated with the French Revolution
  • List of political groups in the French Revolution
  • List of films set during the French Revolution and French Revolutionary Wars
  • Musée de la Révolution française
  • Paris in the 18th century
  • Timeline of the French Revolution

Notes

  1. ^ French: Révolution française [ʁevɔlysjɔ̃ fʁɑ̃sɛːz]
  2. ^ Contrary to what is often assumed, the nobility were subject to tax, although how much they were able to evade or pass onto their tenants is disputed.[18]
  3. ^ Other estimates of the death toll range from 170,000[124] to 200,000–250,000[125]
  4. ^ In one exchange, a Hébertist named Vadier threatened to ‘gut that fat turbot, Danton’, who replied that if he tried, he (Danton) would ‘eat his brains and shit in his skull’.[126]

References

  1. ^ Livesey 2001, p. 19.
  2. ^ a b Fehér 1990, pp. 117–130.
  3. ^ a b Jessene 2013, pp. 39–40.
  4. ^ Jourdan 2015, p. 100.
  5. ^ Marzagalli 2015, p. 4.
  6. ^ Baker 1978, pp. 279–303.
  7. ^ Jordan 2004, pp. 11–12.
  8. ^ a b Marzagalli 2015, pp. 6–7.
  9. ^ Clay 2015, pp. 24, 31.
  10. ^ Jessene 2013, pp. 32–33.
  11. ^ Marzagalli 2015, pp. 8–10.
  12. ^ Jessene 2013, p. 34.
  13. ^ Jourdan 2015, p. 104.
  14. ^ Marzagalli 2015, pp. 5, 14–17.
  15. ^ Tilly 1983, p. 337.
  16. ^ Weir 1989, p. 98.
  17. ^ Chanel 2015, p. 68.
  18. ^ Behrens 1976, pp. 521–527.
  19. ^ Weir 1989, p. 96.
  20. ^ Jourdan 2015, pp. 94–104.
  21. ^ Smith 2015, pp. 50–51.
  22. ^ a b Jessene 2013, p. 36.
  23. ^ Sargent & Velde 1995, pp. 485, 490–491.
  24. ^ Sargent & Velde 1995, pp. 483–485.
  25. ^ Sargent & Velde 1995, pp. 482–483.
  26. ^ Jessene 2013, p. 38.
  27. ^ Doyle 1990, pp. 69–76.
  28. ^ Doyle 1990, pp. 75–85.
  29. ^ a b Schama 1989, p. 115.
  30. ^ Doyle 1990, p. 88.
  31. ^ Cobban 1963, p. 135.
  32. ^ Doyle 1990, pp. 89–96.
  33. ^ Doyle 1990, p. 93.
  34. ^ Hunt 1984, pp. 6–10.
  35. ^ Doyle 1990, p. 59.
  36. ^ Doyle 1990, p. 99.
  37. ^ Schama 1989, pp. 350–352.
  38. ^ Doyle 1990, pp. 99–100.
  39. ^ Doyle 1990, pp. 100–101.
  40. ^ Frey & Frey 2004, pp. 4–5.
  41. ^ Jessene 2013, p. 39.
  42. ^ Doyle 1990, pp. 101–105.
  43. ^ Schama 1989, p. 355.
  44. ^ Doyle 1990, p. 105-106.
  45. ^ Doyle 1990, p. 106-108.
  46. ^ Schama 1989, pp. 357–358.
  47. ^ Schama 1989, pp. 380–382.
  48. ^ Schama 1989, pp. 404–405.
  49. ^ Davidson 2016, p. 29.
  50. ^ Schama 1989, pp. 423–424.
  51. ^ Hibbert 1982, p. 93.
  52. ^ Lefebvre 1962, pp. 187–188.
  53. ^ Forster 1967, pp. 71–86.
  54. ^ Lefebvre 1962, p. 130.
  55. ^ Furet & Ozouf 1989, p. 112.
  56. ^ Israel 2014, p. 58.
  57. ^ Israel 2014, pp. 77–84.
  58. ^ Baker 1994, pp. 154–196.
  59. ^ Ludwikowski 1990, pp. 456–457.
  60. ^ Israel 2014, pp. 106–107.
  61. ^ Israel 2014, p. 103.
  62. ^ Schama 1989, pp. 459–460.
  63. ^ Doyle 1990, p. 121.
  64. ^ Schama 1989, pp. 460–463.
  65. ^ Doyle 1990, p. 122.
  66. ^ Schama 1989, pp. 465, 470.
  67. ^ Censer & Hunt 2001, p. 16.
  68. ^ Garrard 2012, p. 37.
  69. ^ Ross, Holtermann & Bindreiter 2019, p. 323.
  70. ^ Lauritsen & Thorup 2011, p. 100.
  71. ^ Hunt, Martin & Rosenwein 2003, p. 625.
  72. ^ Betros 2010, pp. 16–21.
  73. ^ Censer & Hunt 2001, p. 4.
  74. ^ McManners 1969, p. 27.
  75. ^ Censer & Hunt 2001, p. 92.
  76. ^ a b Shusterman 2013, pp. 58–87.
  77. ^ Kennedy 1989, p. 151.
  78. ^ Censer & Hunt 2001, p. 61.
  79. ^ Scott 1975, pp. 861–863.
  80. ^ Schama 1989, pp. 498–499.
  81. ^ Schama 1989, pp. 527–529.
  82. ^ Tackett 2003, p. 478.
  83. ^ Doyle 2009, pp. 334–336.
  84. ^ Price 2003, p. 170.
  85. ^ Tackett 2003, p. 473.
  86. ^ Tackett 2004, pp. 148–150.
  87. ^ Conner 2012, pp. 83–85.
  88. ^ Soboul 1975, pp. 226–227.
  89. ^ Lefebvre 1962, p. 212.
  90. ^ Lyons 1975, p. 5.
  91. ^ Schama 1989, p. pp. 581, 602–603.
  92. ^ a b Schama 1989, p. 582.
  93. ^ Thompson 1932, p. 77.
  94. ^ Schama 1989, pp. 586–587.
  95. ^ Gershoy 1933, pp. IV–VI.
  96. ^ Schama 1989, pp. 585–586.
  97. ^ Lalevée 2019, pp. 67–70.
  98. ^ Schama 1989, p. 586.
  99. ^ Shusterman 2013, pp. 88–117.
  100. ^ Dwyer 2008, pp. 99–100.
  101. ^ McPhee 2013, pp. 164–166.
  102. ^ Crook 1996, p. 94.
  103. ^ Shusterman 2013, pp. 223–269.
  104. ^ Lewis 2002, p. 38.
  105. ^ Tackett 2011, pp. 54–55.
  106. ^ Pas 2008, p. 49.
  107. ^ Barton 1967, pp. 146–160.
  108. ^ Doyle 1990, p. 196.
  109. ^ Wasson 2009, p. 118.
  110. ^ a b Shusterman 2013, pp. 143–173.
  111. ^ Shusterman 2013, pp. 271–312.
  112. ^ Schama 1989, p. 724.
  113. ^ Schama 1989, pp. 725–726.
  114. ^ a b Kennedy 2000, p. 53.
  115. ^ Schama 1989, p. 756.
  116. ^ Schama 1989, p. 766.
  117. ^ McLynn 1997, p. 76.
  118. ^ «French Revolution | History, Summary, Timeline, Causes, & Facts». Britannica. 14 July 2023. Retrieved 16 July 2023.
  119. ^ Gough 1998, p. 77.
  120. ^ White 1995, p. 242.
  121. ^ Schama 1989, p. 784.
  122. ^ Cough 1987, pp. 977–988.
  123. ^ Furet & Ozouf 1989, p. 175.
  124. ^ Hussenet 2007, p. 148.
  125. ^ Martin 1987, p. ?.
  126. ^ Schama 1989, p. 814.
  127. ^ Schama 1989, p. 816.
  128. ^ Schama 1989, p. 819.
  129. ^ Schama 1989, p. 837.
  130. ^ Schama 1989, p. 838.
  131. ^ Schama 1989, p. 844.
  132. ^ Schama 1989, p. 845.
  133. ^ Soboul 1975, pp. 425–428.
  134. ^ Furet 1989, p. 222.
  135. ^ Hanson 2009, p. ?.
  136. ^ Andress 2006, p. 237.
  137. ^ McLynn 1997, p. 82.
  138. ^ Andress 2006, p. 354.
  139. ^ Schama 1977, pp. 178–192.
  140. ^ Hargreaves-Mawdsley 1968, pp. 175–176.
  141. ^ Lyons 1975, p. 15.
  142. ^ Woronoff 1984, p. 10.
  143. ^ Woronoff 1984, p. 15.
  144. ^ Doyle 1990, p. 320.
  145. ^ Lyons 1975, pp. 18–19.
  146. ^ Lyons 1975, p. 19.
  147. ^ Lyons 1975, p. 2.
  148. ^ Brown 2006, p. 1.
  149. ^ Lyons 1975, pp. 19–20.
  150. ^ Lyons 1975, pp. 27–28.
  151. ^ Lyons 1975, pp. 32–33.
  152. ^ Lyons 1975, p. 175.
  153. ^ McLynn 1997, p. 151.
  154. ^ McLynn 1997, p. 150.
  155. ^ McLynn 1997, p. 155.
  156. ^ McLynn 1997, p. 208.
  157. ^ Hunt, Lansky & Hanson 1979, p. 735-736.
  158. ^ McLynn 1997, p. 211.
  159. ^ McLynn 1997, p. 219.
  160. ^ Israel 2014, p. 695.
  161. ^ Cobban 1963, p. 152.
  162. ^ Walton 2013, pp. 363–364, 368.
  163. ^ Israel 2014, p. 13.
  164. ^ Doyle 1990, p. 420.
  165. ^ Israel 2014, pp. 206–208, 233.
  166. ^ Walton 2013, pp. 377.
  167. ^ Doyle 1990, p. 421.
  168. ^ Doyle 1990, pp. 421–422.
  169. ^ Régent 2013, pp. 398, 405–406.
  170. ^ Israel 2014, pp. 106, 148, 254.
  171. ^ Cobban 1963, pp. 165–166.
  172. ^ Israel 2014, pp. 24, 54, 66, 160, 177.
  173. ^ Israel 2014, pp. 142–143, 166, 204–295.
  174. ^ Israel 2014, pp. 16–19, 175, 209, 351.
  175. ^ Israel 2014, pp. 180–181.
  176. ^ Cobban 1963, p. 173.
  177. ^ Walton 2013, p. 362.
  178. ^ Linton 2013, p. 267.
  179. ^ Linton 2013, pp. 264–265.
  180. ^ Linton 2013, p. 274.
  181. ^ Rothenberg 1988, pp. 779–780.
  182. ^ Hayworth 2015, p. 89.
  183. ^ Rothenberg 1988, p. 772.
  184. ^ Rothenberg 1988, pp. 772–773.
  185. ^ Rothenberg 1988, p. 785.
  186. ^ Blanning 1996, pp. 120–121.
  187. ^ Brown 1995, p. 35.
  188. ^ Hayworth 2015, p. 256.
  189. ^ a b McLynn 1997, p. 157.
  190. ^ Rothenberg 1988, p. 787.
  191. ^ Régent 2013, p. 397.
  192. ^ Régent 2013, p. 398–402.
  193. ^ a b Doyle 1990, p. 413.
  194. ^ Régent 2013, p. 398–399.
  195. ^ Régent 2013, pp. 401–402.
  196. ^ Régent 2013, p. 402–403.
  197. ^ Régent 2013, p. 404–405.
  198. ^ Régent 2013, pp. 406–407.
  199. ^ a b Régent 2013, pp. 407–408.
  200. ^ Doyle 1990, p. 414.
  201. ^ Régent 2013, p. 409.
  202. ^ a b Régent 2013, pp. 409–410.
  203. ^ Doyle 1990, pp. 414–415.
  204. ^ «Illustrations from Révolutions de Paris». Department of History. 24 January 2014. Archived from the original on 29 January 2021. Retrieved 25 January 2021.
  205. ^ Chisick 1993, pp. 149–166.
  206. ^ Chapman 2005, pp. 7–12.
  207. ^ Chisick 1988, pp. 623–645.
  208. ^ Censer and Hunt, «How to Read Images» LEF CD-ROM
  209. ^ Newton, Richard (1792). «Marche des Marseillois, satirical etching». British Museum. Retrieved 9 April 2022. The text is from the French original, but Newton invented the images of the dancing soldiers himself.
  210. ^ Cerulo 1993, pp. 243–271.
  211. ^ Hanson 2007, p. 151.
  212. ^ Delon & Levayer 1989, pp. 153–154.
  213. ^ Hunt, Martin & Rosenwein 2003, p. 664.
  214. ^ R.F. Opie, Guillotine (2003)
  215. ^ Crowdy 2004, p. 42.
  216. ^ Harden 1995, pp. 66–102.
  217. ^ Melzer & Rabine 1992, p. 79.
  218. ^ Levy, Applewhite & Johnson 1979, pp. 143–149.
  219. ^ Hufton 1992, pp. 106–107.
  220. ^ Desan, Hunt & Nelson 2013, p. 452.
  221. ^ Hufton 1998, p. 303.
  222. ^ De Gouges «Writings» 564–568
  223. ^ Dalton 2001, pp. 262–267.
  224. ^ Sutherland 2002, pp. 1–24.
  225. ^ Vardi 1988, pp. 704–717.
  226. ^ Palmer 1986, pp. 181–197.
  227. ^ Brezis & Crouzet 1995, pp. 7–40.
  228. ^ Palmer & Colton 1995, p. 341.
  229. ^ Riemer & Simon 1997, p. 106.
  230. ^ Dann & Dinwiddy 1988, p. 13.
  231. ^ Keitner 2007, p. 12.
  232. ^ a b Spang 2003, pp. 119–147.
  233. ^ Aulard in Arthur Tilley, ed. (1922) p. 115
  234. ^ Hanson 2009, p. 191.
  235. ^ a b Hanson 2009, p. 189.
  236. ^ Furet, ed., A Critical Dictionary of the French Revolution, pp. 479–493
  237. ^ Robert Tombs, «Inventing politics: from Bourbon Restoration to republican monarchy,» in Martin S. Alexander, ed., French history since Napoleon (1999), pp. 59–79
  238. ^ Jones 1988, pp. 251–254, 265.
  239. ^ Cobban 1964, p. 89.
  240. ^ Franck & Michalopoulos 2017.
  241. ^ Finley, Franck & Johnson 2017.
  242. ^ Cobban 1964, pp. 68–80.
  243. ^ «State and private institutions (Chapter 3) – The Cambridge Economic History of Modern Europe». Cambridge Core. June 2010. doi:10.1017/CBO9780511794834.005.
  244. ^ Acemoglu, Daron; Cantoni, Davide; Johnson, Simon; Robinson, James A. (2011). «The Consequences of Radical Reform: The French Revolution» (PDF). American Economic Review. 101 (7): 3286–3307. doi:10.1257/aer.101.7.3286. hdl:10419/37516. S2CID 157790320.
  245. ^ Emma Vincent Macleod, A War of Ideas: British Attitudes to the War against Revolutionary France, 1792–1802 (1999)
  246. ^ Palmer, The Age of the Democratic Revolution: The Struggle, Volume II (1970) pp. 459–505
  247. ^ Clark 2000, p. 233.
  248. ^ Graham, pp. 297–298.
  249. ^ Crowe 2005, p. 93.
  250. ^ Pelling 2002, pp. 5–10.
  251. ^ Theodore S. Hamerow (1958). Restoration, Revolution, Reaction: Economics and Politics in Germany, 1815–1871. Princeton UP. pp. 22–24, 44–45. ISBN 978-0-6910-0755-7.
  252. ^ Marc H. Lerner, «The Helvetic Republic: An Ambivalent Reception of French Revolutionary Liberty,» French History (2004) 18#1 pp. 50–75.
  253. ^ Palmer, The Age of the Democratic Revolution 2:394–421
  254. ^ Kossmann 1978, pp. 65–81, 101–102.
  255. ^ Horstboll & Ostergård 1990, pp. 155–179.
  256. ^ «The Bicentenary of the Norwegian Constitution». 24 May 2013.
  257. ^ «The Norwegian Constitution: from autocracy to democracy».
  258. ^ Greenwood 1993, pp. 57–58.
  259. ^ Greenwood 1993, pp. 65.
  260. ^ a b c Dupuis, Serge (26 February 2018). «French Immigration in Canada». The Canadian Encyclopedia. Historica Canada. Retrieved 3 January 2020.
  261. ^ Susan Dunn, Sister Revolutions: French Lightning, American Light (2000)
  262. ^ Rudé 1988, pp. 12–14.
  263. ^ Dupuy 2013, pp. 486–487.
  264. ^ Dupuy 2013, pp. 487–488.
  265. ^ Rudé 1988, pp. 441–442, 444–445.
  266. ^ a b Dupuy 2013, p. 488.
  267. ^ Doyle 1990, p. 440.
  268. ^ François Furet and Mona Ozouf, ed. (1989). A Critical Dictionary of the French Revolution. Harvard UP. pp. 881–889. ISBN 978-0-6741-7728-4.
  269. ^ Tendler, Joseph (2013). «Alphonse Aulard Revisited». European Review of History. 20 (4): 649–669. doi:10.1080/13507486.2012.763159. S2CID 143535928.
  270. ^ Rudé 1988, pp. 15–16.
  271. ^ Rudé 1988, pp. 16–19.
  272. ^ Dupuy 2013, p. 489.
  273. ^ Rudé 1988, pp. 18–19.
  274. ^ Doyle 1990, p. 444.
  275. ^ Rudé 1988, p. 20.
  276. ^ Doyle 1990, p. 445.
  277. ^ a b Dupuy 2013, p. 490.
  278. ^ Bell 2004, pp. 323–351.

Sources

  • Andress, David (2006). The Terror: The Merciless War for Freedom in Revolutionary France. Farrar Straus Giroux. ISBN 978-0-3742-7341-5. OL 3424389M.
  • Andress, David, ed. (2015). The Oxford Handbook of the French Revolution. Oxford: Oxford University Press. ISBN 978-0-1996-3974-8.
  • Baker, Keith Michael (1994). «The Idea of a Declaration of Rights». In Van Kley, Dale K. (ed.). The French Idea of Freedom: The Old Regime and the Declaration of Rights of 1789. Stanford University Press. ISBN 0-8047-2355-9. OL 19524216W.
  • Baker, Michael (1978). «French political thought at the accession of Louis XVI». Journal of Modern History. 50 (2): 279–303. doi:10.1086/241697. JSTOR 1877422. S2CID 222427515.
  • Barton, HA (1967). «The Origins of the Brunswick Manifesto». French Historical Studies. 5 (2): 146–169. doi:10.2307/286173. JSTOR 286173.
  • Davidson, Ian (2016). The French Revolution: From Enlightenment to Tyranny. Profile Books. ISBN 978-1-8466-8541-5.
  • Behrens, Betty (1976). «A Revision Defended: Nobles, Privileges, and Taxes in France». French Historical Studies. 9 (3): 521–527. doi:10.2307/286235. JSTOR 286235.
  • Bell, David A. (2004). «Class, consciousness, and the fall of the bourgeois revolution». Critical Review. 16 (2–3): 323–351. doi:10.1080/08913810408443613. S2CID 144241323.
  • Betros, Gemma (2010). «The French Revolution and the Catholic Church». History Today (68).
  • Blanning, Timothy C. W. (1996). The French Revolutionary Wars: 1787–1802. Hodder Arnold. ISBN 978-0-3406-4533-8.
  • Brezis, Elise S; Crouzet, François (1995). «The role of assignats during the French Revolution: An evil or a rescuer?». Journal of European Economic History. 24 (1).
  • Brown, Howard G (2006). Ending the French Revolution: Violence, Justice, and Repression from the Terror to Napoleon. University of Virginia Press. ISBN 978-0-8139-2546-2.
  • Brown, Howard G. (1995). War, Revolution, and the Bureaucratic State Politics and Army Administration in France, 1791-1799. Oxford University Press. ISBN 978-0-1982-0542-5.
  • Cerulo, Karen A. (1993). «Symbols and the world system: national anthems and flags». Sociological Forum. 8 (2): 243–271. doi:10.1007/BF01115492. S2CID 144023960.
  • Censer, Jack; Hunt, Lynn (2001). Liberty, Equality, Fraternity: Exploring the French Revolution. Pennsylvania State University Press. ISBN 978-0-2710-2088-4. OL 6783315M.
  • Chanel, Gerri (2015). «Taxation as a Cause of the French Revolution: Setting the Record Straight». Studia Historica Gedansia. 3.
  • Chapman, Jane (2005). «Republican citizenship, ethics and the French revolutionary press». Ethical Space: The International Journal of Communication Ethics. 2 (1).
  • Chisick, Harvey (1988). «Pamphlets and Journalism in the Early French Revolution: The Offices of the Ami du Roi of the Abbé Royou as a Center of Royalist Propaganda». French Historical Studies. 15 (4): 623–645. doi:10.2307/286549. JSTOR 286549.
  • Chisick, Harvey (1993). «The pamphlet literature of the French revolution: An overview». History of European Ideas. 17 (2): 149–166. doi:10.1016/0191-6599(93)90289-3.
  • Clark, J.C.D. (2000). English Society: 1660–1832; Religion, Ideology and Politics During the Ancient Regime. Cambridge University Press. ISBN 978-0-5216-6627-5. OL 16970384M.
  • Clay, Lauren (2015). The Bourgoisie, Capitalism and the Origins of the French Revolution. in Andress 2015.
  • Cobban, Alfred (1963). A History of Modern France. Vol. I, 1715–1799. Penguin.
  • Cobban, Alan (1964). The Social Interpretation of the French Revolution (1999 ed.). Cambridge University Press. ISBN 978-0-5216-6151-5. OL 5770047M.
  • Conner, Clifford (2012). Jean-Paul Marat: Tribune of the French Revolution. Pluto Press. ISBN 978-0-7453-3193-5.
  • Cough, Hugh (1987). «Genocide and the Bicentenary: the French Revolution and the Revenge of the Vendee». Historical Journal. 30 (4): 977–988. doi:10.1017/S0018246X00022433. S2CID 159724928.
  • Crook, Malcolm (1996). Elections in the French Revolution: An Apprenticeship in Democracy, 1789-1799. Cambridge University Press. ISBN 978-0-5214-5191-8.
  • Crowdy, Terry (2004). French Revolutionary Infantry 1789–1802. Osprey. ISBN 978-1-8417-6660-7.
  • Crowe, Ian (2005). An Imaginative Whig: Reassessing the Life and Thought of Edmund Burke. University of Missouri Press. ISBN 978-0-8262-6419-0.
  • Dalton, Susan (2001). «Gender and the Shifting Ground of Revolutionary Politics: The Case of Madame Roland». Canadian Journal of History. 36 (2): 259–282. doi:10.3138/cjh.36.2.259. PMID 18711850.
  • Dann, Otto; Dinwiddy, John (1988). Nationalism in the Age of the French Revolution. Continuum. ISBN 978-0-9076-2897-2.
  • Delon, Michel; Levayer, Paul-Édouard (1989). Chansonnier révolutionnaire (in French). Éditions Gallimard. ISBN 2-0703-2530-X.
  • Desan, Suzanne; Hunt, Lynn; Nelson, William (2013). The French Revolution in Global Perspective. Cornell University Press. ISBN 978-0-8014-5096-9.
  • Doyle, William (1990). The Oxford History of the French Revolution (3rd (2018) ed.). Oxford University Press. ISBN 978-0-1988-0493-2.
  • Doyle, William (2009). Aristocracy and its Enemies in the Age of Revolution. Oxford University Press. ISBN 978-0-1916-0971-8.
  • Dupuy, Pascal (2013). The Revolution in History, Commemoration, and Memory. in McPhee 2013.
  • Dwyer, Philip (2008). Napoleon: The Path to Power 1769–1799. Yale University Press. ISBN 978-0-3001-4820-6.
  • Fehér, Ferenc (1990). The French Revolution and the Birth of Modernity (1992 ed.). University of California Press. ISBN 978-0-5200-7120-9.
  • Finley, Theresa; Franck, Raphael; Johnson, Noel (2017). «The Effects of Land Redistribution: Evidence from the French Revolution». George Mason University. SSRN 3033094.
  • Forster, Robert (1967). «The Survival of the Nobility during the French Revolution». Past & Present. 37 (37): 71–86. doi:10.1093/past/37.1.71. JSTOR 650023.
  • Franck, Raphaël; Michalopoulos, Stelios (2017). «Emigration during the French Revolution: Consequences in the Short and Longue Durée» (PDF). NBER Working Paper No. 23936. doi:10.3386/w23936. S2CID 134086399. Archived (PDF) from the original on 20 February 2018.
  • Frey, Linda; Frey, Marsha (2004). The French Revolution. Greenwood Press. ISBN 978-0-3133-2193-1.
  • Furet, François (1989). Kafker, Frank (ed.). A Deep-rooted Ideology as Well as Circumstance in The French Revolution: Conflicting Interpretations (2002 ed.). Krieger Publishing Company. ISBN 978-1-5752-4092-3.
  • Furet, François; Ozouf, Mona (1989). A Critical Dictionary of the French Revolution. Harvard University Press. ISBN 978-0-6741-7728-4.
  • Garrard, G. (2012). Rousseau’s Counter-Enlightenment: A Republican Critique of the Philosophes. SUNY series in Social and Political Thought. State University of New York Press. p. 37. ISBN 978-0-7914-8743-3. Retrieved 9 February 2023 – via Google Books.
  • Gershoy, Leo (1933). Hazen, Charles D. (ed.). «The French Revolution». Current History. 38 (3): IV–VI. ISSN 2641-080X. JSTOR 45337195.
  • Gough, Hugh (1998). The Terror in the French Revolution (2010 ed.). Palgrave. ISBN 978-0-2302-0181-1.
  • Greenwood, Frank Murray (1993). Legacies of Fear: Law and Politics in Quebec in the Era of the French Revolution. University of Toronto Press. ISBN 978-0-8020-6974-0.
  • Hanson, Paul (2007). The A to Z of the French Revolution. Scarecrow Press. ISBN 978-1-4617-1606-8.
  • Hanson, Paul (2009). Contesting the French Revolution. Blackwell Publishing. ISBN 978-1-4051-6083-4.
  • Harden, David J (1995). «Liberty Caps and Liberty Trees». Past & Present. 146 (146): 66–102. doi:10.1093/past/146.1.66. JSTOR 651152.
  • Hargreaves-Mawdsley, William (1968). Spain under the Bourbons, 1700–1833. Palgrave Macmillan.
  • Hayworth, Justin (2015). Conquering the natural frontier: French expansion to the Rhine during the War of the First Coalition 1792–1797 (PDF) (PHD thesis). North Texas University. Archived (PDF) from the original on 24 March 2020.
  • Hibbert, Christopher (1982). The French Revolution. Penguin. ISBN 978-0-1400-4945-9.
  • Horstboll, Henrik; Ostergård, Uffe (1990). «Reform and Revolution: The French Revolution and the Case of Denmark». Scandinavian Journal of History. 15 (3). doi:10.1080/03468759008579195. S2CID 262244870.
  • Hufton, Olwen (1992). Women and the Limits of Citizenship in the French Revolution. University of Toronto Press. ISBN 978-0-8020-6837-8.
  • Hufton, Olwen (1998). «In Search of Counter-Revolutionary Women.». In Kates, Gary (ed.). The French Revolution: Recent debates and New Controversies. pp. 302–336.
  • Hunt, Lynn; Lansky, David; Hanson, Paul (1979). «The Failure of the Liberal Republic in France, 1795–1799: The Road to Brumaire». The Journal of Modern History. 51 (4): 734–759. doi:10.1086/241988. JSTOR 1877164. S2CID 154019725.
  • Hunt, Lynn (1984). Politics, Culture, and Class in the French Revolution. University of California Press.
  • Hunt, Lynn; Martin, Thomas R; Rosenwein, Barbara H. (2003). The Making of the West; Volume II (2010 ed.). Bedford Press. ISBN 978-0-3125-5460-6.
  • Hussenet, Jacques (2007). «Détruisez la Vendée !» Regards croisés sur les victimes et destructions de la guerre de Vendée (in French). Centre vendéen de recherches historiques.
  • Israel, Jonathan (2014). Revolutionary ideas, an intellectual history of the French Revolution from the Rights of Man to Robespierre. Princeton University Press. ISBN 978-0-6911-5172-4.
  • Jessene, Jean-Pierre (2013). The Social and Economic Crisis in France at the End of the Ancien Régime. in McPhee 2013.
  • Jones, Peter M (1988). The Peasantry in the French Revolution. Cambridge University Press. ISBN 978-0-5213-3070-1. OL 2031722M.
  • Jordan, David (2004). The King’s Trial: The French Revolution versus Louis XVI. University of California Press. ISBN 978-0-5202-3697-4.
  • Jourdan, Annie (2015). Tumultuous contexts and radical ideas (1783-89). The ‘pre-revolution’ in a transnational context. in Andress 2015.
  • Kennedy, Emmet (1989). A Cultural History of the French Revolution. Yale University Press. ISBN 978-0-3000-4426-3.
  • Kennedy, Michael (2000). The Jacobin Clubs in the French Revolution: 1793–1795. Berghahn Books. ISBN 978-1-5718-1186-8.
  • Keitner, Chimene I (2007). The Paradoxes of Nationalism: The French Revolution and Its Meaning for Contemporary Nation Building. SUNY Press. ISBN 978-0-7914-6958-3.
  • Kossmann, E.H. (1978). The Low Countries: 1780–1940. Clarendon Press. ISBN 978-0-1982-2108-1.
  • Lalevée, Thomas J (2019). National Pride and Republican grandezza: Brissot’s New Language for International Politics in the French Revolution (PDF) (PHD thesis). Australian National University.
  • Lauritsen, H.R.; Thorup, M. (2011). Rousseau and Revolution. Continuum Studies in Political Philosophy. Bloomsbury Publishing. p. 100. ISBN 978-1-4411-8776-5. Retrieved 9 February 2023 – via Google Books.
  • Lefebvre, Georges (1962). The French Revolution: From Its Origins to 1793. Columbia University Press. ISBN 978-0-2310-8598-4.
  • Levy, Darline Gay; Applewhite, Harriet Branson; Johnson, Mary Durham, eds. (1979). Women in Revolutionary Paris, 1789–1795. University of Illinois Press. ISBN 978-0-2520-0409-4.
  • Lewis, Gwynne (2002). The French Revolution: Rethinking the Debate. Routledge. ISBN 978-0-2034-0991-6.
  • Linton, Marisa (2013). Friends, Enemies, and the Role of the Individual. in McPhee 2013.
  • Livesey, James (2001). Making Democracy in the French Revolution. Harvard University Press. ISBN 978-0-6740-0624-9.
  • Ludwikowski, Rhett (1990). «The French Declaration of the Rights of Man and Citizen and the American Constitutional Development». The American Journal of Comparative Law. 2: 445–462. doi:10.2307/840552. JSTOR 840552. S2CID 143656851.
  • Lyons, Martyn (1975). France under the Directory (2008 ed.). Cambridge University Press. ISBN 978-0-5210-9950-9.
  • Martin, Jean-Clément (1987). La Vendée et la France (in French). Éditions du Seuil.
  • Marzagalli, Sylvia (2015). Economic and Demographic Developments. in Andress 2015.
  • McLynn, Frank (1997). Napoleon (1998 ed.). Pimlico. ISBN 978-0-7126-6247-5.
  • McManners, John (1969). The French Revolution and the Church (1982 ed.). Praeger. ISBN 978-0-3132-3074-5.
  • Melzer, Sarah; Rabine, Leslie, eds. (1992). Rebel Daughters: Women and the French Revolution. Oxford University Press Inc. ISBN 978-0-1950-6886-3.
  • McPhee, Peter, ed. (2013). A Companion to the French Revolution. Wiley-Blackwell. ISBN 978-1-4443-3564-4. OL 25355797M.
  • Palmer, Robert R. (1986). «How Five Centuries of Educational Philanthropy Disappeared in the French Revolution». History of Education Quarterly. 26 (2): 181–197. doi:10.2307/368736. JSTOR 368736. S2CID 147116875.
  • Palmer, Robert R.; Colton, Joel (1995). A History of the Modern World. Alfred A Knopf. ISBN 978-0-6794-3253-1.
  • Pas, Niek (2008). De geschiedenis van Frankrijk in een notendop: (bijna) alles wat je altijd wilde weten (in Dutch). Bakker. ISBN 978-9-0351-3170-5.
  • Pelling, Nick (2002). Anglo-Irish Relations: 1798-1922. Routledge. ISBN 978-0-2039-8655-4.
  • Price, Munro (2003). The Road from Versailles: Louis XVI, Marie Antoinette, and the Fall of the French Monarchy. St Martins Press. ISBN 978-0-3122-6879-4.
  • Régent, Frédéric (2013). A Companion to the French Revolution. in McPhee 2013.
  • Riemer, Neal; Simon, Douglas (1997). The New World of Politics: An Introduction to Political Science. Rowman & Littlefield. ISBN 978-0-9396-9341-2.
  • Ross, A.; Holtermann, J.H.; Bindreiter, U. (2019). On Law and Justice. Oxford: Oxford University Press. ISBN 978-0-1910-2579-2. Retrieved 9 February 2023.
  • Rothenberg, Gunter (1988). «The Origins, Causes, and Extension of the Wars of the French Revolution and Napoleon». The Journal of Interdisciplinary History. 18 (4): 771–793. doi:10.2307/204824. JSTOR 204824.
  • Rudé, George (1988). The French Revolution: Its Causes, Its History and Its Legacy After 200 Years. Grove Press. ISBN 978-1-5558-4150-8.
  • Sargent, Thomas J; Velde, Francois R (1995). «Macroeconomic features of the French Revolution». Journal of Political Economy. 103 (3): 474–518. doi:10.1086/261992. S2CID 153904650.
  • Schama, Simon (1989). Citizens, A Chronicle of The French Revolution (2004 ed.). Penguin. ISBN 978-0-1410-1727-3.
  • Schama, Simon (1977). Patriots and Liberators: Revolution in the Netherlands, 1780–1813. Harper Collins. ISBN 978-0-0021-6701-7.
  • Scott, Samuel (1975). «Problems of Law and Order during 1790, the «Peaceful» Year of the French Revolution». The American Historical Review. 80 (4): 859–888. doi:10.2307/1867442. JSTOR 1867442.
  • Shusterman, Noah (2013). The French Revolution; Faith, Desire, and Politics. Routledge. ISBN 978-0-4156-6021-1.
  • Smith, Jay M. (2015). Nobility. in Andress 2015.
  • Soboul, Albert (1975). The French Revolution 1787–1799. Vintage. ISBN 978-0-3947-1220-8.
  • Spang, Rebecca (2003). «Paradigms and Paranoia: How modern Is the French Revolution?». American Historical Review. 108 (1). doi:10.1086/ahr/108.1.119.
  • Sutherland, D. M. G. (2002). «Peasants, Lords, and Leviathan: Winners and Losers from the Abolition of French Feudalism, 1780–1820». The Journal of Economic History. 62 (1): 1–24. JSTOR 2697970.
  • Tackett, Timothy (2003). «The Flight to Varennes and the Coming of the Terror». Historical Reflections / Réflexions Historiques. 29 (3): 469–493. JSTOR 41299285.
  • Tackett, Timothy (2004). When the King Took Flight. Harvard University Press. ISBN 978-0-6740-1642-2.
  • Tackett, Timothy (2011). «Rumor and Revolution: The Case of the September Massacres» (PDF). French History and Civilization. 4. Archived (PDF) from the original on 30 November 2018.
  • Thompson, James Matthew (1932). Leaders of the French Revolution. B. Blackwell.
  • Tilly, Louise (1983). «Food Entitlement, Famine, and Conflict». The Journal of Interdisciplinary History. 14 (2): 333–349. doi:10.2307/203708. JSTOR 203708.
  • Vardi, Liana (1988). «The Abolition of the Guilds during the French Revolution». French Historical Studies. 15 (4): 704–717. doi:10.2307/286554. JSTOR 286554.
  • Walton, Charles (2013). Clubs, parties, factions in The Oxford Handbook of the French Revolution. Wiley.
  • Wasson, Ellis (2009). A History of Modern Britain: 1714 to the Present. John Wiley & Sons. ISBN 978-1-4051-3935-9.
  • Weir, David (1989). «Tontines, Public Finance, and Revolution in France and England, 1688–1789». The Journal of Economic History. 49 (1): 95–124. doi:10.1017/S002205070000735X. JSTOR 2121419. S2CID 154494955.
  • White, Eugene Nelson (1995). «The French Revolution and the Politics of Government Finance, 1770–1815». The Journal of Economic History. 55 (2): 227–255. doi:10.1017/S0022050700041048. JSTOR 2123552. S2CID 154871390.
  • Woronoff, Denis (1984). The Thermidorean regime and the directory: 1794–1799. Cambridge University Press. ISBN 978-0-5212-8917-7.

Further reading

  • Abray, Jane (1975). «Feminism in the French Revolution». The American Historical Review. 80 (1): 43–62. doi:10.2307/1859051. JSTOR 1859051.
  • Beckstrand, Lisa (2009). Deviant women of the French Revolution and the rise of feminism. Fairleigh Dickinson University Press. ISBN 978-1-6114-7400-8.
  • Bell, David Avrom (2007). The First Total War: Napoleon’s Europe and the Birth of Warfare as We Know It. Mariner Books. ISBN 978-0-6189-1981-9.
  • Blanning, Timothy C. W (1997). The French Revolution: Class War or Culture Clash?. Palgrave Macmillan. ISBN 978-0-3336-7064-4.
  • Bredin, Jean-Denis (1988). Sieyes; la clé de la Révolution française (in French). Fallois.
  • Censer, Jack (2002). Klaits, Joseph; Haltzel, Michael (eds.). The French Revolution after 200 Years in Global Ramifications of the French Revolution. Cambridge University Press. ISBN 978-0-5215-2447-6.
  • Clark, Samuel (1984). «Nobility, Bourgeoisie and the Industrial Revolution in Belgium». Past & Present. 105 (105): 140–175. doi:10.1093/past/105.1.140. JSTOR 650548.
  • Cole, Alistair; Campbell, Peter (1989). French electoral systems and elections since 1789. Gower. ISBN 978-0-5660-5696-3.
  • Comninel, George C (1987). Rethinking the French Revolution: Marxism and the Revisionist Challenge. Verso. ISBN 978-0-8609-1890-5.
  • Cook, Bernard A (2004). Belgium (Studies in Modern European History, V. 50). Peter Lang Publishing Inc. ISBN 978-0-8204-5824-3.
  • Devance, Louis (1977). «Le Féminisme pendant la Révolution Française». Annales Historiques de la Révolution Française (in French). 49 (3).
  • Dorginy, Marcel (2003). The Abolitions of Slavery: From L.F. Sonthonax to Victor Schoelcher, 1793, 1794, 1848. Berghahn Books. ISBN 978-1-5718-1432-6.
  • Doyle, William (2001). The French Revolution: A very short introduction. Oxford University Press. ISBN 978-0-1928-5396-7.
  • Ellis, Geoffrey (1997). Aston, Nigel (ed.). Religion according to Napoleon; the limitations of pragmatism in Religious Change in Europe 1650-1914: Essays for John McManners. Clarendon Press. ISBN 978-0-1982-0596-8.
  • Fremont-Barnes, Gregory (2007). Encyclopedia of the Age of Political Revolutions and New Ideologies, 1760–1815. Greenwood. ISBN 978-0-3130-4951-4.
  • Furet, François (1981). Interpreting the French Revolution. Cambridge University Press.
  • Furet, François (1995). Revolutionary France, 1770–1880. Blackwell Publishing. ISBN 978-0-6311-9808-6.
  • Fursenko, A.A; McArthur, Gilbert (1976). «The American and French Revolutions Compared: The View from the U.S.S.R.» The William and Mary Quarterly. 33 (3): 481. doi:10.2307/1921544. JSTOR 1921544.
  • Garrioch, David (1994). «The People of Paris and Their Police in the Eighteenth Century. Reflections on the introduction of a ‘modern’ police force». European History Quarterly. 24 (4): 511–535. doi:10.1177/026569149402400402. S2CID 144460864.
  • Gershoy, Leo (1957). The Era of the French Revolution. Van Nostrand. ISBN 978-0-8987-4718-8.
  • Goldhammer, Jesse (2005). The headless republic : sacrificial violence in modern French thought. Cornell University Press. ISBN 978-0-8014-4150-9. OCLC 783283094.
  • Hampson, Norman (1988). A Social History of the French Revolution. Routledge: University of Toronto Press. ISBN 978-0-7100-6525-4.
  • Hibbert, Christopher (1980). The Days of the French Revolution. Quill, William Morrow. ISBN 978-0-6880-3704-8.
  • Hufton, Olwen (1983). «Social Conflict and the Grain Supply in Eighteenth-Century France». The Journal of Interdisciplinary History. 14 (2): 303–331. doi:10.2307/203707. JSTOR 203707.
  • Hunt, Lynn (1996). The French Revolution and Human Rights (2016 ed.). Bedford/St Martins. ISBN 978-1-3190-4903-4.
  • James, C. L. R. (1963). The Black Jacobins: Toussaint L’Ouverture and the San Domingo Revolution (2001 ed.). Penguin Books.
  • Jefferson, Thomas (1903). Ford, Paul (ed.). The Works of Thomas Jefferson, Vol. XII: Correspondence and Papers 1808–1816 (2010 ed.). Cosimo Classics. ISBN 978-1-6164-0215-0.
  • Jourdan, Annie (2007). «The «Alien Origins» of the French Revolution: American, Scottish, Genevan, and Dutch Influences». The Western Society for French History. University of Amsterdam. 35 (2). hdl:2027/spo.0642292.0035.012.
  • Kołakowski, Leszek (1978). Main Currents of Marxism: The Founders, the Golden Age, the Breakdown. W.W. Norton. ISBN 978-0-3930-6054-6.
  • Lefebvre, Georges (1947). The Coming of the French Revolution (2005 ed.). Princeton University Press. ISBN 978-0-6911-2188-8.
  • Lefebvre, Georges (1963). The French Revolution: from 1793 to 1799. Vol. II. New York: Columbia University Press. ISBN 978-0-2310-2519-5.
  • Lefebvre, Georges (1964). The Thermidorians & the Directory. Random House. ISBN 978-0-1344-4539-7.
  • Léonard, Jacques (1977). «Femmes, Religion et Médecine: Les Religieuses qui Soignent, en France au XIXe Siècle». Annales: Économies, Sociétés, Civilisations (in French). 32 (55).
  • McHugh, Tim (2012). «Expanding Women’s Rural Medical Work in Early Modern Brittany: The Daughters of the Holy Spirit». History of Medicine and Allied Sciences. 67 (3): 428–456. doi:10.1093/jhmas/jrr032. PMC 3376001. PMID 21724643.
  • McMillan, James H (1999). France and women, 1789–1914: gender, society and politics. Routledge. ISBN 978-0-4152-2602-8.
  • Marx, Karl (1983). Kamenka, Eugene (ed.). The Paris Commune and the Future of Socialism: 1870–1882 in The Portable Karl Marx. Penguin Books. ISBN 978-0-1401-5096-4.
  • Mitchell, CJ (1984). «Political Divisions within the Legislative Assembly of 1791». French Historical Studies. 13 (3): 356–389. doi:10.2307/286298. JSTOR 286298.
  • Neely, Sylvia (2008). A Concise History of the French Revolution. Rowman & Littlefield. ISBN 978-0-7425-3411-7.
  • Rossignol, Marie-Jeanne (2006). The American Revolution in France: Under the Shadow of the French Revolution in Europe’s American Revolution. Springer. ISBN 978-0-2302-8845-4.
  • Shlapentokh, Dmitry (1996). «A problem in self-identity: Russian intellectual thought in the context of the French Revolution». European Studies. 26 (1): 61–76. doi:10.1177/004724419602600104. S2CID 145177231.
  • Sepinwall, Alyssa Goldstein (2017). «Beyond «The Black Jacobins»: Haitian Revolutionary Historiography Comes of Age». Journal of Haitian Studies. 23 (1): 17. doi:10.1353/jhs.2017.0000. JSTOR 44478370. S2CID 158697106.
  • Soboul, Albert (1977). A short history of the French Revolution: 1789–1799. Geoffrey Symcox. University of California Press, Ltd. ISBN 978-0-5200-3419-8.
  • Soper, J. Christopher; Fetzer, Joel S (2003). «Explaining the accommodation of Muslim religious practices in France, Britain, and Germany». French Politics. 1 (1): 39–59. doi:10.1057/palgrave.fp.8200018. S2CID 145008815.
  • Stewart, John (1951). A Documentary Survey of the French revolution. Macmillan.
  • Thompson, J.M. (1952). Robespierre and the French Revolution. The English Universities Press. ISBN 978-0-3400-8369-7.
  • Thompson, J.M. (1959). The French Revolution. Basil Blackwell.
  • Tombs, Robert; Tombs, Isabelle (2007). That Sweet Enemy: The French and the British from the Sun King to the Present. Random House. ISBN 978-1-4000-4024-7.

External links

  • Museum of the French Revolution (French)
  • Primary source documents from The Internet Modern History Sourcebook.
  • Liberty, Equality, Fraternity: Exploring the French Revolution, a collaborative site by the Center for History and New Media (George Mason University) and the American Social History Project (City University of New York).
  • Vancea, S. The Cahiers de Doleances of 1789, Clio History Journal, 2008.
  • French Revolution Digital Archive a collaboration of the Stanford University Libraries and the Bibliothèque nationale de France, containing 12000 digitised images
  • The guillotined of the French Revolution factsheets of all the sentenced to death of the French Revolution
  • Jean-Baptiste Lingaud papers, Kislak Center for Special Collections, Rare Books and Manuscripts, University of Pennsylvania. Includes a vast number of name lists and secret surveillance records as well as arrest warrants for aristocrats and their sympathisers. Most notable in this part of the collection are letters and documents from the Revolutionary Committee and the Surveillance Committee.
  • French Revolution Pamphlets, Division of Special Collections, University of Alabama Libraries. Over 300 digitised pamphlets, from writers including Robespierre, St. Juste, Desmoulins, and Danton.
  • «The French Revolution’s Legacy» BBC Radio 4 discussion with Stefan Collini, Anne Janowitz and Andrew Roberts (In Our Time, 14 June 2001)

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Фрукты на английском языке 2 класс с переводом
  • Красивые прозвища на латыни
  • Французский боевик про копов
  • Предложение на английском языке с предлогом in front of
  • Французские розы цена за штуку