Известные французские поэты 20 века

13 марта в 20:00 в московском клубе WIP состоится презентация и исполнение русского перевода поэмы «Страна» Анны-Мария Альбиак — одной из героинь этого текста, выполненного его автором. Исполнение поэмы будет представлять собой совместный мультисенсорный перформанс Полины Ревис, Андрея Щемелинова и группы SA-Luters.

Без французской поэзии не было бы русской, или по крайней мере она была бы совсем не такой, какой мы ее знаем. Но последним французским движением, оказавшим большое влияние на русскую литературу, был сюрреализм, хотя поэты XIX века, от Шарля Бодлера до Артюра Рембо, оставили значительно более заметный след в русской поэзии, чем сюрреалисты. После Второй мировой войны, когда сюрреализм уже начал приходить в упадок, во Франции появилось множество новых поэтов, которые как правило не стремились присоединиться к какой-нибудь большой художественной идеологии, не приобрели широкой известности, но достигли невероятной пластичности в обращении со словом. Эти поэты первыми стали обращать внимание на то, что происходит за пределами Франции — в Северной и Латинской Америке, Германии и даже Советской России. Новая французская поэзия не была похожа на старую: в каком-то смысле труды Витгенштейна ей ближе, чем драмы Расина.

Этот список поэтов не претендует на полноту, однако позволяет понять, по каким траекториям развивалась французская поэзия в послевоенное время, как она пыталась преодолеть соблазны сюрреализма и ангажированной литературы. Но, кроме того, это список имен, которые должны существовать в русской поэзии, однако по разным причинам не существуют. В целом послевоенную французскую поэзию достаточно плохо и редко переводят: в начале 1980-х появилась антология «Новые голоса», где были собраны авторы, симпатизировавшие советскому проекту, в начале 2000-х — несколько переводных книг в серии Bilingua. В наше время изредка появляются отдельные переводы (например, в журналах «Воздух» или TextOnly), но в целом это происходит редко и несистематично, несмотря на то что поиски французских поэтов удивительно созвучны поискам российских.

Авторы, о которых здесь пойдет речь, либо родились и жили во Франции, либо хотя бы воспринимали себя как французских поэтов, а не как тех, кто просто пишет на этом языке. Франкофонная литература — явление гораздо более широкое: во многих бывших колониях Франции или странах, входивших в ее культурную орбиту, есть своя франкоязычная поэзия. Так обстоит дело во многих странах Тропической (Сенегал, Мали) и Северной Африки (Египте, Марокко и в первую очередь в Алжире), в канадской провинции Квебек и других местах. По сходным причинам речь не пойдет о французской поэзии Бельгии, Швейцарии и Люксембурга, хотя в каждой из этих стран есть свои значимые поэты.

Читайте также

Литература, революция и авангард. Как французские писатели сражались друг с другом?

Как следить за новой французской поэзией? Можно читать блог Poezibao, где регулярно публикуются материалы о новых поэтах, их стихи, рецензии на новые книги и т. д. Можно зайти на сайт маститого критика Жана-Мишеля Мольпуа, который на протяжении нескольких десятилетий каталогизирует и упорядочивает новую французскую поэзию. Или на страницу Международного центра поэзии в Марселе, который издает интересные сборники о поэтах, поддерживает поэтическую библиотеку на всех возможных языках и выпускает новые поэтические книги (правда, чтобы их прочитать, нужно будет оказаться в Марселе). Также можно следить за издательствами, выпускающими поэтические книги; самые крупные из них — Gallimard, P.O.L. и Flammarion; из малых стоит обратить внимание на издательство Эрика Пести (Éric Pesty Éditeur). Также можно следить за тем, что пишут критики, занимающиеся поэзией: это прежде всего Жан Дев (Jean Daive), Эрик Пести (Éric Pesty) и Мишель Коэн-Алими (Michèl Cohen-Halimi).

Оглавление

  • Рене Шар
  • Эдмон Жабес
  • Эме Сезер
  • Филипп Жакоте
  • Андре дю Буше
  • Ив Бонфуа
  • Жак Дюпен
  • Мишель Деги
  • Жак Рубо
  • Мишель Кутюрье
  • Анна-Мария Альбиак
  • Клод Руайе-Журну
  • Даниэль Колобер
  • Доминик Фуркад
  • Мари Этьен
  • Эмманюэль Окар
  • Кристиан Прижан
  • Оливье Кадио
  • Пьер Альфери

Рене Шар

(1907–1988). René Char

Рене Шар и Мартин Хайдеггер. Источник

Рене Шар — промежуточная фигура во французской поэзии. Он начинал среди сюрреалистов в 1930-е годы, но в полной мере его поэзия раскрылась только после Второй мировой войны. В эти годы поэт участвовал во французском Сопротивлении, был партизаном, но никогда не выражал этот опыт прямо — только через смутные знаки и намеки, возникающие в потоке смутных сновидческих образов. Шар прожил долгую жизнь, оставаясь своего рода патриархом не только французской, но и всей европейской поэзии: он участвовал в судьбе самых разных европейских поэтов — от Пауля Целана до Геннадия Айги, переписывался и общался с Мартином Хайдеггером.

Довоенный сюрреализм стремился к тому, чтобы разрушить старое здание искусств, уничтожить поэзию в том виде, в каком она существовала до сих пор, используя практики, открывающие дорогу к бессознательному (прежде всего, автоматическое письмо, ставшее визитной карточкой сюрреалистов). Шар совершает своего рода контрреволюцию внутри сюрреализма: он остается авангардистом, его письмо предельно концентрированно и не похоже на классическую поэзию или даже поэзию французских символистов, но в нем нет никакого иконоборчества. Напротив, поэт воспринимает себя частью единой европейской литературы, настаивает на том, что инструменты авангардного письма должны реформировать, а не уничтожить поэзию.

Читайте также

К чему снится бордель? Об одном сне Шарля Бодлера, который лег в основу самого смелого рассказа XIX века

В стихах Шара, начиная еще с предвоенного времени, доминирует ощущение хрупкости мира. В идиллические пейзажи Южной Франции, где поэт прожил почти всю жизнь, вторгаются чудовищные образы ХХ века — образы больших катастроф и разрушений, марширующих армий. Всё это подчинено смутной логике сновидения, свободно соединяющей друг с другом предельно конкретные вещи и предельно абстрактные понятия.

Поэзия Шара изобилует визуальными образами: его стихи — это часто фантазии о той или иной картине (Густава Курбе, Пабло Пикассо, Макса Эрнста и многих других) или по крайней мере попытка объединить поэзию и живопись в единое изобразительное пространство.

Любимая поэтическая форма Шара — стихотворение в прозе, унаследованное от Шарля Бодлера и поздних романтиков XIX века (именно так написана его программная книга «Листки гипноза»). Но если старые авторы нередко писали такие тексты как очень короткие рассказы или эссе, нащупывая промежуточную форму между прозой и поэзией, то тексты Шара, наоборот, максимально лиричны. Это своего рода концентрат поэтической речи, где остаются только перетекающие друг в друга образы: такие образы не предназначены для расшифровки — в них надо вглядываться как в произведение искусства.

С немецкого название стихотворения переводится как «Доннербахская мельница». Доннербах — ручей, протекающий в небольшом городке Брюль недалеко от Кельна. В этом городе родился художник Макс Эрнст, один из родоначальников сюрреалистической живописи. Но Шара привлекает также буквальное значение слова «Доннербах» — «громовой ручей»

Эдмон Жабес

(1912–1991). Edmond Jabès

Эдмон Жабес. Источник

Эдмон Жабес — самый неизвестный среди знаменитых. О нем писали Эмманюэль Левинас и Жак Деррида, причем последний посвятил поэту отдельное эссе в книге «О грамматологии». Тем не менее стихи Жабеса всегда оказываются словно бы на периферии французской литературы. Это связано и с тем, что первую половину долгой жизни он провел в Каире в качестве своего рода евангелиста французского сюрреализма: он активно писал стихи, основал небольшое издательство для переводов французских поэтов на арабский, состоял в египетской коммунистической партии и считал себя египетским писателем. Успешная карьера Жабеса закончилась в 1956 году на фоне Суэцкого кризиса и вооруженного столкновения Египта с Израилем. Поэт, сын итальянского еврея, навсегда покидает Каир, чтобы обосноваться в Париже.

Манера Жабеса довольно сильно изменялась со временем: сначала он ищет способы сблизить сюрреализм с традиционной ближневосточной и африканской культурой. Он пишет «песенки» — странные фрагментарные тексты, где действуют абсурдные персонажи, напоминающие героев сказок Черной Африки. Французский сюрреализм сам шел по этому пути: Андре Бретон, основатель движения, был очарован африканским народным искусством. Молодой Жабес показывает, что логика народной сказки не сильно отличается от логики сюрреализма: и первая, и второй построены на неожиданном столкновении мотивов, немыслимом и потому поразительном.

Ко второй половине жизни стихи Жабеса меняются, они начинают напоминать афоризмы, отрывки из ненаписанных эссе; нередко это письмо о невозможности письма, и действительно — в парижские годы Жабес всё реже обращается к поэзии в строгом смысле. Вместо этого появляются «Книга вопросов», «Книга подобий», «Книга гостеприимства» и другие длинные произведения гибридного жанра, где поэзия, эссеистика, афоризмы смешиваются с подражаниями талмудической и каббалистической учености. Это время размышлений над катастрофой европейского еврейства, над холокостом и столкновениями вокруг нового государства Израиль, над опытом изгнания. В одном из поздних эссе, оглядываясь на пройденный путь, поэт напишет:

«Как из ночной бездны появляются звезды, так человек второй половины ХХ века рождается из еще не остывшего пепла Освенцима».

Можно сказать, что поздние книги Жабеса — своего рода свидетельство этого мучительного рождения.


Эме Сезер

(1913–2008). Aimé Césaire

Dje Nny. Портрет Эме Сезера. Источник

У Франции тяжелая история отношений с бывшими колониями. Часть этих территорий всё же осталась в составе Франции в качестве «заморских территорий» и среди них Мартиника, остров в Карибском море, географически близкий к латиноамериканскому миру и населенный в основном потомками вывезенных из Тропической Африки рабов. Во франкофонной литературе этому острову была отведена особая роль: отсюда происходит Эме Сезер, один из крупнейших французских поэтов африканского происхождения, автор нашумевшего понятия «негритюд» и, кажется, первый колониальный поэт, совместивший национально-освободительную повестку с поэтической техникой авангарда. Последнее обстоятельство во многом было связано с тем, что в годы Второй мировой войны Мартинику посещает Андре Бретон, следующий по пути из оккупированной Франции в США (он написал об этом книгу эссе, где, в частности, говорится и о Сезере, «великом черном поэте»).

Сезер и его коллеги по движению «негритюд» пытались сформировать особый сегмент внутри франкофонной литературы — литературу, создававшуюся выходцами с колониальных территорий. Во многом движение наследовало так называемому гарлемскому возрождению, в рамках которого впервые зашла речь о том, какой может быть литература выходцев из Африки.

Подобно гарлемцам, Сезер и его сподвижники не хотели вливаться в существующую французскую литературу, но создавали свою, политически ангажированную и симпатизирующую советскому государству, которое широко поддерживало интернациональные движения в бывших колониях.

При этом стихи Сезера прочно вписаны в историю сюрреалистской группы, где он занимал крайне левую позицию, близкую к Полю Элюару и Луи Арагону, но художественно в чем-то более смелую. Поэзия Сезера — достаточно ясная и яростная, но в то же время в ней много неожиданных и ярких образов, которыми богата сновидческая поэзия старших сюрреалистов. По всей видимости, именно это сочетание авангардной техники и политического месседжа привлекало Пауля Целана, который перевел несколько ключевых текстов поэта на немецкий, в том числе и этот, вошедший в первую сюрреалистическую книгу Сезера «Чудесное оружие» (1946).

Филипп Жакоте

(1925–2021). Philippe Jaccottet

Филипп Жакоте. Источник

Филипп Жакоте родился в Швейцарии, но большую часть своей долгой жизни провел во Франции. Он не только продуктивный поэт, но и переводчик с широким кругом интересов — от немецкой литературы (переводы Томаса Манна, работы о Рильке) до русской (Мандельштам) и даже японской. Именно на японскую поэзию стихи Жакоте похожи больше всего: как правило, это очень короткие и ясные тексты, фиксирующие мгновенное состояние природы и окружающего мира. В такой пейзажной лирике узнается манера традиционных японских танка с их эстетикой мгновения, которое может быть запечатлено только взглядом поэта.

В стихах Жакоте словно бы исчезает граница между природой и культурой. Вернее, взгляд поэта видит поля и леса, горы и реки так, будто они наполнены неким высшим смыслом, не требующим присутствия человека и не нуждающимся в расшифровке. Человек может только наблюдать за этим миром, вторгаться в него как внешняя угроза или, наконец, попытаться раствориться в нем, стать его частью. Эта поэзия намеренно идет против наиболее шумных тенденций ХХ века — против авангарда и социально ангажированной литературы, хотя при этом она развивается в постоянном диалоге с одним из наиболее «тихих» довоенных новаторов, Франсисом Понжем.

Жакоте словно бы постоянно находится в поисках тишины как особой поэтической субстанции, сокрытой в природном мире. На русский язык его стихи особенно удачно переводила Ольга Седакова, стихам которой также свойственно ощущение природы как хрупкой конструкции, легко поддающейся разрушению, но всё же вселяющей надежду, что в мире есть что-то за пределами человеческого.

Андре дю Буше

(1924–2001). André du Bouchet

Альберто Джакометти. Портрет Андре дю Буше. Источник

Андре дю Буше — один из самых непереводимых французских поэтов. Но дело не в сложности его письма — скорее оно, наоборот, слишком прозрачно. Этот поэт начинает в той точке, где закончили сюрреалисты, чтобы навсегда порвать с ними: если они считали, что поэзия должна быть сферой фантазии, где бессознательное смешивается со сновидением, навсегда изменяя привычную реальность, то дю Буше, напротив, ограничивает себя только теми формами, которые можно увидеть в реальности, очищает их от любых наслоений фантазии. Его поэзия превращается в заметки идеального наблюдателя, сообщающего с помощью стихов о том, что за мир открывается перед его глазами.

Непохожесть дю Буше на других французских поэтов во многом можно объяснить биографией: подростком вместе с родителями он покидает оккупированную Европу, и его становление как поэта происходит в англоговорящей среде. В США он изучает сравнительное литературоведение сначала в Амхерст-колледже (в родном городе Эмили Дикинсон), затем проводит год в Гарварде, чтобы вернуться в Париж и оказаться в центре постсюрреалистской литературной жизни. Здесь он знакомится с Рене Шаром, Пьером Реверди, Франсисом Понжем (наиболее близким ему поэтом), а в 1950-е запускает собственный поэтический журнал L’Éphémère, направленный на то, чтобы преодолеть изоляцию послевоенной французской поэзии от остального мира, ее самовлюбленную сосредоточенность на себе самой. В эти годы дю Буше много занимается поэтическим переводом (Гельдерлин, «Путешествие в Армению» Мандельштама, Пастернак, Джойс) и едва ли не впервые знакомит французскую аудиторию со стихами Пауля Целана. Следы этой работы почти невозможно заметить в поэзии самого дю Буше, но зато их много в его записных книжках, показывающих, как на перекрестье множества литературных влияний рождаются стихи, которые внешне совершенно свободны от них.

Поэзия дю Буше существует на стыке между банальностью поэтических образов и изощренной экономностью языковых средств. В его стихах много просветов и пустот, напоминающих отчасти о «Броске костей» Стефана Малларме, но, в отличие от последнего, в них не заметно желания «зашифровать» мир. Поэт, напротив, стремится снять с него все лишние оболочки, чтобы встретиться с незримо текущим бытием и временем. Одно из его любимых слов — «пустота», понимаемая как особая субстанция, наполняющая промежутки между вещами и сосредоточенная внутри них. Внимание к пустотности каждой отдельной вещи позволяет дю Буше увидеть себя как одну из других вещей мира, впутанную в бесконечные отношения с другими вещами.

Ив Бонфуа

(1923–2016). Yves Bonnefoy

Ив Бонфуа. Источник

Среди всех других послевоенных французских поэтов Ива Бонфуа, видимо, чаще других переводили на русский. Правда, он больше известен как эссеист, чем как поэт, но это не так уж важно: его эссе продолжают поэзию, стремятся подойти к ней на максимально близкое расстояние. Слова и образы переплетаются в них друг с другом, как это обычно происходит в поэзии, однако само это переплетение никогда не самоценно: как в прозе, так и в стихах Бонфуа выступает как мыслитель, использующий поэзию — с присущими ей скачками мысли и повышенной ассоциативностью — как инструмент мышления. В его поэзии мало цветов и красок, специфического поэтического опьянения, и в этом он похож на своего ближайшего сподвижника, Андре дю Буше, зато в ней всегда присутствует напряженная мысль, разворачивающаяся и сворачивающаяся по мере развития стихотворения.

Молодой Бонфуа, как почти все поэты его поколения, начинал как поклонник и последователь сюрреалистов, но довольно быстро отошел от них, предпочитая более рассудочную манеру. Созвучными себе он считал тех поэтов, которые оказались в тени сюрреализма: это Гийом Аполлинер, Пьер Жан-Жув и, конечно, Поль Валери, с которым у Бонфуа, пожалуй, более всего общего — оба стремились с помощью поэзии открыть истину, рассредоточенную по окружающему миру, поймать особое ощущение «присутствия», когда за отдельными вещами и фактами начинает просматриваться мир в его целостности (правда, Валери это удавалось скорее в эссеистике, чем в стихах, остававшихся в русле неоклассики).

Можно сказать, что Бонфуа стремился быть поэтом, «закрывающим» ХХ век, проводящим ревизию всего того, что было в этом кровавом столетии. Поэзия для него — это то, что «больше всех желает покончить с различными формами обмана» (эссе «Век, когда слово хотели убить»), — то, что обладает силой не только погружать в иллюзию, но и развеивать ее, прозревать подлинный смысл за оболочкой различных идеологий. С его точки зрения, поэзия — это то, что находится в непрерывном поиске истины и способно, хотя и на миг, открывать ее и читателю, и самому поэту.

Жак Дюпен

(1927–2012). Jacques Dupin

Фрэнсис Бэкон. Портрет Жака Дюпена. Источник

Жак Дюпен чем-то похож на своего ровесника Филиппа Жакоте: его также интересует пейзаж и отношения с ним человека, однако у Дюпена, в отличие от Жакоте, пейзаж всегда скрывает в себе какую-то мрачную тайну, которую невозможно разгадать, но которая манит тихой угрозой. Молодому Дюпену, рано потерявшему отца, в начале карьеры помогал Рене Шар, и это кажется не просто биографическим фактом: в стихах младшего поэта постоянно будут слышны отзвуки поэзии Шара с характерным для того вниманием к пластике пейзажа, изобразительности и визуальности. Дюпен, так же как и Шар, усиленно занимался новейшим искусством и дружил со многими художниками (Джакометти и Бэкон написали его портреты).

В середине 1960-х Дюпен вместе со своими друзьями Андре дю Буше и Ивом Бонфуа организовал поэтический журнал L’Éphémère, где едва ли не впервые за всю историю французской словесности поиски нового языка велись за пределами собственно французской литературы (например, там публиковались переводы из Пауля Целана и Джона Эшбери). Сам Дюпен занимает особое место на фоне соратников по журналу: он не стремится ни к лаконичности дю Буше, ни к анализирующей манере Бонфуа, оставаясь поэтом, сосредоточенным на внутренней жизни пейзажа, которая, казалось бы, имеет мало общего со словами, но только при помощи слов может быть воплощена.

Может быть интересно

Случайное эстетическое в современном городе, или Какими глазами увидеть невидимое

Эта черта роднит его с Паулем Целаном, который дружил с Дюпеном и переводил его на немецкий. Даже ключевое слово зрелой лирики Дюпена, «разлом» (brisure), напоминает о Целане и о той ломке языка, которая происходила в его стихах. Однако стиховая техника Дюпена совсем иная: он словно бы всегда направляет речь не в ту сторону, в какую она должна течь естественным образом, позволяет ей ветвиться, так что каждый отдельный текст нередко предстает единой фразой, осложненной, правда, многочисленными отступлениями. Такая манера очевидно нацелена на то, чтобы преодолеть «гладкость» поэтического синтаксиса, поставить его под вопрос.

Мишель Деги

(1930–). Michel Deguy

Мишель Деги. Источник

Из всех заметных поэтов 1960-х Мишель Деги, пожалуй, ближе всего к довоенному сюрреализму. Его стихи — это в значительной мере туманные отчеты о не менее туманных сновидениях, в них возникают и распадаются загадочные образы, остающиеся словно бы подвешенными в воздухе. Для Деги сюрреализм — это уже не авангард, попирающий устои традиционной поэтики, а вид неоклассики — сдержанной, лаконичной, немногословной, задающей миру вечные вопросы. Как будто он стремится завершить тот круг, что прошла французская поэзия от Расина до Бретона, вернуться в золотую эпоху французской словесности, обогатив ее открытиями сюрреализма. Поэтому неслучайно, что он ищет аналоги авангарду ХХ века во французском Ренессансе — например, у Жоашена дю Белле, которому Деги посвятит один из поздних сборников.

В отличие от большинства поэтов своего поколения, Деги искренне интересовался русской поэзией и даже немного ее переводил, сыграв значительную роль в жизни по крайней мере двух русских поэтов — Вадима Козового и Геннадия Айги.

Русская поэзия тоже любила Деги: он был одной из центральных фигур в советской антологии «Новые голоса» (1981). Среди прочих ее авторов он выделялся герметичной и туманной манерой, ставшей во многом откровением для советских читателей, которые испытывали нехватку сложных поэтик, непосредственно продолжающих модернизм начала ХХ века.

Со временем стихи Деги становятся проще: из них почти уходит ощущение непрекращающегося сновидения, они становятся более риторичны и прямолинейны, он нередко обращается к расхожим политическим темам (таким как холокост) или ненавязчиво обменивается посланиями с друзьями-поэтами по всему миру (Деги — частый гость на всевозможных поэтических фестивалях). Тем не менее его ранняя поэзия сохраняет ценность — как попытка собрать французскую поэзию заново, после очищающей работы авангарда и после экзистенциального тупика Второй мировой. Она во многом развивает традиционную для ренессансной и барочной культуры тему vanitas — скоротечности радостей и человеческой жизни. Все предметы и люди в стихах Деги словно бы погружены в облако туманной меланхолии, которое укутывает весь мир, но сквозь которое изредка просвечивает вспышка внезапной радости.

Жак Рубо

(1932–). Jacques Roubaud

Жак Рубо. Источник

В русской литературе комбинаторные жанры — палиндромы, липограммы, акростихи и многие другие — не получили большого распространения. Вернее, комбинаторных произведений на русском языке написано очень много, но все они (кроме, может быть, палиндромов Велимира Хлебникова и стихов Германа Лукомникова) находятся словно бы за пределами «серьезной» литературы, существуют на ее периферии. Во Франции дело обстоит совсем иначе: по крайней мере с момента возникновения группы УЛИПО («Цеха потенциальной литературы»), объединившей писателей, поэтов и математиков.

Члены группы как будто пошли в противоположном по сравнению с сюрреалистами направлении: если сюрреалисты старались освободить поэтическую речь от оков рассудка, практиковали автоматическое письмо и искали в сновидениях неожиданные образы, авторы УЛИПО, напротив, строили тексты на жестких формальных ограничениях. Только то, что останется живым и осмысленным после того, как все эти ограничения будут применены, будет по-настоящему живым.

Читайте также мини-цикл статей Дениса Ларионова о комбинаторной литературе

Комбинаторика в литературе: 10 главных произведений, созданных по законам математики

Хармс, Кэрролл и «Преведенее». Как математики становились писателями, а писатели вдохновлялись математикой

Физики, лирики и палиндромы. Интервью с исследовательницей комбинаторной литературы Татьяной Бонч-Осмоловской

Среди наиболее заметных участников группы писатель Жорж Перек и поэт Жак Рубо, вся творческая жизнь которых так или иначе связана с формальными ограничениями. В основе многих произведений Рубо лежит некая схема или алгоритм, которая, как правило, явно показана читателю, чтобы тот смог оценить, насколько поэт справляется с собственным формальным заданием. Как правило, для стихов Рубо характерна легкость, подчеркнутое игровое начало, что отличает его от более меланхолического Перека, для которого формальная задача — повод показать «придуманность», условность современного мира.

Внешне стихи Рубо часто напоминают произведения межвоенного авангарда, особенно русского, однако для них не характерен тот пафос пересоздания мира и поэтического языка, с которым авангард обычно ассоциируется. Они всегда остаются в рамках литературы и даже претендуют на то, чтобы быть наиболее чистой ее формой. Стихи Рубо очень плохо переведены на русский (а часто их и невозможно перевести!), в отличие от его прозы, куда менее формально сложной, — несколько его романов вышли в России. Приводимое стихотворение — одно из тех, где нет явно выраженного формального задания, однако которое напоминает об экспериментах УЛИПО по перечислению в стихах или прозе всех событий одного дня (как «Попытка исчерпания одного парижского места» Перека).

Мишель Кутюрье

(1932–1985). Michelle Couturier

Мишель Кутюрье. Источник

Мишель Кутюрье остается относительно малоизвестным поэтом, и не в последнюю очередь причиной тому достаточно ранняя смерть и в целом то, что он держался в стороне от литературного мира, прожив большую часть жизни за пределами Франции — в англоязычной среде, в Лондоне. Кутюрье написал совсем немного стихов: полное собрание его стихотворений занимает около двухсот страниц, но в отношении поэтического языка многие из его стихов оказались революционными.

Дело в том, что Кутюрье, видимо, первым стал строить поэтический текст как последовательность связанных друг с другом концептов, активно используя лингвистические понятия, чтобы сделать явной смысловую ткань речи.

Во второй половине 1960-х Кутюрье был близок с Анной-Марией Альбиак и Клодом Руайе-Журну, они выпускали совместный журнал, и, пожалуй, это знакомство оказалось принципиальным для обоих младших поэтов: они приходят к новому, конфликтующему с предыдущей французской поэзией способу письма. Критики нередко говорят, что в поэтическом языке Кутюрье отражается не опыт чтения иноязычной поэзии, а, скорее, опыт билингва, свободно обращающегося с двумя языками, которые сами, в свою очередь, начинают «пропитываться» друг другом.

Кутюрье не только не переводился на русский, но и довольно мало известен в родной литературе. А если известен, то скорее как переводчик Джона Эшбери, большого американского поэта. Его перевод на русский был бы непростой задачей: стихи Кутюрье наполнены смысловыми сдвигами, синтаксическими неувязками, благодаря которым их чтение иногда напоминает разгадывание ребуса или решение лингвистической задачи. Все эти сломы укоренены в самой природе французской грамматики — в ее аналитизме, заведомо определенном порядке слов; при переносе в другую языковую среду они во многом перестают работать.

Анна-Мария Альбиак

(1937–2012). Anne-Marie Albiach

Анна-Мария Альбиак. Источник

Анна-Мария Альбиак начала писать стихи достаточно поздно — в конце 1960-х, незадолго до студенческих волнений в Париже и по всему миру. Она почти сразу обращается к крупной форме, и ее первая книга, стостраничная поэма «Страна», сразу становится знаком разрыва нового поэтического поколения со старым авангардом. Спустя полтора десятилетия вышла вторая поэма Mezza voce. В обеих поэмах рождается новый поэтический язык, порывающий с навязчивой визуальностью сюрреализма. Язык этих поэм намеренно невизуален: то, что здесь описывается, почти невозможно представить.

Зато такой язык очень близок к музыке — неудивительно, что поэзия Альбиак неоднократно привлекала внимание различных композиторов: с современной музыкой ее роднит внимание к разрывам, паузам и пустотам, эстетика молчания.

В произведениях Альбиак легко найти сходство с философской мыслью второй половины ХХ века — с тем переживанием разрыва и пустоты, которое станет определяющим для Жака Деррида и Жиля Делеза. Здесь есть и отзвуки структуралистской науки, учения о высказывании Людвига Витгенштейна и многого другого, но иметь это в виду совсем не обязательно для чтения поэзии Альбиак. Она не комментирует интеллектуалов, но стремится к новой логике поэтического мышления, для которой, среди прочего, могут быть полезны и отдельные понятия из философского арсенала.

Отсюда и возникает задыхающийся, разорванный синтаксис «Страны», центрального произведения Альбиак, словно бы отражающий разорванность политического пространства — так хорошо знакомую по фильмам о мае 1968 года. Это во многом политическая поэзия, но крайне далекая от навязчивой клишированности ангажированной литературы. Сама поэма — это памятник революции, попытка схватить ее речевой климат, ощущение нехватки старой речи и мучительного рождения новой.

Клод Руайе-Журну

(1941–). Claude Royet-Journoud

Клод Руайе-Журну (в центре). Источник

Поэзия Клода Руайе-Журну при первом знакомстве скорее озадачивает: в его книгах читатель обнаруживает в основном обрывочные фразы, словно бы вырванные из контекста и часто сдобренные цитатами и выписками из чужих сочинений. Как правило, такая фраза одна на странице, нередко она прихотливо расположена и разбита на сегменты. Книги поэта состоят из последовательностей таких фраз, объединенных в циклы, перекликающихся друг с другом, но с большим трудом воспринимаемых по отдельности. Истоки такой манеры — в борьбе с риторикой, с изобразительностью, со связностью — со всем тем, что было так узнаваемо во французской модернистской литературе. «Заменить образ словом „образ“» — вот наиболее лаконичный манифест такого способа письма.

Причем сам поэт говорит о том, что к этой манере его подтолкнуло одно конкретное переживание, совсем нелитературного характера: центральный образ его первой книги — восстание алжирцев 17 октября 1961 года и его жестокое подавление на улицах Парижа, когда очевидцы утверждали, что тела избитых до полусмерти протестующих сбрасывали в Сену.

Острое ощущение бессилия поэтической речи и в целом риторической культуры отразилось в умолчаниях и разрывах, которыми полна поэзия Руайе-Журну.

Размышляя о собственной манере, поэт обычно приводит целую вереницу негативных определений — какой его поэзия не должна быть: в ней неприемлемы «ассонансы, аллитерации, образы и т. п.». Он говорит о своей поэзии как о «плоской», принципиально избегающей любого риторического тумана и стоящей за ним «глубины». Отсюда возникает и сосредоточение на самом языке, внимание к словам и конструкциям, к потенциальной двусмысленности любого языкового знака. Поэт как бы отказывается говорить с миром на его языке, остается равнодушным к непосредственным впечатлениям, ощущениям тела: всё это безжалостно вымарывается, сводится до едва уловимого намека.

Руайе-Журну пишет не отдельные стихи, а книги. Главный его труд — так называемая «Тетралогия», четыре сборника, выходившие на протяжении четверти века. Последний из них, «Неделимые сущности» (1997), был издан по-русски отдельной книгой; другие были переведены автором этих строк и ждут своей очереди. В этой поэзии можно видеть редкий и показательный пример мышления большими, но при этом немногословными единствами — книгами, наполненными разнообразными перекличками, смысловыми рифмами, создающими ощущение объемной поэтической вселенной, увидеть которую целиком невозможно.

Даниэль Колобер

(1940–1978). Danielle Collobert

Даниэль Колобер. Источник

Ближайший аналог Даниэль Колобер в мировой литературе — Сильвия Плат. Для обеих поэтесс граница между письмом и самоанализом почти не существовала. Для обеих почти не было разницы между поэзией и прозой — и то и другое было отражением психического мира, так что среди ключевых мотивов их творчества всегда называют смерть и безумие. Обе покончили с собой на пике карьеры, хотя траектории их жизней значительно различались: Колобер была политической активисткой, в начале 1960-х сотрудничала с Национальным фронтом освобождения Алжира и с радикальным журналом «Африканская революция», была в Чехословакии накануне майских событий 1968 года, во многом изменивших ее отношение к левому движению. Последнее десятилетие ее жизни было посвящено долгим и одиноким путешествиям по Юго-Восточной Азии, Южной Америке и другим странам, впечатления от которых наполняют ее поздние сочинения.

Первое, что бросается в глаза при чтении Колобер, — текучесть различий между стихами и прозой, дневником и нарративом, между Я и Другим. Это придает ее миру особого рода «вязкость»: здесь утрачены границы между предметами, и поэту приходится каждый раз заново их нащупывать, обнаруживая себя, чтобы вновь потерять. Такая манера очень кинематографична: предметы перетекают друг в друга, но планы и кадры всё время меняются, повествование состоит из разрезов и склеек, как будто текст — это своего рода фильм о чьей-то внутренней жизни. Это ощущение подчеркивается постоянным употреблением тире — любимого знака препинания Колобер. В ее записных книжках, изданных посмертно, говорится среди прочего о том, что письмо — это способ собрать себя, избегая разрывов и купюр, при помощи скольжения по вещам, объединяющего движения, мысли и слова.

Произведения Колобер — как правило, длинны, но при этом их не очень много. Центральное среди них — текст «Говорить I–II» (1972), который в сумме занимает двести страниц. Трудно сказать, к какому жанру относится этот текст: дневник, нетипично затянувшееся стихотворение в прозе, странный бессюжетный роман, философское эссе или что-то иное. Другие, более поздние тексты внешне больше похоже на стихи, но тоже существуют как части большого цикла — повествования о жизни Я, которое всё время собирает себя заново, но никак не может собраться.

Доминик Фуркад

(1938–). Dominique Fourcade

Доминик Фуркад. Источник

Для поэтического пути Доминика Фуркада важен разрыв, за которым последовало обретение новой поэтики: в юности он писал по следам сюрреалистов и даже был близко дружен с Рене Шаром, однако к началу 1970-х, после всех политических бурь предыдущего десятилетия, принял решение уйти из поэзии. Одна из причин этого, видимо, — в исчерпанности языка сюрреализма, из-под обломков которого французская поэзия мучительно выкарабкивается до сих пор. Следующее десятилетие было посвящено поискам, и велись они в двух, казалось бы, противоположных направлениях: в изобразительном языке художников-импрессионистов (Сезанна, Моне, Матисса, Дега) и в поэтическом языке новой американской поэзии (прежде всего Джона Эшбери), с которой Фуркад особенно близко знакомится во время жизни в Нью-Йорке. В 1980-е рождается совершенно новый поэт.

Его поэзия напоминает поток речи, ничем не сдерживаемой, сцепляемой случайными и прихотливыми ассоциациями и в то же время экстремально чувственной. В таком языке сам Фуркад видит аналог живописной манеры Сезанна:

«Сезанн создает напряжение холста соотношением красок, различия в оттенках и колебания светотени делают одну вещь подлежащим, другую — сказуемым или дополнением: складывается особый синтаксис пространства, в котором цвет пульсирует, дышит, балансируя на грани невыразимого, того, что и не может быть высказано вслух».

Действительно, поэзия Фуркада вся проникнута чувственностью, словно бы поэт стремится передать ощущение вязкой любовной лихорадки, пропитать сексуальностью сами буквы безотносительно того конкретного смысла, который они несут. Но в этом безумии букв есть своя система — «синтаксис», пользуясь словом самого Фуркада. 1970–1980-е годы — эпоха, когда работы лингвистов и философов языка пользуются большим вниманием со стороны поэтов, стремящихся с их помощью выйти к новой речи, менее изобразительной, но более свободной по сравнению с речью сюрреалистов, увязающей в образах и ассоциациях.

В отличие от многих других французских поэтов второй половины ХХ века, Фуркад достаточно хорошо переведен на русский, правда, его единственная русская книга вышла 20 лет назад и с тех пор успела стать библиографической редкостью. В этом сборнике, вышедшем под названием «Контакт и преломления» в тонком переводе Ольги Северской, собраны стихи и поэмы позднего периода. Спустя два десятилетия после ее издания кажется, что Фуркад для русской поэзии мог бы быть актуален как никогда — в связи с поисками чувственного языка, который вели поэты старшего поколения (прежде всего Аркадий Драгомощенко), и с тем, что эти поиски во многом продолжаются до сих пор.

Мари Этьен

(1938–). Marie Étienne

Мари Этьен. Источник

Несмотря на то что Мари Этьен — ровесница поэтов, дебютировавших еще в начале 1960-х, признанной поэтессой она стала достаточно поздно: первая ее поэтическая книга выходит только в 1981 году, а широкая известность приходит еще 40 лет спустя — в 2002-м, когда вышел ее программный сборник «Король сотни всадников», вскоре переведенный на английский и ставший едва ли не более известным в этом переводе. Читая Этьен, кажется, что это не случайные обстоятельства: ее поэзия неотделима от работы памяти, анализа собственного опыта, припоминания прошлого. Собственно, каждый текст для нее — это акт припоминания того или иного эпизода, сравнения его с собственным опытом, поиск ему места в структуре собственного опыта.

Может быть интересно

Всемирная история сложной поэзии: от Руми и скальдов до Тредиаковского, Малларме и Пауля Целана

Кажется, это идет вразрез с поисками ровесников Этьен, сосредоточенных, скорее, на анализе поэтического языка и решении внутрилитературных задач. В ее стихах, напротив, много риторики, они очень напоминают прозу (тем более что автобиографическая проза, в отличие от поэзии, во французском ХХ веке была в центре общего внимания). В направлении автобиографической поэзии развивалась, скорее, американская литература, где нечто похожее на стихи Этьен можно найти у Луизы Глик или Энн Карсон. Пожалуй, такие стихи могли бы быть интересны и в России.

Немаловажный сюжет и в биографии, и в поэзии Этьен — то, что ее детство прошло во французских колониях — Сенегале, Кот-д’Ивуаре, современном Вьетнаме. Пейзажи и пространства этих территорий очень часто возникают в ее стихах — в этом она близка Маргерит Дюрас. Но, в отличие от последней, для которой колониальное прошлое чаще всего оказывается строительным материалом для придуманных историй, Этьен стремится к документальности, стремясь понять и переосмыслить собственный опыт, найти подходящий способ объяснить и передать его.

Эмманюэль Окар

(1940–2019). Emmanuel Hocquard

Ракель Окар и Эмманюэль Окар. Источник

Эмманюэль Окар — пример поэта, существовавшего как бы на перекрестье различных языков и литератур, во всяком случае к этому он стремился всю свою поэтическую жизнь. Задача преодоления национальной ограниченности французского поэтического языка стояла, конечно, не только перед Окаром: его ровесники и друзья — такие, как Клод Руайе-Журну или Доминик Фуркад — шли этим же путем, ведя разговор с поэтами других стран и языков, прежде всего, с поэтами американскими. Ближайшая к Окару фигура в американской поэзии — Майкл Палмер, которого французский поэт не только переводил, но и которому подражал, словно бы воспроизводя на французском языке его отрывистую, но богатую лирическими прозрениями манеру (в книге «Теория столов»).

Борьба с риторикой, замутняющей мысль, — одна из основных целей Окара: если сюрреализм и авангард межвоенного времени ополчались против риторичности латинской культуры, то на следующем витке они сами стали риторикой, столь же неуместной в новом времени.

Но, по словам самого поэта, борьба с риторикой всегда чревата тем, что «наиболее точное, изначальное, очищенное от риторических наслоений воспринимается как наиболее темное, необычное, искусственное».

От американской поэзии своих современников, наполненной восхищением витгенштейнианской философией языка, Окар перебрасывает мост к Античности: в отрывочном, мозаичном языке новой американской поэзии он видит своего рода аналог древней средиземноморской культуры — в том виде, в котором она дошла до нас, как груда пестрых осколков, которые, несмотря на все усилия, не складываются в нечто цельное, но хранят следы былой жизни. Такой взгляд близок к тому, что писал об Античности друг Окара, писатель Паскаль Киньяр, и, казалось бы, предполагает акцент на визуальности, непосредственное любование осколками ушедшего мира. Но ничего подобного нет у Окара: несмотря на то, что он достаточно долго увлекался фотографией, он подчеркнуто избегает изображать в стихах что-либо, хотя образы всё-таки возникают в его стихах, но как бы сами собой, как побочный эффект языка.

Отчасти внимание к мозаичности мира можно объяснить биографически: Окар вырос в марокканском Танжере, одном из самых динамичных и космополитичных городов Северной Африки, наследующем одновременно и европейской Античности, и исламскому миру. Поэт часто возвращался к этому городу, прежде всего, в большом позднем цикле «Грамматика Танжера», который складывался на протяжении целого десятилетия и должен был стать своего рода памятником городу, неузнаваемо изменившемуся за последние полвека.

Кристиан Прижан

(1945–). Christian Prigent

Кристиан Прижан. Источник

Один из ожидаемых ответов на риторичность культуры — попытка взорвать риторику, пользовавшаяся большой популярностью в межвоенном авангарде (и даже у молодого Андре Бретона), но со временем ушедшая в тень. Поэтический нигилизм в целом не получал большого развития во французской поэзии, не считая леттризма, который во многом был художественным, а не литературным движением. Кристиан Прижан — одно из немногих исключений: поэт, решившийся на принципиальную ломку языка в духе русских кубофутуристов (и прежде всего Велимира Хлебникова).

Манера Прижана в каком-то смысле больше понятна русскому читателю, чем манеры его ровесников, Окара или Фуркада: он старается вписать в историю французской поэзии то, чего в ней почти не было, — радикальный словотворческий авангард, прийти к той игре созвучиями, от которой послевоенная поэзия, напротив, подчеркнуто отказывается. Прижана интересует слом, разрыв в речи, а потому ему близок и русский футуризм, а во французской поэзии его интересуют скорее ее боковые ветви — вроде Франсиса Понжа и Анри Мишо, разрушавших жанровую природу текста. Сам поэт говорит:

«Поэзия отлична от прозы прежде всего пробелом, белизной, ломким деленьем молчания, частичностью, пространством воздуха. Ритмическим сломом слога. За линией строки встает то, чем она могла бы стать».

Но важно и отличие Прижана от русских футуристов: за его поэзией не стоит никакой утопической социальной программы, и, кажется, он борется с любым намеком на нее. В этом можно увидеть след большого увлечения Лаканом с его попытками разобрать любое высказывание до ядерных отношений между Я и его объектом желания.

В любом высказывании, собственном или чужом, Прижан старается обнажить сексуальную подкладку, напоминая этим то ли Пьера Гийота (также не чуждого ломке языка), то ли русскую поэтессу Нину Хабиас с ее насквозь обсценным жонглированием словами.

Нужно добавить, что Прижан — один из немногих новых французских поэтов, кому повезло с переводчиком: в переводах Ирины Карпинской всё время происходит поиск аналогов для его сверхнасыщенных созвучий. Это делает переводы не совсем точными в буквалистском смысле, но гораздо более близко подходящими к собственно русской поэзии.

Оливье Кадио

(1956–). Olivier Cadiot

Оливье Кадио. Источник

Оливье Кадио — не совсем поэт в привычном смысле слова: жанровая природа текста для него не имеет большого значения: его тексты могут быть записаны в строчку, в столбик или разбросаны по странице, превращаясь в визуальную поэзию. Среди новых французских поэтов он тот, кто больше всего усвоил опыт американской поэзии (как и его ближайший сподвижник Пьер Альфери), и прежде всего — тех монтажных техник, которые на рубеже 1980–1990-х имели в ней широкое распространение. Кадио взял на вооружение берроузовскую техника cut-up’а, разрезания текста и перемешивания, ведущую к тому, что самое банальное повествование начинает казаться странным и диким. Он переводил на французский Гертруду Стайн, что также должно навести на мысли о том градусе новаторства, к которому стремится этот поэт.

Каждая книга Кадио — это отдельный проект: она строится по своим законам, которые затем не повторяются. По крайней мере таковы были его первые книги: уже больше десяти лет он пишет в основном прозу, хотя и проникнутую тем же иконоборческим духом. Критики нередко говорят о его новых произведениях как о «постбеккетовских». Центральная фигура для Кадио, и в ранний период, и в поздний, — Робинзон: человек, потерявший дом и странствующий в неведомом направлении. Цель странствия туманна и едва ли достижима, вернуться назад невозможно, но в самом странствии Робинзон меняется, превращаясь в другого человека, и в таком странном смысле наконец-то обретает себя.

Эта проблематика важна уже для ранних книг Кадио, в которых он словно бы еще не определился, кем же будет — прозаиком или поэтом. В них идут бесконечные поиски языка для отражения мира, пересборка слов и выражений, чтобы определить самые простые вещи. Наиболее точное определение никогда не находится, но сам процесс поисков, по задумке поэта, должен изменить Робинзона, отправившегося в странствие по тропикам языка.

Пьер Альфери

(1963–). Pierre Alféri

Пьер Альфери. Источник

Внимание к Пьеру Альфери может привлечь уже его происхождение: он сын Жака Деррида и Маргерит Окутюрье, начинавший как философ (диссертация об Оккаме), но потом переключившийся на поэзию, оставаясь при этом переводчиком философских текстов. Во многом его подход к поэзии — это подход кабинетного мыслителя, тщательно анализирующего чужие стратегии письма, чтобы изобрести свою, ни на что не похожую. Сам этот подход близок к тому, что делала группа УЛИПО, отдаленным последователем которой Альфери можно назвать. Ему также не чужды формальные приемы или, по крайней мере, те формы, которые обычно существуют на полях литературы, хотя при этом его куда меньше интересует математика и комбинаторные закономерности — скорее его внимание привлекает всё то, что может освободить речь, чем бы это ни было.

Возможно, поэтому Альфери с большим вниманием относится к поэзии Луиса Зукофски и в целом к американскому объективизму с его интересом к вещественности: именно вещи и их отношения друг с другом определяют то, что мы чувствуем и говорим, — таков лозунг объективистской поэтики, и во многом под ним может подписаться и Альфери.

Поэтическая речь у Альфери построена на постоянных сбивках и разрывах, на принципиальной двусмысленности синтаксических конструкций, плавно перетекающих друг в друга.

Сам поэт полагает, что такая форма письма родственна кинематографу — тому, как видит мир камера; однако он не воспроизводит визуальные образы из воображаемых фильмов, но пытается показать, что кинозрение делает с нашим мышлением и восприятием.

Очевидно, что стихи Альфери трудны для перевода и, кажется, на русский не переведено ни одно из них. Это короткое стихотворение входит в книгу Kub Or (это французское название кубиков «Магги»), наиболее формальную у поэта: стихи здесь разделены на семь серий, в каждом стихотворении семь строк, а в каждой строке семь слогов. В переводе эти особенности не сохранены, но сохранен специфический синтаксис, характерный и для других текстов поэта.

Medieval French literature was dominated by courtly love but perhaps the most famous poet of the era, Francois Villon, rejected courtly love and instead focused on the lowlifes. The Renaissance in the 16th century saw a revival of ancient Greco-Roman traditions; and a great deal of 17th and 18th century French poetry celebrated a particular event or mourned a tragic occurrence. European literature in the first half of the 19th century was dominated by Romanticism, a movement characterized by glorification of the past and of nature. With poets like Victor Hugo and Alphonse de Lamartine, France contributed significantly to the movement. The French poet Charles Baudelaire is credited with moving the literary world away from the Romantic poetry of statement and emotion to the modern poetry of symbol and suggestion. Baudelaire was followed by several 20th century French poets who became among the leading writers in modern literature. These include Paul Eluard, Paul Valery and Jacques Prevert. Know more about French poetry through the 10 most famous poets in French literature.

#10 François Villon

Lifespan: 1431 – c. 1463
Francois Villon
Francois Villon

Medieval French lyric poetry was influenced by Southern France where the Occitan language was spoken. The greatest impact of the Occitan poets was their elaboration of complex code of love called “fin amors” or “courtly love”. Francois Villon rejected the courtly ideals of love which were prevalent in French literature at the time and he instead celebrated the lowlifes. Villon led a life of a criminal during which he had multiple encounters with law enforcement authorities. He spend much of his time in prison or in banishment from Paris. The verse of Villon is mostly about his own life; a record of poverty, trouble and trial. It is full of mysteries and jokes, the slang of the time and the underworld subculture in which Villon moved. Francois Villon became renowned as a rebel poet and he is perhaps the best known French poet of the Middle Age. His most famous work is his poetry collection Le Testament (The Testament), which is recognized as a gem of medieval literature.

Famous Poems:-

  • Ballade des pendus (Ballade of the Hanged Men)
  • Ballade des dames du temps jadis (Ballade of the Ladies of Times Past)

#9 Guillaume Apollinaire

Lifespan: August 26, 1880 – November 9, 1918
Guillaume Apollinaire
Guillaume Apollinaire

Guillaume Apollinaire was associated with all the avant-garde movements that flourished in French artistic circles during his short lifespan. Among other things, Apollinaire is credited with coining the terms “cubism” and “surrealism” to describe the two most important artistic movements of early 20th century. Apollinaire published his first collection of poetry in 1909 but it was his 1913 collection Alcools (Alcohols) that established his reputation. In his poetry, Apollinaire took innovative steps like eliminating rhyme, traditional meter and punctuation; and using unexpected combinations of words. He also pioneered a type of verse called “ideogram”, in which the lines of the poem were arranged in the shape of the object it described. Guillaume Apollinaire is renowned for his experimental verse and he is considered one of the foremost poets of the early 20th century.

Famous Poems:-

  • Zone
  • Le Pont Mirabeau (The Mirabeau Bridge)
  • Il y a (There Is)

#8 Paul Éluard

Lifespan: December 14, 1895 – November 18, 1952
Paul Eluard
Paul Eluard

In 1919, while he was in his twenties, Paul Eluard met the Surrealist poets Andre Breton, Philippe Soupault and Louis Aragon. He remained in close association with them till 1938. During this time Eluard published Capitale de la douleur (Capital of Sorrow) in 1926 followed by La Rose publique (The Public Rose) in 1934 and Les Yeux fertiles (The Fertile Eyes) in 1936. The poems in these volumes are generally considered the best to have come out of the Surrealist movement. By 1939, Eluard abandoned Surrealism and, with time, he became more involved in politics. His later works reflect his political militance, rejection of tyranny and the search for happiness. During the Second World War, he published a number of collections of poetry that carried messages of hope. After the end of the war, Eluard was renowned and widely respected. He is now regarded as one of the most important lyrical poets of the 20th century.

Famous Poems:-

  • Liberté (Liberty)
  • La terre est bleue comme une orange (The Earth is Blue like an Orange)
  • La Courbe de tes yeux (The Curve of Your Eyes)

#7 Paul Valéry

Lifespan: October 30, 1871 – July 20, 1945
Paul Valery
Paul Valery

Also an essayist and a philosopher, Paul Valery is best known for his poetic works. After writing only a few early poems, Valery experienced a severe emotional breakdown in 1892 and, by 1898, he quit writing altogether. After twenty years of inactivity, he resumed writing poetry in 1912 and, in 1917, his poem La Jeune Parque (The Young Fate) was published. This poem brought almost instantaneous fame to Valery and secured his reputation as a great poet. La Jeune Parque is considered one of the greatest French poems of the 20th century. Valery used orthodox technique and all his poems rhyme and scan perfectly. His poetry generally consists of very lengthy extended metaphors, or symbols. This give his poems a tremendous degree of complexity making them one of the most challenging in French literature. Though he wrote only around 100 poems, Paul Valery is one of the most famous French poets of the 20th century.

Famous Poems:-

  • La Jeune Parque (The Young Fate)
  • Le Cimetière marin (The Graveyard By The Sea)
  • Les Pas (The Steps)

#6 Jacques Prévert

Lifespan: February 4, 1900 – April 11, 1977
Jacques Prevert
Jacques Prevert

At the starting of his career, Jacques Prevert was closely associated with Surrealism and his first poems were full of Surrealist wit. The peak of Prevert’s poetic career came after the end of the Second World War with the publication of his collected poems, Paroles. The collection sold more than 500,000 copies, almost unheard of for a book of poems in France. Paris newspaper Le Monde ranked Paroles at 16th in its list of the one hundred best books of the 20th century. The poems of Jacques Prevert are often about life in Paris and life after the Second World War. They remain hugely popular in the French-speaking world and are widely taught in French schools. They also frequently appear in French language textbooks published worldwide and are often taught in upper level French classes to learn the basics.

Famous Poems:-

  • Les Feuilles mortes (Autumn Leaves)
  • Dejeuner du Matin (Breakfast)
  • Le Cancre (The Dunce)

#5 Alphonse de Lamartine

Lifespan: October 21, 1790 – February 28, 1869
Alphonse de Lamartine
Alphonse de Lamartine

In 1820, Alphonse de Lamartine published his first collection of poetry, Méditations poétiques (Poetic Meditations). The collection was hugely popular and it made Lamartine instantly famous. Moreover, with Poetic Meditations, Lamartine introduced the French public to Romanticism, a literary movement which was characterized by glorification of the past and of nature. Lamartine is thus considered as the first French romantic poet. Romanticism had already become influential in England and Germany before Lamartine introduced it to France. Lamartine infused French poetry with themes which were at the same time intimate and religious. By introducing Romantic elements to French poetry, he proved to be one of the most influential French poets. Lamartine was also acknowledged by Paul Verlaine and the Symbolists as an important influence.

Famous Poems:-

  • Le Lac (The Lake)
  • Jocelyn
  • La Chute d’un ange (The Fall of an Angel)

#4 Paul Verlaine

Lifespan: March 30, 1844 – January 8, 1896
Paul Verlaine
Paul Verlaine

Paul Marie Verlaine began writing poetry at an early age. He was initially influenced by the Parnassien movement and its leader, Leconte de Lisle. Parnassianism was a French literary style that occurred after Romanticism and prior to Symbolism. Paul Verlaine is in fact considered by many as the most crucial link between these influential movements. Along with Mallarme and Rimbaud, Verlaine revolutionized the way French poetry was written. He took it upon himself to reform French poetry by writing sonorous, almost musical poems in which the sounds of the words were as important as their actual meaning. His greatest poems are like magical spells which combine meaningful language with incomprehensible visions. Paul Verlaine is widely regarded as one of the greatest French poets of the late 19th century.

Famous Poems:-

  • Chanson d’automne (Autumn Song)
  • Il pleure dans mon coeur (It Rains in My Heart)
  • Mon Reve Familier (My Familiar Dream)

#3 Victor Hugo

Lifespan: February 26, 1802 – May 22, 1885
Victor Hugo
Victor Hugo

Victor Hugo is one of the most famous French writers of all time. Though most famous in the literary world for his great novel Les Miserables, his poetry is also very well known, especially in France. The first collection of poetry of Hugo, Odes et poésies diverses, was published in 1822 when he was only 20 years old. It earned him a royal pension from King Louis XVIII. His next poetry collection Odes et Ballades, published four years later, established him as a master of lyric and creative song. When Napoleon III seized complete power in 1851, Hugo openly declared him a traitor. He had to thus leave France and settle in Guernsey. In exile, Hugo produced his most acclaimed poetry collections Les Châtiments (1853); Les Contemplations (1856); and La Légende des siècles (1859). Victor Hugo was at the forefront of the French Romantic literary movement and he is the best known French Romantic poet.

Famous Poems:-

  • Demain dès l’aube (Tomorrow, at dawn)
  • Le Pape (The Pope)
  • La Pitié suprême (The Supreme Compassion)

#2 Arthur Rimbaud

Lifespan: October 20, 1854 – November 10, 1891
Arthur Rimbaud
Arthur Rimbaud

Jean Nicolas Arthur Rimbaud was a prodigious student who abandoned his formal education in his teenage years; ran away from home; produced the bulk of his literary output in his late adolescence and early adulthood; completely stopped writing at the age of 21; then traveled extensively on three continents as a merchant; and unfortunately died from cancer at the age of just 37. Inspired by the work of Charles Baudelaire, Rimbaud created a Symbolist style of poetry. His poetry also influenced the Dadaists and the Surrealists. Later writers adopted not only some of his themes but also his inventive use of form and language. His extended poem in prose Une Saison en Enfer (A Season in Hell) is considered a hugely influential work in modernist literature. Arthur Rimbaud is among the most renowned French poets and he had a major impact on modern literature and arts, especially on Surrealism.

Famous Poems:-

  • Le Dormeur du Val (The Sleeper of the Valley, 1870)
  • Le Bateau Ivre (The Drunken Boat, 1871)
  • Voyelles (Vowels, 1883)

#1 Charles Baudelaire

Lifespan: April 9, 1821 – August 31, 1867
Charles Baudelaire
Charles Baudelaire

Baudelaire is regarded as the first author in the Symbolist tradition and he, more than anyone else, moved the literary world from the Romantic poetry of statement and emotion to the modern poetry of symbol and suggestion. His greatest originality was perhaps his ability to “represent powerfully and essentially modern man” in all his physical, psychological and moral complexity. Baudelaire was far ahead of the point of view in his time and explored various controversial themes. His most famous work Les Fleurs du mal (The Flowers of Evil) was published in 1857 and it caused a sensation. It is considered by many as the most important and influential poetry collection published in Europe in the 19th century. Charles Baudelaire had an enormous influence on not only modernism but also on European literature and thought in general. He is perhaps the most famous French poet of all time.

Famous Poems:-

  • L’Albatros (The Albatross, 1861)
  • À une passante (To a Passerby, 1855)
  • Le Cygne (The Swan, 1857)

Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ

Несколько месяцев назад образовательный проект «Арзамас» опубликовал большой материал Льва Оборина под названием «Как читать американских поэтов XX века». Он чрезвычайно нам понравился, но оставил чувство некоторой незаконченности: отчего же только американских поэтов? В отличие от поп-музыки или кинематографа иные, неамериканские, поэтические традиции вполне живы и имеют резкие отличительные черты.

Мы попросили рассказать о них поэтов-переводчиков, изучающих эти черты постоянно. И, что важнее, через себя их пропускающих. Первым откликнулся Михаил Яснов — детский поэт и переводчик современной французской поэзии. Что, как следует из его обстоятельного текста, совсем не одно и то же.

Сандрар/Деги: Поэзия = комментарий
(Заметки переводчика)

Текст: Михаил Яснов

Михаил Яснов

Классическая французская поэзия оперировала жесткими поэтическими формами: рондо и сонет, ода и баллада, эпиграмма и элегия — все эти виды стиха были тщательно разработаны, многократно и в мельчайших формальных подробностях воспроизведены авторами, старавшимися при помощи изощренной техники не только связать между собой прошлое и настоящее, но и буквально из каждого стихотворения вылущить злободневный смысл. Как правило, чувство превалировало над разумом, являя миру тысячи бытовых эпизодов, канувших в вечность, но из этих мелочей создавалась реальная, не выветрившаяся и по сей день мозаика жизни, в которой поэзия занимает существенное, а иногда и первостепенное место.

С конца XIX века она начинает освобождаться от накопленного «балласта» и все прошлое столетие ищет формы, адекватные подвижному и переменчивому состоянию умов, артикулируя известный тезис Тристана Тцара «Мысль делается во рту», все шире и последовательнее включая в область стихописания элементы, прежде ей чуждые или вспомогательные. В частности, акт поэзии теряет смысл вне биографического, реального, интертекстового комментария, который не просто сосуществует с конкретным поэтическим жестом, но нередко составляет его существенную часть, превращая стихотворение в игру интеллекта.


Два стихотворения, на которых мы остановимся, разделяет полвека. Срок исторически небольшой. Но это половина двадцатого столетия — самая разрушительная и новаторская во французской поэзии.


1. САНДРАР (1887—1961)

 

HAMAC

ГАМАК

Onoto-visage

Cadran compliqué de la Gare Saint-Lazare

Apollinaire

Avance, retarde, s’arrête parfois.

Européen

Voyageur occidental

Pourquoi ne m’accompagnes-tu pas en Amérique?

J’ai pleuré au débarcadère

New-YorkLes vaisseaux secouent la vaisselle

Rome Prague Londres Nice Paris

Oxo-Liebig fait frise dans ta chambre

Les livres en estacadeLes tromblons tirent à noix de coco

«Julie ou j’ai perdu ma rose»FuturisteTu as longtemps écrit à l’ombre d’un tableau

A l’Arabesque tu songeais

O toi le plus heureux de nous tous

Car Rousseau a fait ton portrait

Aux étoiles

Les oeillets du poète Sweet WilliamsApollinaire

1900-1911

Durant 12 ans seul poète de France

Оно-то-лицо

Запутанное время о этот вокзал Сен-Лазар

Аполлинер

Спешит отстает иногда застывает на месте

Европеец

Фланер

Почему ты со мной не поехал в Америку?

Я рыдал на причале

Нью-ЙоркНа судне качает посуду

Рим Прага Лондон Ницца Париж

Небеса твоей комнаты украшены «Оксо-Либихом»

Книги высятся эстакадойСтрельба наудачу

«Жюли, или Моя потерянная роза»ФутуристТы долго работал в тени знаменитой картины

Мечтая об Арабеске

Самый счастливый из нас

Ведь тебя рисовал Руссо

На звездах

Sweet Williams гвоздика ПоэтаАполлинер

1900-1911

Единственный французский поэт этого двенадцатилетия.

Блез Сандрар

Стихотворение «Гамак» входит (под седьмым номером) в цикл Блеза Сандрара «Девятнадцать эластических стихотворений», опубликованный отдельной книгой в 1919 г. Большинство текстов появилось в периодике 1913—1918 гг., но написано в основном в 1913—1914 гг. («Гамак» — в декабре 1913 г.), в эпоху «предвоенного авангарда» — l’avant-garde d’avant gerre, по игровой формуле комментатора Сандрара Мари-Поля Беранже [1], и при первых журнальных публикациях (1914 и 1918 гг.) носило названия «Аполлинер» и «Гийом Аполлинер».

В исследовании «Аполлинер и К°» литературовед Жан-Луи Корниль показывает, что это стихотворение рядом намеков и ассоциаций напрямую связано со стихотворением Аполлинера «Сквозь Европу» — Á travers l’Europe (оба были опубликованы в периодике весной 1914 г.), в частности, с намерением Сандрара иронически обыграть «темноту» аполлинеровского текста, но не столько его расшифровывая, сколько усугубляя новыми коннотациями.

Гийом Аполлинер. французский поэт


Стихотворение Аполлинера — это попытка средствами поэтической речи передать живопись Марка Шагала, в дружбе с которым находились оба поэта. Сандрар подхватывает и «доигрывает» аллюзии Аполлинера.


В частности, по Ж.-Л. Карнилю, название «Гамак» («Hamac») это анаграмма посвящения Аполлинером своего стихотворения Марку Шагалу (А M. Ch.): Сандрар пародийно переставляет четыре буквы посвящения, превращая их в новое слово (A.M.C.H. — HAMAC) [2].

Еще большую амплитуду возможных прочтений вызывают первые строки обоих поэтических текстов («Rotsoge / Ton visage écarlate…» у Аполлинера и «Onoto-visage…» у Сандрара). Экзотическое Rotsoge, предшествующее дальнейшему портрету Шагала (Ton visage écarlate — Твое пунцовое лицо…), трактуется то как перевод с немецкого rot + Sog («красный след за кормой судна» — намек на рыжую шевелюру художника), то как rote + Аuge («красный глаз»), то как перевод немецкого же слова Rotauge — «красноперка», слово, похожее на дружеское прозвище [3]. Так же, как первая строка стихотворения Сандрара, фонетически обыгрывающее зачин Аполлинера, трансформируется в Onoto-visage, подсказывая переводчику свою игровую аллюзию («Оно-то-лицо»). Первое стихотворение воспринимается как претекст, второе — как реминисценция, ироническая реплика в разговоре [4].

руссо муза вдохновляющая поэта


Все стихотворение — это цепочка аллюзий на отношения между Сандраром и Аполлинером, вернее — на отношения Сандрара к Аполлинеру: «Гамак» — это раскачивание между восхищением и соперничеством [5].


Известно, что свою первую поэму «Пасха в Нью-Йорке», написанную в Америке в апреле 1912 года и завершенную летом по возвращении в Париж, Сандрар в ноябре послал Гийому Аполлинеру. И


здесь начинается загадочная история, на долгие годы омрачившая отношения между поэтами.


То ли Аполлинер не получил рукопись поэмы, то ли сделал вид, что не получил, — во всяком случае через два месяца она так же по почте вернулась к Сандрару без каких-либо пометок. Это было время, когда Аполлинер писал свою «Зону», интонационно, психологически да и многими чисто поэтическими ходами напоминающую «Пасху», и это, в свою очередь, определило многолетние дискуссии французских исследователей о «первичности» той или иной поэмы. Тем не менее, худо-бедно поэты подружились, и после кончины Аполлинера Сандрар воздал ему честь, написав, что все поэты современности говорят на его языке — языке Гийома Аполлинера. В последних трех строчках стихотворения «Гамак» Сандрар тоже вроде бы воздает честь Аполлинеру, однако эти три строки, подобные эпитафии на могильной плите, выглядят как «примечательно дерзкие» [6]; их автор подчеркивает, что, начиная с 1912 года (то есть с даты написания «Пасхи»), «единственный французский поэт» лишился своего первенства, поскольку их теперь стало двое «первых» — он и Сандрар.


Таким образом, поэзия становится текстом для посвященных. При этом необходимые комментарии разветвляются, включая в себя расшифровку реалий, порою весьма запутанных, —


Мясной экстракт Либиха

как, например, «запутанное время» вокзала Сен-Лазар: читателю следует знать, что в конце XIX — начале XX вв. на парижских вокзалах существовало «внешнее» и «внутреннее» время. Так, на вокзале Сен-Лазар часы в зале отправления поездов показывали точное парижское время, а часы, установленные непосредственно на платформах, показывали время опоздания поезда [7].

Мари Лорансен

Итак, реалии. Упоминание Сандраром «Оксо-Либиха» отсылает к знаменитой в начале века компании «Мясной экстракт Либиха», производившей этот ставший популярным продукт, разработанный немецким химиком Юстусом фон Либихом (1803—1873) еще в сороковые годы XIX века. Либих основал первое в мире производство бульонных кубиков, к которому позднее присоединилось еще одно предприятие «быстрой еды» — «Оксо». Но главное, что должен был знать читатель Сндрара, — в конце XIX — начале XX вв. в большой моде были цветные плакаты с рекламой этой компании, которые служили как декоративные украшения помещений. Отсюда строка «Небеса твоей комнаты украшены «Оксо-Либихом».


По воле Сандрара читатель должен был знать и то, что Аполлинер был знатоком потаенной и эротической литературы, собирателем «книжного либертинажа»;


в доме поэта «книги высятся эстакадой», из которой «наудачу» можно вытянуть какой-нибудь томик малопристойного содержания, например, роман «Жюли, или Моя спасенная роза» — первый французский эротический роман, написанный женщиной и приписываемый писательнице Фелисите де Шуазёль-Мёз (1807); опять же по воле Сандрара название романа в тексте его стихотворения обретает противоположный содержанию смысл: «Жюли, или Моя потерянная роза».

Мари Лорансен «Аполлинер и его друзья» 1909 г.

«Ты долго работал в тени знаменитой картины / Мечтая об Арабеске…» — продолжает Сандрар, вспоминая картину Таможенника Руссо «Муза, вдохновляющая поэта» (1909), на которой изображены Мари Лорансен и Гийом Аполлинер. При этом хорошо бы помнить еще и то, что Аполлинер не раз ассоциировал живопись Мари Лорансен с арабесками. В частности, в эссе, посвященном ее творчеству, — оно вошло в книгу Г. Аполлинера «О живописи. Художники-кубисты» (1913) — поэт говорит о том, что Лорансен «создавала полотна, на которых причудливые арабески переходили в изящные фигуры», и отмечает: «Женское искусство, искусство мадемуазель Лорансен стремится стать чистым арабеском, очеловеченным внимательным соблюдением законов природы; будучи выразительным, он перестает быть простым элементом декора, но при этом остается столь же восхитительным». [8] Наконец, загадочная строка «Sweet Williams гвоздика Поэта» сквозь Sweet Williams — английское название турецкой гвоздики — отсылает нас к английским народным балладам, в которых Sweet Williams (Милый Вильям) — одно из традиционных имен романтического героя.

2. ДЕГИ (р. 1930)

 

LE TRAITRE

ИЗМЕННИК

Les grands vents féodaux courent la terre.Poursuite pure ils couchent les blés, délitent les fleuves, effeuillent chaume et ardoises, seigneurs, et le peuple des hommes leur tend des pièges de tremble, érige des pals de cyprès, jette des grilles de bambou en travers de leurs pistes, et leur opposent de hautes éoliennes.

Le poète est le traître qui ravitaille l’autan, il rythme sa course et la presse avec ses lyres, lui montre des passages de lisière et de cols

Poèmes de la presqu’île (1962)

Под всевластьем ветров поникают земли.Вихри, чистой воды потрава, они пригибают злаки, разделяют реки, осыпают с крыш солому и шифер, а род человеческий ловит их в сети осин, городит городьбу кипарисов, ставит ловушки бамбуковых зарослей на протоптанных тропах и воздвигает высокие ветряки.

А поэт – изменник, он раздувает мехи горячего ветра, он задает ритм его движениям, он их подстраивает под звуки своей лиры, он знает, где есть горловина, а где – обрыв.

Стихи с полуострова» (1962)

Мишель Деги (фр. Michel Deguy, 1930) — французский поэт, эссеист, переводчик / ru/wikipedia.org

Мишель Деги любит и умеет рассуждать о поэзии в любых ее проявлениях, любит пояснять собственные стихи — равно в самих же стихах или в многочисленных интервью и статьях, — неукоснительно подчеркивая свое главное пристрастие: гнездование в языке. Язык — дом его метафор, он это повторяет на все лады: «стихотворение при особом свечении затмения — затмения бытия — выявляет всё (вещи, названные частично и отсылающие ко всему) и свет в том числе, а именно: речь».

Ему вторят исследователи.


«Деги из тех поэтов, которые воспринимают написанное не только как синоним слова «говорить», но и слова «делать»,


Андреа Дзандзотто

— замечает в предисловии к сборнику Деги «Надгробья» (1985) Андреа Занзотто [9]. В языке всё едино — писание, говорение, делание; каждый звук свидетельствует в пользу соседнего.

Всю жизнь Деги исследует «неясные зоны» поэтической речи, то, что сам называет «сдваиванием, связыванием» противоположностей — тождества и различия, имманентности и трансцендентности. Это поэтика, героями которой становятся не столько предметы, явления или обстоятельства человеческой жизни, сколько многочисленные связи и отношения между ними. Здесь любой способ обозначения может дать повод к рождению поэзии. В мире, где дополнение, коннотация, т. е. комментарии зачастую важнее непосредственного объекта, аллюзии и аналогии обретают живые черты; у них своя драматургия, свой театр:

 

Alluvion des cris Minerai d’hirondelles

Dans le delta du vent les plissement du vent

La trembleraie bleuit

Le pouls de l’étang bat

Toutes les trois heures un poème

Devient nouveau puis se ternit

Sous la lecture Recroît dans le silence

Biefs (1964)

Аллювий ласточек Пернатых рудный пласт

За слоем слой ветрá сложили дельту вéтра

И синь осинника

И ровный пульс пруда

Стихотворенье что ни миг готово

Родиться заново потом опять тускнеет

При чтении И снова в тишине растет

«Каскады» (1964)

Деги слышит и использует поэзию в качестве некоего «основного метафорического статута»: «Поэзия под стать любви рискует всем во имя знаков», — пишет он в одном из стихотворений. «Жизнь моя тайна того как», — рассуждает в другом. «Поэзия есть обряд», — формулирует в третьем.

Жан Николя Артюр Рембо (фр. Jean Nicolas Arthur Rimbaud ) (1854—1891) — французский поэт / ru.wikipedia.org

Ему не нужно называть своих литературных предшественников. Если, например, он пишет «пора в чистилище» (la saison en purgatoire), то это прозрачная отсылка к Рембо, к «Поре в аду» (Une saison en enfaire). Чрезвычайно важный для поэтики Деги Аполлинер (а до и сквозь него — Малларме) может возникать на страницах его книг на нескольких уровнях — от цитатных вариаций («Сена была зеленой в твоей руке / Там дальше моста Мирабо…») до ритмического уподобления, диктующего строение поэтической фразы:

Sous le pont Mirabeau coule la Seine…

                                          (Под Мостом Мирабо исчезает Сена…)

Les grands vents féodaux courent la terre…

                                         (Под всевластьем ветров поникают земли…)

Обращение к «литературному прошлому» становится таким же способом исследования современности, как сама ссылка на того же Аполлинера — объектом работы «внутри» языка.


Поэзия становится комментарием к самой себе.


Стефан Малларме (фр. Stéphane Mallarmé) ( 1842 — 1898) — французский поэт, ставший одним из вождей символистов. Отнесён Полем Верленом к числу «прклятых поэтов» / ru.wikipedia.org

Собственно, всю совокупность творчества Деги (он бы сказал: «сущнокупность» — l’être-ensemble des œuvres) можно представить богатейшим объектом такой работы. Примеры из Деги могли бы проиллюстрировать словарь лингвистических терминов. Фигуры его поэтической речи — от простейшего пропуска звеньев, смысловых ассонансов (как, например, многократно обыгрывавшийся дуплет seul / seuil — порог / одинокий) или виртуозной словесной игры с самим словом «слово» до наиболее сложных обозначений глубинного герметизма — становятся панорамой современной поэтической полистилистики.

Прежде бы сказали, что Деги, следуя разветвленной традиции ХХ века, разрушает язык. Однако сгущение суггестии приводит к новым формам поэтического выражения. Так в одном из характерных стихотворений цикла «Подмога-память» он разлагает слово commun («общий») на comme un («как один»), в очередной раз подчеркивая, что поэзия есть бытие слова и понятия comme — «как». Это путь к разрастанию метафорической картины мира, к тому четвертому измерению, о котором мечтали великие лирики прошлого.

Поль Валери (фр. Paul Valéry 1871—1945 ) — французский поэт, эссеист, философ / ru.wikipedia.org

В этой картине для Деги принципиально важна смесь жанров и типов письма — стихи и пометы на полях, многостраничные эссе и краткие зарифмованные метафоры. Главное — смесь поэзии и прозы, prosème; в его поэтике перерастание одного в другое происходит естественно, границы стерты, теоретический трактат может закончиться поэтической миниатюрой, лирическое четверостишие — политическим манифестом. Фрагменты вновь создают целое, которое распадается на фрагменты, — но не развоплощается.

Своему представлению о колебании текста между поэзией и прозой («Современная литература, — говорит он, — скорее представляется отмеченным Валери колебанием между»; между прозой и поэзией, к примеру) Деги посвятил отдельную статью «Шарканье метлы на улице прозы», в которой, в частности, отмечал:«Современный поэт по собственной воле поэт-организатор (поэтизатор). Ему нравится вертеться в колесе (и с колесом), замыкающим мысль поэтики и поэтику мысли. Поэтика — «поэтическое искусство», объясняющееся интересом к стихотворению и к его композиции, — соединяет и сочленяет два основных ингредиента: формальность с откровением».


Сближение поэзии с философией, перетекание ее в эссеистику, восстановление на ином, ментальном, уровне пропущенных звеньев, создают особую логику поэтического текста, когда «внутренний комментарий» (читай: интеллект) становится источником живых страстей и в конечном счете возвращает нас к земным печалям и радостям, подчеркивая вековечную готовность поэзии быть призванной на подмогу души и памяти.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Berranger M.-P. commente «Du monde entier au cœur du monde» de Blaise Cendrare. Paris, 2007. P. 95.

[2] Cornille J.-L. Apollinaire et Cie. Paris, 2000. P. 133.

[3] Bohn W. Orthographe et interprétation des mots étrangers chez Apollinaire. Que Vlo-Vе? Sèrie 1 № 27, janvier 1981, P. 28-29. См. также: Hyde-Greet A. “Rotsoge”: à travers Chagall. Que Vlo-Ve? Sèrie 1 № 21-22, jullet-octobre 1979, Actes du colloque de Stavelot, 1975. P. 6.

[4] Cornille J.-L. P. 134.

[5] Berranger M.-P. Р. 87.

[6] Leroy C. Dossier // Cendrars Blaise. Poésies complètes. Paris, 2005. P. 364.

[7] Angelier M. Le voyage en train au temps des compagnies, 1832-1937. Paris, 1999. P. 139).

[8] Apollinaire G. Mlle Marie Laurencin // Œuvres en prose complètes. V. 2. Paris, 1991. P. 34,39.

[9] Zanzotto A. Préface à Gisants // Deguy M. Gisants. Poèmes I-III. Paris, 1999. P. 6.

Ссылки по теме:

«А почему нельзя записать просто в столбик?», 13.06.2015

«Русская поэзия вертикальна», 28.07.2015

Михаил Яснов запустил серию детской поэзии, 31.08.2016

«Крокодил» и «Колобок», 10.06.2015

Жизнь прекрасна — это ясно?, 14.01.2016

В стихах французских поэтов каждый читатель находит что-то свое, сокровенное, спрятанное от посторонних глаз на самом дне души. Невозможно представить литературу без произведений таких авторов как:

  • 1 Франсуа Вийон
  • 2 Шарль Бодлер
  • 3 Поль Мари Верлен
  • 4 Поль Валери
  • 5 Гийом Аполлинер
  • 6 Другие авторы

Франсуа Вийон

(1431 г. или 1432 г. – между 1463 г. и 1491 г.)

Франсуа Вийон Французский поэт-лирик позднего Средневековья. Личность неоднозначная и легендарная, чье творчество оставило глубокий след в мировой литературе. Главными произведениями признаны «Малое завещание» и «Большое завещание». Поэзия Вийона неразрывно связана с его жизнью. Почти каждое произведение написано «на случай». На русский язык стихи французского лирика в разное время переводили В. Брюсов, И. Эренбург, Н. Гумилев и др.

Родился в Париже. В 8 лет мальчик осиротел, и его взял на воспитание родственник, парижский священник Гийом Вийон. От него будущий поэт и получил свою фамилию. В 12 лет Франсуа поступил на «факультет искусств» Парижского университета, который окончил со степенью бакалавра, а спустя 3 года получил степени лицензиата и магистра. Такое образование давало Вийону право преподавать или служить священником, но ни то, ни другое не привлекало темпераментного юношу. К середине 1450-х он уже был известным поэтом, к тому же слыл гулякой, пройдохой, разбойником и драчуном. В 1455 г. Франсуа повздорил из-за женщины со священником и в потасовке смертельно ранил противника. Перед смертью священник простил убийцу и признал себя зачинщиком драки, но поэту все равно пришлось скрываться. Королевский суд оправдал Вийона, и тот вернулся в Париж. Однако вскоре лишенный средств к существованию поэт принял участие в грабеже и снова бежал. За 5 лет скитаний обошел всю страну, от Ла-Манша до Средиземного моря. Некоторое время Вийон жил при дворе Карла Орлеанского. По возвращении в Париж неоднократно сидел в тюрьме за воровство. В 1462 г. поэту грозила виселица за участие в уличной драке, но по обжалованию приговор был заменен на десятилетнее изгнание из Парижа. Далее следы Вийона теряются. Известно лишь, что 8 января 1463 г. поэт покинул столицу и ушел в неизвестном направлении. В 1491 г. вышла первая книга его произведений.

Перевод из Франсуа Вийона:

Шарль Бодлер

(1821–1867)

Шарль Бодлер Поэт, переводчик, эссеист, критик. Классик французской и мировой литературы, оказавший существенное влияние на развитие европейской поэзии. Основоположник символизма и декаданса. Наиболее заметным в творчестве Бодлера стал опубликованный в 1857 г. сборник стихов «Цветы зла».

Родился в Париже в семье художника. В год рождения будущего поэта его отцу исполнилось 62 года, а его жене – всего 27 лет. Франсуа Бодлер с раннего утра прививал сыну любовь к искусству, брал с собой в мастерскую, водил по выставкам. Он скончался, когда Шарлю было 6 лет. Повторное замужество матери стало для мальчика настоящей трагедией и наложило тяжелый отпечаток на его характер.

Спустя некоторое время семья переехала в Лион. Одиннадцатилетний Бодлер был отдан в пансион, откуда впоследствии он перешел в Лионский Королевский коллеж. Учился он неровно – прилежание и сообразительность вдруг сменялись ленью и апатией. Кроме того, у мальчика регулярно случались припадки тяжелой меланхолии. Вернувшись в Париж, юноша с головой окунулся в разгульную столичную жизнь. Череда женщин легкого поведения, венерические болезни, долги – все это дурно повлияло на репутацию Бодлера, и его отчислили из коллежа. Завершить обучение поэту удалось только в 1841 г. Отказавшись от карьеры юриста или дипломата, юноша выбрал литературу. К тому времени он получил наследство родного отца, сорил деньгами, общался с поэтами и художниками. Вскоре Бодлер познакомился с балериной Жанной Дюваль, со своей «Черной пантерой», ставшей его музой более чем на 20 лет.

Первые стихи были напечатаны в 1843–1844 гг., а в 1850-х годах поэтическая деятельность Бодлера достигла апогея. В 1857 г. в свет вышел скандальный сборник «Цветы зла». Издание настолько шокировало публику, что поэту пришлось заплатить штраф и убрать из книги несколько стихотворений. Потом были «Парижский сплин» и второе издание «Цветов зла», переработанное автором. На протяжении 17 лет Бодлер занимался переводом на французский язык произведений Эдгара По.

Праведником поэт никогда не был. В ходе нескольких экспериментов он употреблял гашиш, а потом пристрастился к опиуму. Статьи о психоделических опытах составили сборник «Искусственный рай». Умер Бодлер, как и его возлюбленная, от сифилиса. Последние дни он провел в клинике для умалишенных. По иронии судьбы поэта похоронили в одной могиле с ненавистным отчимом на кладбище Монпарнас.

Переводы из Шарля Бодлера:

  • «Из Бодлера» С. Надсон;
  • «Из Бодлэра» Д. Мережковский;
  • «Альбатрос» Ш. Бодлер (Эллис);
  • «Альбатрос» Д. Мережковский;
  • «Балкон» К. Бальмонт;
  • «Гигантша» К. Бальмонт;
  • «Гимн Красоте» Ш. Бодлер (Эллис);
  • «Искупление» И. Анненский;
  • «Красота (Стройна я, смертные, как грёза изваянья…)» К. Бальмонт;
  • «Осень» Д. Мережковский;
  • «Падаль» Ш. Бодлер (В. Левик);
  • «Плаванье» М. Цветаева;
  • «Погребение проклятого поэта» И. Анненский;
  • «Привидение» И. Анненский;
  • «Пропасть» К. Бальмонт;
  • «Слепые» И. Анненский;
  • «Смерть влюблённых» К. Бальмонт;
  • «Совы» И. Анненский;
  • «Соответствия» Ш. Бодлер (Эллис);
  • «Соответствия» К. Бальмонт (Эллис);
  • «Сплин» И. Анненский;
  • «Сплин» Д. Мережковский;
  • «Старый колокол» И. Анненский;
  • «Что можешь ты сказать, мой дух всегда ненастный…» Ш. Бодлер (Эллис).

Поль Мари Верлен

(1844–1896)

Поль Верлен Французский поэт-импрессионист, один из основоположников импрессионизма и символизма в литературе. Автор сборников «Галантные празднества», «Романсы без слов», «Любовь», «Мудрость» и др. На русский язык стихи Верлена переводили В. Брюсов, Б. Пастернак, И. Эренбург, Ф. Сологуб и др.

Будущий поэт родился в Меце в семье капитана инженерных войск. Верлены часто переезжали, и лишь в 1851 г., когда глава семейства вышел в отставку, семья осела в парижском предместье Батиньоль. В 1853 г. Поль поступил в пансион Ландри. В 14 лет он начал писать стихи, и даже осмелился отправить одно из произведений Виктору Гюго, поэзией которого зачитывался.

В 1862 г. финансовое положение Верленов сильно пошатнулось. К этому времени Поль уже успел получить степень бакалавра словесности и планировал сдать экзамен в Министерство финансов. Юноша записался в Школу права, но вскоре забросил занятия, начал пить и посещать публичные дома. Из алкоголя Верлен предпочитал абсент. Считается, что именно он стал главным популяризатором этого напитка. В 1866 г. вышел первый сборник поэта «Сатурнийские стихи». В 1870 г. Поль женился на своей поклоннице, вскоре у пары родился ребенок, но примерным семьянином поэт не стал. Он пьянствовал, буянил, поколачивал жену, грозился убить сына и бросался с кулаками на мать. Знаковой фигурой в жизни Верлена стал молодой поэт Артюр Рембо, ставший для Поля не только другом и собутыльником, но и любовником. Из-за этой связи Верлен развелся с женой и дважды сидел в тюрьме. После освобождения жил в Англии, преподавал, потом вернулся в Париж налаживать литературные связи. Выпустил ряд книг. Из-за серьезных проблем со здоровьем кочевал по больницам, лечился за счет друзей на курорте и в то же время состоял в отношениях с разными женщинами, не в силах выбрать между ними. К началу 1896 г. состояние Верлена сильно ухудшилось. Однажды ночью он упал с кровати и провел ночь на ледяном полу, так как у любовницы не хватило сил поднять его. На следующий день поэт умер от воспаления легких. На его торжественные похороны пришли друзья и многочисленные поклонники.

Переводы из Поля Верлена:

Поль Валери

Полное имя Амбруаз Поль Туссен Жюль Валери
(1871–1945)

Поль Валери Французский поэт, эссеист философ. Автор многочисленных стихотворений, эссе, афоризмов. Неоднократно был номинирован на Нобелевскую премию (12 раз).

Родился в Сете, небольшом городе на средиземноморском побережье. Детство и юность провел в Монпелье. Получил традиционное католическое образование, потом изучал право. После окончания университета переехал в Париж, где прожил почти всю жизнь. Некоторое время работал в Военном министерстве, потом около 20 лет был личным секретарем Эдуара Лебе, бывшего директора агентства «Хавас». В 1900 г. поэт женился на Жанни Гобийяр, племяннице художницы Берты Моризо. У супругов родилось трое детей.

С 1920-х Валери профессионально занимался литературой: писал эссе и предисловия к произведениям различных авторов, увлекался ораторским искусством. В 1925 г. был принят во Французскую Академию. Много путешествовал по Европе, представляя культурные интересы родной страны. В 1931 г. основал в Каннах Международный колледж, работающий и поныне.

Во время второй мировой войны Валери отказался сотрудничать с режимом Виши, за что был снят с нескольких должностей. Однако даже в это трудное время поэт продолжал писать и публиковаться. Поль Валери скончался в возрасте 73 лет. Похоронен в родном Сете на кладбище, о котором сам когда-то писал в одном из своих стихотворений («Кладбище у моря»).

Гийом Аполлинер

Настоящее имя Вильгельм Альберт Владимир Аполлинарий де Вонж-Костровицкий
(1880–1918)

Гийом Аполлинер Французский поэт, писатель, журналист, литературный и художественный критик, чье творчество оказало глубокое воздействие на формирование эстетики авангардизма. Автор новаторских сборников «Алкоголи», «Каллиграммы», «Убиенный поэт».

Родился в Риме. Мать будущего поэта была польской аристократкой, об отце сведений нет. Детство Аполлинера прошло в Италии. Учился в коллежах Монако, Канн и Ниццы. В 1899 г. переехал с матерью в Париж. В 1910-х работал в разных изданиях, сам основал несколько журналов. Поддерживал дружеские отношения с известными французскими художниками. В 1911 г. был замешан в деле об ограблении Лувра, но после 5 дней ареста поэта отпустили за непричастностью к преступлению. В этом же году вышел первый сборник Аполлинера «Бестиарий, или кортеж Орфея». В 1910-х вокруг Гийома сформировался кружок поэтов-сюрреалистов, причем, именно Аполлинеру принадлежит авторство термина «сюрреализм».

В 1914 г. поэт ушел добровольцем на фронт. В марте 1916 г. получил тяжелое осколочное ранение в голову, перенес трепанацию черепа. В мае 1918 г. женился на Эмме Луизе (Жаклин) Кольб, но насладиться семейной жизнью не успел. В ноябре 1918 г. Гийом Аполлинер умер от испанского гриппа в возрасте 38 лет.

Другие авторы

В сокровищницу мировой литературы входят произведения и других французских поэтов, среди них Поль Элюар, Артюр Рембо, Стефан Малларме, Андре Бретон и многие другие.

#Французские писатели 20 века

Жан-Жак Вальц. 1948

Вальц Жан-Жак

Вальц Жан-Жак (1873–1951), французский и эльзасский художник-иллюстратор, карикатурист, политический активист. Известен своими иллюстрациями в духе модерна на почтовых открытках и акварелями с зарисовками из жизни Эльзаса, а также как автор книги «Профессор Кначке» («Professor Knatschké», 1908), под именем которого он вывел директора лицея Кольмара Г. Гнайссе, выступавшего в пользу перехода всего обучения в Эльзасе на немецкий язык. Участник Первой мировой войны 1914–1918 гг., служил военным переводчиком, составлял листовки, адресованные немецким солдатам. Идиллические сельские пейзажи и жанровые сценки из жизни Эльзаса авторства Дядюшки Анси стали визитной карточкой региона и широко представлены в современной сувенирной продукции.

Нимье Роже

Нимье́ Роже́ (1925–1962), французский писатель. Дебютировал автобиографическим романом «Шпаги» (1948), в центре которого – мировоззренческий кризис и духовная деградация молодых людей, переживших Вторую мировую войну 1939–1945 гг. Автор романов «Голубой гусар» (1950), «Дети печали» (1951), «История одной любви» (1953), «Влюблённый д’Артаньян, или Пятью годами ранее» (1962), киносценариев (в том числе фильма Л. Маля «Лифт на эшафот», 1957), многочисленных эссе, литературных портретов и других сочинений.

Роже Нимье. 1954

Вайян Роже

Вайя́н Роже́ (1907–1965), французский писатель. В творчестве отразил опыт участия в движении Сопротивления (роман «Странная игра», 1945), показал жизнь рабочих (романы «Бомаск», 1954; «325 000 франков», 1955), отношения между людьми разных социальных групп (роман «Закон», 1957). Автор психологических романов «Удары в спину» (1948), «Празднество» (1960), «Форель» (1964), эссе «Лакло о себе самом» (1953) и других сочинений.

Роже Вайян. 1957

Мерль Робер

Мерль Робе́р (1908–2004), французский писатель. В творчестве стремился вскрыть причины возникновения фашизма (роман «Уик-энд на берегу океана», 1949), размышлял о социальных и межрасовых конфликтах («Остров», 1962), затрагивал проблемы власти, отношений между общественными группами (романы «Разумное животное», 1967; «Охраняемые мужчины», 1974; «За стеклом», 1970; «Мальвиль», 1972; и др.).

Робер Мерль. 1983

Мак-Орлан Пьер

Мак-Орла́н Пьер (1882–1970), французский писатель. Автор романов в традициях декаданса («Дом безрадостного возвращения», 1912; «Жёлтый смех», 1914), на социальную и военную тематику, близких по духу экспрессионизму («Животное-завоеватель», 1920; «Коварство»,1923; «Набережная туманов», 1927). Среди других произведений: автобиографические книги, песни, эссе.

Пьер Мак-Орлан. 1967

Жироду Жан

Жироду́ Жан (1882–1944), французский писатель, драматург. В романах «Сюзанна и Тихий океан» (1921), «Зигфрид и Лимузен» (1922), «Белла» (1926), «Эглантина» (1927) и др. отражены идеи толерантности, традиционные ценности культуры. В пьесах «Зигфрид» (1928), «Амфитрион 38» (1929), «Интермеццо» (1933), «Троянской войны не будет» (1935), «Электра» (1937), «Безумная из Шайо» (1946) мифологические сюжеты насыщены актуальной современной проблематикой.

Литература

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Сара жиродо французская актриса
  • Гдз по английскому 5 класс кауфман учебник 1 часть учебник
  • Ход королевы на немецком языке смотреть
  • Exile перевод на русский с английского
  • Немецкий физик из двух букв