Изучил кое что из латыни

Похожие материалы:

    Беседуют две подруги. Одна:
    — Прикинь, я сегодня на совещании начальнику язык показала!
    Вторая:
    — Ого! И что тебе за это было?
    — Да ничего. Я ведь в маске была. — Отвечает ей первая.

    А кто-нибудь в курсе, когда уже понадобится разобрать слово по составу?

    Мужской мозг — Женский мозг — Как понять друг друга?

    — Изя, а что за имя такое — Ихтиандр?
    Ихти — по-гречески рыба, андрчеловек.
    — То есть всё вместе значит: Фишман?

    — He стоит добавлять язык программирования в своё резюме в том случае, если только посмотрели одно видео по нему.
    — Да, сначала напишите на нём Hello World! Хотя бы.

    С тех пор, как я выучил «Азбуку Морзе», моя жизнь стала просто невыносимой. Каждый раз, когда за окном льёт дождь, я начинаю отчётливо слышать, как он в очередной раз, занимается любовью с моей женой…

    С сегодняшнего дня принял решение не говорить «Доброе утро» и вообще в целом отказаться от настолько ярких оценочных суждений в пользу слова «Приемлемо», приемлемое утро, коллеги.

    Где-то слышала, что в хорватском языке есть четыре времени: прошлое, настоящее, будущее и дополнительное.

    В Одессе:
    — Простите, вы не подскажете, как будет по-украински синхрофазотрон?
    — Шо?
    — Ну, надо же, какой лаконичный язык!..

    Ты где | На английском | Where are you

    На вопрос продавщицы:
    — Что вам нужно?
    Я молча показал пальцем на книгу «Секреты куннилингуса».
    — А языком пошевелить лень? – спросила она.

    — Ты куда это так красиво одеваешься?
    — На корпоратив собираюсь. Там все наши сотрудники будут!
    — А ну, ты это, много там не пей, а то ведь сама знаешь…
    — Что знаю?
    — Ну то, что при употреблении обильного количества алкоголя, милая дружеская беседа, незаметно для её участников, перетекает в утечку особо важной информации.

    Когда я говорю по-русски, я отталкиваюсь от смысла описываемой ситуации. Когда я говорю по-английски, я отталкиваюсь от слов которые помню…

    — Как по-английски будет «солянка сборная»?
    — «Solyanka national team».

    Помню когда я был молодым, у меня был японский наставник, он всегда давал мне очень важные жизненные уроки.
    Но я совершенно не владел японским языком, поэтому никогда не знал, что он мне тогда говорил…

    — Доктор, ви меня попросили открыть рот и высунуть язык. Я таки уже 10-ть минут так сижу. Вы будете, меня ещё смотреть?
    — Нет, мадам Либерман! Просто хотелось выписать рецепт в спокойной обстановке.

    Когда мяукаешь хозяину, а он в ответ мяукает с 13 грамматическими ошибками.

    Пьяный зять звонит в двери. Открывает тесть. Зять, согнутой рукой изображает кобру в боевой стойке:
    — Дома?
    Тесть, показывающий то же самое обеими руками:
    — Обе!

    — ТЫ КОГДА-НИБУДЬ БЫВАЕШЬ СЕРЬЁЗНОЙ?
Я: *Неть*

    Самая чувствительная эрогенная зона у любой девушки — это язык! Можно чесать его целыми днями и получать от этого неимоверное удовольствие!

    B Омской области совершено убийство глухонемого, который распускал слухи.

    — Бывает часто подкармливаю бездомных котят, которые поселились у нас во дворе, и вот однажды «подмяукивала» кошке как обычно, и тут один мой «мяу» так убедительно получился, что кошка округлила глаза, подошла, встала на задние лапы и обнюхала мое лицо. Интересно, что же именно я ей тогда сказала на её языке?
    — «Нюхни лицо».

    Как бы хорошо ты не знал английский, 25 years ты прочитаешь как «двадцать пять еарс».

    Благодаря ежедневным интенсивным тренировкам, я в совершенстве освоил ниндзюцу, дзюдо и… ещё какие-то два других японских слова…

                                                            ЗАЧЁТ №1

1).Проверьте, правильно ли расставлено ударение в данных словах.

   Найдите ошибку.

     БалОванный, включЁнный, зАгнутый, кормЯщий, молЯщий, нанЯвший, начАвший,              начАтый, понЯвший, прИнятый.

2) В каком варианте ответа выделенное слово употреблено неверно?

    1. Его дружественный тон беседы нас сразу подкупил.

    2. Вся наша семья является абонентом МТС.

    3.Вчера я купил абонемент в бассейн сразу за год.

    4. Его артистические способности проявились уже с детства.

3)Укажите грамматически верное продолжение предложения.

      Будучи основоположником русского реализма,

      1.у А.С.Пушкина на протяжении всей его жизни наблюдалась эволюция его        творческого метода изображения действительности.

      2.у поэта менялся образ лирического героя.

      3.Пушкин создал гениальные произведения.

      4.стихотворения входят в золотой фонд русской поэзии.

4). Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы и знаки препинания.

 1.Гость был (н…) кто другой как наш почте(н,нн)ый давно оставле(н,нн)ый нами Павел Иванович Чичиков. 2. Жгучие волоски крапивы (н…) что иное как дли(н,нн)ые заостре(н,нн)ые клеточ…ки 3. (Н…) что иное кроме чтения книг его тогда (н..)интересовало.4.Матрос был (н..) кто иной как тот самый с якорем на руке.

5). Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы.

   (Н…) (о) чём (н…) знала, с кем (либо) проконсультироваться, (н…) чего (н…) делать, (н…) (с) кем поговорить, услышали какой (то) звук, выяснить (кое) какие подробности, изучил (кое) что из латыни, (н…) (за) кем наблюдать, (н..) (к) кому (н…) подошел, (кое) (с) кем встретиться, (н…) чего тревожиться, (н…) (у) кого спросить, его (н…) что (н…) интересовало, решать какие (нибудь) задачи, (н…) отвергать (н..) чьих предложений, (н…) (о) ком (н…)чего (н…)говори.  

6). Вставьте пропущенные буквы, обозначьте суффиксы причастий 

 Леч…щий врач, бор…щиеся за победу спортсмены, пол… щие сорняки, мел… щая кофе машина, маш… щая крыльями мельница, недорого сто… щие книги, вяза… ая кофта, варе… ый в кастрюле суп, грибы высуш… ы бабушкой, балова… ый ребенок, линова… ые листы, завис… щие от нас обстоятельства, гон…щие зайца собаки,

посеребр… ые    ложки, навеш… ая дверь, пристрел… ое  оружие, занавеш… ое окно, увеш.. .ая орденами грудь,  высуш… ые грибы.

7).Вставьте пропущенные буквы, обозначьте суффиксы причастий.

 Рассматр…ва… мый проект, выращива… мый урожай, едва слыш… мый голос, заполня… мая водой канава, вид… мый вдали, оберега… мые детьми, гон… мый ветром, управля…мая по радио модель, успоко…вшееся море, забор покраше(н,нн), дети невнимательны и рассея(н,нн)ы.

               -1-

8)Раскройте скобки.

(По)русски,(по)зимнему,(по)малу,(во)первых,(когда)либо,(где)нибудь, (чуть)чуть,(мало)помалу,(на)много,(по)скорее,(по)чаще,(в)сецело,(из)давна,(в)дребезги, (по)немножку, (в)займы, (на)вырост, (в)век, (на)память, (в)крутую, бок(о)бок.

9) Вставьте  пропущенные буквы, раскройте скобки.

1.(В)течени… ближайшего времени погода не изменится.2.(В)виду предстоящего отъезда в доме царила суета.3.Получилось что(то)  (в)роде бабочки.4.(На) встречу с выпускниками пришло много людей.5.(В)последстви… выяснилось, что в работе комиссии участвовали неквалифицированные специалисты.

 10).В каком словосочетании выделенное слово является предлогом?

  а) ушёл, благодаря за помощь;

  б) идти, (не) смотря под ноги;

  в)( в) течени… реки;

  г) иметь (в)виду;

  д)болеть (в)продолжени…

8)Расскажите об образовании причастий.

                                                                      -2-

                                                              ЗАЧЁТ №1(2)

1).Проверьте, правильно ли расставлено ударение в данных словах. Найдите ошибку.

БалУясь, закУпорив, задАв, занЯв, исчерпав, начав, прибыв, приняв, поняв, продав.

2) В каком варианте ответа выделенное слово употреблено неверно?

   1. Дружеский тон беседы сразу подкупил нас.

   2. В классе у нас сложился дружный коллектив.

   3. Встреча президентов носила дружественный характер.

   4. После выступления докладчика раздались дружные аплодисменты.

3). Укажите грамматически верное продолжение предложения.

      Создавая образ Печорина,

  1. появляется герой, продолжающий галерею «лишних людей» в русской литературе.
  2. автор использует такой приём, как исповедь.
  3. перед Лермонтовым стояла задача создать героя своего времени.
  4. в композиции романа отразилось стремление автора раскрыть внутренний мир героя.

 4).Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы и знаки препинания.

 (Н…) чего, (н…) кто (н…) какой тревоги (н…) ощущал,  (н…) где отдохнуть, (н…)когда (н…) забуду, (кое) (у) кого просить, (н…) (у) кого просить (н…) буду, (н…) (во)что (н..) верю, (н…) (во) что теперь верить, (н…) куда пойти, (н..) куда ходить (н…) надо, (н…) кто (н..) забыт, какой (либо), (н…) кто (н…) мог это сделать,  завернуть было (н…) (во) что, кто (то), какой (нибудь).

5).Вставьте пропущенные буквы, обозначьте суффиксы причастий

Бор…щиеся народы, стро…щаяся магистраль, та… щий снег, ре…щий самолет, реж…щий станок, слыш…щаяся мелодия, стел…щиеся растения, расстила…щаяся панорама, колыш…щаяся рожь, пиш..щий картину художник, тяжело дыш…щий больной, тревож…щая всех болезнь, спе…щий виноград, медленно движ…щиеся вагоны, держ…щая первенство команда, кол…щая в боку боль.

Исполня…мая оркестром увертюра,  рационально использу… мое время, вид…мые облака, экономно расходу…мые средства, муч…мый сомнениями человек, рекоменду…мая литература, едва  слыш…мая песня.

6).  Вставьте пропущенные буквы, обозначьте суффиксы причастий

 Сломл…ное сопротивление врага. Слом…ный диван. Засуш…ные р…стения. Заслуш…ный доклад. Выдерж…ный экзамен. Заслуж… ная награда. Обещ…ная помощь. Выпущ,..ный птенец. Потер…ная тетрадь. Измер…ная площадь. Обиж…ный посетитель. Груж…ные вагоны. Услыш…ные новости! Разве…ные иллюзии. Выправл…ный текст. Варе…ные овощи. Груже…ные углем вагоны. Покраш…ный пол. Подстрел…ная птица. Застрел… ный зверь. Замасл…ная одежда. Накормл… ный ребенок. Маринов …ные огурцы.

                                                        3

 7). Раскройте скобки (На)боковую, (на)попятную, (за)глаза, (с)ходу, (не)вдалеке, (в)миг, (на)миг, (не)(к)стати, точь(в)точь, бок(о)бок, (по)двое, (на)трое, (в)четверо, (на)гора, (в)открытую, (в)крутую.

Настеж…, замуж…, навзнич…, (на)лев…, (из)давн…, (с)молод…, не проч…, (до)сыт…, вызышающ…, угрожающ…, горяч…, невмоч…, уж…, общ…, (чуть)чуть, (кое)куда, (по)твоему, вкратц…, (с)горяч…, (по)напрасн…, (нежданно)негаданно, (по)немецки,(по)латыни, свеж… .

8).Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы

Показаться (из)(за) гор, идти (по) (над) берегом, (в)виду обстоятельств, (в)течени… месяца, (в)заключени… лекции, (в)последстви… возвратиться, (на)встречу трудностям, иметь (в)виду, (в)следстви… дождей, узнать (на)счет переговоров, отчет (по)приезд…, (на)подоби… лодки.

  1. (Не)взирая на (не)погоду, лодки вышли в море. 2) (В)продолжени… поэмы появились новые персонажи. 3)(В)следстви… каких(то) (не)понятных причин  хор распался. 4)(В)течени… реки интересно отметить наледи. 5)(В)виду приближения зимы решили строить лагерь. 6)(В)виду недостатка времени привал сократили. 7)Выезжаю пахать — моя полоса лежит (в)виду озера. 8)Из воды поднимается утес (в)виде острого шпиля.

9).Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы

1)Что(бы) я хотел пожелать молодежи России? 2)Я хоту, что(б) к штыку приравняли перо. 3)Что(бы) (н…)читал поэт, его нельзя было слушать без волнения. 4)Парень решил (во) что(бы) то (н…) стало стать трактористом. 5)То (же) слово, да не так молвил. 6)Днем было жарко, ночью так(же) (н… )было прохлады.

10).Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы

1) Я (таки) думаю (кое)что.  2) «Послушай (ка) моего совета», — говорил сосед. 3)Ну(тка)медку с караваем покушай.  4) (Не)ужели вы его (н… )помните?  5) В последние дни погода была довольно(таки) сырая. 6) Так(таки) брат и вошёл?

11). Раскройте скобки, выберите   правильное написание

1)Как (не,ни)крепился он духом, однако(ж) похудел от таких невзгод.         2) Чего только (не,ни)услышишь, (не,ни)увидишь ночью!  3)Как (не,ни)больно было Денису слушать брата, он слушал внимательно.  4)Кто в нашем веке (не,ни)мечтает о космосе?  5)С его словами нельзя было (не,ни)согласиться.  6)Я (не,ни) знаю, (не,ни)кто вы, (не,ни)кто он?  7)В лесу как н…в чём н… бывало продолжалась весенняя жизнь.  8)(Н…) стужа, (н..) метель (н… )остановили его

12) Расскажите об образовании деепричастий.        

                                                                        4

                                                               Зачет № 1

1.Раскройте скобки, вставьте, где необходимо, пропущенные буквы

(3а)границу, (в)одиночку, (за)панибрата, (без)ведома, (с)разбегу, (до)ньше, (под)мышкой, (на)боковую, точь(в)точь, (под)утро,((до)тла, (до)поздна, (под)конец, (до)черна.

Настеж.., замуж.., наотмаш…, (на)лев…, (с)прав…, вскач…, (с)молод…, (во)первых, (по)товарищески, (по)другому, (крепко)накрепко,(по)видимому, (в)пятых, (кое)как, где(либо), проч…, (за)светл…, (с)нов…, горяч…, общ…, (в)лев…, уж…, невтерпёж…

1) Было холодно, (по)этому поездку отменили. 2) (По)этому мосту ходить опасно. 3)В(дали) моря туман рассеивался.  4)(В)дали назойливо играл пастух. 5)Наш витязь спешит (на)верх горы крутой. 6)Он бежит (на)верх по шатким ступеням.

  1. Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы

Показаться (из) (за) гор, выползти из(под) дерева, обежать (во)круг, увидеть (в)дали, скала(на)подоби… конуса, жить (в)близи станции,  плыть (в)доль  берега, иметь (в)виду, (в)течени… месяца,  (в)продолжени… недели,  поговорить(на)счет учёбы, (по)причине переезда.

1)(В)следстви… были допущены ошибки. 2) (В)следстви… дождей река разлилась. 3)(В)течени…  реки наблюдались изменения.  4)(В)течени… недели шли проливные дожди. 5)Многие годы они провели (в)заключени… 6)(В)заключени… речи хочу сказать о достигнутом.

3.Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы

1)Я хочу, что(бы) вы больше читали.  2)Что (бы) вы рекомендовали в первую очередь прочитать?  3)Я так(же) хочу поехать туда.  4)Сделайте это так(же),как и я.  5)Мы промокли, зато успели на поезд.  6)Благодарю вас за (то) приглашение. 7)Нам выдали новые учебники, (при)том бесплатно. 8)При)том пособии есть и приложение.

4.Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы

1).Как (бы) мне хотелось его видеть.  2)(Не)ужели вы его не помните?  3)Не принесёшь (ли) ты мне книгу. 4)Поди(ка) принеси огоньку.  5)Письмо было вежливое, но всё(таки) короткое.  6)Давыдов часто просыпался то(ли) от ветра, то(ли) от тяжёлых мыслей.

5.  Раскройте скобки,  выберите  верное написание

1)Я (не)годовал на Савельича. 2) Барыне что(то) (не)здоровилось. 3) Бричка остановилась перед (не)большим домиком. 4)Летал он сначала (не)уверенно. 5) (Не)смотря на (не)настье, мы вышли в поле.  6)Путники брели, (не)смотря под ноги.  7)(Не)смерть страшна, а твоя (не)милость.  8)Об этом нужно говорить (не)пять и (не)десять раз.  9)Я с удовольствием вспоминал свою жизнь в (не)достроенном домике.  10)Отряд, (не)замеченный противником, скрылся в лесу. 11)Поля (не)сжаты, хлеба (не)обмолочены.

6. Раскройте скобки, выберите  верное написание

1) Я (н…) мог (н…) прийти на встречу. 2) Где он только (н… )бывал!  3)Как я           (н… )старался завернуться в шинель, ветер все равно пронизывал до костей. 4) Наш брат, охотник,    куда (н… )заходит!      5)С его словами    (не)льзя   было   (н… )согласиться.   6)Они  (н… )получали (н…) книг, (н…) газет.

7. Запишите сочинительные союзы: соединительные и противительные.

8.Запишите частицы: отрицательные, вопросительные, формообразующие

Реакция и в политике, и в науке, и в искусстве – везде необходимое зло и неизбежное следствие немощи духа.

Я прожил только семьдесят лет – в истории человеческого прогресса это один миг, – а сколько я уже пережил систем в медицине и деле воспитания! Каждое из этих проявлений односторонности ума и фантазии, каждое применялось по нескольку лет на деле, волновало умы современников и сходило потом с своего пьедестала, уступая его другому, не менее одностороннему. Теперь, при появлении новой системы, я мог бы сказать то же, что ответил один старый чиновник Подольской губернии на вопрос нового губернатора:

– Сколько лет служите?

– Честь имел пережить уже двадцать начальников губернии, ваше превосходительство!

О медицине скажу после; а в деле воспитания я застал еще крупные остатки средневековой школы, видал в прусских регулятивах и временный ее рецидив; был знаком и с остатками ланкастерской[89] (еще существовавшей при мне в Одесском округе); присутствовал при возобновлении наглядного учения Песталоцци; был современником «Ясной Поляны»[90], псевдоклассицизма и псевдореализма (настоящими я их не называю потому, что они вступали в школы с заднею мыслью). Все было и сплыло.

Но не везде и не всегда старые чиновники переживают двадцать губернаторов; но не везде и не всегда обстоятельства благоприятствуют частым сменам принципов, систем и лиц, а главное – не везде и не всегда одностороннее влечение ума и фантазии скоро сменяется другим; оно, как мы видим, может длиться целые века, пока на смену его явится другое. Мы, русские, по крайней мере, счастливы тем, что односторонности нашего и чужого ума у нас, как губернаторы в Подольской губернии, недолго (относительно) начальствуют. Мы – не евреи и не западные народы: у нас нет традиций воспитания. Мы все учились «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь».

Подожду, однако же, говорить о школе – я еще не в школе и, прежде чем попаду туда, посмотрю, что дало мне домашнее воспитание в возрасте от восьми до двенадцати лет, воспоминания о которых остались в моей памяти уже более отчетливыми и связными.

Судя по ним, я был живой и разбитной мальчик, но, должно быть, не очень большой шалун; не помню, по крайней мере, за собой никакой крупной шалости и никакого крупного наказания за шалости. Вообще, я ни дома, ни в школе не был ни разу сечен; помню только три наказания от матери: пощечину (однажды) за пощечину; я ударил в щеку какого-то мальчика, а матушка, бывшая свидетельницею самоуправства, расправилась точно так же сама со мною. Я нахожу это весьма логичным и педагогичным; хотя эта расправа и не излечила меня от самоуправства радикально, но нередко удерживала поднятую уже руку, припоминая мне вовремя, что и на меня может подняться более сильная рука.

Два других наказания делались, сколько помню, не за шалости, а за каприз; помню, как однажды горько и безутешно рыдал, выведенный в переднюю с запретом входить в другие комнаты; но самое неприятное впечатление осталось у меня от удара рукою матери, попавшего мне нечаянно прямо под ложечку; с разбегу я вскочил неожиданно в комнату, где матушка была чем-то занята с сестрами; сгоряча она вскочила, и я прямо животом ударился об ее размахнутую руку. Я как теперь помню, что мне захватило дух, и я повалился на пол. Скверно было то, что у меня после этого нечаянного удара оставалась долго на душе какая-то злоба на мать.

Игры, забавы и занятия в этом возрасте должны быть уже весьма внушительны для зоркого наблюдателя; на них можно основать немаловероятную прогностику.

Из моих домашних занятий (до школы), мне кажется, я не отдавал преимущества ни одному, кроме чтения; считать не особенно любил, но четырем правилам арифметики научился еще до школы; любил также собирать и сушить цветы, рассматривать изображения животных и растений и картинки исторического содержания, особливо из войны 1812 года, бывшие тогда в большом ходу. Латинская и французская грамматики не возбуждали моего сочувствия; но разбор частей речи из русской грамматики был для меня очень занимателен, и я помню, что просиживал над ним охотно целые часы. Личность учителей играла тут главную роль; учителя русского языка я и до сих пор еще вспоминаю, хотя только по воротничкам, панталонам и рацее; но из двух других, занимавшихся со мною латынью и французскою грамотою, одного совсем забыл, а другой мелькает в памяти, как тень какого-то маленького человечка.

Вообще, в домашнем воспитании до двенадцати лет я занимался только тем, что само по себе было для меня занимательно, а культурою моей внимательности никто и не думал заниматься, и это я считаю главным пробелом моего первоначального воспитания, тем более что и потом, в школе и университете, никто, не исключая и меня самого, на развитие этой способности не обращал ни малейшего внимания. Следствием этого пробела было, как я испытал впоследствии, то, что я, от природы любознательный и склонный к труду, во многом остался невеждою и не приобрел, когда мог, тех знаний, которые мне впоследствии были крайне необходимы.

От недостатка в культуре внимательности она потом слишком сосредоточилась, и я едва не сделался односторонним по принципу.

Но об этом после, когда буду говорить о моей юности.

Замечательно, однако же, что я очень долго не замечал следствий этого пробела, пока, наконец, додумался до сути. Знай я это прежде, то и при воспитании моих детей постарался бы более о развитии этой основной способности человеческого знания, более, чем все другие, поддающейся нашей культуре.

Из моих детских игр и забав памятны мне очень две главные; одна из них была моею любимою в школе, с моими сверстниками, без участия которых она не могла бы и быть, – это игра в войну; как видно, я был храбр, потому что помню рукоплескания и похвалы старших учеников за мою удаль.

Но другая игра весьма замечательна для меня тем, что она как будто приподнимала мне завесу будущего. Это была странная для ребенка забава и называлась домашними игрою в лекаря. Происхождение ее и история ее развития такие.

Старший брат мой лежал больной ревматизмом; болезнь долго не уступала лечению, и уже несколько докторов поступали на смену один другому, когда призван был на помощь Ефрем Осипович Мухин[91], в то время едва ли не лучший практик в Москве.

Я помню еще, с каким благоговением приготовлялись все домашние к его приему; конечно, я, как юркий мальчик, бегал в ожидании взад и вперед; наконец, подъехала к крыльцу карета четвернею, ливрейный лакей открыл дверцы, и как теперь вижу высокого, седовласого господина с сильно выдавшимся подбородком, выходящего из кареты.

Вероятно, вся эта внешняя обстановка, приготовление, ожидание, карета четвернею, ливрея лакея, величественный вид знаменитой личности сильно импонировали воображению ребенка; но не настолько, чтобы тотчас же возбудить во мне подражание, как обыкновенно это бывает с детьми: я стал играть в лекаря потом, когда присмотрелся к действиям доктора при постели больного и когда результат лечения был блестящий.

Так, по крайней мере, я объясняю себе начало игры, после глубокого, еще памятного и теперь, впечатления, произведенного на все семейство быстрым успехом лечения. После того как, несмотря на все усилия пяти-шести врачей, болезнь все более и более ожесточалась, и я ежедневно слышал стоны и вопли из комнаты больного, не прошло и нескольких дней мухинского лечения, а больной уже начал поправляться. Верно, тогда все мои домашние, пораженные как будто волшебством, много толковали о чудодействии Мухина; я заключаю это из того, что до сих пор сохранились у меня в памяти рассказы о подробностях лечения. Говорили: «Как только посмотрел Ефрем Осипович больного, сейчас обратился к матушке: „Пошлите сейчас же, сударыня, – сказал он, – в москательную лавку за сассапарельным[92] корнем, да велите выбрать такой, чтобы давал пыль при разломе: сварить его надо также умеючи в закрытом и наглухо замазанном тестом горшке; парить его надо долго; велите также тотчас приготовить серную ванну“», – и так далее.

Конечно, такой рассказ, с вариациями, я должен был слышать неоднократно, а потому должен был и хорошо его запомнить.

Словом, впечатление, неоднократно повторенное и доставленное мне и глазами, и ушами, было так глубоко, что я после счастливого излечения брата попросил однажды кого-то из домашних лечь в кровать, а сам, приняв вид и осанку доктора, важно подошел к мнимобольному, пощупал пульс, посмотрел на язык, дал какой-то совет, вероятно, также о приготовлении декокта, распрощался и вышел преважно из комнаты.

Это я отчасти сам помню, отчасти же знаю по рассказам, но весьма отчетливо уже припоминаю весьма часто повторявшуюся впоследствии игру в лекаря; к повторению побуждали меня, вероятно, внимательность и удовольствие зрителей; под влиянием такого стимула я усовершенствовался и начал уже разыгрывать роль доктора, посадив и положив несколько особ, между прочими и кошку, переодетую в даму; переходя от одного мнимобольного к другому, я садился за стол, писал рецепты и толковал, как принимать лекарства. Не знаю, получил ли бы я такую охоту играть в лекаря, если бы вместо весьма быстрого выздоровления брат мой умер. Но счастливый успех, сопровождаемый эффектною обстановкою, возбудил в ребенке глубокое уважение к искусству, и я, с этим уважением именно к искусству, начал впоследствии уважать и науку.

Игра моя в лекаря не была детским паясничаньем и шутовством. В ней выражалось подражание уважаемому, и только как подражание она была забавна, да и то для других, а для меня более занимательна.

Не знаю, почему бы, в самом деле, уважение и возбуждаемый им интерес, привязанность и любовь к уважаемому предмету не могли быть мотивом детских игр, когда на нем основаны игры взрослых. Чему, как не этому мотиву, обязаны своим происхождением представления в лицах из жизни Спасителя у католиков, сцены из библейской истории на театре прошедших веков, и теперь еще разыгрываемые евреями в праздник Амана?

Как бы то ни было, но игра в лекаря так полюбилась мне, что я не мог с нею расстаться и вступив (правда, еще ребенком) в университет.

Увидев случайно, в первый же год моего пребывания в университете, камнесечение в клинике, я на святках у одних знакомых вздумал потешить присутствующих молодых людей демонстрациею на одном из них виденной мною недавно операции; я достал где-то бычачий пузырь, положил в него кусок мела, привязал пузырь между ног, в промежности одного смиренника между гостями, пригласил его лечь на стол, раздвинув бедра, и, вооруженный ножом и каким-то еще, не помню, домашним инструментом, вырезал к общему удовольствию кусок мела с соблюдением Цельзова: tuto, cito et jucunde[93].

Я вступил в школу одиннадцати-двенадцати лет, зная хорошо только читать, писать, считать по четырем первым правилам арифметики и кое-что переводить из латинской и французской хрестоматий; но я был бойкий, неленивый и любивший ученье мальчик.

Родители, и именно мать моя, имели, судя по-нынешнему, более чем странное понятие о целях образования. Мать считала его необходимым в высшей степени для сыновей и вредным для дочерей. Мальчики, по ее мнению, должны бы быть образованнее своих родителей, а девочки не должны были по образованию стоять выше своей матери; впоследствии она горько раскаивалась в своем заблуждении. Отдавая такое предпочтение мальчикам, родители не пожалели своих, в то время уже довольно ограниченных, средств для обучения нас двоих (меня и брата Амоса) в частных школах.

Меня отдали в частный пансион Кряжева, помещавшийся недалеко от нас, в том же приходе, в знакомом мне уже давно по наружности большом деревянном доме с садом.

Как странна выдержка детских впечатлений! В эту минуту, когда я вспоминаю о пансионе Кряжева, неудержимо приходит на память и соседний домик дьякона, и алебастровая урна с воткнутым в нее цветком на окне мезонина, и дьякон Александр Алекс[еевич] Величкин, за обеднею, на амвоне, в башмаках и черных шелковых чулках. Он идет мимо меня с кадилом и щиплет меня мимоходом за щеку, а его племянник, студент-медик Божанов, выставляет на окне, к великому соблазну молельщиков, возле урны череп и кивает им, заставляя браниться и креститься проходящих в церковь и из церкви людей; вслед за этим тотчас же припоминается и старый, страдавший пляскою св. Витта священник Троицы в Сыромятниках; он едва стоит, беспрестанно вздрагивает, что-то мычит про себя, а все служит и служит.

Почему и для чего уцелели все эти впечатления, да так, что воспоминание об одном неминуемо влечет за собою и целый ряд других? Отчего многое другое, несравненно более значительное по содержанию и следствиям, безвозвратно исчезло из хлама никому ненужных, пошлых впечатлений детства?

Но вот я представляюсь Василию Степановичу Кряжеву; предо мною стоит, как теперь вижу, небольшой, но плотный господин с красным, как пион, лицом; волосы с проседью; на большом, усаженном угрями, носе серебряные очки; из-под них смотрят на меня блестящие, умные, добрые, прекрасные глаза, и я люблю вместе с ними и это багровое, как пион, лицо, и белые руки, задававшие не раз пали моим рукам; слышу симпатичный, но пронзительный и сотрясающий детские сердца голос; и, слыша этот грозный некогда голос, вижу себя, как наяву, прыгающим по классному столу, под аплодисменты сидящих по обеим сторонам стола зрителей: это ученики, соскучившиеся ждать учителя; вижу – дверь разверзается, очки, красное лицо; несутся по классу приводящие в ужас звуки; я проваливаюсь чрез стол, и затем уже ничего не помню: пали линейкою и стояние на коленях без обеда сливаются в памяти с подобными же наказаниями за другие проступки.

Да, В. С. Кряжев, как я теперь понимаю, был замечательный педагог в свое время; энергический, но гуманный; он сек, и то только два раза в год, не более двух, уже известных нам, другим ученикам, своею склонностью к этого рода наказаниям; когда эти два искателя сильных ощущений вызывались из класса наверх к Василию Степановичу, мы знали уже, в чем дело, и, ухмыляясь или же скорчив серьезную мину, посматривали друг на друга.

Пали линейкою по ладоням, впрочем, в умеренных приемах, стояние на коленях, оставление без одного кушанья, редко без всего обеда, и, наконец, арест в классной комнате во время прогулок и игр в саду, – вот все наказания, которым мы подвергались, и я не помню ни разу, чтобы мы роптали на несправедливость или жестокость.

В. С. Кряжеву было уже за пятьдесят; женат был на немке таких же лет и бездетен. Жена его Анна Ивановна, с важною физиономиею, так же в серебряных очках, как и сам Кряжев, памятна мне по двум впечатлениям, сделанным на меня: во-первых, ее дебелыми и выставленными для лобызания руками; к ним прикладывались все мы ежедневно после обеда; а во-вторых, добродушною ласкою, расточавшеюся этою почтенною дамою всем оставленным без прогулки или без обеда ученикам.

Анна Ивановна Кряжева считала себя неразлучною с пансионом особою. Шли ли мы на обед или в церковь, Анна Ивановна была всегда тут как тут, вместе с мужем или одна.

Я был полупансионером и обедал в пансионе. Училище наше, верно, пользовалось порядочною репутациею в Москве; в нем учились дети значительных дворянских фамилий и богатых купцов. Я застал Мельниковых (братьев бывшего министра путей сообщения), Ключарева, князя Волконского. Облик всех их сохранился ясно в моей памяти, может быть, потому, что Мельниковы (из них один уже не учился, а только жил в пансионе) отличались от меня летами – они уже были юноши лет шестнадцати-семнадцати, – занятиями и искусством танцевать матлот[94]; Ключарев – близорукостью и искусством рисовать головки; а Волконский – пажеским мундиром, в который он облекался в торжественные дни, и весьма интимным знакомством с незнакомыми мне вовсе розгами; не проходило месяца, в который бы он не призывался Васильем Степановичем наверх для экзекуции.

Наши учителя, сколько я могу судить теперь, были все очень порядочные люди, и за исключением священника и учителя рисования, какого-то Евграфа Степановича, – и порядочные педагоги. Сам Кряжев умел так учить, что некоторые его уроки мне и теперь еще памятны. Как будто слышу еще его декламацию из Лафонтена: «Triomphez, belle rose, vous montez seule les caresses de Zйphyr»[95].

Знания новых языков Василья Степановича были для нас предметом удивления; он издал учебники французского, немецкого, английского и едва ли еще не итальянского языков; сам преподавал нам эти языки, и я в течение года благодаря его урокам мог уже довольно свободно читать, то есть читать и понимать, неизбежного «Телемака»[96] и другие детские книги. Ученье немецкому языку шло как-то вяло; но все-таки я узнал его настолько, что кое-как, с грехом пополам и с помощью лексикона, мог добраться иногда до смысла и в немецкой книжке. И вдруг, при таком слабейшем знакомстве с языком, Бог знает, как и почему, заучилась и осталась с тех пор в памяти одна строфа из Шиллера: «So willst du treulos von mir scheiden» etc[97].

Странное дело! Я Шиллера читал в первый раз в Дерпте в 1830-х годах; в Московском университете я не читал ни одной немецкой книги, и когда поехал в Дерпт, то с трудом мог прочесть безошибочно несколько строк, а между тем наверное знаю и помню, что, приехав в Дерпт, я знал наизусть семь, восемь этих стихов из Шиллера. Откуда взялась такая выскочка в памяти?

Учителя истории, географии и математики, братья Терехины, были, верно, не худые педагоги, если и то немногое, что я узнал от них в два года, не совсем еще вышло из памяти, несмотря на то, что целый десяток лет после выхода из училища я не брал в руки ни одной исторической и математической книги; а то, что я потом узнал самоучкою, резко могу еще и теперь отличить в моей памяти от моего школьного запаса; помню еще рассказы Терехина о Ганнибале, Сципионе, о причинах второй пунической войны; до императоров я в пансионе не дошел и познакомился с ними гораздо позже.

Из уроков математики Терехина осталось, правда, еще менее в моем запасе; но это потому, что в школе я был лучшим учеником истории и русской словесности, а не математики. Между тем едва ли у меня нет математической жилки; но она, мне кажется, развивалась медленно, с летами, и когда мне захотелось, и даже очень, знать математику – было уже поздно.

Основываясь на собственном опыте и на многих других примерах, я считаю математику такою наукою, склонность и способность к которой не всегда, как полагают многие, развивается в ранних летах; ее изучение требует особого рода внимательности, слишком рассеянной у способных детей, и чем живее способный ребенок, чем более предметов, препятствующих сосредоточению его внимательности, тем легче можно ошибиться в диагнозе, не узнав вовремя и его способности к математике. Между тем развить вовремя у способного ребенка математическую жилку – важное дело, сильно влияющее на будущность.

Сколько я помню, мне особливо не нравился урок алгебры. И можно ли возбудить внимательность ребенка отвлеченным предметом, не объяснив его значения и наглядного применения, да еще в науке, не допускающей воздействия на внимательность словом? Если бы меня не учили в одно и то же время и извлечению кубических корней, и алгебре, и геометрии, а заняли бы мое внимание постепенно одним предметом за другим, то я убежден, что из меня вышел бы неплохой математик, каков я есмь.

Геометрию я любил, но, усталый от непонятной алгебры, пропускал многое без внимания и на уроке геометрии; а то, что слушал со вниманием, удержал в памяти и до сих пор, и на вступительном экзамене в Московский университет получил даже от Чумакова, профессора математики, похвалу за то, что без доски, чертя рукою по воздуху, объяснил свойства параллельных линий и пифагоровых штанов.

В ученьи географии был в то время огромный пробел, сильно тормозивший распространение знаний о земле в учащемся поколении. Тормоз этот существовал еще и чрез тридцать лет после того, как я вышел из школы.

Физическая география, самая инструктивная и основная, как знание, была в полном пренебрежении со стороны учебного ведомства. В то время, когда еще читались и были в ходу такие книги, как «Разрушение Коперниковой системы» (изданное в Москве священником Сокольским), в школе мы получали какие-то отрывочные понятия о земном шаре, и никто из воспитателей не обращал нашего внимания на свод неба.

Я ни разу не помню, чтобы кто-нибудь в лунную и звездную ночь указал нам на небесный свод; самый земной шар, хотя и изображенный на классном глобусе, был для нас скорее чем-то отвлеченным, нежели наглядным. О немых картах, планетах и т. п. не было и помину.

Нельзя себе представить, с каким живым любопытством я чрез двадцать пять лет после моего выхода из школы в первый раз в жизни рассмотрел немые карты частей света и как новы показались мне представления земли от взгляда, брошенного на эти карты.

И долго еще и после того пригоднейшая для развития детского соображения и внимательности наука была еще в непонятном пренебрежении и забытьи.

Что, казалось бы, всего проще, естественнее и дельнее, как не обращение первого же внимания ребенка на обитаемую им местность, на кругозор, небесный свод, на то именно, что под ним, вокруг его и над ним; на настоящее, а не на прошедшее; между тем именно география позже всех других наук сделалась воспитательною. Это недаром – есть причина. Какая?

Начать с того, что география в современном ее виде – наука относительно новая, а способы ее изучения почти новорожденные, тогда как другие предметы детского и школьного образования стары и, за исключением немногих, ровесники европейской цивилизации.

Сверх того, математическая сторона географии требует некоторого уменья ориентироваться и представлять себе отношения различных величин и расстояний; а в раннем детстве если и можно у ребенка развить эти способности, то не иначе как чересчур сосредоточивая его внимательность туда именно, куда она всего менее влечется.

Чувственная внимательность в раннем возрасте сама по себе вся обращена на ближайшие, окружающие ребенка, или кажущиеся ему близкими предметы; а в то же время развивающееся воображение привлекает ее в отдаленное пространство и время, то есть в недействительность; происходит нечто вроде антагонизма между двумя влечениями или токами внимательности. С одной стороны, глаз ребенка занят рассматриванием новых или привлекательных для него форм, цветов, движений, окружающих предметов; а с другой стороны, слово увлекает его в далекие страны и в давно прошедшие времена, вон из окружающей действительности. Слишком напрячь в одну сторону или сосредоточить внимательность в этом периоде развития значило бы насиловать ее и мешать нормальному ходу ее развития.

Слово с самых ранних лет оказывало на меня, как и на большую часть детей, сильное влияние; я уверен даже, что сохранившимися во мне до сих пор впечатлениями я гораздо более обязан слову, чем чувствам. Поэтому немудрено, что я сохраняю почти в целости воспоминания об уроках русского языка нашего школьного учителя Войцеховича; у него я, ребенок двенадцати лет, занимался разбором од Державина, басен Крылова, Дмитриева, Хемницера, разных стихотворений Жуковского, Гнедича и Мерзлякова. О Пушкине в школах того времени, как видно, говорить не позволялось.

Войцехович умел отлично занимать нас рассказами из древней и русской истории, заставляя нас к следующему уроку написать, что слышали, и изложить свое мнение о герое рассказа, его действиях, характере и т. п. Ни на один урок я не шел так охотно, как в класс Войцеховича; в нем все было для меня привлекательно. Серьезный, задумчивый, высокий и несколько сутуловатый, с добрыми голубыми глазами, Войцехович (кандидат Московского университета) одушевлялся на уроке так, что одушевлял и нас. Я был, судя по отличным отметкам, которые он мне всегда ставил в классном журнале на уроке, лучшим из его учеников и, должно быть, этим держал на карауле мою внимательность.

На уроках же Войцеховича я познакомился с «Письмами русского путешественника» и русскою историею Карамзина (тогда еще новинкою), «Пантеоном русской словесности»[98], и читал потом, во внеклассное время, с увлечением эти книги. Я могу сказать, что и русскую историю узнал почти впервые из уроков русского языка; особого преподавателя русской истории, сколько помню, не было в пансионе Кряжева.

Наш славный, добрый Войцехович, должно быть, не уцелел; я его видел потом в университетской клинике с костоедою (вероятно, туберкулезною) тазобедренного сустава; посещением моим он был и тронут, и удивлен, услышав, что я пошел по медицинскому, а не по словесному факультету.

Но если я не могу равнодушно вспомнить о педагогических достоинствах Войцеховича и всегда с благодарностью произношу его имя, то так же неравнодушно, только с другой стороны, вспоминаю учителя латинского языка, попа, – имени не помню; за доброту и чрезмерную мягкость души, пожалуй, приличнее бы было его величать священником, но за ученье он не стоит названия и попа, а разве только попика. Это было какое-то вялое, безжизненное, хотя и добрейшее существо, средних лет и довольно благообразное в своей темно-лиловой шелковой рясе. Боже мой! Что это были за уроки! Если бы я сам, любя – почему? и сам не знаю – латинский язык, не занимался дома, не зубрил грамматики Кошанского, многого вовсе не понимал, и не переводил кое-чего из Корнелия Непота и латинской хрестоматии с помощью лексикона Фомы Розанова, то, верно, не знал бы и того немногого из латыни, с которым я поступил в Московский университет.

Между тем, к моему горю, я убежден, что мог бы быть порядочным латинистом; впоследствии, познакомившись несколько с римскими классиками, я один, без руководителя, с наслаждением читал их; не прощу, однако же, никогда ни попу-учителю, ни Горацию за труд, истраченный мною безуспешно в приисках сокровенного смысла его стихов.

Впрочем, к утешению моему, я убедился, что не меня одного ничему не научили попы; в Московском университете я встречал потом и старых семинаристов, не больше моего успевших в понимании Горация. Как пред собою вижу старого студента из семинаристов, медика Тихомирова, памятного для меня, тогда безусого мальчика, и по темно-синему цвету выбритых щек и подбородка; я, шестнадцатилетний мальчишка, вздумал составлять по каким-то старым книгам руководство к химии для студентов и, написав предисловие, показал его другому товарищу-студенту; тот, как видно, быв гораздо умнее меня, написал на заглавном листе моей рукописи: «Nonum prematur in annum. Horat.»[99]; только промахнулся на орфографии и вместо annum хватил anum[100]. Прочитав это, я погрузился в размышление: что сей сон значит, и приглашаю на совет старого Тихомирова; он, читая, также погружается в раздумье.

«Знаете, – говорит мне, – ведь это неловко, сально выходит: prematur, знаете, прижимается как бы или втискивается, что ли, а потом in anum; это, это – сально; не обращайтесь с этим господином; он должен быть свинья».

Так мы и не разобрали Горация, и только чрез несколько дней после этого происшествия я раскусил, в чем дело, и поблагодарил благоразумного, хотя и незнакомого с римскою орфографиею товарища за добрый совет.

Казалось бы, каждый учитель, прошедший сам школу, должен и по себе знать, как долго, на целую жизнь нередко, остаются в памяти добрые и худые дела наставников; а между тем большей части наставников от этого ни тепло, ни холодно, и такие попы, как мой школьный учитель латыни, и теперь еще не редкость.

Про Закон Божий я и не говорю; уже, конечно, не катехизисом и не священною историею, в ее школьном наряде, мог он привлечь мое внимание, когда не умел этого сделать классицизмом.

Из этого обзора моих школьных занятий я заключаю, что первоначальное мое учение не основывалось ни на каком принципе; оно не было ни классическим, ни реальным. Всего более знания я вынес по двум языкам: русскому и французскому; на обоих мог я читать и понимать читанное, мог и писать. К нашему позору, нас учили также и говорить по-французски, давая марки, оставляя без одного кушанья и без гулянья за несоблюдение правила говорить вне классов между собою по-французски.

Да, я считаю позором для нас, русских, что наши родители, воспитатели и само правительство поощряли эту паскудную, пошлую и вредную меру. Говорить детям и недетям одной народности между собою на иностранном языке без всякой необходимости, для какого-то бесцельного упражнения для упражнения, – это, по-моему, верх нелепости и, главное, нелепости вредной, мешающей развитию и мысли, и отечественного языка. Много я думал об этом при воспитании моих детей; я имел средства воспитать их в упражнениях на французском диалекте и, вероятно, этим повлиял бы благотворно на их будущую карьеру в нашем обществе; но я не мог преодолеть в себе отвращения от этого нелепого способа образования детей. Мыслить на двух и трех языках, и даже мыслить на винегрете из трех языков, каждому из нас возможно; но, чтобы мыслить всесторонне, ясно и отчетливо на чужом языке, нужно знать его с пеленок, точно так же, как свой родной, и, пожалуй, лучше своего, или же изучить этот чужой язык глубоко, как изучит его тот, кто видит в нем единственное средство к приобретению какого-нибудь знания или к достижению какой-либо цели жизни.

Так, два и три языка делаются родными для жителей пограничных провинций, для детей смешанных браков; а из обитателей окраин современные евреи мыслят и говорят на какой-то смеси семитического и двух или трех арийских наречий.

Так, в прошлых веках все почти ученые и передовые люди разных наций, изучившие глубоко латинский язык, и мыслили на нем, и писали, и говорили между собою.

Русские дети не подходят ни под одно из таких условий; все почти учатся разговорному чужому языку в пяти-восьмилетнем возрасте у бонн, гувернанток и гувернеров. Между тем еще задолго до этого возраста, как только ребенок начинает лепетать, родное слово вступает в неразрывную связь с племенною мыслью (о наследстве в юности которой едва ли можно сомневаться). Возможно ли же чужому слову нарушать это право родного языка без вреда для процесса мышления и не нарушая его нормального развития?

Вред состоит в том, что внимательность ребенка вместо того, чтобы постепенно углубляться и сосредоточиваться на содержании предметов и тем служить к развитию процесса мышления, остается на поверхности, занимаясь новыми именами знакомых уже предметов.

Таким образом, стараясь сделать для детей язык своим или почти родным, мы в большей части случаев достигаем одного из двух результатов. Или ребенок, излагая что-либо на чужом языке, будет только приискивать слышанные и затверженные им иностранные слова и фразы для замены ими слов и выражений родного языка; в этом случае внимательность ребенка привыкает останавливаться на одном внешнем, на форме слова, и оставляет содержание в стороне, нетронутым; впоследствии это направление внимательности может сделаться привычным, а мышление – поверхностным и односторонним. Или же ребенок действительно начнет думать не на одном своем, а на разных языках, но на каждом из них в большей части случаев кругозор мышления едва ли может быть всесторонним и неограниченным.

Латинский язык очень интересный, но и очень трудный. Собственно говоря, никаких особенных трудностей там нет, если рассматривать его сам по себе. Напротив, изучение латинского языка в течение многих веков многими поколениями лингвистов, и вследствие этого прекрасно отработанная грамматика, великолепные словари (только не у нас в стране), а также сама логическая и природная простота и ясность языка вроде бы должны делать овладевание им легким и приятным занятием. Но этого нет. И главная причина кроется, в том, что это «мертый язык». Всякому, кто приступает к изучению латинского языка, нужно твердо зарубить себе это на носу. И прежде всего понять, что никакого практического смысла изучение латинского не дает. Если вы решите им заниматься, то это исключительно для собственного удовольствия. Никаких иных целей нет и быть не может.

1. Что это значит: мертвый язык? Основу всякого языка составляют простые разговорные схемы: «меня зовут Вадим», «погода сегодня хорошая», «у меня два сына и одна дочь» и т. д. Чтобы овладеть этими схемами достаточно выучить несколько грамматических конструкций (что-то около 400 — это очень немного) и небольшой набор слов, а именно 4000 — это количество для всех развитых языков уже давно подсчитано и отобрано. Ибо нужно выучить не просто 4000 первых попавшихся слов, а самых распространенных. Они отражены в «Словарях основного словарного фонда английского, русского, французского и т. д. языков».

Так вот в латинском нет ни этих простых разговорных схем, ни основного словарного фонда. Конечно, когда-то они существовали — это характерно для любого языка. Но то, что мы имеет сейчас, это небольшой набор классических текстов (а где-то около 1000 произведений — это, действительно, небольшой и легко обозримый набор) и разрозненные надписи и немногие попавшие в руки исследователей частные письма. Всего этого недостаточно для того, чтобы выявить основной словарный фонд. Автор данной статьи свободно читает Цезаря, Августина, Сенеку, но сказать, что он владеет латинским языком, он бы не решился. Смешно сказать, но легко преодолевая тексты о битвах, передвижениях войск или философские рассуждения о времени, автор не в состоянии сформулировать на латинском такие простые вещи, как «девушка улыбнулась ему в ответ», «сначала небо было голубым, а к обеду его затянули тучи». Это и есть мертый язык.

Отсюда простой практический совет: прежде чем изучать латинский язык, определитесь, а, собственно говоря, что вы хотите читать на нем. Если вас интересуют войны, то лучше Непота и Цезаря вам чтива не найти, если философия — начните с Цицерона. С него же нужно начинать, если вас интересует быт, семья, дружба, любовь, в частности с его частной переписки. Если вы ушиблены политикой, то здесь для вас в самый раз Тит Ливий. А если вам нужен просто латинский как язык сжатых и точных мыслей, то со сборника афоризмов, лучше всего Публия Сира и т. д. То есть нельзя просто «овладеть латинским», нужно сразу овладевать «латинским Цезаря», либо латинским Вульгаты, либо латинским Цицерона.

Цицероном заниматься лучше всего потому что все грамматики и словари латинского языка базируются на нем, как на основном авторе, но его язык вихлястый, запутанный, с длинными синтаксическими периодами. Куда лучше ясная и чистая проза Августина и Иеронима, но словари и грамматики плохо отражают этих авторов. Гораздо лучше отражены Цезарь и Непот, но они все про войну, да про войну. Еще проще новолатинские авторы Ньютон, Галилей, Бэкон, но это уже примитивная искусственная латынь без вкуса, цвета и запаха. Хороши Марциал, Ювенал, Тацит: вот уж у кого и вкус, и цвет, и запах, но опять же проблема со словарями — читать их стоит, когда уже накушаешься цицероновой латынью. Теренций и Плавт как раз насыщены бытовыми ситуациями и простой разговорной лексикой, но их язык архаичен, и опять же без хорошего знания цицероновщины к ним лучше не подступаться. Впрочем, на Западе много и плодотворно издают специальные латинско-английские, французские и т. д. словари, скажем, Вергилия, Вульгаты, Овидия и т. д. Только вот где их доставать, эти словари?

Для того, для кого латинский — это собрание мудрых мыслей, хороши сборники цитат. Только здесь нужно быть очень осторожным. В последнее время, особенно в русском сегменте Интернета, бродит множество подобных цитатников, как правило, очень низкого качества. И прежде всего в них перемешаны цитаты из очень разных авторов, включая неолатинских. Поэтому они крайне замусорены всякими Scientia potentia est либо De mortibus aut bene aut nihil. Кто хоть немного читал латинских авторов, даже на русском, сразу поймет, что это полная чушь, не имеющая никакого отношения к прямому, ясному римскому способу мышления.

Для того, кто хочет ограничить свой латинский «мудрыми мыслями», я бы порекомедовал изучение такого автора как Публий Сир. Правда, на русском я его переводов не видел, кроме переводов выполненных автором данной статьи. Но нужно учесть, что цитаты — это одно, а язык связанных художественных произведений — нечто другое. Одни грамматические явления в цитатах даны великолепно, а других — сложноподчиненных предложений, например, — практически нет. Да и словарный фонд весьма специфичен: virtus, vir bonus, prudens и т. д., весьма там распространены, но это такие же «добры молодец», «красна девица», «ночка темная» русских пословиц. И когда встречаешь эти же слова читая, допустим, Цезаря, они не только не помогают понять смысла, но скорее сбивают с толку, ибо их значения у Публия Сира не противоположно, не иное, а, что самое худшее, похожее, но не совсем такое же, как у Цезаря. То есть язык Публия Сира — это не самая надежная тропка к овладению латинским Цицерона и Горация.

2. Приступая к латинскому, желательно хотя бы в общих чертах владеть хоть каким-нибудь европейским языком, хуже всего немецким, но и он сойдет, лучше — французским. Русский — не очень хороший базис для латинского: у нас нет таких фундаментальных вещей, как сослагательность, модальность. Да и система времен латинского не похожа на наш язык, зато сходна с европейскими языками, особенно с французским.

Я бы посоветовал начать изучение не с переводов на русский, а с высказывания своих мыслей на латинском. Как это делать, автором показано в статьях «Как научиться излагать свои мысли на иностранном языке» на примере английского и французского. В данной статье я не буду повторять описанного там, а лишь обращу внимание на те особенности, которые необходимо учитывать при изучении именно латинского языка.

И прежде всего, какой словарь брать. Это может быть латинско-русский словарь, приложенный к учебнику Попова и Шендяпина, либо один из on-line-словарей. Это, конечно, далеко не словари «основного словарного фонда», но на безрыбье и рак рыба. Еще лучше, хотя и хлопотнее, взять словарь основного словарного фонда, скажем, французско-русский, брать слова оттуда и находить их латинское значение по единственному приемлемому латинско-русскому словарю, то есть словарю Дворецкого. При этом нужно обращать внимание на те значения слов, которые относятся к интересующему вас автору (Дворецкий дает такие указания). Хотя и этот выход далеко не идеальный: ибо многих значений слов основного словарного языка в Дворецком просто нет, кроме того, у него смешано прямое и метафорическое употребление слов.

3. Изучение латинского, как полагает автор, нужно начинать, как и любого другого языка, со слов, для овладевания которыми предлагаются простейшие и самые распространенные конструкции. Для латинского это

а) суждение («Попка дурак»)

б) повествовательная форма («Маша ела кашу»)

в) предписание («встань пораньше»), которое в латинском может также выполнять роль повелительного наклонения.

Чисто повелительное наклонение для латинского не имеет большого значения, и именно потому, что это мертый язык: ни писать писем на латинском, ни получать, скорее всего, вы не будете.

Аналогично из трех форм всякой конструкции (повествовательная, отрицательная и вопросительная), значение имеют только две первые. Вопросы на латинском задавать некому.

Суждение

4. Суждение включает подлежащее («Попка») дополнение («дурак») и связку («есть»), которая в русском опускается, а в латинском, как и в европейских языках, обязательна. Другая особенность латинского состоит в том, что глагол, как и связка, чаще всего ставятся на последнем месте

Amor causa est — любовь (подлежащее) есть (связка) причина (дополнение, или если выражаться правильнее грамматически, именная часть глагольного сказуемого, а если логически — предикат; но зачем такие сложности?).

Данное предложение это усеченная часть одной из сентенций Публия Сира:

Amor otiosae causa est sollicitudinis — «любовь — есть причина для бездеятельных забот» (любящий без конца занят, хотя никакого практического смысла в этих занятиях нет)

Я и далее постараюсь снабжать текст цитатами, чтобы было веселее читать. Прошу только обратить внимание, что перевод мною делается не как красивее (основной недостаток всех этих «крылатых выражений», взятых с латинского), а чтобы было ближе к оригиналу. Поэтому иногда я буду давать в скобках смысл высказывания, который мною берется из переводов Публия Сира на европейские языки (кому не нравятся переводы автора, может обратиться к переводам сентенций на испанский, английский и французский языки).

5. Несколько замечаний о членах конструкции.

Связка — это тот самый глагол «есть» или «to be» в английском, «sein» в немецком, «être» — во французском. Этот глагол нужно освоить во всех формах. На первой стадии в настоящем (sum, es, est, sumus, estis, sunt), будущем (erit, erunt), прошедшем (erat, erant). Для последних времен достаточно на первых порах только 3-го лица.

Amor causa est­ — «любовь есть причина»

Amor causa erit — «любовь будет причиной»

Amor causa erat — «любовь была причиной»

а также

Amor causa fuit — «любовь была причиной»

Между Amor causa erat и Amor causa fuit нет никакой особой разницы (в первом случае прошедшее несовершенное, во втором — совершенное, но это по названию, по сути же это не так), но знать нужно обе формы, поскольку они обе встречаются одинаково часто.

Разумеется, этим знание глагола sum («быть») не исчерпывается. Есть разные там esset, fuisset и т. д., и они очень важны, но к ним следует прикасаться на более поздних стадиях. Вообще глагол в латинском — вещь очень сложная, поэтому к овладеванию им нужно подходить последовательно и не гнать лошадей, иначе каша в голове будет полная. Второе замечание: основная словарная форма во всех языках — глагол в неопределенной форме: «быть», «учить», «знать». Для латинского же основной словарной формой является 1-е лицо ед числа: sum, doceo, scio (то есть «я есмь», «я учу», «я знаю»).

6. Подлежащее в латинском чаще всего выражается существительным, главным признаком которого является род, легко определяемый по окончанию.

est deus in nobis — sunt dei in nobis — бог/боги есть в нас — мужской род

femina formosa est — feminae formosae sunt — «женщина/женщины прекрасны» — женского рода; заметьте прилагательное в латинском чаще всего стоит после существительного

patientia remedium est — patientia remedia sunt — «терпение есть лекарство/лекарства» — средний род; из Cuivis dolori remedium est patientia— «на всякую скорбь лекарством будет терпение»

Таких существительных в латинском, наверное, 80%, но это если смотреть по словарю (или даже 95% если иметь в виду словарь Дворецкого), а если по частоте, с которой оно встречаются в любом тексте, то значительно больше половины. Но это не значит, что можно игнорировать существительные, не относящиеся к этой группе, даже на ранней стадии изучения. Все же я бы порекомендовал, сначала полностью прогнать по предлагаемой форме существительные на -us, -a, -um, причем только в именительном падеже единственного и обязательно множественного чисел и только потом приняться за остальные.

7. Задачу можно облегчить использованием одного свойства латинского языка, проявляющегося при сочетании прилагательного и существительного: тогда из рода прилагательного сразу будет виден род существительного. Дело в том, что в латинском есть 2 склонения прилагательных: I-II, и III. Прилагательные первого и второго склонений, когда они сочетаются с существительными I или II склонений, принимают те же окончания, что и существительные, к котороым они относятся: dominus albus/domini albi, puella alba/pueallae albae, oppidum album/oppida alba. Так вот, когда они встречаются с существительным остальных склонений (а их в латинском 5, плюс слова-исключения), они сохраняют эти свои окончания: artifex peritus/artifices periti, arx magna/arces magnae, tempus futurum/tepmora futura. Таким образом, из окончания прилагательного сразу и без обращения к словарю виден род существительного. Так в примере с tempus видно что, несмотря на окончание -us, это существительное среднего рода.

То есть вы выбираете по словарю все существительные, не оканчивающиеся на -us, -a, -um, смотрите по словарю, какого они рода, пришпиливаете им прилагательное и составляете суждение.

omnis tutus est/omnes tuti sunt — «каждый цел/все целы» из Tuti sunt omnes, unus ubi defenditur — «все в безопасности, где защищен каждый»

virtus magna est — «доблесть велика», а здесь несмотрая на окончание -us, существительное женского рода

nil acerbum fuit — «ничто не было горьким»; из Nil non acerbum prius quam maturum fuit — «ничто не будеть горьким прежде, чем было спелым»

8. Ну и не забываем, что существуют прилагательные, которые имеют окончания независимые от окончания существительного:

affectus turpis est/affectus turpes sunt — «чувство (аффект) глупо/чувства глупы» из ex honestiore causa coit turpis affectus — «из благородного свойства рождается гнусное дело»

Обратите внимание affectus кончается на -us и является существительным мужского рода. Ну и что? А то, что все равно — это существительное особого склонения (в частности, IV), ибо во множественном числе оно принимает то же окончание -us, а не -i, как обычные существительные (I склонения).

Venus dulcis est — «Венера нежна» из Blanditia, non imperio fit dulcis Venus — «Венера сдается на лесть, а не на приказ»

Canticum turpe est/cantica turpia sunt — «песня глупа/песни глупы (или непристойны)»; подавляющее большинство прилагательных т. н. III скл в мужском и женском оканчивается на -is, а в среднем на -e. Но опять же не все. А заодно уж запомнить, что все существительные и прилагательные среднего рода во множественном числе оканчиваются на -a, или -ia.

Их тоже разумно выписать отдельно и погонять по форме суждения.

9 Переходим к другим формам подлежащего. Подлежащим может быть и местоимение. В латинском не существует, как говорят грамматики, личного местоимения 3-го лица. Строго говоря, его не существует и в русском, ибо если вдуматься «он», «она», «оно» это указательные местоимения в отличие от «я» и «ты», которые совершенно очевидным образом являются субъектами. Поэтому не парьтесь и смело употребляйте hic, is, ille, iste как «он», haec… как «она» и т. д. Обязательно учитывая только два момента:

а) эти местоимения имеют рода не только в единственном, но и множественном числе:

hic nimis rigidus est/hi nimis rigidi sunt — «он чрезмерно суров/они чрезмерно суровы»

haeс nimis rigidа est/hae nimis rigidae sunt — «она чрезмерно суров/они (бабы) чрезмерно суровы»

hoc parandum est/haec paranda sunt — «оно должно быть приготовлено/они (среднего рода) должны быть приготовлены»

Кстати обратите внимание, у женского рода в единственном числе такое же окончание, как и у среднего во множественном. Это источник большой путаницы при переводе:

bona opinio est — «репутация хорошая» из Bona opinio hominum tutior pecunia est — «хорошая репутация для человека надежнее деньги»

НО

quadam bona sunt — «есть кое-какие блага» из Sunt quaedam tristis vultus bona — «Есть блага и с печальным лицом»

б) местоимения могут быть не только личными местоимениями, но и другими частями речи

hic formandus tibi erit — «он будет тебе послушен» в смысле «этот человек обучаем, его можно научить»

НО

hic mundus pulchrus est — «этот мир прекрасен» из fore aliquando, ut omnis hic mundus ardore deflagret — «когда-то будет, что весь этот мир погорит»

10. А еще подлежащим может быть и неопределенная форма глагола, что без конца встречается и в русском языке («учиться — наша задача»), но как-то плохо понимается людьми: как это глагол может быть подлежащим?

obiurgare damnare est — «обвинять это значит вредить» из damnare est obiurgare, cum auxilio est opus — «тот кто бранит, когда нужно помочь, тот вредит»; здесь и подлежащее и дополнение — оба являются глаголами неопределенной формы.

Глаголы — вещь в латинском сложная и запутанная. Поэтому с первых шагов нужно уяснить себе, что в латинском есть 4 спряжения глаголов и каждый раз, когда изучается очередная форма, если там есть глагол, то всякую форму нужно гонять с каждым спряжением отдельно: сначала выбрать для подлежащего все глаголы I спряжения, как например, в данном случае, потом II, потом III, потом IV. Глаголы I спряжения в неопределенной форме кончаются на -are (obiurgare, damnare), II и III — на -ere (tenere, scribere), IV — на -ire (audire, aperire).

Но по неопределенной форме определять тип спряжения непрактично. Дело в том, что в латинских словарях глагол дается в 1 лице единственного числа, и, к сожалению, не во всех словарях указан при глаголе тип спряжения. Поэтому тип спряжения нужно определять по словарной форме, которая там обязательно дается в 4 ипостасях: 1 лицо ед числа, 1 л ед числа прошедшего совершенного, супин и неопределенная форма. Неопределенная форма дает четкий признак для различения I и IV спряжений. II же и III можно различить по 1-му лицу. Глаголы II спряжения оканчиваются на -eo (teneo, maneo), III — на -o (scribo, tero).

Есть еще глаголы, которые не входят ни в какое спряжение, но они настолько общеупотребительны, что на них каждый раз нужно обращать особое внимание (sum, eo, fero).

esse expectandum — «следует дожидаться» из exspectandum esse exitum quem natura decrevit — «нужно ждать конца, назначенного природой»

11. И еще. В русском языке одно неопределенное время, в латинском их целых 6. На этой стадии к неопределенному настоящего времени (а правильнее сказать одновременному: кто знаком с английским, французским, для того все это не будет в новинку) следует добавить неопределенное прошедшего (или предшествующего). Его легко распознать по характерному суффиксу -esse- или -isse-.

finisse vitam mors est — «когда жизнь закончена, это есть смерть» из mors nulla maior aut minor est; habet enim eundem in omnibus modum, finisse vitam — «смерть не бывает большей или меньшей: для всех она одна и та же — конец жизни».

Перевести такие предложения из-за отсутствия соответствующей формы в русском языке непросто: приходится по-разному изворачиваться и прибегать к описательным конструкциям. Составить же их самому нетрудно. Нужно только в предложениях типа «учиться — наша задача» заменить инфинитив настоящего времени на инфинитив прошедшего и помнить, что речь идет о прошедшем, т. е. наша задача (сейчас) быть наученными (уже).

Схема замены следующая

для I спряжения: orno — ornare — ornasse (=ornavisse)

для II спряжения: deleo — delere — delevisse

для IV спряжения: audio — audire — audisse (=audivisse)

C III спряжением лучше на этой стадии не связываться, ибо это по существу сильные глаголы, которые в разных формах изменяют не только окончание, но и основу: scribo — scribere — scripsisse.

perdere honeste non turpido est/perdidisse honeste non turpitudo est — «потерять честно, не позор/то что ты (тогда) потерял, оставаясь честным, это тебе (сейчас) не позор» из perdidisse honeste mallem quam accepisse turpiter — «предпочту быть потерявшим честно, чем принявшим позорно»

memini sanctissimum est/meminisse sanctissimum est — «помнить — это святое/то, что люди сумели запомнить — это свято» из sanctissimum est meminisse, cui te debeas — «сохранить память о том, кому ты должен, для человека должно быть свято»

deducere se ad id voluptas est/deduxisse se ad id voluptas est — «дойти до такого состояния — высшее наслаждение/ты этим наслаждаешься (сейчас), доведя себя (уже) до подобного состояния» из summa voluptas est ad id se deduxisse quod eripere nulla fortunae iniquitas possit — «высшее наслаждение — довести себя до обладания лишь тем, чего никакая неблагоприятность судьбы не смогла вырвать»

Переходим к следующей форме. Еще раз напомню, что каждую форму нужно погонять по многу раз, пока не освоишь большинство слов и их видоизменения. В латинском есть предпочтительный порядок слов, но он не так обязателен, как во французском или уж тем более в английском. А уж учитывая их любовь к гипербатам, и вовсе голова пойдет кругом. Поэтому только последовательное изучение, не перепрыгивая от одной формы к другой, позволит усвоить порядок и смысл.

Повествовательная форма

12. Наигравшись вдоволь с суждением, но не раньше, чем изучив глагол sum и все типы существительных, переходим к следующей форме. Никаких значимых особенностей подлежащего, о которых мы говорили в предыдущем разделе, повествовательная форма не содержит. Разве нужно лишь обратить внимание, что личное местоимение чаще всего опускается, поскольку, как справедливо полагали латиняне, оно само собой разумеется из формы глагола:

auxilia habet — «у него есть помощь» из habet in adversis auxilia, qui in secundis commodat — «имеет в затруднительных обстоятельствах помощь, кто в благоприятных помогает» (если кто-нибудь, у кого все в порядке помогает своему ближнему, то, когда его настигнет беда, и ему помогут). Попутно заметим, глагол, хотя и не обязательно, обычно ставится в конце предложения; а вот в сентенциях, поговорках он часто выносится на первое место, что лишний раз свидетельствует, что познание латинского языка через мудрые мысли — не лучший способ его изучения.

Итак, переходим к глаголу. А глагольных форм, как я уже говорил, в латинском видимо-невидимо. Лучше всего продвигаться медленными, но уверенными шажками. Первым таким шагом, или скорее вторым, считая первым, овладевание формами глагола sum, было бы составление простых повествовательных предложений со сказуемым в 3-м лице единственного и множественного чисел в основных временах. То есть

настоящем

deus vires non habet — «бог сил не имеет» из contra felicem vix deus vires habet — «против счастливого и у бога едва находятся силы»

будущем

nos habebit humus! — «нас поимеет земля» (мы все умрем). Это из Gaudeamus’а — хоть и новолатинская фраза, но другого примера не нашел

и обоих прошедших

dives oves et boves plurimos habebat — «богатый имел много овец и быков»

diu illud habuit — «он этим владел долго» из si diu illud habuisti, perdis postquam satiatus es; si non diu, perdis antequam assuescas — «если долго владел тем, что потерял, то, считай, этим ты уже насытился, если нет, то считай: еще не привязался»

Есть еще предпрошедшее и предбудущее времена, но они легко распознаются по месту употребления, поэтому их освоение можно отложить на потом.

13. Вот таким способом нужно пройти все глаголы из словаря, принятого нами за основной, то есть около 2000. Нужно обратить внимание при этом на два обстоятельства

а) помнить о 4-х глагольных спряжениях

б) сразу овладевать глаголом с его управлением

О том, как важно учитывать глагольные спряжения покажу на примере.

Вот три предложения

1) puer vim non habet

2) ille se pecunia servet

из fidem qui perdit, quo se servet reliquo? — «кто потерял доверие, что у него останется?»

3) malum id non putet

итак три предложения, и везде сказуемое стоить в 3-м лице единственного числа, что видно из окончания -et. А вот о времени только по внешнему виду судить невозможно.

1) настоящее время «у мальчика нет сил»

2) будущее время «он прислужит себе деньгами (ему помогут деньги)»

3) настоящее время, но сослагательного наклонения «пусть он не посчитает это злом».

Как уловить эту разницу? Я не знаю другого способа, кроме как составлять предложения сначала со всеми глаголами I спряжения, потом II, потом III, и уж только потом IV. Как научиться их различать по словарю, я уже писал. И пока вы не освоите таким образом все до единого эти 2000 глаголов в основных формах, не стоит переходить к следующему пункту — запутаетесь. Окончательно и бесповоротно. (Самих этих форм я не привожу, потому что их достаточно в самом хилом пособии латинского языка).

Прошу только обратить внимание на один момент: в словаре наряду с глаголами, оканчивающимися на -o (подавляющее большинство глаголов латинского языка) будут встречаться глаголы на —orarbitror — «судить, полагать» (строго говоря «сужу, полагаю», но в латинском словаре, как мы помним, глагол дается в 1-ом лице ед числа, тогда как в русском — в неопределенной форме), morior — «умирать», sequor — «следовать, идти за» и т. д. Эти глаголы так же различаются по четырем основным видам спряжений. Так вот эти глаголы на данной стадии рекомендую пропускать, как будто их вообще нет в латинском языке. Этих глаголов относительно немного, но они очень важны, и мы о них еще поговорим даже в данной статье.

14. Об управлении и одновременно о 3-м члене повествовательной конструкции — о дополнении. Как и в любом европейском языке глаголы имеют либо прямое дополнение, либо предложное. В латинском однако беспредложное дополнение может быть выражено не только винительным падежом, но и всеми другими.

parcas improbo — «щади мерзавца» из honeste parcas improbo, ut parcas probo — «честно щади плохого, чтобы щадить хорошего (и мерзавца нужно судить по справедливости)»

Как видим, где в русском языке стоит прямое дополнение, там в латинском требуется дательный падеж. Все же рекомендую на первой стадии не замечать глаголы, которые требуют родительного, дательного или творительного падежей. Их немного, и случаи такого управления строго оговорены. Поэтому лучше ими заняться как-нибудь потом.

Также наиболее целесообразным путем считаю начать с составления высказываний с предложений, требующих винительного падежа. Таких глаголов большинство во всех 4-х спряжениях. А в качесте прямого дополнения брать либо местоимения, либо существительные I-II склонений.

inimicum non timeo/inimicos non timeo — «я неприятеля/неприятелей не боюсь» из inimicum quamvis humilem docti est metuere — «опытному следует бояться врага, каким бы униженным он ни был»

ingenuitas non recipit contumeliam/contumelias — «благородство не приемлет клеветы/клевет (или злобствований)»

inopi beneficium/beneficia bis dat, qui dat celeriter — «нуждающемуся дает двойное благодеяние/благодеяния тот, кто дает быстро»

И когда так будет освоен винительный падеж существительных I-II склонений можно переходить к винительному других склонений, для закрепления матералом сочетая эти существитеные с прилагательными I-II склонений, как мы уже писали ранее:

hostem/hostes maximum/maximos superat — «он побеждает самого большого врага/врагов» из iracundiam qui vincit, hostem superat maximum — «кто побеждает гнев, преодолевает максимального врага»: hostis maximus — именительный, hostem maximum — винительный

malam/malas rem/res improbas — «ты не одобряшь плохой вещи (=плохого)» из malam rem, cum velis honestare, improbes — «когда хочешь облагородить плохие дела, сделаешь бесчестное (не подпрягайся в барочки — обсерешь)»: mala res — именительный, malam rem — винительный. Я не стал в русском переводе различать единственное и множественное числа из-за специфического характера слова res: это одно из тех слов, на которое нужно обратить особое внимание и посвятить ему специальное занятие

cursus corpus/corpora sanum/sana facit — «беготня делает тело/тела здоровым(и)»; для среднего рода именительный и винительный падежи совпадают. Но благодаря окончанию прилагательного (-um) мы видим и без словаря, что слово corpus, несмотря на окончание -us — слово среднего рода.

15. Последний пример связан с еще одним интересным и характерным явлением латинского языка: так называемым двойным винительным падежом. То есть данное предложение нужно переводить не «бег делает здоровое тело», а «бег делает тело здоровым». Двойной винительный это = винительный + творительный в русском. Но не всегда: а только после определенных глаголов и выражений. Каких? Ничего вам путного сказать не могу: нужно каждый раз, когда смотришь в словарь обращать внимание на управление глагола. Кстати: перевод «бег делает здоровое тело» не был бы ошибочным. Поэтому нужно еще и включать мозги, чтобы догадаться, как переводить:

Crudelem medicum intemperans aeger facit — «нетерпеливый больной делает врача жестоким«

liberos obsides dederunt — «они дали детей в качестве заложников» из hostes principum liberos obsides dederunt — «неприятели отдали детей начальников в качестве заложников»

Oppidum Lavinium appellat — «он город назвал Лавиньюмом (дал городу имя Лавиний)», если перевести как «позвал [в гости] город Лавиний», то это тоже не было бы грамматической ошибкой

Единственный совет, как освоить эту форму — как можно больше находить примеров: ничего другого здесь не придумаешь. Разве лишь указать, что чаще всего двойной винительный ставится после глаголов думания, говорения, знания (puto, scio, arbitror, facio (но facio в значении делать кого-либо кем-либо), video, audio, sentio,existimo и др.). Другой совет — изучить предварительно любой европейский язык, даже немецкий. Там это явление настолько характерно, что даже специально не оговаривается в грамматиках: для них двойной винительный вещь само собой разумеющаяся. Ну и кроме того, когда читаешь связанный текст, тут как-то сразу догадываешься, когда двойной винительный, а когда прямое дополнение с определением. И это еще один довод, что изучение языка с помощью только крылатых выражений — не лучший метод.

16. Освоив так винительный падеж, а заодно и спряжение глаголов 4-х типов спряжений, можно переходить к предложному дополнению. Это поможет овладеть творительным падежом, который у латинян, вернее у французов, по наводке которых и составлены все современные грамматики латинского, называется удалительным — Ablativus. Он имеет два основных грамматических значения:

а) нашего творительного падежа: делать кем, чем? necare gladio — «убить мечом»,

и

б) удаления, освобождения от чего liberare metu — «освободить от страха», discedere scalis — «спуститься с лестницы («с лестниц»: scalae как «штаны» в русском употребляется только во множественном числе)»

Именно с творительным-удалительным и винительным и сопрягаются большинство предлогов в латинском.

Comes facundus in via pro vehiculo est — «красноречивый спутник в дороге вместо велосипеда» via — творительный падеж, via — именительный (это совпадение иминительного и творительного в I склонении — одна из трудностей перевода с латинского); vehiculo — творительный, vehiculum — именительный падеж.

Думаю, не стоит повторять, что сначала нужно протащиться по существительным I и II склонений, а потом по остальным, с прилагательным I-II склонений при них.

Necessitas ab homine [bono], quae vult, impetrat — «неоходимость требует у [хорошего] человека, чего ей нужно»; здесь я расширил пословицу за счет прилагательного, думаю, так и надо поступать при изучении языка, хотя, конечно, добавление прилагательного здесь явно искажает смысл: необходимость достает всякого человека, а не только хорошего.

Homo extra corpus est suum, cum irascitur — «человек, когда психует, выходит за границы своего корпуса» (во гневе человек не помнит себя); здесь предлог требует винительного падежа

de inimico suo scribit — «он пишет себе о своем враге» из de inimico ne loquaris male, sed cogites = «о недруге не говори плохо, но думай (то есть не говоря о враге плохо, помни, что он мерзавец)»

17. Остались еще два падежа: дательный и родительный (еще есть и звательный, но его освоить очень легко).

Оба этих падежа имееют в латинском то же значение, что и в русском. Дательный: дать кому? чему?

servo suo de inimico scribit — «он пишет своему слуге о враге»

ingratus unus (кому? чему?) omnibus miseris nocet — «один неблагодарный вредит всем мизерабилям«

Родительный так же, как и в русском, означает принадлежность

Amoris(1) [magnae](2) vulnus(3) idem(4) sanat(5), qui facit — рану(3) [большой](2) любви(1) лечит(5) то же самое(4), что и делает

одной из неприятных особенностей латинского языка является то, что родительный они ставят перед словом, к которому он относится, а не после, как в русском, прилагательное же наоборот: в русском идет перед существительным, в латинском — после. Очень трудно к этому привыкнуть; в скобках я поставил какое слово на каком месте стоит в русском переводе по отношению к латинскому тексту.

ingentis irae exitus furor est — «безумие — это результат слишком большого гнева»; предложение очень простое, но из-за принятого в латинском порядка слов воспринимается также тяжело;

multorum calamitas fuit — «это было несчастьем для многих» из multorum calamitate vir moritur bonus — «вредя многим, умирает добрый муж (смерть хорошего человека — большая потеря для всех)»

а здесь обратите внимание на особенность латинского языка: там родительный имеет два основных значения: amor patris — а) это любовь отца; б) это любовь к отцу. Определить, где нужно как переводить, можно только по общему смыслу.

Разумеется, все эти окончания падежей вы легко найдете в самой завалящей грамматике. Я ничего нового здесь сообщать не намерен, любой в состоянии это сделать сам, я лишь хочу обратить внимание, что можно учить эти формы не заучивая многостраничных таблиц, а составляя самому предложения на латинском языке, то есть в активной форме. Когда ты составишь сотню примеров с тем же дательным, ты и не запоминая специально окончаний, будешь знать их назубок.

Также хочу обратить внимание, что подобным образом вы не исчерпаете знания о латинских падежах: это очень большая и трудная тема. Но не освоив всех форм падежей, методу чего я и предлагаю, вы просто запутаетесь в окончаниях и склонениях.

18. А теперь снова вернемся к глаголу. В латинском есть активная форма, а есть пассивная.

Можно сказать

librum mihi dedit — «он дал мне книгу»

а можно

liber mihi datum est — «мне дана была книга»

На первый взгляд ничего сложного. Как же, как же, да мы знаем это из английского (французского, немецкого)

He gives me a book — the book is given to me.

Но не спешите. Если вы внимательно сравните эти вроде бы идентичные по форме фразы и обратите внимание на перевод, то вы увидите, что если в английском (французском, немецком) связка в настоящем времени (is) + причастие (given) настояшее же время и обозначают, то в латинском они относятся к прошедшему. Но это только одна деталь, хотя и важная и немаленькая. Гораздо хуже то, что в латинском пассивные времена образуют практически параллельную систему времен.

Есть просто настоящее

eripit librum — «он отнимает книгу»

а есть пассивное настоящее

liber eripitur ab eum — уже не он, а «у него отнимают книгу» из quod improbis tribuitur, eripitur probis — «что дается мерзавцу, отнимается у нормальных мужиков»

Есть просто будущее время

eripet librum — «он отнимет книгу»

а есть пассивное будущее

liber eripetur ab eum — «у него отнимут книгу»

Есть просто прошедшее

eripeibat librum — «он отнимал книгу»

а есть пассивное прошедшее

liber eripeibatur ab eum — «у него отнимали книгу»

отнимали, но не отняли, иначе мы бы сказали

liber ab eum ereptum est — «у него была отнята книга», то есть в пассиве, как и в активе есть два прошедших времени (а еще предпрошедшее и предбудущее)

ну а если вы встретите

liber ab eum ereptum esset — то это будет значит, что «точно неизвестно, то ли у него отнимали книгу, а то ли нет, но вроде бы по слухам отнимали».

19. Таким образом после освоения основных глагольных времен нужно также потратить время на освоение тех же времен в страдательном залоге или пассиве. Лучше всего рядом ставить одно и то же предложение в действительном и страдательном залоге:

regnat, non regnatur — «он правит, а не им правят» из regnat, non regitur, qui nil, nisi quod vult, facit — «правит, а не управляется другими тот, кто делает только то, чего хочет» (почему в пословице regitur, а не regnatur — до это мы дойдем в другой раз).

sapiens petit — sapiens petitur — «мудрец требует — с мудреца требуют» из sapiens cum petitur, si tacet, graviter negat — «если спрашиваешь мудрого, а он молчит, то он серьезно говорит «нет»»

multas causas suspicionum dant — multae causae suspicionum dantur — «они дают много поводов для подозрений — для подозрений даются (имеются) многие поводы»

20. Допустим вы встречает в словаре глагол в такой форме

mentior, mentitus sum, mentiri 4 лгать, обманывать, лживо изображать

Что это значит? А это значит, что это глагол IV спряжения, на что и указывает цифра «4». Но не только это. Почему глагол дан в словаре в пассивной форме? А он вовсе и не дан в пассивной форме. Просто мы здесь сталкиваемся с еще одним любопытным явлением латинского языка. Есть целый ряд глаголов, назывемых полуотложительными, которые по форме являются пассивными, а по сути, активными.

Поэтому

Amans mentitur надо переводить не «влюбленному врут», а «влюбленный врет»: amans iratus multa mentitur sibi — «возбужденный влюбленный много лжет себе»

Чтобы не запутаться, я бы рекомендовал выписать из словаря все эти полуотложительные глаголы и составит из них предложения, причем в разных временах, и опять же отдельно освоив глаголы

I

amans iratus multa sibi mentitus erit — «раздраженный влюбленный многое наврет себе»

II

confitetur — confisus est — «он признает — он сознался» из confitebitur sapiens multum se debere ei cuius administratione contingit illi arbitrium sui temporis — «мудрец не станет отрицать (признается), что он многим обязан тому, благодаря кому он может располагать своим временем»

III

dolorem patitur — «он терпит скорбь» из dolorem patitur, qui dolendo vincitur — «терпит скорбь, кто мучается побеждаемый» (если ты терпишь поражение и при этом страдаешь, то страдание берет над тобой верх, т. е. не унывай при поражениях)

и IV спряжений

fortuna tibi blanditur — fortuna tibi blandita est — «фортуна тебе улыбается — фортуна тебе улыбнулась» из fortuna cum blanditur, captatum venit — «когда фортуна льстит, они приходит для твоей поимки (бойся данайцев дары приносящих, не верь улыбкам фортуны)».

21. Вы будет смеяться, но с глаголами и это еще не все. Есть глаголы, которые вообще ни в какое спряжение не входят. К счастью, их совсем немного. Но к несчастью, все они очень важные, и обойтись без них никак нельзя.

Об одном из них, глаголе sum, то есть связке, мы написали в самом начале. Вот они другие, и только самые важные:

eo — «ходить»

fero — «носить»

volo — nolo — «хотеть — не хотеть»

malo — «предпочитать»

edo — «кушать».

В эту же паскудную группу я бы добавил глаголы faciofio и capio. Они не относятся к глаголам-исключениям, но не без подвоха. Если судить по окончанию, то они принадлежат к IV спряжению, хотя на самом деле это глаголы III спряжения.

С каждым из них нужно повозиться отдельно, причем во всех лицах, числах и временах.

vult — voluit — volebat — volebit — «он хочет — он захотел — он хотел — он захочет»

animo ventrique imperare debet, qui frugi esse vult — «должен повелевать духом и желудком, кто хочет быть благородным»

bene vixit is, qui potuit, cum voluit, mori — «хорошо прожил тот, кто смог умереть, когда захотел«

quod vult, habet, qui velle, quod satis est, potest — «тот имеет то, чего хочет, кто может хотеть того, что ему достаточно»

pater filium secum volebat esse — «отец хотел, чтобы сын был с ним»

22. При этом данные глаголы имеют благодаря приставкам много производных

desunt pecunia — «им не хватает денег» из inopiae desunt multa, avaritiae omnia — «в бедности много не хватает, в жадности — всего»: desum, deesse = de + sum, esse

res publica periit — «государство погибло» из quod periit, quaeri pote, reprendi non potest — «то что потеряно, искать можно, но вернуть нельзя»: pereo, perire = per + eo, ire

оffert pecuniam — «он дает денег» из occasio aegre offertur, facile amittitur — «случай трудно предоставляется, легко теряется»: offert, offerre, obtulit = ob + fert, ferre, tulit (приставка -оb, когда входит в слово, начинающееся на f— превращается в -of)

oblatus est/offertquia ipse voluit/vult — «предложил/предлагает, потому что сам этого захотел/хочет».

23. Теперь о дополнении. Дополнение может быть либо прямым, либо предложным, как и во всех европейских языках. Но еще и падежным, как в русском. С дополнениями в латинском очень много возни, хотя никакой трудности они не представляют. А возня проистекает из того, что практически ни в одном словаре при большинстве глаголов не проставлено, какого они требуют управления, как это делается практически во всех нормальных словарях. Вот и гадай после этого, в каком падеже ставить после глагола существительное и с каким предлогом его употреблять.

На первых порах я бы посоветовал ориентироваться на русский язык. Там где в русском требуется прямое дополнение, там и в латинском:

gaudium perdit — «он теряет (лишается) радости» из bene perdis gaudium, ubi dolor pariter perit — «хорошо потерять радость, когда паритетно гибнет страдание (нет страдания — уже хорошо, даже если и нет радости)»

где в русском не требуется дополнения, там и в латинском

perit — «он гибнет» из ubi coepit ditem pauper imitari, perit — «когда бедный начинает имитировать богачу, он гибнет»

где в русском предложное, так и в латинском там предложное же

pro patria moritur — «он умирает за родину» из dulce et decorum est pro patria mori — «сладко и почетно умирать за родину».

Правда, остается вопрос: а какой предлог употреблять. На данной стадии обучения только тот, который дан в словаре при соответстующем глаголе в примерах (Дворецкий, хотя не дает управления, но приводит примеры словоупотребления, из которых можно извлечь управление глагола: правда, относится нужно к этому осторожно: он смешивает регулярное употребление слова с индивидуальным цитируемых авторов):

ad statum rei publicae spectat — «он смотрит на состояние дел в государстве»

uxorem ducere in animo habet — он имеет в душе (то есть намеревается) жениться,

постепенно расширяя знание предлогов. Вообще изучнию каждого предлога нужно посвятить особое занятие. Впрочем, это касается любого языка.

Кроме того, нужн обращать внимание на случаи, когда в словаре, хоть и не всегда, но иногда специально оговаривается управление

perpetuo vincit, qui utitur clementia — «постоянно побеждает тот, кто употребляет (пускает в ход) милосердие»; в русском языке употреблять кого? что? требует прямого дополнения (винительного падежа), в латинском же соответствующих глагол utor — удалительного. Обратите внимание в существительных I скл именительный и удалительный падежы по форме совпадают: кто? что? clementia; кем? чем? обратно clementia.

А вообще употребление предлогов и падежей — это очень большой и сложный раздел латинского языка, которого на этой стадии лучше не касаться.

24. Также на этой стадии можно вставлять обстоятельства. Они формируются из

наречий

male vivunt — «они живут плохо» из male vivunt, qui se semper victuros putant — «плохо живут те, которые полагают, что будут жить вечно»

предложных обстоятельств

sero in periclis est consilium quaerere — «поздно в опасностях искать совета (поздно пить боржоми, когда почка отвалилась)»

in amore forma plus valet quam auctoritas — «в любви форма более действенна, чем авторитет (больше любят за пригожий вид, чем за достоинства)»

существительных, прилагальных, причастий чаще всего в творительном (удалительном) падеже

occulte peccant — «они грешат тайком» из omnes, cum occulte peccant, peccant tutius — «все, кто грешат тайком, грешат безопаснее»; occulte — тайком это творительный падеж от прилагательного occultus — «тайный».

Использование предложных обстоятельств поможет уяснить предлоги. А вот с существительными, прилагательными, причастиями в творительном лучше не связываться: это, повторю, очень сложный вопрос, и лучше его оставить на потом при детальном изучении латинского языка.

Впрочем, многие слова в творительном падеже давно уже потеряли связь со своей родной частью речи и стали голимыми наречиями

prima luce — «на рассвете», nocte — «ночью», die — «днем», exempli gratia — «например» (в последнем примере родительный падеж), manu militari — «военной силой», casu — «случайно» и т. д.

25. Мы приводили примеры только с утвердительной формой. А ведь и у суждения, и у повествовательной конструкции есть еще вопросительная и отрицательная формы. Поскольку первая для латинского языка вещь весьма редкая (в дошедших до нас текстах, само собой; в живой латыни она была, надо думать, гораздо употребительнее), скажем несколько слов об отрицательной.

Для составления отрицательных предложений нужно запомнить два простых правила:

а) отрицательным предложение становится употреблением союза non.

perenne coniugium animus, non corpus facit — «долговечный союз делает дух, а не корпус (для крепости брака скорее важна психолгическая совместимость супругов, чем телесная привлекательность)»

б) либо отрицательных местоимений

nullae conveniunt preces — «никакие просьбы не помогут» из inimici ad animum nullae conveniunt preces — «никакие просьбы не доходят до вражьего духа (если кто тебя невзлюбил, то проси не проси — толку не будет)»;

наверное, вы обратили внимание, что в русском языке отрицательное местоимение еще и укрепляется частицей «не»; в латинском этого делать ни в коем случае не надо

nemo immature moritur, qui moritur miser — «тот не умирает преждевременно, кто умирает в нищете (нищему лучше не жить)»

Вот и все. Более сложные случаи отрицательных конструкций — у меня уже пальцы устали выстукивать это на клавишах, но что делать: лучше оставить на потом.

Форма предписания

Это форма не столь уж и частая. Но я считаю ее необходимой освоить. Во-первых, ею часто заменяется повелительное наклонение. А, во-вторых и главных, благодаря ей мы освоим еще одну систему глагольных времен, параллельную системе повествовательных и пассивных времен : а именно, систему сослагательных времен. В русском языке вся сослагательность ограничивается употреблением частицы «бы». В латинском же, кроме массы дополнительных значений (скажем, предписание, замена повелительного наклонения), она еще и отличается специфическими формами. Поэтому к предписанию следует приступать не прежде, чем будут хорошо и четко освоены основные времена в простой форме (т. н. изъявительном наклонении) и пассиве.

26. Попробуем для начала растолковать форму предписания. Вот предложение

«Ты свою знаменитость приписываешь не себе, а тому, кому ты этим обязан». Предложение просто передает факт. Поэтому мы его и переведем, как

per quem es clarus, illi, quod es, imputas.

Но здесь выражен идеальный случай. Так должно быть, но в жизни так не бывает. Обычно люди самоуверены и неблагодарны. Поэтому мы выскажем данную мысль в форме рекомендации: «Ты свою знаменитость приписывай не себе, а тому, кому ты этим обязан». В латинском, чтобы заменить повествование на рекомендацию, нужно употребить сослагательное наклонение:

per quem sis clarus, illi, quod sis, imputes.

Тот есть рекомедация, рецепт (особенно это касается медиков, так что для них знание сослагательного наклонения, если они будут выписывать рецепты на латинском, жизненно важно), побуждение — все это требует сослагательного наклонения. Это в простых предложениях, а в сложных все еще сложнее. Поэтому для освоения формы сослагательного наклонения ограничимся формой предписания.

27. Как и в случае повествовательной формы при составлении предписания следует учитывать разделение глаголов на 4 типа спряжения, и для лучшего усвоения формы рекомендуем составлять предложения отдельно для каждого спряжения. А чтобы совсем не запутаться, параллельно предписанию выражать то же предложение в повествовательной форме.

Также следует обратить внимание, чтобы в предписании глагол обыкновенно выносится на первое место. Так что уже по месту глагола следует насторожиться: а уж не сослагательное ли наклонение здесь

Для I спряжения

ames parentem — «люби отца»/parentem amas — «ты любишь отца» из ames parentem, si aequus est: si aliter, feras — «люби отца, когда он справедлив, если же нет, то терпи»

для II

timeat amicus — «пусть друг боится»/amicus timet — «друг боится» из qui timet amicum, amicus ut timeat, docet — «кто боится друга, учит того, чтобы тот боялся (если ты не доверяешь другу, как же ему доверять тебе)»

для III

reprehendas aegre — воспринимай болезненно/aegre reprehendis — «ты воспринимаешь это болезненно» из aegre reprehendas, quod sinas consuescere — «болезненен упрек в том, что вошло в твою привычку»

для IV

audias sapientem — «выслушивай мудреца»/sapientem audis — «ты слушаешь мудрого человека» из nisi per te sapias, frustra sapientem audias — «если в тебе самом нет мудрости, бестолку слушать мудреца»

28. Мы привели в предыдущем пункте примеры только для настоящего времени, но сослагательное употребляется и в обеих прошедших, разве лишь в будущем его нет, но для предписания будущее=настоящему. Правда, каким образом сослагательное прошедшее будет выглядеть в предписаниях, я даже и представить себе не могу, поэтому и примеры пропускаю.

Зато для пассива сослагательное точно так же существует, как и для активной формы. То есть мы имеет дело с еще одной параллельной системой времен.

petat id — «пусть он к этому стремится»/id petit — «он стремится к этому»

НО

petatur id — «пусть к этому стремятся (к этому надо стремиться)»/id petitur — «к этому (все) стремятся (все хотят получить это)» из licet ad manum sit, licet non ex difficili petatur — «надо бы стремиться к тому, что есть под рукой, чтобы не стремиться к труднодоступному».

29. До сих пор мы пропускали предпрошедшее и предбудущее, как времена такие легкие для овладения, и будто специально ими заниматься и не стоит. Теперь пришла пора вспомнить и о них. В сослагательном наклонении они используются очень часто. Только их значение здесь совершенно другое:

si quid nobis satis esse posset, fuisset — «если бы нам чего-нибудь было достаточно, мы бы это имели (бог снабдил бы нас тем, чего мы не имеем, если бы это было нам необходимо для жизни)».

Предпрошедшее сослагательное, которое легко распознается по суффиксу -e(i)sse— — может означать любое время по смыслу, хотя чаще прошедшее. Существеннее, что оно выражает некое пожелание, предписание трудно, а то и вообще неосуществимое: «если бы было достаточно, мы бы имели, но мы этого не имеем, значит нам этого и не было нужно» — таков здесь смысл употребления этого времени.

Я не вижу смысла составлять предложения с этим временем, но при чтении мудрых мыслей, оно попадается довольно-таки часто:

non mare transisset, pavidus si nauta fuisset — «моряк бы не пересек моря, если бы был боязливым»

neque praecepisset Deus si grave fuisset — «неужели бы господь повелел это, если бы это было трудно ((«для выполнения») или «постыдно», можно перевести и так и так)»

Hectora quis nosset (=novisset), si felix Troia fuisset? — «кто бы знал Гектора, если бы Троя была счастливой?» Неctora здесь винительный от Hector в греческом языке: латиняне нет-нет да и употребляли слова в греческой форме.

То же с предбудущим временем, которое чаще в сослагательном означает маловероятное предположение, желание трудно осуществимое, либо предписание, более похожее на сожаление («как хорошо было бы, если бы ты»)

operam perdideris — «так можно и свой труд потерять» из non est quod timeas ne operam perdideris, si tibi didicisti — «не нужно пугаться, что учеба напрасный труд, если ты учился для себя».

30. Главная отрицательная частица в латинском это non. Однако часто встречается и ne и neque. Однако они означают не «не», а «чтобы не», «хотя не», «вот и не». Но это в сложносочиненных и сложноподчиненных предложениях. А в простых, и как раз в сослагательном, ne значит простое отрицание = non в повествовательной форме.

ne feceris gaudium — «не делай радости (не радуйся)» из malum ne alienum feceris tuum gaudium! — «из чужого зла не делай себе радости»: non facis gaudium — «ты не радуешься»

ne noceas tibi — «не вреди себе» из amicis ita prodesto, ne noceas tibi — «так помогай друзьям, чтобы не навредить себе»: non noces tibi — «ты не вредишь себе»

ne sit malus — «не будь плохим» из ita crede amico, ne sit inimico locus — «так верь другу, чтобы не было места врагу (доверять другу нужно больше, чтобы не сделать из него врага)»: non es malus — «ты не плохой».

НО

homo, ne sit sine dolore, fortunam invenit — «фортуна ищет, дабы человек не оставался без скорби» (судьба, чтобы жизнь не казалась легкой, что-нибудь да подкинет).

Что дальше?

1. Ну и вот и все. Простенько и ясно, хотя попотеть, чтобы освоить основные формы и потратить времени придется немало. Но то, что я предложил — это, строго говоря не пособие по изучению латинского языка, а предисловие к такому изучению.

Изучать же основательно язык я бы рекомендовал, начиная с грамматики. Лучшей, можно сказать даже она является единственной грамматикой латинского языка, чем грамматика Соболевского нет и еще долго не будет. Состоит эта грамматика из двух частей: морфологии и синтаксиса. Изучив основные формы, как я рекомендовал, можно более не заморачиваться морфологией, вернее, обращаться к ней исключительно как к справочнику. А начать изучение сразу с синтаксиса.

Грамматика Соболевского однако не свободна от недостатков:

а) автор слишком скрупулезен, и он пытается разжевать то, чего разжевывать не надо бы, а можно лишь схватить и освоить постоянным повторением

б) Соболевский чересчур увлекается грамматической терминологией. Даже такой любитель языкознания как я, должен постоянно напрягать мозги над фразами, подобными следующей «quum historicum с сослагательным наклонением употребляется в рассказе исключительно о прошедших событиях и потому соединяется по consecutio temporum с impf. conj. или plqp. conj…» Можно, конечно, всю эту тарабарщину освоить, но не лучше ли это время потратить на освоение латинского языка? Вопрос риторический.

Поэтому позволю, ссылаясь на собственный опыт, дать следующие рекомендации. Соболевский подобрал для иллюстрации множество примеров из латинских авторов. Вот на эти примеры и надо ориентироваться, проходя последовательно пример за примером. Брать очередной пример, выписывать все незнакомые слова (их будет много, но во вполне разумных пределах, если вы освоили полностью словарь по предлагавшейся мною в основной части методе). Если все понятно, и ваш перевод сходится с переводом Соболевского, дуйте дальше. Если загвоздки остаются, тогда стоит уже волей-неволей оборащаться к пояснительному тексту и пытаться вникнуть в его смысл, но не более того, сколько необходимо для понимания примера. Также нужно выписывать только те значения слова, которые употребляются в данном примере, иначе голова пойдет кругом, даже от самых распространенных слов.

2. Излагать грамматику я не намерен, и все же хочу обратить внимание на те фундаментальные явления латинского языка, которым нет ни малейшего соответствия в русском, и с которыми вы столкнетесь с первых же шагов, перейдя к реальным латинским текстам.

Первым в списке идет это самое пресловутое consecutio temporum сиречь «согласование времен». Касается оно сложноподчиненных предоложений, либо простых, но взаимозависимых в длительном связанном тексте. Согласование основных времен, в том числе предбудущего и предпрошедшего, о которых я не писал, не представляет никаких трудностей. Трудности начинаются с употребления сослагательных времен.

Поэтому я рекомендую такую простую таблицу. Вот как можно распределить времена в придаточных предложениях:

настоящее в настоящем

esse — sim, sit, sint

ornare — ornem, ornet, ornent (беру только

прошедшее в настоящем

esse — fuerim, fuerit,fuerint

ornare — orneverim, orneverit (=ornaret), ornaverint

настоящее в прошедшем

esse — essem, esset, essent

ornare — ornarem, ornaret, ornarent

прошедшее в прошедшем

esse — fuissem, fuisset, fuissent

ornare — ornavissem, ornavisset, ornavissent

Примечания: а) «настоящее в настоящем (прошедшем)» правильнее было бы назвать «одновременное в настоящем (прошедшем)»: кто знаком с английским и французским, для того никаких новостей в этой идее не будет. Соответственно «прошедшее в настоящем (прошедшем)» — предшествующим настоящему (прошедшему)

б) я привожу для примера только глагол I спряжения, для остальных трех поищите формы в соотв таблицах)

в) привожу только примеры в 1 и 3 лице единственного числа и 3-м множественного.

настоящее в настоящем

Quaedam licet magna, licet certa sint, tamen ad illa turpi infirmitatis confessione non veniam — «Пусть нечто будет грандиозно и безобманно, но я не пойду за ним ценой признания своей слабости»

Как видите, в русском языке нет никакой сослагательности. А почему в латинском мн число, а в русском — единственное? Да потому что обобщенные существительные «нечто», «добро», «все» в русском языке среднего рода единственного числа, а в латинском — среднего рода множественногоquaedam, bona, omnia. Не путать с окончанием -a cущестительных единственного числа, но женского рода: puella, ancilla, nauta (последнее существительного мужского рода, но отн к тому же склонению, что и 2 первых).

прошедшее в настоящем

quae mihi tunc fuerint solacio dicam — «я скажу, чтО мне тогда было утешением» не забывая, что quae — это не женский род, а средний мн числа

настоящее в прошедшем

C. Caesar, cum illum unus ex custodiarum rogaret mortem, ‘nunc enim’ inquit ‘vivis?’ — Цезарь, когда его один из зэков попросил о даровании смерти, ответил: «А сейчас ты что, живешь что ли?»

прошедшее в прошедшем

exactum a Labeone fuit, cur ultionem legis omisisset — «Лабеона спросили, почему он миновал мстительности закона (не поступил по строгости закона)».

3. Проверено, система работает безотказно. Но она лопается, когда в дело вступают условные конструкции.

Здесь я вывел (из того же Соболевского, вернее из приводимых им примеров) примерно такую схему

а) реальный период — обычные времена

pudor si quem non flectit, non frangit timor — «если стыд кого не отклонит с пути, то страх не собьет»

б) условный период для настояшего и будущего — сослагательное в настоящем же и будущем

minus saepe pecces, si scias, quid nescias — «ты будешь реже ошибаеться, если будешь знать, чего ты не знаешь«

в) а вот сослагательное обеих прошедших это может быть как нереальный настоящего, так и условный прошедшего

Здесь уж определяйтесь по общему смыслу

cave amicum credas, nisi si quem probaveris — «берегись верить другу, если его не испытал» здесь совершенно очевидны условный настоящего (credas) и условный прошедшего (probaveris)

г) и наконец, предпрошедшее сослагательное, легко определяемое по характерному суффикус -isse- — это однозначно нереальный период

По определению он относится к прошедшему времени, но может употребляться и для настоящего:

si tacuisses, philosophus mansisses — «если бы ты молчал, то сошел бы за философа» (подразумевается: «но ты не молчал, и потому оконфузился»), однако и перевод «молчи, и сойдешь за философа (подразумевая, но ты по своей натуре все равно молчать не будешь, и потому за философа никогда не сойдешь)» тоже допустим.

А воообще сослагательность — вещь очень сложная, главным образом потому, что чужда русскому языку, и кроме опыта и чутья, ничем его не одолеешь.

4. Винительный + инфинитив и именительный + инфинитив очень хорошо объяснены Соболевским, но понять эти обороты мало: нужно их освоить во всех формах. А для этого выписывать примеры, когда они встречаются, и время от времени просматривать записи, сортируя их по формам инфинитива, которых, как я уже писал в латинском аж 6 штук

инфинитив

 

настоящего времени (одновременного)

video adhuc constare omnia — «до сих пор всё, по-моему, согласуется друг с другом«

настоящего времени, пассив

beneficia donari aut mali aut stulti putant — «или плохие или дураки считают, что бенифиции раздаются«

прошедшего времени (предшествующего)

beneficium qui dedisse se dicit, petit — «кто говорил, что он делал добро, тем самым требует» (имеется в виду: требует себе награды за добро)

прошедшего времени, пассив

si destinatum [sapiens] sibi supplicium sciet, non commodabit poenae suae manum — если мудрец поймет, что ему определена мука, он не протянет ей руку помощи (то есть по своей воле не станет ускорять ее приход)

будущего времени (последующего)

«male vivunt, qui se semper victuros putant — плохо живут, которые полагают, что будут жить всегда»

будущего времени, пассив

apparet, hostem victum iri — «очевидно, что враг будет побеждён«

5. Также выписывать, встречаясь в тексте, и сортировать по формам случаи использования другой характерной для латинского конструкции — ablativus absolutus или отмороженного творительного (удалительного). По его поводу можно можно заметить еще следующее. Обыкновенно ablativus absolutus советуют переводить деепричастным оборотом или придаточным предложением. И это правильно, поспорить с этим трудно. Поэтому могу только присоединиться к этой рекомендации. Однако при ее использовании очень трудно определить слово, к которому относить оборот. На то он и отмороженный, что он независим от основного смысла предложения. Поэтому я считаю переводить его можно по-всякому, как душа пожелает. Но при этом помнить, что данный оборот всегда выражает сопутствующие обстоятельства. «Ну вот я пошел в кино, ну тогда еще не женатым я был, на той, своей нынешеней. А в кино, тогда его возле парка крутили, там еще такая карусель большая рядом, я встретил Зюзю…»

Gallorum eadem atque Belgarum oppugnatio est haec: ubi circumiecta multitudine hominum totis moenibus undique in murum lapides iaci coepti sunt murusque defensoribus nudatus est, testudine facta portas succedunt murumque subruunt.

У галлов и у бельгов один и тот же способ осады городов и он таков: после того, как они начали отовсюду швыряться камнями (а до этого они окружили город и все его стены множеством воинов), и стены крепости обезлюдивают, осаждающие приближаются к воротам и начиниют подкоп (а приближаются они к стенам выстроившись «черепахой»)

Итак, отморозок настоящего времени (или правильнее его назвать одновременным)

единственного числа

Bona semper imperante animo pecunia est — «деньги вещь хорашая (если ты умеешь повелавать душой (то есть управлять своими желаниями)

и множественного

omnibus vicis aedificiisque quo adire potuerant incensis, ad castra Caesaris omnibus copiis contenderunt — «они всем своим войском подтянулись к лагерю Цезаря (а по пути они сжигали все деревни и города, к которым только подходили

в этом предложении четко видно, что ablativus absolutus настоящего времени как раз относится к прошедшему («сжигали»); его настоящесть в том, что он относится к тому моменту, о котором идем речь, то есть одновременен с действием основного предложения, назависимо каким временем оно выражено.

отморозок прошедшего времени (а из грамматики вы узнаете, что если отморозок настоящего времени всегда в действительном залоге, то прошедшего всегда в пассиве)

единственного числа

est humanum cena peracta aliquis servis porrigi — «человечно, окончив пир, что-нибудь и рабам дать» из

[admonuit] non esse inhumanum, quemadmodum cena peracta reliquiae circumstantibus dividantur, sic peracta vita aliquid porrigi iis qui totius vitae ministri fuissent.

[он напомнил], что человечность требует, — так же как после ужина мы раздаем остатки стоящим вокруг стола, — уделить хоть что-нибудь, когда жизнь окончена, тем, кто всю жизнь был нам слугою.

series invicta et nulla mutabilis ope inligavit ac trahit cuncta — «череда (событий) связывает все и все влечет за собой (а никакой силой ее не победишь и не изменишь

Hoc facto, duabus legionibus quas proxime conscripserat in castris, relictis VI legiones in acie constituit — «после того, как это сталось, он построил в боевом порядке 6 легионов (а два, недавно набранных были оставлены в лагере)»

Здесь отморозок выступает для существительного мужского рода

и множественного

Hoc facto, duabus legionibus quas proxime conscripserat in castris relictis, VI legiones in acie constituit — «после того, как это сталось, он построил в боевом порядке 6 легионов (а два, недавно набранных были оставлены в лагере

Практический совет: отморозок следует все же лучше всего переводить именно таким привходящим обстоятельством. Например, в данном случае не было бы ошибкой перевести: «после того, как это сталось, он, оставив два недавно набранных легиона в лагере, построил в боевом порядке 6 легионов». В данном не было бы, а в другом было бы. Классический пример,

Troia capta Aeneas in Italiam venit — «Эней приехал в Италию (а Троя к тому времени уже была взята)».

Если перевести «взяв Трою, Эней прибыл в Италию», получится полная нелепость, ибо Эней как раз бежал из взятой Трои, а взяли-то ее греки.

6. Надеюсь, я пишу для людей интеллегентных, то есть владеющими элементарными навыками интеллектуального труда — другие и не будут изучать латинский. А это значит, что они обязательно завели себе общую тетрадку, куда выписывают наиболее интересные или необходимые для овладевания языком моменты. И они обязательно составили себе перед началом изучения содержание, оставив под будущие разделы пустые страницы.

Так вот, говоря о латинских падежах, я бы советовал под этот раздел отвести как можно больше места, и обязательно сделать подразделы не только по отдельным падежам, но и по их значениям. Схему таких разделов возьму на себя смелость рекомендовать составленную автором данной статьи — см.

именительный падеж

родительный падеж

дательный падеж

винительный падеж

удалительно-творительный падеж

Под последний следует отвести как можно больше места, примерно 80 процентов, от всего занятого падежами.

И еще одно замечание: на 90% латинские падежи соответствуют русским. Примеры на эти 90 % выписывать не стоит. Надеюсь, вы их хорошо освоили при прохождении того курса, который я рекомендовал в первой части этих записок.

7. Одна из сложнейших проблем латинского языка — это отрицание. Собственно говоря, сложен не латинский язык в этом плане: сложен русский. Во всех нормальных языках отрицание выражается одной частицей или союзом, в русском же двумя:

nil est miserius, quam ubi pudet, quod feceris — «нет ничего хуже, чем стыдится того, что делаешь».

Поэтому, когда в латинском встречаешь два отрицания, ты уже серчаешь:

iratus nil non criminis loquitur loco

Как такое переводить? Обыкновенно преподаватели советуют два минуса менять на плюс: «разгневанный говорит только то, что преступно». Это будет правильно, но мысль будет огрублена. Лучше мне кажется данное предложение было бы перевести, как «разгневанный не говорит ничего такого, что не было бы упреком».

Но какого-то общего правила здесь вывести невозможно. Поэтому лучше всего когда встречаются двойные отрицания, заносит их в ту же тетрадку с надежным переводом (а для этого использовать параллельные тексты) и постоянно штудировать. Схема здесь предполагается следующая:

а) двойные отрицания

iratus nil non criminis loquitur loco — «разгневанный не говорит ничего, что не было бы упреком»

б) предложения со словами, которые уже сами в себе содержат отрицание

Главным образом это союзы ne, neque, numquid, sin, quin, nisi

ecquis fuit, quin lacrimaret? — «разве был бы такой, кто бы не заплакал?»

а также некоторые другие слова

negat sibi ipse, qui, quod difficile est, petit — «сам себе говорит ‘нет’, кто просит трудного»

в) предложения с теми же союзами и словами, но со вторым отрицанием

perdendi finem nemo nisi egestas facit — «конец проматывания будет никакой иной, как нужда»

г) предложения с одним отрицанием и глаголом бояния или сомнения в главном предложении

tunc effusius maerent quia verentur ne dubium sit an amaverint = «тем мощнее горюют, ибо боятся, как бы не посчитали, что они не слишком любят» (=»они боятся, будто посчитают, что они не слишком любят»)

д) комбинированные случаи

neque inter nos et eos, qui se scire arbitrantur, quicquam interest, nisi quod illi non dubitant quin ea vera sint, quae defendunt — «неужели между нами и теми, кто считают, что они знают себя, и нами есть иная разница, чем тачто они считают, будто знают (=не сомневаются — non dubitant), будто то, что они защищают — есть истина»

Боюсь для последних случаев вообще нет никакого правила, и их надо разбирать каждый отдельно. Впрочем, могу успокоить, такие завихлянистые обороты встречаются у Цицерона, Тита Ливия, но не у Цезаря, Августина, Иеронима, Сенеки.

8. И последнее замечание общего характера. Изучая грамматику, следует относиться к ней с некоторым недоверием. Соболевский (а это единственная удовлетворительная на русском языке грамматика) слишком скрупулезен, отчего многие интуитивно понятные вещи он своими разъяснениями только запутывает.

Например, он долго и путано разъясняет такое явление, как замена герундива герундием:

neque pictorum rex suis militibus adhortandis abstinuit — «И король пиктов не стал удерживаться от подбадривания своих воинов«

сравните

Hannibal militum animos adhortando erexerat — «Ганнибал выпрямился (под пулями), поднимая (тем самым) у своих воинов дух«

Действительно, непонятно, почему при одной и той же форме (adhortandus — «подбадривая, подбадривая, подбадривать»), хотя и в разных падежах, так гуляет окончание прямого дополнения то -ibus (militibus), то -os (animos), когда в русском окончание всегда одно и то же «-ов» («воинов»). Я скажу, что подобные вещи имели бы значение, если бы пытались говорить или писать на латинском. Читая же текст, их проскакиваешь без труда, не делая в переводе ошибки.

Поэтому лучше работать по такой схеме

а) прочитать предложение и перевести самостоятельно

б) если будет непонятно или даже понятно, но для контроля, обратиться к надежному источнику, к тому же переводу примера в Соболевском или к параллельному тексту

в) выписать данный пример и накапливать похожие

Путь нелегкий и долгий, но говорить, что освоить латинский легко, автор данных заметок и не думал.

Оцените статью в один клик

«Латынь — полезная вещь, потому что она дисциплинирует ум. Это чрезвычайно логичный язык, и он позволяет правильно настроить мозги. <…> Учивший латынь понимает, например, что фразу ни в коем случае нельзя переводить слово за слово (человек, который изучает английский язык, этого не понимает): латинский язык устроен таким образом, что латинскую фразу ни в коем случае нельзя так переводить, она теряет смысл. Надо погрузиться в эту фразу и найти в ней глагол. Не существительное, а глагол. И постепенно человек понимает, что язык устроен так, что в нём есть некая «пульсирующая структура», и эта структура похожа на структуру мироздания.

Смотрите: «В начале было Слово». Сначала было Слово, то есть глагол, «и Слово было у Бога». Сначала идет «сказуемое», а потом — «подлежащее». Сначала мы слышим «глагол», а потом условно «видим», Кто этот «глагол» произносит. То есть Бог, как это ни парадоксально, оказывается в данном случае «вторичным» по отношению к Его же собственному «глаголу». Так функционирует и язык.

В каждой фразе есть душа, и эта душа воплощена в сказуемом. Это глубинное ощущение человек получает, когда он чуть-чуть начинает учить латинский язык. А потом он должен понять, что есть подлежащее, которое стоит на очень важном, но всё же втором месте, рядом со сказуемым, а потом есть прямое дополнение. Вот прямое дополнение — это то, что фразу делает. В любой фразе происходит какое-то действие, есть субъект действия, и есть его объект.

В тот момент, когда вы установили, что делается, кто делает и с кем делает, вы получили скелет фразы, и после этого она может обрастать «мясом». Фраза может занимать две страницы, глагол у нее может быть в самом конце, тем не менее, ее структура задана тремя этими словами. В тот момент, когда ты это понимаешь, у тебя как будто открываются глаза на мироздание».

«Что касается греческого, то с ним другая история. Его учат меньше, его учить трудно, и люди, которые выучивают греческий язык, что-то в структуре мира постигают важное, понимают, как мир сложно устроен. Соблазн простых решений в жизни у всякого человека велик. Например: если денег нет, их нужно напечатать. Это простая идея, которая приходит в голову всякому человеку. Человеку, который учил древнегреческий, эта мысль в голову не придет, он понимает, что так проблемы не решаются. Это простой пример, но такое происходит в жизни на каждом шагу.

Если много воруют, то надо отрубать руки за воровство. Это простое решение. Решение неправильное. Что оно неправильное, можно понять, только если взглянуть на это в более широком масштабе. Вот древнегреческий язык помогает человеку смотреть на жизнь в сложном, большом масштабе. И недаром многие великие люди, не имеющие никакого отношения к научным штудиям, вышли из классических гимназий или даже получили образование как филологи-классики. Вот, например, нынешний мэр Лондона Борис Джонсон. Он кончил Оксфорд, он филолог-классик. Таких примеров можно приводить много».

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Союзы и предлоги в английском языке таблица с переводом
  • Предложение на немецком языке с предлогом aus
  • Апшеронск район немецкой поляны
  • Английский язык 4 класс учебник стр 58 упр 1 читать
  • Короткие тексты на английском для детей 1 класс