История развития немецких сказок

Библиографическое описание:


Качалова, К. А. История развития немецких сказок, их становление и влияние на сознание детей / К. А. Качалова, Н. В. Бурцева. — Текст : непосредственный // Юный ученый. — 2018. — № 2 (16). — С. 30-33. — URL: https://moluch.ru/young/archive/16/1200/ (дата обращения: 09.03.2024).

Когда трудный день закончен, приходит время расслабиться. Ты забираешься в тёплую кровать, укутываешься одеялом по самый нос и ждёшь сказки… Наверное, это чувство знакомо каждому ребёнку, ведь все мы в детстве слушали сказки, узнавали из них что-то новое и интересное. Мы мечтали с героями полюбившихся сказок о далёком космосе, о волшебстве и прочем. Тему о сказках меня побудил затронуть урок немецкого языка. Когда я прихожу на этот урок, то в классе частенько встречаюсь с портретами братьев Гримм, Вильгельма Гауфа, Людвига Тика и других известных немецких писателей-сказочников. К сожалению, читая наши любимые детские сказки, мы часто не помним их автора и даже не то, чтобы не помним, не хотим помнить. Наверное, потому, что считаем это скучным и неинтересным, но на самом деле, это очень увлекательно — знать автора своей любимой сказки, знать, как автор создавал своё произведение.

Что ж, в этой статье я расскажу всё, что знаю о немецких сказках, расскажу о красивейших местах Германии, оказавшись в которых, можно подумать, будто ты уже в сказке.

В немецких народных сказках отразились давние периоды истории человечества, а также в них можно заметить одну характерную черту — представление о переселении души человека в тело животного или в растение. Образами немецкой мифологии являются персонажи сказок (особенно великаны и карлики, русалки и призраки).

Рассказы эпохи классической древности были впервые принесены в Германию в IX-X веках странствующими актёрами и жонглёрами. Это были сказки-загадки, небылицы, сказки о животных и шванки (Шванк (нем.) — это короткий рассказ комического содержания, иногда со стихотворным текстом).

Позднее, в XVII-XVIII веках в Германию через Францию проникли сказки «Тысяча и одна ночь», которые оказали большое влияние на развитие немецкой сказки. Не меньшее влияние имели и сказки Шарля Перро. Некоторые из самых известных и популярных сказок братьев Гримм берут начало из этих источников.

С середины XIX века сказка в Германии живёт преимущественно в книге, в литературных сборниках.

По композиции немецкая сказка, как правило, имеет тройное или двойное членение. Противопоставление добра и зла, бедности и богатства, высокого и низкого даёт схему с двойным членением. Сказка обнаруживает склонность к формулам. Для немецкой сказки, характерны числа — 3, 7, 9 и 12. В ней популярны традиционные зачины и концовки. Иногда в прозаическое повествование вставляют стихи, которые находятся, чаще всего, в середине рассказа или в конце, как заключительная формула. Есть сказочные формулы, связанные с кульминационным пунктом рассказа и переходные формулы между отдельными его частями. Обычным приёмом являются повторы, особенно в диалогах сказочных персонажей. Что же касается песенных вставок, то они в немецкой сказке очень редки.

Ещё одна характерная для немецких сказок черта — это жестокое отображение реальности, как правило, авторы не стараются сделать свою сказку доброй, в ней нет «хэппи энда», но зато в ней есть серьёзная мораль, которая воспитывает в немцах определённые черты характера. Теперь самое время затронуть таких писателей, как братья Гримм, ведь больше половины их сказок заканчиваются далеко не лучшим образом.… О таких сказках я расскажу после небольшой биографии братьев Гримм.

Чаще всего под словосочетанием «Братья Гримм» подразумеваются только Якоб и Вильгельм Гримм, но на самом деле, в семье было девять детей: восемь мальчиков и одна девочка. Кто-то из них умер в младенчестве, а кто-то, к примеру, Людвиг Эмиль Гримм, добился успехов в другой области. Он стал известным гравером. Братья Гримм родились в городе Ханау, в 1785 году родился Вильгельм, а в 1786 году Якоб. Отец знаменитых сказочников умер рано, когда Якобу было всего 11 лет, но именно ему, как старшему из детей, предстояло кормить семью. Якоб и Вильгельм были не первыми, кто обратился к жанру немецкой сказки. Новаторство братьев заключалось в том, что они публиковали сказки именно в «народном», неисправленном виде. При этом творческий Вильгельм был сторонником литературной адаптации текстов, но старшему брату удалось переубедить его. «Переработка, доработка этих вещей всегда будут для меня неприятными потому, что они делаются в интересах ложно понятой необходимости, а для изучения поэзии они всегда будут досадной помехой» — писал Якоб. Кстати говоря, Якоб сформулировал определение термина «передвижение согласных», названное «законом Гримма».

После окончания учёбы в гимназии братья получили юридическое образование, а затем работали профессорами в университете. За время работы в университете братья Гримм создали немецкую грамматику и словарь немецкого языка. Вообще, словарь создавался в конце 1830-х годов, а первое издание было завершено только в 1960. Жизнь Вильгельма оборвалась, когда он завершил работу над буквой «D» в 1859 году. Якоб прожил дольше своего брата на четыре года, успев перед смертью завершить буквы «A», «B», «C» и «E». Смерть настигла его в 1863 году.

В 1812–1815 годах были изданы «Детские и семейные сказки» братьев Гримм. Это издание стало образцом и стимулом для собирательской деятельности фольклористов в течение всего XIX века во всех немецких землях. Собрание братьев Гримм даёт полное представление о немецких сказках и их характерных особенностях. В окончательный сборник сказок братьев Гримм вошло 210 сказок и легенд. Они были переведены на 160 языков. Иллюстрации к одному из первых изданий «Сказок братьев Гримм» (7 гравюр на меди) создал их брат-художник — Людвиг Эмиль Гримм.

Наверное, все читали известные сказки братьев Гримм, такие как: «Бременские музыканты», «Храбрый портняжка», «Братец и сестрица», «Спящая красавица», «Стоптанные туфельки», «Мальчик с пальчик» и другие. До сих пор по сказкам братьев Гримм снимают мультфильмы, с которыми знакомы многие из нас.

Сейчас я хотела бы рассказать о двух самых страшных сказках братьев Гримм. Первая сказка была написана в 1812 году и называется «Девушка без рук». В этой сказке говорится о мельнике, который попросил у дьявола богатства, а взамен дьявол должен был получить его дочь. Поскольку девушка была чиста душой, дьявол не смог её забрать и поэтому приказал мельнику отрубить у его дочери руки. Мельник послушно отрубает руки своей дочери, которые в течение всей сказки растут, а помимо этого девушка рождает щенка.

Вторая сказка называется «Бедный мальчик в могиле», которую братья Гримм написали в 1843 году. Сюжет гласит о мальчике-сироте. Он попадает в дом к богатой супружеской паре. Те избивают его, морят голодом и издеваются над малышом. Тогда он решает наложить на себя руки, но так как не знает, как это сделать, мальчик ест мёд и пьёт вино. Уверенный, что он смертельно отравлен, сытый и пьяный мальчик ложится в могилу и умирает.

«Можжевельное дерево», «Жених-разбойник», «Вор в терновнике» — также являются одними из самых страшных сказок Гримм.

Главными героями сказок бывают самые разные персонажи: находчивый и хитрый крестьянин, отпущенный со службы солдат, младший сын, притворяющийся дурачком, красавица-принцесса или злая мачеха, мальчик с пальчик и другие. Все эти герои часто соревнуются с обитателями волшебного мира — ведьмами, великанами, драконами или, наоборот, соревнуются в силе, уме, ловкости и смекалки. В итоге, в сказках мы видим торжество справедливости и отступление злых сил. Герой обретает богатство, женится на красавице-принцессе, как и случается во многих сказках — например, «Золотой гусь», «Храбрый портняжка», «Стоптанные туфельки». Либо героям помогают волшебные помощники, как произошло с сапожником и его женой в доброй сказке «Маленькие человечки».

Вильгельм Гауф (1802–1827) — ещё один известный немецкий писатель-сказочник, который родился в городе Штутгарт. Самое первое образование Гауф получил из дедушкиной библиотеки: читал книги известных классиков. В 1818 году Вильгельм едет в монастырскую школу, а в 1820 году он поступает в университет Тюбингена. Через четыре года он оканчивает университет с учёной степенью доктора теологии и философии. Затем Гауфа принимают на работу в качестве репетитора в семью барона, министра обороны и генерала Эрнста Югена фон Хегеля. Для детей барона Вильгельм писал волшебные сказки, которые впервые были опубликованы в «Альманахе сказок для сыновей и дочерей знатных сословий» в январе 1826 года. Там имелись такие произведения, как: «Калиф-Аист», «Маленький мук». В России Гауф стал известен, прежде всего, переведёнными и обработанными Белинским рассказами, например, «Нищенка» и «Отелло». Тогда же писатель создал рассказ «Человек с Луны» и первую часть романа «Странички мемуаров сатаны». Он был написан в духе фрагментарной прозы, которая по праву получила название гофмановской. Некоторые критики считают, что Гауф, которого по праву называют учеником Гофмана, несколько отстаёт в богатстве языка, но зато впереди него в мистике, в сюжетности, в разнообразии фабул.

Под влиянием романов Вальтера Скотта, Вильгельм Гауф написал исторический роман «Лихтенштейн», признанный одним из лучших исторических романов XIX века. Роман приобрёл популярность на землях Швабии в Германии, потому что как раз в нём рассказывается об этих землях и самых интересных событиях этого края.

Прекрасные и мистические, иногда даже страшные и грустные, сказки Гауфа пронизаны духом Востока без обычной восточной мишуры. Произведения Гауфа интересны не только детям, но и взрослым. К сожалению, писатель умер очень рано — 18 ноября 1827 года (в возрасте 25 лет) от лихорадки. «Музей сказок Вильгельма Гауфа» находится в Германии (в Байрсборне).

Если говорить об этой стране, то никак нельзя не упомянуть сказочные замки, которые там расположены. Слышали ли вы что-нибудь о замке «Левенбург» в Германии? Когда-то Вильгельму IX пришла в голову мысль — построить на немецкой земле замок, который по красоте сможет посоревноваться с известными строениями в Британии. Строительство «Левенбурга» он контролировал лично, постоянно внося свои правки и идеи. Сегодня это «авторское» творение гордо именуют «львиным» замком, через него пролегает один из самых популярных туристических маршрутов по Германии — «Немецкая дорога сказок». Кстати говоря, именно «Левенбург» использовали в качестве шаблона создатели знаменитых диснеевских историй.

Ещё один сказочный дворец, известный как «Замок спящей красавицы» — это замок «Мариенбург» (Ганновер). Здесь есть салон принцесс, обустроенный когда-то для дочерей короля Людвига II и украшенный росписями по мотивам сказки о Спящей красавице.

Вблизи городка Фюссен (в юго-западной Баварии) располагается величайший замок «Нойшванштайн» (или «Лебединый замок»), который не предназначался для королевских гуляний и не являлся оборонительной крепостью, как многие замки в Германии. Замок является результатом романтической фантазии Людвига II. Именно он в 1868 году поручил опустить на 8 метров плато скалы, чтобы создать чудо архитектуры — выполненный в средневековом стиле рыцарский замок «Нойшванштайн». В Баварских Альпах на высоком холме (1000 метров), над глубоким мрачным ущельем возвышается необыкновенно лёгкое сооружение, как бы парящее в воздухе, напоминающее скорее мираж, чем настоящий замок. По сути, замок «Нойшванштайн» — это пятиэтажное сооружение, устремлённое ввысь, в стиле романтической рыцарской крепости с роскошным внутренним убранством. Так же замок известен и многим детям, ведь помимо «Лебединого замка», это и замок «Спящей красавицы».

Подводя итоги, несложно заметить, что сказки играют в нашей жизни огромную роль, ведь что, как ни сказки, так сильно ассоциируется у нас с детством? Кто воспитывает в нас моральные принципы с самого детства? Немецкая сказка, русская или английская, любая сказка — это источник знаний, но теперь, узнав больше о немецкой сказке, я вижу её главное отличие от других — это настоящее отображение реальности, донесение смысла читателю прямыми словами и, конечно же, поучающий и красивый конец. Немецкая сказка хороша и тем, что побывав на её родине (в Германии), ты невольно попадаешь в детство, увлечённый красотами сказочных немецких замков.

Литература:

  1.      www.skazka.com.ru
  2.      https://deti-online.com
  3.      allcastle.info
  4.      Лисицына А., Олейниченко В., «Знаменитые замки Европы»- М.: Эксмо, 2011
  5.      Сказки зарубежных писателей, переводы Нагибина Ю. М., Гольц Н. Г. — М.: Правда, 1986

Основные термины (генерируются автоматически): сказка, немецкая сказка, замок, Германий, двойное членение, немецкий язык, самое дело, IX-X, XVII-XVIII, Людвига Эмиль.

Выход «Детских и домашних сказок» братьев Гримм в серии «Литпамятники» — настоящее событие: до сих пор полного академического издания этой знаменитой книги на русском языке не было, хотя переводить тексты для нее филолог Константин Азадовский начал еще в конце 1970-х. В честь этого события по просьбе «Горького» Юрий Куликов поговорил с Марией Сулимовой, принимавшей участие в подготовке издания: из их беседы вы узнаете, почему народные сказки братьев Гримм не такие уж народные, как в их книгу попали «Красная Шапочка» и «Золушка» Шарля Перро, что общего у Белоснежки с «Парцифалем» Вольфрама фон Эшенбаха и многое другое.

— Наверное, имеет смысл начать наш разговор с имен на обложке. Сказки — тексты вроде бы фольклорные, но на любом издании указаны конкретные имена — Якоб и Вильгельм Гриммы. В какой степени это народные, а в какой авторские произведения? Насколько точно Гриммы записывали тексты?

— Это очень интересный вопрос. Дело в том, что в науке различают сказку народную и фольклористическую. Сказка — это вообще непростой жанр. В традиции сказка очень обусловлена ситуационно, то есть это конкретная история, которая рассказывается для одного или нескольких слушателей и обычно как-то с ними связана — для рассказа есть какой-то повод. И когда в фольклорной традиции сказитель рассказывает сказку детям, он, конечно, думает о свойствах их характера и сюжет выстраивает таким образом, чтобы конкретному ребенку сказка была понятнее. Это очень хорошо видно в фольклорных экспедициях: когда записываются сказки, то информантам часто сложно рассказать сказку «абстрактно». Им проще взять конкретного ребенка и рассказать ему. Поэтому настоящая народная сказка всегда уникальна и живет только в той ситуации, в которой она рассказывается. Под фольклористической сказкой в русской традиции понимают то, что собрали и записали фольклористы. Это может быть либо опубликованная запись разового исполнения, либо часто бывало так, что собиратели — тот же Афанасьев — слышали сказку в нескольких версиях, а потом из них компилировали единый текст и издавали его. Они исходили из того, что если собиратель — филолог, то у него есть определенное чувство жанра и он имеет право выбирать более удачные обороты или как-то корректировать сюжет.

В немецкой традиции этому соответствует понятие Buchmärchen [книжная сказка. — Ю. К.], которое занимает промежуточную позицию: вроде бы автор — народ, но при этом и собиратель приложил к ней руку. Сказки братьев Гримм — классический пример Buchmärchen. Должна признаться, что до начала работы над этой книгой я всегда себе представляла Гриммов, которые ездят по немецким деревням и собирают сказки, как когда-то и мы на фольклористической практике. На самом же деле у довольно большого процента их сказок первоисточники письменные. Например, в последнем прижизненном издании, 1857 года (всего их было семь), конкретный письменный источник есть у сорока сказок. Такими письменными источниками могли быть проповеди эпохи барокко, позднесредневековые сборники шванков или другие литературные тексты, изданные в то же время. Эти тексты братьями дорабатывались и издавались. Другим источником действительно были сказители, с которыми Гриммы непосредственно общались. Третий источник — записи сказок, сделанные по просьбе Гриммов их друзьями и знакомыми. Таким образом, изначальное представление о том, что это народные сказки, не совсем соответствует истине. Хотя Гриммы открыли огромную традицию собирания фольклорных текстов, сами они в этом плане были ближе к традиции литературной.

— А в течение жизни они добавляли материал к новым изданиям или это более-менее стабильный корпус текстов?

— Да, добавляли, причем сказки еще и дорабатывались. Если самое первое издание состояло из восьмидесяти шести сказок, то следующие становились все больше и больше, пока под конец братья наоборот не стали сокращать объем и выносить некоторые сказки в приложения и примечания. Им показалось, что эти сказки уже не такие оригинальные, то есть не являются народными, а скорее восходят к литературной традиции.

Когда Гриммы только начинали собирать сказки, идеологом проекта стал Клеменс Брентано, издавший незадолго до этого сборник немецких народных песен «Волшебный рог мальчика». В 1807-м (год выхода «Волшебного рога») он рассказал братьям о своей идее заняться сбором сказок, а позже напечатал публичный призыв к этому. Тогда Гриммы, у которых к тому моменту уже было сколько-то собранных текстов, отослали ему свои сказки. Но позже стало ясно, что Брентано не торопится их публиковать, и тогда они решили сделать это самостоятельно. В 1810-м Брентано получил от них пятьдесят четыре сказки, а в первом издании Гриммов, вышедшем в 1812-м, их было уже почти в два раза больше.

— Брентано известен прежде всего как поэт-романтик. Насколько Гриммы были идейно близки к немецкому романтизму?

— Интерес к истокам народной культуры — типично романтическая черта, но еще в начале проекта у братьев завязалась дискуссия с Брентано. Для Брентано большую роль играла поэтичность сказок, и он считал себя вправе их поэтически перерабатывать и дополнять. Якоб же настаивал на том, чтобы сохранять близость к народному тексту. В этом плане, мне кажется, Гриммы стояли в стороне от гейдельбергского романтизма. Чистота и оригинальность источника были для них принципиальны.

Скажем, когда они искали материал, то много собирали в районе Геттингена. Так вышло, что во время религиозных войн во Франции эти немецкие земли приняли гугенотов, которые к началу XIX века уже несколько поколений жили в Германии и были вполне полноправными членами немецкого общества. Среди информантов Гриммов, например, была семья Хассенпфлюг, потомки тех самых французов-протестантов. В устной традиции этой семьи существовали сказки Шарля Перро — так Гриммы записали «Красную шапочку», «Золушку» и некоторые другие сказки. Потом, в процессе работы над текстом, Гриммы столкнулись с тем, что, с одной стороны, они действительно записали устную традицию, но, с другой, было очевидно, что это сказки Перро, в чем-то, может быть, переработанные. В итоге вариант сказки о Синей бороде («Ужасный замок») не был включен в финальное издание именно по той причине, что близость к Перро была слишком очевидна.

— Брентано, если не ошибаюсь, потом опубликовал три тома сказок, и вообще жанр романтической сказки пережил в начале XIX века бурный расцвет, достаточно вспомнить Гофмана. Но на кого были ориентированы эти тексты, на детей или на взрослых? Кто их читал?

— Сказки, как известно, изначально далеко не только детское чтение. И в принципе определить жанр сказки — не самая простая задача. Корпусу гриммовских сказок присуще огромное жанровое разнообразие: в него входят предания и басни, анекдоты и шванки. Более бытовые тексты были менее интересны таким романтикам, как Брентано и Ахим фон Арним. Первая критика гриммовских сборников, которую сформулировал Арним, состояла в том, что сказки не очень подходят детям. Какие-то сказки, по его мнению, были слишком жестоки, какие-то концентрировались на социальных противоречиях эпохи, и для детей это было не лучшим чтением. При этом первый сборник был посвящен супруге Арнима: в посвящении говорится, что он издан, «чтобы ты могла читать из него своим детям».

Надо сказать, что после критики Арнима братья начали адаптировать содержание сказок. В первую очередь перерабатывалась вся тематика телесного низа, какие-то сцены в более поздних сборниках были целиком выпущены. Так, сказка «Как дети играли в скотобойню» была записана Вильгельмом от его матери. Она вошла в первое издание сказок, но потом была исключена из основного собрания. Там просто описывается, как дети играли в скотобойню и один ребенок погиб, причем описывается это довольно натуралистично. И конечно, Арним не хотел такое читать детям, я его понимаю. Другой аспект — социальные противоречия. Народная сказка их обязательно фиксирует и передает, но Гриммы, во-первых, не хотели сильно политизировать сказки, а во-вторых, видимо, им была важна в сказках вневременная составляющая. В общем, этот момент они старались всячески сгладить.

Тут они ближе к протестантской просветительской традиции, потому что к теологии Лютера восходит представление о том, что семья, причем семья в широком смысле слова, то есть люди, живущие под одной крышей, в том числе слуги, — это отдельный маленький мир. Отец должен просвещать семью, читать поучительные тексты и обсуждать их всем домом. Видно, что именно в этом ключе братья и перерабатывали свои сказки. В более поздних версиях они активнее расставляли христианские акценты даже в изначально языческих сюжетах. Это видно и на лексическом уровне — отрицательные персонажи награждаются эпитетами типа «безбожный» или «неверный». Вообще, когда мы говорим о «Детских и домашних сказках», то сразу представляем себе что-то народное, и действительно часть информантов Гриммов были крестьянами, но основную аудиторию их книг, безусловно, составляли городские бюргерские семьи. На них Гриммы и ориентировались, они перерабатывали тексты на основе их ценностей — буржуазной протестантской этики.

— То есть смягчение содержания сказок, по поводу которого сейчас в интернете так много шуток типа «посмотрите, как на самом деле выглядит то, что мы читали в детстве», началось еще в XIX веке? И у его истоков стоят сами братья Гримм?

— Именно так. Более того, это происходило на разных уровнях. С одной стороны, чтобы сказки можно было читать детям, вносились правки в сюжет. Например, в первой версии сказки «Рапунцель» перед тем, как родить близнецов, девушка неоднократно встречалась с принцем, а в последней они, ну, просто появились.

С другой стороны, чрезвычайно важной была идея национального духа, которая появляется тогда в романтизме. Якоб в самых первых письмах, посвященных работе над сказками, спорил с Арнимом и говорил, что не хотел бы уходить от народного текста, хотел бы сохранить близость к немецкому духу и немецкой культуре. При этом в понятие «народного духа» вошли традиции очень разных времен. Например, в эпоху барокко, когда был чрезвычайно популярен жанр проповеди, стало модным вставлять в них пословицы и поговорки. И эту барочную жанровую характеристику перенимают Гриммы — видно, как из редакции в редакцию сказки обрастают пословицами. Гриммы вплетали их во время работы над текстом, потому что пословицы и поговорки понимались как сокровища национального духа.

Или другой пример, который я тоже очень люблю. Мы все помним, почему Белоснежка была такой красавицей: кожа у нее была белая, как снег, щечки румяные, как кровь, и волосы черные, как рама окна, в которое смотрела ее мать. Однако ничего этого изначально в тексте сказки не было, а образ восходит к Вольфраму фон Эшенбаху. В «Парцифале» есть такая сцена: герой романа смотрит на снег, на который упали красные капли крови, и грустит, потому что вспоминает свою возлюбленную Кондвирамур, вспоминает, как прекрасна и бела ее кожа и что она румяна, как эти капли крови на белом снегу. Этот образ Вильгельм Гримм позаимствовал из «Парцифаля», и таким образом он попал в «Белоснежку».

Братья были медиевистами и прекрасно знали огромное количество текстов: и немецкую средневековую литературу, и литературу эпохи барокко, — они выбирали все самое лучшее и вплетали в ткань своих сказок. Так происходила их работа над текстом.

— Насколько «Сказки» можно считать общенациональным проектом, если, как вы говорите, Гриммы ориентировались на протестантскую семейную этику и значительную часть материала собрали на севере страны? Арним и Брентано старались в «Волшебном роге мальчика» давать песни из разных частей страны вперемешку, чтобы подчеркнуть культурное единство политически раздробленной страны. Думали ли об этом Гриммы?

— Мне кажется, для них это тоже было очень важно, поэтому они искали информантов в разных уголках Германии. В то же время здесь было несколько проблем. Во-первых, немецкие диалекты. Как известно, они довольно сильно отличаются друг от друга. Те же самые нижненемецкие сказки без перевода современному читателю непонятны. Сначала братья собирались сохранять диалектную форму, но к концу диалектная запись осталась только у примерно двадцати сказок. К слову, считается, что именно эти сказки наименее переработанные. В их числе сказка о рыбаке и его жене, первоисточник пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке», или сказка о можжевеловом дереве. Во-вторых, сказки из разных регионов контаминировались, то есть бывало так, что приходили истории с похожим сюжетом. Тогда братья записывали контаминацию и в примечаниях, которыми они снабжали книги, честно писали, что вот этот сюжет из Гессена, а этот — с Нижнего Рейна. Поиск общенемецких сюжетов был важен, но я бы не сказала, что они охватили весь немецкоязычный регион. И, конечно, в ту пору границы тоже виделись иначе — точнее, таких границ, как сегодня, просто не существовало.

— А каким регионам повезло меньше?

— Меньше повезло Баварии и Франконии. Значительно лучше представлены швабские, рейнские, гессенские тексты. Что касается нижненемецких сказок, то это скорее сказки Нижней Саксонии, немножко Шлезвиг-Гольштейна. Из Передней Померании, по-моему, один или два текста.

— Оказали ли сказки братьев Гримм влияние на дальнейшее развитие немецкой литературы?

— Да, конечно. Уже в XIX веке появлялись издания, содержащие переработанные версии сказок, например, переводы тех текстов, которые в собрании братьев печатались на диалекте. В 1825-м появилось так называемое «Малое издание», включающее тексты, которые сегодня считаются каноническими, классическими детскими сказками в немецком понимании. Якоб и Вильгельм сами принимали участие в его составлении. Можно даже сказать, что в немецкой литературной традиции это «Малое издание» сыграло большую роль, чем полный корпус сказок. Полный корпус не так известен.

— По какому принципу отбирались сказки для нового двухтомника? Какие версии текстов вы выбирали при наличии нескольких?

— Наш двухтомник — это полный перевод последнего, седьмого издания. Тексты, которые входили в издания с первого по шестое, но были убраны братьями из последнего, мы вынесли в приложение. Если редакции одной сказки в разных изданиях заметно отличаются друг от друга, мы пишем об этом в примечаниях.

— Каковы были основные трудности в работе над этим изданием? Пытались ли вы сохранить диалектные особенности при переводе?

— Для этого издания был сделан новый перевод. Его выполнил Константин Маркович Азадовский, это издание — результат его многолетней работы. Впервые идея академически издать полное собрание сказок братьев Гримм появилась в конце 1970-х годов. Тогда Константин Маркович начал над ним работать, в середине 1980-х уже планировалось начать выпуск, но по разным экономическим и политическим причинам редакция «Литпамятников» не смогла собрать и подготовить все необходимые материалы. Издание неоднократно откладывалось, а я пришла в проект только на завершающем этапе, в 2016 году, когда подготовка конкретно этого двухтомника шла уже два года, и Константин Маркович уже систематизировал свои переводы. Тогда началась работа над справочным аппаратом.

Одной из проблем стала концепция перевода, потому что в работе над изданием столкнулись разные переводческие школы. Константин Маркович в процессе тоже развивался как переводчик и искал разные пути. Одни сказки были переведены, скажем так, ближе к афанасьевским текстам, другие, наоборот, были ближе к буквальному переводу. Когда я впервые читала рукописи, в глаза бросалось, как сильно менялась манера перевода за годы работы над сказками. В итоге верх взяла концепция максимальной близости к тексту оригинала.

Что касается диалектных сказок, то диалект мы не передавали, мы старались максимально передать содержание текста. Стилистическая передача диалекта на другом языке — непростая задача. Перед нашим изданием она не стоит. К тому же у Гриммов есть различные диалектные вкрапления в тексты на литературном языке, а есть и сказки на разных диалектах, то есть пришлось бы передавать несколько вариантов нижненемецкого. Там, где использование диалекта значимо, это отражено в примечаниях.

Братья Гримм

 

Работа над переводом была сложной в том числе потому, что есть литературная традиция, которая так или иначе диктует свои правила. Например, в русской традиции известна сказка «Спящая красавица», но на самом деле она «Шиповничек» [у Гриммов — Dornröschen, буквально «шиповник». — Ю. К.], и после долгих дискуссий мы сошлись на названии «Терновая роза». Или возьмем сказку о Железном Генрихе. Игрушка царевны — золотой шарик— падает в колодец или в источник? В немецком оригинале просто Brunnen [это слово может означать и то, и другое. — Ю. К.]. Если мы смотрим классический сказочный канон, мы понимаем, что колодец — это локус, через который герой переходит в другой мир. Но когда мы начали изучать иллюстрации разных веков, то заметили, что они очень отличаются друг от друга: кто источник нарисует, кто колодец. Такие вещи мы довольно долго обсуждали, а неоднозначные случаи вынесли в примечания.

— Почему вы решили поучаствовать в таком сложном проекте?

— Для меня было большой честью работать над этим изданием, но вместе с тем и большой радостью. Во время учебы в университете я всегда завидовала русистам, у которых есть отдельный предмет — фольклор, а вместе с ним и фольклорная практика: работа с информантами, записи бытующих текстов. Мне очень хотелось соприкоснуться с немецкой устной традицией, но я уже тогда понимала, что до наших дней немецкая традиционная культура не дожила. В магистратуре я занималась немецкой средневековой литературой, и при подготовке аппарата к сказкам эти два интереса удивительным образом сошлись и дополнили друг друга.

Иногда эта работа приводила к неожиданным результатам. У меня есть дети, которым я, конечно же, рассказываю сказки. И вот однажды я поймала себя на том, что рассказываю детям сказку о том, как сутеевские утенок и цыпленок заблудились в лесу и вышли к пряничному домику злой ведьмы. А в другой раз они же отправились было в далекое путешествие, но встретили страшную лягушку и, подобно семерым швабам, вернулись восвояси. И только через пару дней я поняла, откуда взялись мои сюжеты. Что бы сказали литературоведы, кто автор этих сказок? Сутеев, Гриммы, немецкий народ? Я не знаю! Но детям понравилось.

German tales is the common denomination to those tales written or collected in Germany, usually in German or some of its dialects.

History[]

Late 18th Century and early 1800s[]

The first fairy tales and collections written in German started to get published in the late 18th century and early 19th century. Although ost of the tales of that time were heavily influenced in style by the French fairy tales of that century and the previous one, there was already built a sense of identity around most of them, with many authors calling them «volksmärchen» or popular tales, showing already a sense of national identity and possible inspiration on oral tradition, despite those tales they wrote being considered currently what they called «kuntsmärchen», or literary fairy tale. Between those collections are worth mentioning Abendstunden in lebrreichen und anmuthugen Erzälhungen by Justus Heinrich Saal, published in 1767; Volksmährchen der Deutschen by Johann Karl August Musäus, whose first volume was published in 1782 and the fifth and last one in 1786, and which among its tales we can found such tales as a version of the Snow White story that preceded Grimm’s titled Richilda, The Nymph of the Fountain and The Stolen Veil, a tale that many deemed as the main inspiration for Pyotr Ilyich Tchaikovsky’s ballet Swan Lake; Dschinnistan by Christoph Martin Wieland, whose first volume was published in 1786 and the last one in 1789 adding to a total of 19 tales, that includes a mix of Wieland’s own tales as well as some translations of stories by Marie-Catherine d’Aulnoy and Anthony Hamilton; the four-volume collection Neuen Volksmärchen der Deutschen by Benedikte Naubert, whose first volume was published in 1789 and the last one in 1793; and Feen-Mährchen, first published in 1801 and whose author’s identity remains unknown, and that contains some tales that will become latter a huge influence in Grimm’s tales, such as The Singing Ringing Tree, The Three Belts, The Giant’s Forest and The Seven Swans. Playwright Ludwig Tieck (1773-1853) wrote several satyrical plays in 1797 taking inspiration from fairy tales, mostly from Perrault, like Puss in Boots and Knight Bluebeard. In 1800 he wrote a new play inspired on another fairy tale by Perrault, this time Little Red Riding Hood, titled Life and Death of Little Red Riding Hood: A Tragedy.

19th Century[]

The popularity of the previous collections, along the desire of building a national identity discovering the true popular tales, was what motivated Jacob and Wilhelm Grimm to collect their own tales. It’s known that they started to show interest as soon as 1802, thanks to the existence of letters that Jacob Grimm exchanged with his college professor Friederich Karl von Savigny, in which Jacob Grimm writtes down some earlier version of the tales we will latter publish along his brother Wilhelm. Despite their enthusiasm, the brothers Grimm didn’t plan to publish the tales they colected themselves, and only after sending in 1810 manuscripts with a considerable amount of stories to the German writer Clemens Brentano, who by then was living in the monastery of Ölenberg, in Alsace, they decided to do it. In 1812 the first volumen of Children and Household’s Tales‘ first edition was finally published, and it included some of the most iconic Grimm’s fairy tales like Cinderella, Snow White, Rapunzel, Rumpelstiltskin, The Golden Goose, Little Red Cap and Hänsel and Gretel on it. The second volumen was published three years latter, in 1815, and included such classics as The Goose Girl, Hans my Hedgehog and The Singing Springing Lark. Despite that, the brothers Grimm weren’t quite satisfied with their work, and only four years after, in 1819, publishing the second volumen of the first edition they published a new edition, in which they omitted some tales because they deemed too similar to their French counterparts, like it was the case with Bluebeard, Puss in Boots, The Summer and Winter Garden, The Ogre and The Lion and the Frog, and adding some new tales like The Bremen Town’s Musicians, as well as changing some of the already added tales they kept. The brothers Grimm published up to seven editions of their collections, with new additions on each one, publishing the last one and definitive in 1857, reaching the number of two hundred tales included on it.

But the brothers Grimm weren’t the only German fairy tale authors that published their collections at the beginning of the 19th century.There was actually a trend in Germany at the time of publishing fairy tales collections intended for the young readers. The same year the Grimms published the first volume of their collection’s first edition, just nine months ahead, Johann Gustav Büsching published his collection Volkssagen, Märchen und Legenden, that included his own tale on the stories of The Fisherman and His Wife and The Juniper Tree as well as other tales the Grimm noticed the similarities with theirs, as it was the case of Das Mährchen vom Popanz with The Devil with the Three Golden Hairs and Das Mährchen von der Padde with The Three Feathers. In 1818 Karoline Stahl published her collection Fabeln, Mährchen und Erzählugen für Kinder that included several retellings of some of Aulnoy’s tales, as well as a tale titled The Ungrateful Dwarf, that will be Wilhelm Grimm’s inspiration for another Grimm’s classic, Snow White and Rose Red, that will be first published in 1826 as part of Hauff’s collection Der Scheik von Alessandria und seine Sklaven, and latter added to Children and Household’s Tales third edition in 1837. Theologian and pedagogue Johann Andreas Christian Löhr published in 1819 the first one of the two volumes of his collection Das Buch der Maehrchen für Kindheit und Jugend, followed by its second volume one year latter in 1820. The collection included tales by Perrault, Galland, Grimm, Musäus and a retelling of Beauty and the Beast titled Das Röslein, in where the action was translated to the Middle East and added to the story a new character called Besenstielchen (tr. Little Broomstick). Daughter of a broom maker and the heroine’s best friend, the heroine’s father sends her with the Beast with the hope the Beast will keep her believing she’s the heroine, called here Sumi, but the Beast finally discovers the truth, sends Bensentielchen back and Sumi has to go and live with him. In a similar fashion to Löhr’s and Stahl’s collection Johann Heinrich Lehnert published in 1829 his collection Märchenkranz für Kinder, that includes tales by the brothers Grimm and even a retelling of Aulnoy’s The Ram, that changes the original’s tragic conclusion for a happy ending.

It was also at the beginning of this century when the distiction between literary and folk tale becames clear, as well as the appearance of many influential writers that created some of the most iconic German literary tales. The most well-known, both inside and outside Germany, is undoubtedly E.T.A. Hoffmann (1776-1822), with such tales and The Golden Pot, first publihed in 1814, and specially The Nutcracker and the Mouse King, first published in 1816. Less known that Hoffmann, specially outside his native Germany in most countries, but equally prolific was Wilhelm Hauff (1776-1822), who published up to three collections. The first one, The Caravan published November 1825, heavily borrows from Antoine Galland’s translation of One Thousand and One Nights, taking place all of the tales in fantastical Middle East-esque lands. Among the most popular we should mention The Story of the Caliph Stork and The Story of Little Muck. The second one, titled Der Scheik von Alessandria und seine Sklaven and published in 1826, is actually made up mostly of tales by other authors, the brothers Grimm among them, allegedly because Hauff didn’t have too much time to write new tales because of all of his travel around Europe, although one of his most well-known tales, Dwarf Long Nose, made its debut here. That tale no longer took place in a Middle Eastern kingdom as Hauff’s previous tales did, and that was the same case in the tales from his third and last collection, titled Das Wirtshaus im Spessart and first published in 1827, that included one of his most dark and depressing tales, The Cold Heart, in which a man named Peter Munk lost everything important in his life because he sacrificed his heart in exchange for riches. Like Hauff Theodor Storm (1817-1888) is not really well known outside Germany, but published in the 1860s three literary fairy tales, the most well-known being The Rainmaiden, published in 1863. Other German literary fairy tale writer from this century worth mentioning is Robert Reinick (1805-1852), whose tales were published posthumously and among which we can find The Root Princess and Prince Gold-Fish and the Fishermaid.

By the mid-19th century the Grimm’s collection started to become influential, with more authors collecting popular tales with Grimm’s work as a model. Some of them specialized their collections on tales from different German regions that they felt were negelected by the brothers Grimm, like it was the case of Karl Müllenhoff, whose collection Sagen, Märchen und Lieder der Herzogthümer Schleswig, Holstein und Lauenburg was first published in 1845 and that included a tale, Maid Maleen, that became one of the latter additions to Grimm’s collection; Ernst Meier, whose collection Deutsche Volksmärchen aus Schwaben, was first published in 1852; Carl and Theodor Colshorn, whose collection Märchen und Sagen aus Hannover, was first published in 1854; and Ulrich Jahn, whose collection Volksmärchen aus Pommern und Rügen was first published in 1891. Meanwhile other collectors decided to be less specific, referring to the tales they collected as simply German or national tales, like it was the case of Heinrich Pröhle, Johann Wilhelm Wolf and Ludwig Bechstein. Of the last three Bechstein was the most popular one, considered by many to be more popular even than the brothers Grimm back then, although his popularity decreased since. Bechstein’s first published his first collection, titled The German Fairy Book, in 1845. The book included many of Grimm’s most popular tales such as Little Red Cap, Hänsel and Gretel, Snow White or Little Briar Rose, but most of them were collected by him, such as The Little Nut Twig, The Golden Roebuck, Gold-Maria und Pitch-Maria, The Old Wizard and His Children, Zitterinchen, and Millet-Thief. A new edition was published in 1857, and like Grimm did, Bechstein deleted some tales from the first edition, such as Little Broomstick, as well as adding some new ones, most of them from Müllenhoff’s collection, among we can find As-Pretty-as-Seven, The White Wolf, Oda and the Snake and The Man Without a Heart. Around that time, in 1856, Bechstein published his second collection, The New German Fairy Book, made up mostly of tales already collected by other authors, Johann Wilhelm Wolf among them, with a few tales like Angela of the Ducats being collected by Bechstein himself.

It must be said that throughout the 19th Century many writers collected tales from territories that despite historically belonged at some moment to the by then defunct Holy Roman Empire and published them in the German language, despite those territories being currently part of non-German speaking states. Among those cases we could mention August Stöber, who collected tales from Alsacia, currently belonging to France, and published them in 1842 in his collection Elssäsisches Sagenbuch, in which we can find the tale The Little Pancake House, that many fairy tale scholars deemed as a huge influence in the changes the brothers Grimm made to Hänsel and Gretel in later editions; Anton Peter, who collected tales from Silesia, a territory that is currently part of the Czech Republic and Poland, and gathered them in the collection Volksthümliches aus Österreichisch-Schlesien in 1867; and Elisabeth Lemke, who collected tales from Eastern Prussia, a territory that’s currently part of Poland, Lithuania and Russia, and published them in the three volume collection Volkstümliches in Ostpreußen, whose first volume was published in 1884 and the last one in 1899. But the most well known of them all must be Josef Haltrich. Born in Transylvania, Haltrich collected tales from his native land and published them in the collection Deutsche Volksmärchen aus dem Sachsenlande in Siebenbürgen in 1856. Among his most popular tales we should mention The King’s Daughter Who Could See her Whole Kingdom from her Castle, that the brothers Grimm added to their collection’s seventh revision under the new title The Little Hare from the Sea; The Wonder Tree, The Feather King, The Rose Maiden and The Magic Horns.

At the end of this century many German composers took fairy tales as a source of inspiration for their works, with Engelbert Humperdinck (1854-1921) being the most well-known example with his most famous opera, Hänsel and Gretel, being an adaptation of the fairy tale of the same name of the brothers Grimm, that premiered in 1893. Less-known was Siegfried Wagner (1869-1930), Richard Wagner’s third son, whose opera Bearskin, that premiered in 1899 in Munich, was an adaptation of another fairy tale by the brothers Grimm, translating the action to the Thirty Years’ War.

20th Century[]

At the beginning of the 20th Century the German literary fairy tale was still in good health, with new authors publishing new tales, such as Elsbeth Montzheimer (1858-1926), whose collection simply titled Märchen, that was first published in 1923, includes such tales as The Strawberry King, The Queen’s Harp and The Grateful Brownie. Although he’s mostly known for his translations of French works Franz Hessel (1880-1941) published in 1926 the book Noodles Slightly Colored that included a story titled The Seventh Dwarf, a retelling of Snow White told in the first person from the point of view of dwarf in whose bed Snow White spent her first night at the dwarfs’ house.

Unfortunately, we can talk about German tales in the 20th Century without talking about how the Nazi Party reappropriated them, specially Grimm’s tales, as part of their political agenda, giving the tales new interpretations that supported their conservative ideology. In 1925 Georg Schott published his essay Weissagung und Erfullung in deutschen Volksmärchen, that among others interpretations said the tale Cat and Mouse in Partnership was a cautionary about the dangers of coexistence between races; Karl von Spieß frequently talked about «purifying the German tale from foreign influences»; Friederich Panzer wanted to create new folklore studies exclusively surrounding German tales, completely ignoring all the comparative research done until now, that compared all available folktales no matter from where they were from; and in 1937 Matthes Ziegler published his essay Die Frau im Märchen, where he used the heroine from German tales as examples of the Nazi Party’s ideal of womanhood. Because of that right after World War II German tales were seen as a reason of the atrocities committed during the war, glorifying cruelty, xenophobia and militarism, and its diffusion was limited.

We can say the second half of the 20th Century was a path of redemption for German folktales. In the German Democratic Republic this started in the 1950s when Arnold Zweig, the president of the German Academy of the Arts in East Berlin at the time, defended the thesis are not inherently reactionary, exemplifying it with the Grimm’s tale The Knapsack, the Hat and the Horn, in which a commoner youth takes revenge in the King and Princess that have stolen the titular magic objects from him. In the 1970s a variety of texts that changed the perception that many audiences have of fairy tales were published. In one hand, we have authors who parodied the tales and updated them to explore themes they considered more relevant. In his book Janosch Tells Grimm’s Tales, published in 1972, German humorist Janosch not only updated the Grimm’s tales relocating them in contemporary settings, but also rewrote them as a way to criticize bourgeois values and make social commentary. That way, Janosch’s version of The Brave Little Tailor was a critic against nuclear warfare, while his version of Hans my Hedgehog ends with Hans becoming a start that everybody who previously criticized his appearance now wants to look like him. Günter Kunert (1929-2019) published that same year his book Daydreams in Berlin and Anywhere Else, which included a retelling of Sleeping Beauty in which instead of the princess who has kept her beauty and youth despite sleeping one hundred years Kunter imagines how old the princess would look once the prince who has to wake her up finally reaches her. On the other hand, we got authors and scholars who published texts analyzing the tales to prove they were still relevant and good for society. The most famous example was neo-Freudian psychiatrist Bruno Bettelheim, whose book The Uses of Enchantment, first published in 1976, played a key role into starting to see classic fairy tales again not as a tool to fuel prejudices and repress people, but to help children cope with their life experiences instead, even after the many criticisms that were directed towards the book. Another book, Update on Rumpelstiltskin and other Fairy Tales by 43 Authors, collected by Hans-Joachim Gelberg, shows that many of the Grimms’ fairy tales were retold and/or rewritten as updated humorous fairy tales, short stories, and poems by various German authors accompanied by surreal black and white illustrations by Willi Glasauer, all of which show a fairy standing on a person’s fist in close-up view, three of the seven dwarves reading a newspaper with a headline that reads «SNOW WHITE POISONED!» on the front page, a raven perching on a dead tree, a girl dancing with a wolf, a cat sitting on her throne whilst holding a handkerchief, a king’s crown, a literally faceless king, a dragon breathing fire at a knight on a horse, etc. Another key figure in that path was German academic nationalized American Maria Tatar with her essay The Hard Facts of the Grimm’s Fairy Tales, published in 1987.

Cinema played as big of a role in that path of redemption then Academic studies, or even more so. In 1956 the film The Brave Little Tailor, based on the Grimm’s fairy tale of the same name, was released. The movie portrayed the titular hero as an underdog who thanks to his cleverness and cunningness defeated stronger enemies. But the main villain of this adaptation is a new character that wasn’t in the fairy tale. The presence of prince Eitel, the princess’ other suitor, shows us how the story is reworked as a fight between the working-class hero and the born-royalty villain. In the 1960s a new wave of Grimm’s fairy tale adaptations appeared, that included among them adaptations of Little Red Riding Hood, Old Mother Holle and The Golden Goose. New adaptations of the Grimm’s fairy tales appeared in the 1970s and 1980s, being worth mention Snow White and Rose Red released in 1979, The Prince Beyond the Seven Seas in 1983, and Rapunzel or the Magic of Tears in 1988. But not only the German fairy tale films were inspired by the Grimm’s fairy tales. Some of the most popular German fairy tale films in the 1950s were actually adaptations of tales by other authors. The two most famous were The Story of Little Muck, based of Wilhelm Hauff’s tale of the same name, and The Singing Ringing Tree, based on one of the tales from the collection Feen-Mährchen. The last film, directed by Italian filmmaker Francesco Stefani, was scripted by Anne Geelhaar, who made several changes to the original story.

21st Century[]

By the new millennium fairy tales’ presence in German pop culture was already completely restored. Adaptations were pretty common in television, both animated and live action. The cartoon TV show Simsala Grimm followed the adventures of two characters, Yoyo and Doc Croc, visiting a different Grimm’s fairy tale each episode, although in its third season they started to adapt also tales by other authors like Wilhelm Hauff and Hans Christian Andersen. In regards of live-action TV adaptations, German TV stations started to create their own series of TV fairy tale movies, like it was the case of ZDF, whose series Märchenperlen started to broadcast in 2005, and specially Das Erste‘s 6 aud einen Streich, that started broadcasting in 2008.

The interest about folk tales was renewed in 2009 when German folklorist Erika Eichenseer discovered several manuscripts of unpublished folktales collected by German folklorist Franz Xaver von Schönwerth (1811-1886). Schönwerth’s until then unpublished folktales finally were available to the public when in 2015 Eichenseer published the collection The Turnip Princess and Other Newly Discovered Fairy Tales. The book was really hyped by the mainstream media at the time, selling the tales as «the first collection of uncut stories, written as they were told, unlike Grimm’s fairy tales», a selling point that was criticized by experts like Jack Zipes. The collection included version of ATU 510A Cinderella (Ashfeathers), ATU 451 The Maiden Who Seeks Her Brothers (The Three Flowers) ATU 502 Iron John (King Goldenlocks), ATU 403 The White Bride and the Black Bride (The Portrait, The Snake Sister), ATU 402 The Animal Bride (Follow me, Jodel!), ATU 400 The Man on the Quest for his Lost Bride (The Iron Shoes), ATU 575 The Prince’s Wings (The Flying Trunk) and ATU 425N The Heroine Humiliates the Unwanted Suitors (The Enchanted Quill).

See also[]

  • Austrian tales, the tales collected from Austria, also a German-speaking country.

Слайд 1

МОУ СОШ с. Терновка Балашовского района , Саратовской области Работа учащегося 5 класса Немкина Алексея Руководитель: Немкина Е.Н.

Слайд 2

Откуда пришли к нам немецкие сказки? Эпиграф: «сказка ложь, да в ней намёк…» (русская народная пословица)

Слайд 3

Вступление: Мне очень нравится читать сказки. Они всегда очень удивительные. Особенно нравится сказки братьев Гримм. Уж давно я хочу узнать, откуда взялись герои этих сказок. Мало ли так случится, что они жили на самом деле. Мне хотелось бы остановится на немецкой стороне, т.к. немецкий язык мне нравится Цели: 1 Выяснить, были ли прототипы у героев немецких сказок: Э. Роспе «Приключения Барона Мюнхаузена » , Бр . Гримм «Госпожа Метелица», « Гензель и Гретель .»

Слайд 4

Гипотеза: Я предположил, что герои моих любимых сказок («Барон Мюнхгаузен», « Гензель и Гритель » и т.д.) существовали когда- то раньше. Задачи: 1. Найти литературные источники из которых я мог бы узнать о прототипах этих сказок. 2 .Внимательно изучить литературу о прототипах немецких сказок. 3. Изложить найденные факты. 4.Сделать выводы о том всё ли в сказке ложь.

Слайд 5

Барон фон Мюнхаузен :

Слайд 6

Всеми известный герой книги, мультфильмов и художественного фильма. Вот уж неправдоподобная личность. Оказывается он жил на самом деле.

Слайд 7

Настоящий барон Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен жил в самом деле в 18 –м веке в Германии . Был владельцем замка в Боденверде на реке Везер. Он был заядлым охотником и прекрасным рассказчиком.

Слайд 8

Теперь в Боденверде перед его домом стоит памятник.

Слайд 9

Настоящий Мюнхгаузен, как и его литературный двойник приезжал в Россию. Правда , это случилось не зимой, а летом 1733 года. Он состоял пажом в свите герцога Антона Ульриха. Тогда ему было всего 13 лет. Он сделал военную карьеру и вернулся в Германию. Ему приписывается цикл анекдотических рассказов, которые появились в берлинском журнале «Путеводитель для весёлых людей». Однажды среди гостей барона был Рудольф Эрих Распе , который вероятно наслушавшись рассказов барона обессмерти л его имя.

Слайд 10

Госпожа метелица. По немеци скака называется « Frau Holle ». Фрау Холе, или есть ещё вариант Хульда , не только персонаж немецких сказок. Раньше она считалась богиней прялки, возрождения и домашнего очага . Этот образ пришёл из древних скандинавских легенд, где она была злой старухой, повелительницей холода и зимы.

Слайд 11

В Германии есть обычай похожий на проводы зимы в России. Он связан с образом злой старухи Холи. В известной всеми сказке Фрау Холле становится строгой, но справедливой старушкой, которая живёт в своём особенном мире. Попасть в него можно только через колодец. Колодцы, провалы в земле и пещеры всегда считались в Германии дорогой в подземный потусторонний мир.

Слайд 12

Таким образом, можно сказать, что госпожа метелица тоже когда- то существовала, но в ином виде, в виде древнего духа или божества.

Слайд 13

Гензель и Греттель : Я не ожидал, что у этой сказке окажется такая захватывающая история. Настоящий детектив. И мне хочется поделиться её в том виде, в каком я нашёл её в этой книге «Чудеса света (энциклопедия тайн и загадок )».

Слайд 14

Наш современник, немецкий сыщик Георг Оссег , когда прочитал сказку братьев Гримм « Гензель и Греттель » (по другому она называется «Пряничный домик»). У Георга проснулся профессиональный интерес, ведь в сказке шла речь об убийстве двумя «невинными малютками » пожилой женщины, пусть и колдуньи. Чтобы расследовать это преступление, детектив отправился для начала в архив города Нюрнберга.

Слайд 15

Вскоре ему удалось выяснить имя пострадавшей. Ею оказалась. Катарина Шрадерин . Она родилась в 1618. Обучалась мастерству выпечки пряников на кухне Кведдинбургского аббатства. Своей продукцией она торговала в Нюрнберге. И поскольку пряники Катарины шли нарасхват, у неё появилось множество завистников. Особенно Метцлер . Он потребовал выдать ему секрет выпечки пряников. А когда та отказалась, обвинил Шрадерин в колдовстве .

Слайд 16

Катарина уехала из Нюрнберга в свой родной городишко. Однако на этом история не закончилась. Сыщику предстояло теперь выяснить: было убийство или нет. Местность неподалёку от автострады Вюрцбург- Ашшафербург и поныне называется Ведьминым лесом. Но здесь Катарина и обосновалась: построила на лесной опушке дом, а рядом с ним- четыре печи, в которых продолжала выпекать пряники. Оссег нашёл здесь остатки печей и фундамента дома. Более того, в одной из печей его ожидала страшная находка – женский скелет. Криминалисты установили, что Шрадерин была убита, а потом сожжена.

Слайд 17

. Ганс Метцлер вместе с сестрой приезжали в Ведьмин лес. И сыщик обнаружил следы преступления: искорёженный дверной замок . Удалось сыщику отыскать и сам секрет пряников – он был записан на пергаменте и замурован в одной из печей.

Слайд 18

Заключение: Чтение немецких сказок – очень интересное занятие. Но, оказывается, история этих сказок и её героев ещё интереснее. Изучение этой темы помогло мне лучше узнать Германию и полюбить немецкий язык. Кроме того мне стало интересно узнавать об истории других сказок.

Слайд 19

Выводы: Главное : не всё в сказках неправда. Можно даже сказать почти ничего. Большинство сказок возникли из реальных событий. Другая часть сказок могла возникнуть из более древних легенд или религиозных верований. В сказках могут быть описаны реальные события в иносказательной форме.

Слайд 20

Использованная литература : Калашников В. И., Лаврова С.А. «Чудеса Света .Энциклопедия тайн и загадок» :М., «Белый город» , 2008 г. Чигирев В.И. «Занимательный Мюнхаузен » : Санкт –Петербург , «Каравелла» , 1993г. Debonpari «Прототипы сказочных персонажей — Белоснежка тоже реальна»

Корни немецкого фольклора уходят в глубокую древность. Отдельные жанры его (песни, сказки, заговоры, загадки, пословицы) генетически связаны с разными этапами жизни народа, различна их функция в народном быту и искусстве.

В устной немецкой прозе различаются следующие жанры: саги, сказки и шванки. Каждый из этих видов устной прозы имеет свои особенности и свою историю. Национальное своеобразие немецкого фольклора особенно ярко сказалось в немецких сагах.

Саги

Начало изучению немецких саг положили братья Гримм сборником «Немецкие саги» и посвященными народной прозе теоретическими работами, которые во многом определили дальнейшую собирательскую и исследовательскую работу в этой области. Согласно определению, данному Ф. Ранке, сага — это передаваемый от поколения к поколению рассказ о необычайных событиях, преподносимый рассказчиком и воспринимаемый аудиторией, как достоверный. Иначе говоря, сага — это мифологическое или легендарное повествование, в реальность которого верят.

Многие немецкие саги тематически близки фольклору других европейских народов. Это главным образом саги о стихийных явлениях природы,— грозе, тумане, землетрясении, наводнении и т. д. В них, как правило, силы природы одухотворяются и выступают в образе злых или добрых духов. Особенно популярны саги о лесных и водяных духах, о гномах и великанах. Близкие в основном к европейской фольклорной традиции в целом, они вместе с тем полны местных, своеобразных черт. Так, например, распространенная сага о «диком охотнике» имеет много областных интерпретаций. Связанная с толкованием явлений природы, бури, грозы, она была вначале мифологическим рассказом о Вотане и его свите. В эпоху феодализма место Вотана занимает образ охотника, сопровождаемого сворой воющих собак.

В XVIII и XIX вв. анонимный охотник уступает место исторически конкретным образам—Дитриху фон Берну на юго-востоке, Рубецалю — в Силезии и т. д. Образ демона, первоначально воплощавший в себе представление о стихийных силах природы, связывается с конкретным местным персонажем, который, по мнению народа, в наказание за свои грехи осужден вечно охотиться.

Тот же мотив воздаяния характерен и для саг о привидениях или о мертвецах, не нашедших покоя в могиле.

Древние религиозные представления нередко включаются в немецкую обрядность; на их основе тоже возникли предания и саги. Примером могут служить саги, связанные с персонажами и церемониями пасхальной и рождественской обрядности: о фрау Холле, о фрау Годэ и др.

Самостоятельную тематическую группу составляют саги, повествующие об общественных или семейных событиях: о нарушителях границ, земельных владений, о потере и нахождении родных, о кладах, о злых и добрых духах, вредящих или же помогающих человеку. Эти саги распространены и за пределами Германии.

Четвертую тематическую группу составляют исторические саги. К ним относятся рассказы о войнах, революциях, о гибели городов, сел, об исторических деятелях и их деяниях. Нередко героями этих саг становились князья, короли или императоры, особенно в тех случаях, когда они боролись с произволом и насилием феодалов или содействовали созданию единого государства, например император Фридрих I Барбаросса или прусский король Фридрих И.

Если нет возможности по отдельным чертам или элементам той или другой саги приурочить ее к определенному историческому периоду, то трудно установить время ее возникновения. В большинстве случаев саги, особенно мифологического характера, намного древнее времени их первой записи.

Саги бытовали в среде трудящихся вплоть до последнего столетия. Они были источником исторических сведений. Саги были выражением мыслей и чувств народа, в них передавались семейные и профессиональные традиции. Коллективно создаваемые определенной социальной группой саги живут и развиваются в индивидуальном репертуаре выдающихся рассказчиков.

После второй мировой войны немецкие исследователи, преимущественно в ГДР, занялись изучением рабочего фольклора. В 1960 г. вышел сборник Гизелы Шнейдевинд «Хозяин и работник. Мекленбургские антифеодальные саги из наследия Р. Воссидло», в котором впервые было опубликовано несколько сот устных рассказов о жизни батраков Восточной и Северной Германии. Книга эта — начало предполагаемой серии «Немецкие демократические саги», в которой особое внимание будет обращено на творчество горняков.

Немецкая народная сказка

В 1812—1815 гг. были изданы «Детские и домашние сказки» братьев Гримм. Это издание стало образцом и стимулом для собирательской деятельности немецких фольклористов в течение всего XIX в. и позже во всех немецких землях. Собрание братьев Гримм дает полное представление о немецких сказках и их характерных особенностях. В последующее время, в первые десятилетия нашего века, в различных областях Германии было собрано множество вариантов этих сказок, однако сказок на новые сюжеты почти не было найдено. Немецкие народные сказки как по своим мотивам, так и по сюжетам перекликаются со сказками других народов Центральной Европы.

В народных сказках отразились древнейшие периоды истории человечества. В сказках мы встречаемся с древними тотеми- ческими представлениями о переселении души человека в тело животного или в растение. Образы германской мифологии, известные нам из народных саг, являются и персонажами сказок (особенно великаны и карлики, русалки, кобольды и призраки).

Рассказы эпохи классической древности были впервые принесены в Германию в IX—X вв. странствующими актерами и жонглерами. Это были сказки-загадки, небылицы, сказки о животных и шванки. В немецкую устную прозу влились также сюжеты кельтской авантюрной и фантастической поэзии. В это же время благодаря актерам-шпильманам в народе широко распространился германский героический эпос, обогативший устную прозу.

С XIII в. в легендах, сказках и шванках все заметнее проглядывают христианские идеи, особенно в рассказах конца средневековья о бедном и богатом, о портном на небе, о чертовом брате.

Позднее, в XVII—XVIII вв., в Германию через Францию проникли сказки «Тысяча и одна ночь», которые оказали большое влияние на развитие немецкой сказки. Не меньшее влияние имели и сказки Перро. Некоторые из самых известных и популярных сказок братьев Гримм берут начало из этих источников.

В этом веками длившемся процессе сказка оформляется в особую категорию народного устного рассказа. Для нее стали характерными эпические черты.

В средние века сказки рассказывали во всех слоях общества. С появлением книг, а также в связи с распространением грамотности сказка становится все больше и больше достоянием тех общественных групп, которым раньше была недоступна письменность. В период гуманизма и просвещения ускорился процесс вытеснения сказки. Гуманисты строго придерживались великих образцов античности и считали сказки «бабьей болтовней». Просвещение возвело разум в главный принцип и боролось с фантастикой. Сказки продолжали рассказывать в основном в среде ремесленников, крестьян, батраков, пастухов, прислуги, солдат и нищих. В них отражается ярче всего жизнь этих социальных групп. То, что было чуждо мыслям и чувствам этих слоев населения, отбрасывалось. Все чаще героями сказки выступали представители социально угнетенных слоев — портные, сапожники, крестьяне, отставные солдаты, бродячие ремесленники.

Наоборот, представители господствующих слоев, особенно короли, теряют свой престиж и, как правило, играют в сказке отрицательную роль. Усиливается социальное звучание сказок, в них изображается контраст между богатством и бедностью. Некоторые сказки и особенно шванки, очевидно, сформировавшиеся в период позднего средневековья, обнаруживают явные антифеодальные тенденции. Это прежде всего многие варианты сказок о бедном Гансе.

В конце XIX в., по сведениям немецких собирателей сказок, они по- прежнему бытовали только в социально обездоленных слоях общества, и активных носителей сказочных традиций можно было найти лишь среди сельских рабочих, батраков, поденщиков, овчаров, рыбаков, матросов, ремесленных подмастерий, бродяг и т. п. Среди них имелись особо талантливые рассказчики, с обширным репертуаром и художественным мастерством исполнения. Эти одаренные мастера устного слова были очень популярны в народе и иногда становились даже сказочниками-профессионалами. Активно живет в это время сказка в детской аудитории.

Огромное собрание сказок братьев Гримм стало чрезвычайно популярным. В середине столетия очень известными были сказки Людвига Бехштейна. Сказка превратилась в литературную категорию. С середины XIX в. сказка в Германии живет преимущественно в книге, в литературных сборниках. На сказках конца XIX в. сказывается влияние бульварного романа.

В настоящее время сказка для взрослых сохранилась лишь в самых глухих углах. Одаренные рассказчики, ставшие известными в последние годы, рассказывают сказки главным образом детям, но и детям ее обычно читают, а не рассказывают.

По композиции немецкая сказка, как правило, имеет тройное или двойное разделение. Противопоставление доброго и злого, бедного и богатого, высокого и низкого дает соответствующую схему построения. Сказка обнаруживает склонность к формулам. Для немецкой сказки характерны числа 3, 7 (9) и 12. В ней популярны традиционные зачины и концовки. Иногда в прозаическое повествование вставляются стихи. В начале сказки такие стихотворные вставки делаются редко, чаще они находятся в середине рассказа или в конце, как заключительная формула. Есть сказочные формулы, связанные с кульминационным пунктом рассказа и переходные формулы между отдельными его частями. Обычным приемом являются повторы, особенно в диалогах сказочных персонажей. Что же касается песенных вставок, то они в немецкой сказке очень редки.

Шванк

Шванком в немецкой фольклористике называют короткий рассказ комического содержания, иногда со стихотворным текстом.

Шванк в Германии распространен с древних времен. Хотя католическая средневековая церковь выступала против светского содержания шванков, запрещала их, все же шванки сохранились до наших дней. Особенно широко распространен шванк об Эйнохсе (X—XI в.) — бедном крестьянине, перехитрившем священника и сельского старосту. В монастырских школах были популярны близкие к шванкам басни о животных, часто восходившие к античности. Иногда их разыгрывали, как театральные сцены. Народные проповедники и в более позднее время вплетали в свои проповеди развлекательные истории. Кроме того, шванк был популярен у шпильманов и бродячих актеров; нередко актеры использовали античные сюжеты. С XIII в. они охотно исполняют французские фаблио. В 1220 г. появилось первое собрание немецких шванков «Священник Ами» Штриккера. Их герой — священник, пронырливый плут, который должен был быть выгнан со службы. Но так как он разгадал заданную ему епископом загадку, он остается священником, нисколько не изменяя своего поведения.

В XIV и XV вв. появляются бюргерские шванки. В XVI в. шванк, как творчество грамотного бюргерства расцветающих городов Южной и Средней Германии, достигает апогея своего развития. Ганс Сакс (1494—1576 гг.) создал на основе шванков многие из своих известных шуточных комедий. С развитием книгопечатания сборники шванков стали публиковаться. Немалое влияние оказали на шванки комические выступления, устраивавшиеся в университетах после диспутов, а также профессиональное искусство придворных шутов, которых можно было встретить не только при дворах немецких князей и герцогов, но и при аббатствах. Наконец, источником шванков был широко распространенный юмористический фольклор.

В XVII в. придворная галантная литература отвергала грубые сюжеты шванков. Однако в близкой к народу прогрессивной литературе встречались художественно переработанные сюжеты народных шванков (Гримельгаузен). Обращение к народной поэзии в период «бури и натиска» вновь ввело шванк в литературу, главным образом благодаря Готфриду Августу Бюргеру. Неисчерпаемые темы шванка — порок и его исправление, супружеская неверность и ее суровое осуждение, хитрость, обман, социальные противоречия между знатным и незнатным, бедным и богатым. В шванках осмеиваются дураки, соблазнители, воры, пьяницы, хвастуны. Духовенство, студенты, ремесленники, крестьяне, сельские бедняки, а также черт или святые — традиционные персонажи шванков.

Действие шванка развертывается либо в реальных условиях, либо на небесах или в аду. Материалом для шванка служат комические инциденты из повседневной жизни и веселые фантастические ситуации. В шванках соединилось новое и старое, национальное и международное, литературное и народное эпическое достояние. Репертуар их постоянно меняется: традиционное становится более современным, прошлое переносится в отечественную обстановку, традиционное — художественно перерабатывается поэтами, литературное — фольклоризируется. Старые формы все вновь и вновь наполняются новым содержанием. Есть сюжеты, место и время возникновения которых трудно установить. Очевидно, наименее связаны с действительностью; так называемые шванки-небылицы, близкие к сказкам. Их литературной, параллелью являются рассказы о бароне Мюнхаузене.

В ходе исторического развития менялась среда носителей шванка, а с ней и его социальные тенденции. Стихотворные шванки позднего средневековья независимо от того, сложились ли они в среде рыцарей или менестрелей, были направлены прежде всего против крестьян и духовенства. Эту направленность унаследовал и бюргерский шванк времен Реформации. Здесь представлены наряду с шванками о клириках и шванки о крестьянах. Сословная идеология феодализма ставила крестьян на самую низшую ступень сословной лестницы, поэтому и в шванках крестьянин в большинстве случаев становился мишенью для насмешек. Бюргерская сатира высмеивала не только невежество и сластолюбие духовенства или бестолковость крестьянина, но и подвергала осмеянию надменность обедневшего рыцарства. К шванкам, о которых до сих пор шла речь, позднее присоединяются шванки о юнкерах. Эти социальные тенденции проявились уже в многочисленных сборниках XVI в. В бессмертном «Тиле Уленшпигеле» крестьянин благодаря ловкости и хитрости одерживает верх над людьми других сословий. В шванках прошлого столетия о ремесленниках часты персонажи, принадлежащие к так называемым неблагородным группам — ткачам, мельникам, цирюльникам. Во многих шванках высмеивали студентов. Большая группа шванков посвящена семейной жизни, взаимоотношениям супругов. Так как элементы шванка проникли во все виды народных устных рассказов, немецкие фольклористы говорят о шванках-сказках, шванках-легендах По свидетельствам современных фольклористов, например Хенсена, особенно большую роль в создании и сохранении шванков сыграли мелкие крестьяне, сельские поденщики и ремесленники. Крестьян и ремесленников высмеивали батраки и подмастерья, а все они вместе — священников, юнкеров и судей.

Рассказчики шванков обычно остроумны, обладают хорошей памятью, интересом к общественной жизни, имеют склонность к сочинительству. В наши дни многие старые сюжеты шванка утратили актуальность и их перестали рассказывать. К тому же книги и газеты, радио и кино вытесняют устный рассказ из народного быта.

 Информационный источник –  http://www.lib7.com/

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Доброе утро хорошего дня перевод на английский
  • Немецкий певец в маске панды
  • Французский маникюр с серебром и стразами
  • Как пишется шоколад на французском
  • В каком возрасте лучше сводить немецкую овчарку девочку