Французская пропаганда в первой мировой войне

Война
1914 г. вызвала как резкое сокращение
числа выпускаемых газет и их объема,
так и изменения в их оформлении и
содержании. Трудности военного времени:
мобилизация значительной части служащих,
ограничения бумаги, трудности с
транспортом, сокращение рекламных
поступлений, наконец, строгая цензура
информационных сообщений – все это
отражалось на положении прессы с первых
же дней войны.

Необходимость
регулирования деятельности прессы в
военных условиях вызвала к жизни в 1916
г. Межминистерскую Комиссию по делам
печати (которая занималась распределением
бумаги, выравниванием цен на газеты,
установлением максимального их объема
и т.д.), преобразованную позднее, в 1918
г., в Национальную службу печати (O.N.P.)
– первое паритетное учреждение,
деятельность которого фактически
распространилась на все административные
и финансовые проблемы печати.

Уже
с 3 августа 1914 г. военный министр приказал
парижскому префекту полиции самым
срочным образом сообщить прессе
запрещение правительства публиковать
какое-либо сообщение относительно
военных событий, помимо тех, которые
будут исходить от Пресс-бюро при военном
министерстве.

Частой
гостьей на страницах газет становится
карикатурная фигура «Анастезии» угрюмой
старухи, похожей на сову с длинным носом
в виде цензорских ножниц. Рядом с ней
обычно стояло ведерко с белой краской,
которой она закрашивала газетные
колонки. Эти колонки, кстати, и становились
обычным местом ее обитания.

В
тот же день большинство французских
ежедневных газет уменьшили свой объем
до двух полос, кроме «Эко де Пари»,
которая сохраняла 4.

Все
эти трудности не коснулись лишь «большой
четверки». «Пти паризьен» довела свой
тираж до 2 млн. экземпляров. Одного
миллиона достиг к 1918 г. тираж «Матен».
«Пти журналь», хотя и потеряла часть
читателей, все же держалась на уровне
500 тыс. До 1917 г. уверенно шла вперед и
«Журналь». Благодаря своей ура-патриотической
позиции имела превосходные отношения
с Генеральным штабом «Эко де Пари», и
ее тираж быстро вырос до 400 тыс. Эта
пятерка вполне заслуживала доверия
правительства, и только ей было дано
разрешение на распространение в войсках.
Однако официальный тон этих газет мало
привлекал солдат в окопах, и они гораздо
охотнее читали нелегально распространявшиеся
политические газеты и популярные
сатирические иллюстрированные листки.

Среди
этой прессы выделялась созданная в 1916
г. ежедневная газета Гюстава Тери «Овр»,
где печатался роман Анри Барбюса «Огонь».
Имена некоторых ее сотрудников вскоре
можно было встретить на страницах
начавшей регулярный выходе 1916 г. «Канар
аншене». Сатирическая газета во главе
с Морисом Марешалем благодаря своему
фрондерскому духу, обостренному чувству
французского индивидуализма, отказавшаяся
от всякой рекламы, с первых же номеров
завоевала сердца десятков тысяч
читателей. В течение всего последующего
существования и до наших дней «Канар
аншене» занимает самое видное место в
рядах сатирической политической прессы
Франции.

Среди
«окопных» изданий, объединявших лучших
карикатуристов и художников, многие из
которых находились в действующей армии,
были «Байонет» и «Мо», которые выступали
с антивоенных позиций. Но в окопах имели
хождение и «патриотические» листки с
характерными заголовками: «Храбрец»,
«Смех под взрывы», «С ними будет
покончено!».

От
двухстраничных листков в 30-ти экземплярах
до настоящих газет тиражом в тысячу раз
больше – вся эта пресса насчитывала
около тысячи названий.

Активизация
пацифистского движения после Кинтальской
конференции в 1916г. вызвала к жизни ряд
газет этого направления. Группа
европейских социалистов, в которую
входили три французских парламентария»
начала издавать 1 мая 1916 г. газету «Ваг».

Жан
Лонге в «Попюлер де Пари» и А. Фабр в
«Журналь дю пепль» также отстаивали
пацифистские лозунги. С приходом к
руководству «Юманите» Марселя Кашена
в октябре 1918 г. позиция газеты меняется.
С этого времени тон в редакции задают
социалисты левого крыла, такие как
Раймон Лефевр, Анри Барбюс, Поль
Вайян-Кутюрье и др.

С
окончанием первой мировой войны перестали
выходить многие парижские газеты:
«Жюстис» («Справедливость), «Демокраси»,
«Верите», «Батай», «Лантерн», «Петит
Репюблик», «Франс либр». У власти
оказывается коалиция правых партий —
«национальный блок», главными рупорами
которого становятся газеты «Эко де
Пари» и «Пети Паризьен». При этом в
условиях резкого обострения
социально-политической обстановки в
стране получает развитие социалистическая
печать.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #



Франция и США в Первой мировой войне: образ союзника в прессе

Франция и США в Первой мировой войне: образ союзника в прессе

Со времен вступления Соединенных Штатов Америки в Первую мировую войну прошло уже более ста лет. Празднование её годовщины в очередной раз обратило взгляды историков всего мира на события, в изучении которых кроется понимание особенностей становления международной системы межвоенного периода и истоков «Пакс Американа».

Выступление заявивших в начале войны о своем нейтралитете США на стороне Антанты в 1917 году не было столь ожидаемым, как это может показаться в ретроспективе[1]. Президент США Вудро Вильсон, повторно выигравший выборы в 1916 году под пацифистским лозунгом «он уберег нас от войны», стремился удержать страну в стороне от европейского конфликта и стать посредником при заключении «мира без победителей», примерив на себя одежды архитектора нового мирового порядка, контроль за которым он отводил США[2]. Однако крупные дельцы с Уолт-стрит и ряд влиятельных политиков к этому моменту уже сделали внушительные ставки на победу блока стран Антанты, инвестировав в них миллиарды американских долларов. За четыре года войны Великобритания и Франция оказались в торгово-финансовой зависимости от США. Проведение крупнейших наступательных операций союзников было бы невозможным без постоянных поставок топлива, продуктов питания, обмундирования и вооружения из-за океана. Требование американской администрации к участникам Первой мировой войны огласить свои цели (январь 1917 года) и миротворческие инициативы Вильсона, действовавшего в Европе через своего личного поверенного и друга полковника Эдуарда Хауза[3], крайне негативно воспринимались руководителями Великобритании и Франции, решительно настроенными довести мировой конфликт до победного конца, но к этому времени уже финансово зависимыми от США. Весной 1917 года Великобритания, через которую осуществлялись все финансовые операции коалиции, была на краю дефолта по крупным займам марта и мая 1915 года[4]. Для обеспечения поддержки продолжения военных действий нейтрально настроенного населения США и привлечения частных инвесторов Антанта проводила масштабную пропагандистскую компанию, главным инструментом которой был основной и широкодоступный на тот момент источник информации — пресса.

Наибольший вклад в информационную кампанию Антанты на первом этапе войны внесла Великобритания. За британскую пропаганду в США отвечал известный английский беллетрист канадского происхождения Гильберт Паркер[5]. По его признанию, английское руководство снабжало 360 местных газет США информацией, публикуя еженедельные обзоры и комментарии о ходе войны. Рядовые американцы вовлекались в пропаганду военной кампании через кинофильмы об армии и флоте, а также с помощью бесед, статей, памфлетов и писем, напечатанных в виде ответов на вопросы американцев в ведущих газетах штатов[6]. Паркер ежедневно рассылал около 300 бюллетеней с материалами британской пропаганды американским газетам, организовывал поездки и встречи с общественностью[7].

Французская пропаганда, в свою очередь, была более сдержанной в силу отсутствия столь сильных социо-культурных связей, различия языков и особой позиции в этом вопросе влиятельного посла в США Жан-Жюля Жюссерана. Он был хорошо знаком с президентом Вильсоном и входил в круг его ближайших людей, который называли «теннисным кабинетом». Глубокое знание англо-саксонской культуры Ж.-Ж. Жюссерана производило впечатление на американцев[8]. Объясняя необходимость тактики умеренной пропагандистской деятельности, посол повторял: «Если существует что-то, что американцы действительно ненавидят, так это, когда иностранцы говорят им, что они должны думать, а что нет. Что же тогда делать нам? Не прославлять себя — американцев это обременяет; дать фактам говорить самим за себя — они делают это достаточно внушительно; рассчитывать на здравый смысл и сердца наших сторонников, чтобы они сами всё истолковывали и объясняли широким массам; обильно снабжать их достоверными сведениями и позволять им самим получать информацию своими методами, чтобы их представители видели всё своими глазами»[9]. В мае 1915 года министр иностранных дел Франции Теофиль Делькассе поручил депутату Этьену Фурно создать службу пропаганды. С января 1916 года эта служба была переименована в «Дом прессы» и перепоручена Филиппу Бертело, главе кабинета Аристида Бриана. Подход Бертело был схож с позицией посла: «Наше преимущество над немцами состоит в том, что нам не нужно никого подкупать в американской прессе. Нам нужно лишь стимулировать газеты писать то, что они и так пишут. Самое лучшее, что мы можем делать, – это сближать [материалами – авт.] французскую и американскую прессу. Вся пропаганда США во Франции является пропагандой Франции в США. Когда американский журнал публикует хорошую статью о Франции, её необходимо перепечатывать в крупном французском журнале на первых полосах. Американцы любят такую рекламу, и если мы дадим свой комментарий к этой статье, то они с радостью переопубликуют его у себя»[10]. В октябре 1916 года главный редактор крупной правобуржуазной газеты «Матэн» Стефан Лозанн был уполномочен министерством иностранных дел Третьей республики организовать «тесную связь с американской прессой». Находясь под руководством Жюссерана, он сотрудничал с пресс-службой министерства, но лично не претендовал на какой-либо официальный статус. Его роль заключалась в организации и облегчении доставки французских новостей в американские газеты[11], что, на самом деле, было не такой простой задачей.

Редакционная политика американских издательств сильно разнилась в зависимости от настроений каждого конкретного штата. По данным агентов «Дома прессы», основанных на изучении материалов издательств США, в 1916 году просоюзнически были настроены в основном штаты севера атлантического побережья; север центра страны оставался прогерманским из-за проживания здесь немецких выходцев и местонахождения их предприятий; южные штаты выражали антианглийские настроения; север тихоокеанского побережья (Вашингтон, Орегон) и ряд центральных штатов были нейтральны и не интересовались войной, а юг (Калифорния) демонстрировал антианглийский настрой из-за опасений угрозы англо-японского альянса, заключенного еще в 1902 году[12]. Для информирования издателей, организации лекций и мероприятий, написания статей, нужным образом формировавших образ Франции, служба Бертело нанимала американцев, которые имели связи с Францией, отправляла французских агентов, договаривалась с влиятельными французскими общественными деятелями о миссиях в США[13].

Интересное свидетельство, с одной стороны, состояния французской прессы, а с другой – отношения французов к американцам, содержится в письме американскому президенту Вудро Вильсону от полковника Хауза из Парижа весной 1915 года: «Сегодня ко мне заходил де Казенав. Он возглавляет бюро печати, и его главная обязанность состоит в том, чтобы об Англии, Америке и других странах французские газеты печатали то, что нужно. Я просил его быть откровенным и сказать мне, как настроено французское общественное мнение. Он сказал, что в массе французский народ считает, что у Америки на уме одни доллары. Он говорит, что некоторые французы, побывав в Америке несколько недель, не зная языка и посмотрев только такие места, как чикагские бойни, стали по возвращении писать книги о жадности нашего народа. Он говорит, что эта манера развилась настолько, что во Франции укрепилось мнение, будто мы руководствуемся исключительно меркантильными интересами. Он говорит, что когда дает редакторам французских газет указания о том, что писать об Америке, они только улыбаются и пожимают плечами»[14].

Тем не менее французская пресса в духе «священного единения», сплотившего все политические силы страны в начале войны, была практически единогласна в своем отношении к США и демонстрировала дружеские чувства к американскому народу. Печатный орган социалистов – газета «Юманите», ранее занимавшая жесткую антивоенную позицию, теперь призывала консолидировать силы для победы и также была заинтересована в расширении блока Антанты. В 1915 году в ней процитировали мнение одного американца: «Если Соединенные Штаты не объявят войну, я не останусь гражданином Америки. Ни один цивилизованный народ не допустит такого варварства. Германия ведет войну такими средствами, которые не могли вообразить даже пираты»[15]. Лишь немногие издания брали на себя в это время ответственность упрекать США и их президента в «позорном нейтралитете» и «пособничестве войне» (например, издание Жоржа Клемансо «Ом Аншене»).

Исследуя французскую прессу военных лет, необходимо учитывать введенный в тот период режим цензуры[16]. С августа 1914 года военный министр Александр Мильеран приказал парижскому префекту полиции «самым срочным образом» сообщить прессе о запрещении правительства публиковать какое-либо сообщение относительно военных событий помимо тех, которые будут исходить от пресс-бюро при военном министерстве. Для регулирования деятельности прессы в 1916 году была создана Межминистерская комиссия по делам печати, преобразованная в 1918 году в Национальную службу печати, в ведение которой входили финансовые и административные проблемы[17]. Частой гостьей газетных полос стала карикатурная фигура угрюмой старухи «Анастезии», напоминавшей сову с длинным носом в виде цензорских ножниц. Рядом с ней, как правило, стояло ведро с белой краской, которой она закрашивала запрещенные газетные колонки. Газеты выходили с белыми пятнами, указывавшими, что на их месте находился не прошедший цензуру текст[18]. Издательства обязывали отправлять три предпечатных экземпляра каждого выпуска для премьер-министра, кабинета министров и службы печати, где они проходили проверку цензором[19]. Например, цензура выражала беспокойство о жестких выпадах известного своей критикой антимилитаризма политика Жоржа Клемансо в адрес президента Вильсона и в феврале 1916 года запретила публикацию одной из его антивильсоновских статей[20]. В ответ Клемансо напомнил, что большинство его статей свободно печатаются в США, обвинив цензуру министерства иностранных дел в том, что она является «более проамериканской, чем сами американцы»[21]. Изучение недопущенных до публикации материалов парижских газет, которые сейчас находятся в доступе в Архиве Обороны Франции, показывает, что в ходе всей предвыборной компании 1916 года французская цензура не пропускала никакой критики президента Вильсона[22].

Как таковой системы цензуры в США в годы войны не было. На начало войны в стране существовало лишь два законодательных акта, ограничивавших право граждан на свободу самовыражения во время военных действий. Это принятые ещё во времена президента А. Линкольна и гражданской войны закон об измене и закон о предательстве[23]. Но в 1917 году американские законодатели наверстали упущенное: в США проявились ограничительные законы о шпионаже, закон о подстрекательстве, закон о сношениях с врагом. По закону о шпионаже за годы войны было осуждено более 2000 человек[24].

К концу 1916 года, когда усталая от затяжной войны Франция уже не была столь политически едина, и разногласия касательно перспектив войны до победного конца становились более очевидными, взгляды многих политиков, а вслед за ними и публицистов обратились за Атлантический океан. США в это время представлялись главной промышленной и финансовой силой, способной помочь странам Антанты обеспечить победу в борьбе с германским милитаризмом.

До исторического заседания Конгресса 6 апреля 1917 года, принявшего решение об объявлении войны Германии, большинство французов пристально следило за каждым политическим выступлением американских депутатов, опасаясь, что сторонники мира смогут убедить Конгресс отказаться от военного вмешательства. По словам французской ведущей проправительственной газеты «Тан», американские «пацифисты прикладывают серьезные усилия, чтобы настроить администрацию президента против приверженцев войны,… но их усилия оказались тщетными. Сейчас даже такой сенатор, как М. Стоун – президент комитета иностранных дел, противник войны, не сомневается, что Конгресс проголосует за её объявление. Сенатор утверждает, что когда это произойдет, никто не будет сражаться столь яростно, как он, до тех пор, пока Германия не признает поражение»[25].

Французские социалистические газеты, вновь демонстрировавшие в конце войны пацифистские настроения, горячо приветствовали новых союзников, ибо, с их точки зрения, вступление США в войну означало приближение её конца, а имя Вильсона ассоциировалось у них со скорейшим установлением мира. «Война привела Россию к свободе, свобода привела Америку к войне на стороне демократических стран»[26], «Впервые эта нация взяла в руки оружие, но только для того, чтобы установить длительный мир»[27], – писала социалистическая газета «Юманите». Крупные буржуазные издания, несмотря на общий посыл – довести войну до победного конца, также создавали образ «Америки-миротворца». Ими публиковались многочисленные речи американских политиков, стиль и дух которых наглядно иллюстрируют слова сенатора Лоджа: «Я счастлив, что Америка вступила в борьбу за спасение свободного мира. Нет, мы не ищем битвы, мы не жаждем новых территорий. Все, что мы хотим, это сохранение нашего мира и нашей безопасности, как это провозглашает доктрина Монро, для чего необходимо, чтобы миропорядок вновь установился на основах свободы и демократии, а человечество освободилось от прусского военного ига или автократии Гогенцоллернов и Габсбургов»[28].

В ответ на заявление американской администрации о вступлении в войну «клятву верности общей дружбе» в личной телеграмме Вильсону принес президент Третьей Республики Раймон Пуанкаре[29]. Улицы французских городов окрасились в цвета флага Соединенных Штатов. Мгновенно опустошив магазины и склады, парижане скупили все звездно-полосатые стяги, стремясь вывесить их из своих окон в знак приветствия «новых врагов пруссианства». В клубах, отелях, ресторанах, кафе велись жаркие обсуждения решения Конгресса и дальнейших действий США. Парижский штаб издательства «Нью-Йорк Геральд» буквально осаждался журналистами, а на только что приехавших с новостями из-за океана американцев набрасывались с главным вопросом: «Когда прибудет первый контингент?»[30]. Франция приветствовала нового военного союзника, однако вступление США в войну французская пресса представляла читателям не только как решение американцев разгромить «врага свободного мира», но и как проявление их благодарности французскому народу за помощь в защите Американской революции. Газета «Журналь» писала в апреле 1917 года: «Народ бандитов [немцы – авт.], который полагал, что его эгоизму все дозволено, на этот раз хватил через край. Долгая провокация подводных пиратов возымела эффект. Приветствуем Республику-сестру! Когда-то мы помогли ей обрести свободу, теперь она оказывает нам ту же услугу. Наше благодеяние принесло замечательные плоды. Маяк свободы, который мы зажгли на американских берегах, сегодня озаряет весь мир, и скоро мы увидим его свет»[31].

По отношению к США во французских статьях обычно использовались такие слова, как «друзья»[32], «верные союзники»[33], «республика-сестра»[34], «справедливые»[35] и пр. Особую роль играл образ президента Вильсона, которого часто называли «олицетворением современной демократии»[36]. После публикации его «14 пунктов» социалистическая газета «Юманите» окрестила Вильсона «новым Жоресом»[37]. «Вильсон положит конец государственному эгоизму стран Антанты!»[38] — буквально кричал заголовок одной из её статей.

С весны 1917 года французская пресса активно обсуждала американское финансирование войны и прогнозировала размеры дополнительной помощи, которая будет оказана Франции. Америка ассоциировалась у французов со страной с наибольшим «аккумулированным капиталом»[39], обладавшей практически неограниченными финансовыми ресурсами. Развитие финансовых связей и промышленное партнерство Франции и США по-прежнему представлялись главной целью их взаимного сотрудничества[40]. Французская пресса радостно встречала каждую новость об очередном законопроекте, предусматривавшем финансовую поддержку Франции[41].

С другой стороны, парижские газеты пестрили заголовками и статьями о воодушевлении американских солдат в борьбе с немцами, писали о военном потенциале США, размерах контингентов и темпах их подготовки. По свидетельству «Тан» от 7 апреля 1917 года, «американский кабинет продолжает обсуждение проблем [формирования – авт.] армии. Численность 500 000 человек, ранее обозначенная президентом Вильсоном, не является последней цифрой. Все американские приготовления производятся с учетом трехлетней длительности войны»[42]. Правобуржуазная газета «Фигаро» в мае утверждала: «Окончательно решено, что американские солдаты будут отправлены во Францию и проходить обучение вблизи линии фронта. Дата отправления и численность контингента первых американских солдат пока держатся в секрете, но очевидно, что эти части будут сформированы из добровольцев. Вместе с тем правительство США заявило, что уже отдан приказ о наборе девяти инженерных полков, которые в ближайшие сроки начнут работать на линиях связи во Франции, хотя они не входят в число подразделений, предусмотренных военным проектом правительства»[43]. Как известно, в мае 1917 года американский Конгресс одобрил закон о всеобщей воинской повинности, согласно которому все мужчины в возрасте от 18 до 30 лет (затем 45 лет) подлежали регистрации, а затем из них избирались лица, способные служить в вооруженных силах. По утверждению А.С. Маныкина, это «позволило быстро нарастить размеры армии США до уровня, сопоставимого с численностью военных контингентов, задействованных в войне»[44].

Конечно же, в реальности французская политическая элита не питала иллюзий о готовности американской армии и сроках оказания ею эффективной помощи на полях сражений. Ещё за два дня до вступления США в войну газета «Тан» отмечала: «Президент [США – авт.] не имеет намерений немедленно послать в Европу экспедиционный корпус. На самом деле Антанта в первую очередь нуждается в финансовой поддержке, в совместном выступлении морского флота и в производстве амуниции. Такой подход позволил бы США получить время на подготовку многочисленной армии, которую она смогла бы использовать, если война затянется»[45]. Расчеты, произведенные французами в конце 1917 года, показывали, что на полезную помощь США можно было надеяться лишь к лету 1918 года, а на мощную военную поддержку – не раньше 1919 года[46].

Несмотря на то, что в правительственных и военных кругах Третьей республики объективно оценивали реальные возможности использования частей США, прессе удалось создать у общественности ощущение эффективной поддержки союзником воюющих армий государств Антанты уже весной 1917 года. В качестве технологии пропаганды широко использовались визуальные образы. Американские солдаты часто становились героями популярного иллюстрированного журнала «Мируар», получившего самостоятельный статус издания с начала войны, а до этого выходившего в качестве приложения к ежедневной парижской газете «Пти паризьен». Редакция выкупала у фотографов и очевидцев наиболее удачные и показательные снимки, которые потом помещались в еженедельный выпуск, расходившийся почти полумиллионным тиражом. Так визуальные образы доходили до читателей.

Следует отметить стремление французских издателей почти в каждом номере журнала приводить доказательства франко-американской дружбы и сотрудничества: фотографии танков, которые США предлагают поставлять на французский фронт[47] или прибытия французской миссии маршала Жоффра в США[48]; первые снаряды, «посланные» немцам американскими артиллеристами[49]; американские батальоны на марше к боевым позициям[50]; торжественное вручение Боевого креста американскому офицеру за подвиг[51]; фото американских новобранцев за тренировкой рукопашного боя[52]; фотография девушки, дарящей цветы американскому солдату с подписью: «Национальный праздник США День независимости стал также национальным праздником в Париже. С редким энтузиазмом этот праздник отмечался в Париже 4 июля. Мы привели один из наиболее типичных эпизодов франко-американской дружбы»[53]; американский генерал со своим начальником штаба под артиллерийским обстрелом[54]; американский офицер допрашивает немцев, взятых в плен солдатами США в регионе Сен-Мишель» и «занятие американскими солдатами высоты Монсек[55]. Многие кадры специально отбирались и доставлялись в редакции фотоотделом «Дома прессы»[56].

За океаном американская пресса также публиковала фотографии, иллюстрировавшие теплые взаимоотношения граждан союзных стран и героические будни французского народа. Здесь мы также видим широкое использование американскими СМИ визуальных образов, позволявших рядовому гражданину США увидеть роль французской армии и мирного населения в борьбе с общим врагом, лучше понять французский национальный характер. Приведем некоторые примеры из фотоприложения к газете «Нью-Йорк Трибьюн» (См. Приложение №3): пожилая француженка штопает носки американскому солдату[57]; инсценировки военных сцен с французскими детьми, одетыми в форму[58]; французские солдаты строят понтонный мост[59]; фотоматериал о французских самолетах и авиаторах[60]; французский командир награждает американских солдат в присутствии руководителя Третьей республики Ж. Клемансо[61]; фото французской армии на линии обороны[62] и освобождающей оккупированные города[63]; французский и американский солдаты у могилы погибшего товарища-американца[64]; открытие скульптуры «Дух Франции»[65] в США.

Американская пресса свидетельствовала о «духовном родстве», «близости» народов. Трогает публикация письма французской матери, потерявшей двоих сыновей и рассказывавшей о благородстве американских солдат, которые пришли «сражаться и мстить за них, закончить дело, начатое её сыновьями»[66]. Газеты перепечатывали письма от французских сирот и вдов, благодаривших США за денежную помощь и отправку солдат на фронт: «Мы благодарим американских солдат, которые присоединились к нам, чтобы изгнать врага». «Нью-Йорк Таймс» знакомит читателей с потерявшим отца десятилетним французским мальчиком, «счастливым сообщить своей матери о прибытии американских войск, потому что школьный учитель сказал, что при поддержке США союзники победят»[67]. Тема исторического, духовного и культурного родства стала характерной для средств массовой информации обеих держав. Символом общего исторического прошлого для американцев являлся маркиз Жильбер де Лафайет, корпус которого участвовал в американской войне за независимость. Не преувеличением будет сказать, что этот исторический персонаж упоминался на полосах ведущих американских газет практически ежедневно: они вспоминали события революции[68]; к его памятнику приезжали политические деятели[69]; в его честь называли корпуса и дивизии[70]; освещали празднования дня его рождения[71].

Совместное отмечание национальных праздников стран быстро вошло в традицию[72]. Специальная франкоязычная газета «Курьер», выпускаемая в США, рассказывала о празднованиях Дня Благодарения в Париже[73]. Передовицы американских газет поздравляли французов с Днем взятия Бастилии, описывали торжественные церемонии, митинги, парады в центре Нью-Йорка, приемы в посольстве, а также цитировали обращения политиков к французскому народу: «Четвертое июля и четырнадцатое июля вечно будут объединены воспоминаниями о триумфах свободы, – писала в середине июля 1917 «Нью-Йорк Таймс». – Но сегодня мы не пересказываем историю — мы создаем историю. Мы должны отдать должное французскому военному гению, спасшему цивилизацию. Сегодня мы не просто благодарим Францию, мы клянемся её народу, что она будет отстроена вновь, её красивые земли восстановлены, и однажды она обновится во всей своей силе. Мы клянемся, что Эльзас и Лотарингия будут возвращены»[74].

В период Первой мировой войны среди фронтовиков особую популярность получили сатирические журналы, призванные поднимать патриотический дух населения. Французский еженедельный журнал «Байонет» («Штык») в сентябре 1917 года посвятил роли США в войне целый номер с изображением американского флага на обложке (См. Приложение №2). Вот только некоторые сюжеты: ковбой, вешающий немца – «Да, 100 000 шпионов, но найдется больше 100 000 деревьев, чтобы повесить каждого»; американские моряки, топящие вражеский корабль – «В память о Лузитании»; ковбой, ловящий немца с помощью лассо – «Коровы и боши – одно и то же!»; комикс «Добрый Сэм и злой маленький Вильгельм» и десятки других карикатур[75]. Такой же тематический номер вышел через год и рассказывал о жизни американских солдат в Европе[76].

Известный французский юмористический журнал «Рир» также не остался в стороне: в апреле 1917 года он приветствовал Америку и высмеивал недальновидность немцев[77]; на его обложке редакция разместила фотографию генерала Першинга, дарившего француженке букет цветов, с заголовком: «Генерал Першинг принес Франции помощь, которую Лафайет оказал молодым Соединенным Штатам»[78]. Там же изображены Статуя свободы и орёл с надписью «Свобода миру! До последнего солдата, до последнего доллара»[79]. Частым гостем иллюстраций французских журналов и плакатов стал дядя Сэм, как персонифицированный образ США. Именно он был помещен на известном плакате художника Дж. М. Флэгга в 1917 году, вербующем американских граждан на мировую войну с указующим перстом и словами «Ты нужен мне в армии Соединенных Штатов» по аналогии с образом лорда Китченера на английском агитационном плакате.

У американских военных контингентов во Франции была своя газета – «Звезды и полосы». Она издавалась в Париже на английском языке «солдатами американских экспедиционных сил для солдат» (как гласил её подзаголовок) и состояла в основном из новостей внутренней жизни США, вестей с фронта, материалов о пребывании американских военных во Франции, карикатур, развлекательных материалов и специализированной рекламы. Каждый выпуск знакомил американских солдат с наиболее важными вопросами европейской политики и её лидерами. В апреле 1918 года в газете вышел большой материал, посвященный Жоржу Клемансо — «Вудро Вильсон Франции». Он характеризовался как умудренный опытом государственный деятель, сумевший крепко держать власть во Франции в своих руках и при этом «успевающий регулярно ездить из Парижа на линию фронта и задерживаться там, чтобы, например, наградить американского бойца Военным крестом»[80].

Интервью и обращения французских политических и военных представителей всегда выходили на первых полосах американских газет. Особую популярность имели статьи Верховного комиссара по франко-американскому сотрудничеству Андре Тардьё. В довоенные годы он был хорошо известен в качестве международного обозревателя «Фигаро» и считался самым высокооплачиваемым журналистом Франции. С апреля 1917 года в его ведомстве наряду с другими 11 управлениями находилось Отделение информации, за которое отвечал Стефан Лозанн. Однако пропаганда не была первоочередной задачей для Тардьё – главным оставался вопрос снабжения и финансирования Франции в годы войны. Он не упускал ни одной возможности поблагодарить США за «оказываемую материальную помощь»[81], но не забывал напоминать читателю о военной мощи Франции и подвиге французской армии: «Франция сегодня сильнее, чем в начале войны: на миллион больше солдат воюют на полях сражений, используются тысячи тяжелых орудий. Французские солдаты удерживают линию фронта, в четыре раза превышающую английскую»[82]. Все просьбы к правительству США, к частным предприятиям и коммерсантам Тардьё высказывал прямо, взывая к союзнической помощи и необходимости совместных усилий для решающей победы, будь то вопросы снабжения американским зерном для населения голодающих регионов Франции[83] или необходимость поставок винтовок, пулеметов и пороха[84].

Можно не сомневаться, что большинство материалов о США попадало во французские газеты так же не случайно, как и материалы о Франции попадали в Америку через каналы «Дома прессы». В годы войны в США существовала служба пропаганды, вошедшая в историю как «Комитет Крила» – по имени своего руководителя, известного калифорнийского публициста Джорджа М. Крила. Комитет был создан сразу после вступления США в войну, чтобы «координировать силы для победы и доведения до сведения народов намерения США и целей, которые они преследует»[85]. Грандиозный масштаб его деятельности сильно превосходил французскую пропаганду. По данным отчета Крила президенту Вильсону в январе 1918 года, всего за 10 месяцев участия США в войне, 150 000 сотрудников Комитета подготовили 18 млн экземпляров брошюр на 7 языках, организовали сотни конференций с участием 15 000 докладчиков, издали тысячи плакатов, выпустили десятки фильмов, 250 сотрудников и 5 000 писателей снабжали информацией газеты по всему миру[86]. Поскольку к моменту своего учреждения «Комитет Крила» не имел собственных разработанных методов ведения пропаганды, очень важным оказалось английское влияние, да и сюжеты многих материалов заимствовались у англо-французских органов спецпропаганды[87]. Подобная масштабная работа была необходима, чтобы объединить расколовшуюся по национальным диаспорам и политическим взглядам страну посредством благоприятного изображения реальных фактов войны, создавать и пропагандировать положительный образ США за границей, а также деморализовать государства Четвертного союза.

Крил отвергал порой раздвоившиеся в его адрес обвинения во введении цензуры, хотя считал, что американской прессе необходимо заниматься самоцензурой. И всё же 28 мая 1917 года Комитет выпустил инструкции для прессы, разъяснявшие какого рода информацию нельзя публиковать[88]. «К сожалению, лично я полагаю, что невозможно добиться подлинного сотрудничества от газет того немногочисленного, но могущественного меньшинства, для которого не существует правил, понимания своих обязательств в свете происходящих событий и которое действует, как ему заблагорассудится… Каждый день было бы замечательно наказывать «Вашингтон Пост» за махровые нарушения патриотического кодекса» – писал Крил[89].

Главным методом «Комитета Крила» была информационная кампания, задействовавшая абсолютно все каналы коммуникации доступные в то время, о чем в 20-е годы сам Крил рассказал в своей книге с говорящим названием «Как мы рекламировали Америку»[90]. Американские граждане каждый день находились в водовороте военной агитации, достигшей своей наивысшей силы к середине 1918 года, когда США накрыл «патриотический смерч»[91]. Особенный упор Комитет делал на взаимодействие с населением посредством прессы – американцы еженедельно получали по адресной рассылке 20 млн экземпляров газет[92]. Образ дружественной Франции, республики-сестры, страны с единой историей борьбы за свободу был необходим, чтобы обеспечить национальное единение, мотивировать население вступать в вооруженные силы, оправдывать цели войны и делать их более понятными. Изображение граждан свободолюбивой Франции, проливающих кровь на полях сражений и изнуренных работой в тылу, должно было подталкивать американцев к тому, чтобы не оставаться в стороне. И пропагандистские усилия приносили свои плоды: уже 5 июня 1917 года Соединенные Штаты дали Западному фронту 9,6 млн призывников; общая численность американского экспедиционного корпуса в Европе к концу войны превысила 4 млн 791 тыс. человек (из их 2,8 млн призвали в армию по закону о всеобщей воинской повинности); во время второй призывной кампании в сентябре в 1918 года было зарегистрировано 13,2 млн человек[93]. Успешная пропаганда по сближению национальных интересов и идей защиты демократии в США с другими государствами Антанты и, в частности, с Францией способствовала мобилизации американской экономики. Формируемые образы союзника и врага подталкивали граждан к участию в «Займах свободы» через покупку государственных бонов.

Подводя итоги, можно заключить, что по мере вовлечения Соединенных Штатов Америки в конфликт образ страны и американского народа трансформировался во французской прессе. В 1914 году французы не испытывали ложных надежд на военное участие США, традиционно придерживавшихся концепции нейтралитета в своей внешнеполитической стратегии. Однако уже тогда в печати появлялись материалы, демонстрировавшие дружеские взаимоотношения американской и французской республик. Поддерживаемый обоими правительствами образ партнера и потенциального союзника укреплял торго-финансовое сотрудничество стран, а также стимулировал частных американских инвесторов к приобретению облигаций военных займов.

Дальнейшее сближение Франции и США явилось итогом ухудшения экономического положения государств Антанты, разделивших многочисленные тяготы войны. К середине 1915 года французской правящей элите стала очевидна неспособность национальной экономики к длительному продолжению военных действий без широкого привлечения иностранного капитала. Это привело к интенсификации экономических и дипломатических отношений, что подогревало интерес французской общественности к США как к помощнику в борьбе с германским милитаризмом. Наконец, зимой 1916-1917 годов угроза новых крупномасштабных немецких наступлений на Западном фронте, события Февральской революции в России, поставившие под сомнения судьбу Восточного фронта, а также заявления Германии о переходе к тотальной подводной войне, подрывавшей торговое снабжение Франции, создали обстоятельства, при которых французское правительство, а затем и вся общественность осознали крайнюю необходимость превращения США в военно-политического союзника, связывая их участие в войне с изменением баланса сил в пользу блока Антанты.

Консолидировавшая политические круги французская правящая элита и, соответственно, многие проправительственные печатные издания напрямую влияли как на сближение Франции с США, так и на формирование проамериканского общественного мнения. Вступление США в войну в апреле 1917 года можно назвать ключевым моментом в развитии франко-американских отношений. С 1914 по 1917 год образ США во французских газетах эволюционировал от возможного союзника с сильным финансовым и промышленным потенциалом до символа миротворчества и скорой победы, что стало особенно очевидно с наступлением активной фазы участия американских контингентов в боевых действиях. С 12 по 19 сентября 1918 года 1-ая американская армия под руководством генерала Першинга провела первую самостоятельную операцию с целью ликвидации Сен-Миельского выступа, находившегося между Верченом и Нанси. Французские газеты с восторгом описывали наступление американцев[94], а президент Пуанкаре поздравил Вильсона с первой победой и поблагодарил его от имени всей Франции «за помощь в освобождение французских городов и деревень от четырехлетнего ига врага»[95]. Выпуски газет октября-ноября 1918 года отличаются обилием карт и планов успешных военных операций. Читателям наглядно демонстрировали, как стремительно союзники гнали врага, сколько очагов сопротивления еще предстояло уничтожить, какой моральный дух царил в американской армии. За последней и длительной Мёз-Аргонской операцией американских войск 26 сентября – 13 октября 1918 года французы следили особо внимательно, предчувствуя скорый конец войны[96].

Поддерживая принципы нейтралитета и невмешательства в дела Старой Европы, американская общественность в первые годы войны мало интересовалась положением дел во Франции. Французская республика, традиционно ассоциировалась с общей историей, выраженной в понятных образах Великой французской революции, Жильбера де Лафайета, а также Статуи Свободы (подаренной Францией к столетию провозглашения американской независимости). Растиражированный французскими организациями в США и культурными деятелями образ Франции как страны высокого и утонченного искусства, литературы, философии, живописи создавал благоприятное восприятие её американцами. Историческое решение о вступлении США в войну ознаменовало новый этап двусторонних отношений, повлекло за собой стремительное сближение народов и рождение образа Франции-союзника. Воюющий уже четыре года французский солдат стал ассоциироваться у американцев с силой духа, образцом патриотизма, жертвенностью. Изображения разоренных земель, разрушенных городов, тягот, перенесенных французским населением, были призваны мобилизовать американское общество и доказать невозможность оставаться в стороне от конфликта, когда под вопросом оказались близкие обеим странам либерально-буржуазные ценности.

Национальная память народов о годах, когда французские и американские солдаты сражались плечом к плечу в окопах Первой мировой войны, до сих пор жива. В 1937 году в деревне Монфокон–д’Аргон был открыт памятник американским военным, сражавшимся осенью 1918 года в Аргонском лесу. Речь идет о 58-метровой гранитной колонне, увенчанной символической статуей Свободы. В 11 км к северу от этих мест находится кладбище американских солдат 1-й армии. В США к концу 2018 году должно завершиться строительство Мемориала Первой мировой войны, увековечивающего память о погибших на полях сражений и союзническом братстве ведущих государств Антанты.

События тех лет по праву считаются одними из важнейших страниц истории франко-американских отношений в XX веке. Исследование показывает, что обе республики использовали прессу как важный и действенный рычаг воздействия на общественное мнение в русле политики, направленной на удовлетворение национальных интересов своего государства. Образ дружбы и родства двух народов, укрепленный трагическими событиями Второй мировой войны, был создан и овеян совместными победами именно в годы Первой мировой войны и определил вектор развития дальнейших двусторонних франко-американских отношений.


[1] См. подр.: Наумова Н.Н., Слесарев И.Ю. Проблема вступления США в Первую мировую войну в отражении французской прессы // Исторические исследования. 2017. №6. http://www.historystudies.msu.ru/ojs2/index.php/ISIS/article/view/113

[2] См. подр.: Туз А. Всемирный потоп. Великая война и переустройство мирового порядка, 1916-1931 годы. М., 2017.

[3] См. подр.: Архив полковника Хауза. Избранное. М., 2004. Т. I-II.

[4] Wormell J.J. Management of the National debt in the United Kingdom, 1900–1932. London, 2000. P. 249-259.

[5] См. подр.: Parker G. The United States and the war // Harper’s Magazine. March. 1918. P. 521–531. — http://harpers.org/archive/1918/03/the-united-states-and-the-war/

[6] Лан В.И. США: от Первой до Второй мировой войны. М., 1976. С. 22.

[7] Зильбер И. Тайные средства борьбы. М., 1948. С. 62.

[8] Kaspi A. Le Temps des Américains. Le concours américain à la France (1917-1918). Paris, 1976. P. 37.

[9] Jusserand J.J. Le sentiment Américain pendant la Guerre. Paris, 1931. P. 67.

[10] Archives Diplomatiques. Papiers P. Berthelot. PAAP10.18. P. 36-37. (Далее – A.D.)

[11] Nouailhat Y.-H. La propagande française aux Etats-Unis (août 1914 – avril 1917) // Les Etats-Unis dans la Première Guerre mondiale 1917-1918. La conférence sous la direction de C. Carlier et G. Pedroncini. Paris. Assemblée Nationale. 22 et 23 septembre 1987.

[12] A.D. Papiers P. Berthelot. PAAP10.20. P. 48.

[13] Ibid. P. 11–24.

[14] Хауз Э. Указ. Соч. Т. I. С. 189.

[15] L’Humanité. 09.05.1915.

[16] См. подр.: Forcade O. La censure en France pendant la Grande guerre. Rezé, 2016.

[17] Аникеев В.Е. История французской прессы (1830-1945). М., 1999. С. 34.

[18] Смирнов В.П. Французское общество в годы Первой мировой войны // Европа и Россия в огне Первой мировой войны. Под ред. В.А. Золотарева. М., 2014. С. 631.

[19] Archives historiques de la Défense. Mission militaire française près l’armée américaine. 17N. 47. (Далее – A.H.D.)

[20] См. подр.: Слесарев И.Ю. Жорж Клемансо о вступлении США в Первую мировую войну // Вестник ЯрГУ. Серия Гуманитарные науки. 2018. №2.

[21] L’Homme enchaîné. 14.02.1916.

[22] См. напр.: A.H.D. Coupures de journaux censurés (presse parisienne). 5N. 480.

[23] Малаховский А.К. Пропаганда и цензура в журналистике США в годы Первой мировой войны: от нейтралитета к патриотизму. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Литературоведение, журналистика. 2014. №2. С. 123.

[24] Folkerts J., Teeter D.L. Jr. Voices of a Nation: a History of Mass Media in the United States. N.Y., 1993. P. 318.

[25] Le Temps. 03.04.1917.

[26] L’Humanité. 08.04.1917.

[27] Ibid. 07.04.1917.

[28] Le Journal. 06.04.1917.

[29] Ibidem.

[30] Le Temps. 05.04.1917.

[31] Le Journal. 04.04.1917.

[32] L’Homme enchaîné. 20.11.1914.

[33] Le Petit Parisien. 03.04.1918.

[34] Le Journal. 04.04.1917.

[35] L’Homme enchaîné. 06.04.1917.

[36] Ibid. 16.04.1917.

[37] L’Humanité. 10.01.1918.

[38] Ibid. 11.01.1918.

[39] Le Journal. 03.04.1917.

[40] Le Temps. 13.04.1917.

[41] Ibid. 16.04.1917.

[42] Ibid. 07.04.1917.

[43] Le Figaro. 09.05.1917.

[44] Печатнов В.О., Маныкин А.С. История внешней политики США. М., 2012. С. 137.

[45] Le Temps. 04.04.1917.

[46] Фош Ф. Воспоминания. СПб., 2005. С. 272.

[47] Le Miroir. 29.04.1917.

[48] Ibid. 20.05.1917.

[49] Ibid. 18.11.1917.

[50] Ibid. 31.03.1918.

[51] Ibid. 14.04.1918.

[52] Ibid. 30.06.1918.

[53] Ibid. 14.07.1918.

[54] Ibid. 25.08.1918.

[55] Ibid. 29.09.1918.

[56] A.D. Maison de la Presse. 229QO. 21. P. 41.

[57] New-York Tribune. 18.11.1917.

[58] Ibid. 16.12.1917.

[59] Ibid. 21.07.1918.

[60] Ibid. 03.03.1918.

[61] Ibid. 31.03.1918.

[62] Ibid. 19.05.1918.

[63] Ibid. 12.05.1918.

[64] Ibid. 21.04.1918.

[65] Ibid. 20.10.1918.

[66] The New York Times. 07.08.1917.

[67] Ibid. 20.08.1917.

[68] Ibid. 02.05.1917.

[69] Ibid. 11.05.1917.

[70] Ibid. 21.06.1917.

[71] Ibid. 01.10.1918.

[72] L’Actualités. 03.07.1917.

[73] Le Courrier des Etats-Unis. 30.05.1917.

[74] The New York Times. 15.07.1918.

[75] La Baïonnette. 06.09.1917.

[76] Ibid. 10.10.1918.

[77] Le Rire. 21.04.1917.

[78] Ibid. 14.07.1917.

[79] Ibid. 05.01.1918.

[80] The Stars and Stripes (Paris). 26.04.1918.

[81] The Washington Post. 02.12.1917.

[82] The World. 05.08.1917.

[83] The Washington Post. 19.05.1918.

[84] Ibid. 06.05.1918.

[85] A.H.D. Fonds Clemenceau. 6N141.

[86] Ibidem.

[87] Суржик Д.В. Распропагандированная Америка // Европа и Россия в огне Первой мировой войны. Под ред. В.А. Золотарева. М., 2014. С. 670.

[88] Малаховский А.К. Указ. Соч. С. 121.

[89] Creel G. Rebel at Large: Recollection of Fifty Crowded Years. N.Y., 1947. P. 147.

[90] См. подр.: Creel G. How we advertised America. London, 1920.

[91] Суржик Д.В. Указ. Соч. С. 678.

[92] Mock J.R., Larson C. Words that Won the War: The story of the information, 1912–1919. Princeton, 1939. P. 68.

[93] Листиков С.В. Американское общество в годы войны: на пути к консолидации. // Война и общество в XX веке. М., 2009. С. 329.

[94] См. напр.: Le Figaro. 15.09.1918.

[95] Le Petit Parisien. 15.09.1918.

[96] Ibid. 28.09.1918.

(c) 2020 Исторические Исследования

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivatives» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 4.0 Всемирная.

ISSN: 2410-4671
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-55611 от 9 октября 2013 г.

image description

disserCat — электронная библиотека диссертаций работаем для вас с 2009 года

  • Корзина пуста

Вход
|
Регистрация

Вы робот?

Мы заметили, что с вашего адреса поступает очень много запросов.

Подтвердите, что вы не робот

WWIAirPropLabel.jpg (15995 bytes)

Французская патриотическая марка времён войны

Приведённая выше французская патриотическая марка времён Первой мировой войны является одним из самых первых изображений сброса пропагандистских листовок с самолёта над сельской местностью. Эта марка является одной из нескольких тысяч, изготовленных Гастоном Фонтанилем [Gaston Fontanille], также известным как «Деландр» [Delandre]. Он был известным аферистом, который практически всю жизнь провёл в тюрьмах. С началом Первой мировой войны он открыл мастерскую по производству и сбыту марок для разных частей французской армии. Когда военные цензоры запретили ему распространять марки среди солдат на передовой, Деландр стал продавать их рядовым гражданам. Текст:

СЛАВА БОГУ.
Солдаты!..Клянитесь:
ИМЕНЕМ НЕМЦА!
ИМЕНЕМ ТЯЖЁЛОГО СНАРЯДА.

Вероятно, это отсылка к библейской 3-й заповеди «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно…» Очевидно, что вместо “Nom de Dieu!” (Именем Бога!) при атаке немцев солдата просят говорить “Nom de Boche” (Именем немца).

После вступления Франции в Первую мировую войну правительство взяло под свой контроль средства связи. Во французской прессе запретили публикацию новостей относительно мобилизации или передвижений армейских частей, которые могли нанести ущерб армии. Спустя три дня после начала войны министр иностранных дел Вивиани выделил 25 млн. франков на цели пропаганды. Однако эти денежные средства начали расходовать только с 1916 г, когда французы всерьёз подошли к проведению психологических операций. Большая часть французских листовок содержала простой текст без иллюстраций. В некоторых листовках, например, листовках-газетах, графика могла использоваться в заголовках. Однако подавляющее большинство листовок довольно просты по составу. В некоторых французских листовках делалось отверстие для привязки их к воздушным шарам. Тем самым можно предполагать, что основная их часть сбрасывалась с самолётов или заносилась за линию фронта агентами или патрулями.

frenchballoon01.jpg (23696 bytes) frenchballoon02.jpg (21681 bytes)

Французские пропагандистские шары

wilsonleaflet01.jpg (30919 bytes)

Листовка с речью президента Вудро-Уилсона

Обращённые к солдатам французские листовки с перепечаткой речи президента Вудро-Уилсона к немцам от 2 апреля 1917 г. Эти фотографии впервые появились в парижской газете Le Miroir 20 мая 1917 г. Текст: «Приведён полный текст. 2 апреля в Вашингтоне президент Уилсоен произнёс перед Конгрессом свою знаменитую речь, которая войдёт в летопись истории. Газеты всего мира опубликовали полный текст. Немецкие газеты оказались единственными, кто подверг текст правкам. Для восполнения этой нехватки информации мы отправляем противнику за линию фронта полный текст послания. Вырезанные куски напечатаны красным цветом. Зд. они отмечены вертикальными линиями». В газете было приведено изображение упомянутой листовки, где были отмечены места, вырезанные немцами и вставленные обратно французами.

В октябре 1914 г. немцы стояли у ворот Парижа. Они привлекали французов для рытья окопов и строительства фортификаций. Французское правительство пыталось сподвигнуть французских мирных жителей на сопротивление. 13 октября над Лиллем были сброшены листовки следующего содержания: «ЖИТЕЛИ ОКРЕСТНОСТЕЙ ЛИЛЛЯ! Отказываясь выполнять военные работы, назначенные врагом, вы исполняете свои права и обязанности граждан Франции. Гаагская конвенция, ратифицированная всеми цивилизованными странами, является вашей опорой. Недостойные граждане, которые участвуют в работах, имеющих военную ценность в ближайшем или отдалённом будущем, становятся виновными перед своей родной страной. Кроме того, они понесут ответственность по всей строгости закона, когда французский флаг снова будет реять над Лиллем. Этот момент близок. Численность войск Союзников неуклонно растёт. Немцы же постоянно несут всё большие потери, их силы тают. Скоро они потеряют боеспособность. Не теряйте надежду. Всегда сохраняйте мужество и уверенность».

Как и в случае с другими державами Союзников, путь французов к созданию эффективной службы пропаганды был долг и тернист. В 1914 г. французское правительство сформировало «Bureau de la presse et de l’information» («Бюро прессы и информации»). Военный министр Мильеран организовал «Service de la Propaganda aérienne» («Службу воздушной пропаганды», также известную как «СВП») при 2-м бюро Генерального штаба армии. В 1916 г. французское правительство создало «Maison de la Presse» («Дом Прессы») в шестиэтажном здании с, приблизительно, 200 помещениями по Рю-Франсуа-Премьер в Париже. Одним из отделов Дома Прессы была СВП. В её состав входили профессор Тонела и Жан-Жак Вальц [Jean-Jacques Waltz], эльзаский художник, известный также под псевдонимом «Анси» [Hansi]. В 1916 г. в команду вошёл Раймон Шуль [Raymond Schuhl]. Шуль является особенно интересной личностью, поскольку после вторжения немцев во Францию во время Второй мировой войны он сбежал в Швейцарию, где стал заниматься тем же, чем и во время Первой мировой войны. В этот раз он стал втайне разрабатывать листовки для американского Управления стратегических служб (УСС) под оперативным псевдонимом Салембье [Salembier] прямо под носом особенно подозрительных, нервозных и нейтральных швейцарцев. Я писал о Шуле несколько лет назад в журнальной статье о резидентуре УСС в Берне. В частности: «Миссия УСС быстро установила контакт с французом, известным под агентурной кличкой «Салембье», который во время Первой мировой войны работал одним из главных художников-пропагандистов во французском Втором Бюро. Он хорошо знал своё дело и работал из Женевы совместно с УСС и Управлением военной информации».

WW1proclamation.jpg (36528 bytes)
Воззвание французского генерала к эльзасцам

Поль Виллату [Paul Villatoux] написал статью «The Allies and the Leaflets War in 1914-1918», опубликованную в номере журнала The Falling Leaf, за зиму 1999 г. Он упоминает о самых первых случаях использования листовок: «9 августа 1914 г. на Мюлуз с самолёта были сброшены листовки с воззванием генерала Жоффра к эльзасцам». Текст листовки был таким: «ВОЗЗВАНИЕ главнокомандующего Франции К ЭЛЬЗАСЦАМ. Дети Эльзаса. После 44 лет болезненных ожиданий французские солдаты снова ступают по земле вашей благородной страны. Они — первые исполнители великой работы под названием МЕСТЬ. Они преисполнены эмоциями и гордостью! Для исполнения этой задачи они готовы положить свои жизни! Французская нация единогласно призывает их идти дальше. На их стягах написаны слова «право» и «свобода». Да здравствует Эльзас! Да здравствует Франция! Главнокомандующий Франции, Жоффр. Доставлено французскими эскадрильями из Мюлуза».

Виллату продолжает: «Генерал Жоффр, главнокомандующий французской армией, в июле 1915 г. выдвинул предложение «централизовать распространение новостей и документов в захваченных противником районах в рамках отдельной организации подотчётной Центральной службе».

Между 1914 и 1917 гг. был сформирован ряд неофициальных гражданских политических и религиозных организаций, созданных для производства пропагандистских материалов, ориентированных на отдельные группы населения. К марту 1917 г. около 30 000 организаций общей численностью до 11 млн. чел. были объединены в Union des grandes associations contre la propaganda ennemie, («Союз крупных ассоциаций против вражеской пропаганды»).

В марте 1918 г. британцы и французы провели встречу по координации пропагандистской деятельности. В результате было сформировано новое французское ведомство: Centre d’action de propaganda contre l’ennemie, («Центр пропагандистской деятельности против врага»). Таким образом, во Франции до конца войны работало две организации, занимавшиеся пропагандой. «Дом прессы» в основном занимался пропагандой фактов жестокости, религиозной пропагандой и пропагандой в нейтральных странах. «Центр пропагандистской деятельности против врага» работал на подрыв боевого духа противника, ослабление его воли к сопротивлению и побуждение вражеских солдат к дезертирству.

DieFeldpostWW1.jpg (53669 bytes)

Die Feldpost, № 10, февраль 1916 г.

Французские методы были во многом схожи с британскими. Они изготовляли листовки в виде писем немецких военнопленных, рассказывавших о чудесных условиях содержания во французских лагерях. Они распространяли крупноформатные листовки-газеты под названием Grusse an die Heimat — Briefe deutscher Kriegsgefangener, (Приветы на Родину – Письма немецких военнопленных), в которых печатались рассказы счастливых немецких пленных для своих близких. Было создано одиннадцать таких листовок, первая в декабре 1916 г., последняя – в мае 1918 г. Аналогичная серия из 14 крупноформатных листовок получила название Briefe aus Deutschland (Письма из Германии); их распространяли с октября 1916 г. по октябрь 1918 г. Эти листовки также состояли из писем немецких военнопленных.
Французы печатали ряд поддельных немецких газет и сбрасывали их с воздуха на вражеские позиции. Среди них были Die Feldpost, (Полевая почта), Kriegsblätter für das deutsche Volk (Военные листки для народа Германии), Die Wahrheit (Правда), Strassburger Post, Frankfurter Zeitung (Франкфуртская газета), Die Freie Zeitung (Свободная газета), Leipzig Volkszeitung (Лейпцигская свободная газета) и Der Kampf (Борьба).

DerFreieZeitungNewspaper.jpg (7073 bytes)    WW1DerBundPaper.jpg (9500 bytes)

Газеты Die Freie Zeitung и Der Bund

Die Freie Zeitung издавалась в Париже каждую среду и субботу. Французские пропагандисты пытались провозить или пересылать по почте Die Freie Zeitung в Германию внутри швейцарских газет, таких как Der Bund (Альянс). Другие газеты сбрасывали с самолётов.

Первый выпуск Die Feldpost вышел в октябре 1915 г., последний выпуск, под номером 12, вышел в марте 1916 г. Первый выпуск Kriegsblätter für das deutsche Volk имел номер 13, он вышел в марте 1916 г. Последний выпуск имел номер 30 и был выпущен в ноябре 1916 г. Было выпущено 42 номера Das freie deutsch Wort (Свободное слово Германии). Первый вышел в январе 1917 г., последний – в ноябре 1918 г.

KriegsblatterWW1.jpg (69282 bytes)

Kriegsblätter für das deutsche Volk, номер 20, июнь 1916 г.
Воздушная служба Анси издавала газету под названием «Die Luftpost» («Воздушная почта»). (Примечание: Во время Второй мировой войны союзники издавали и сбрасывали на немецкую территорию похожую газету). В данной газете упор делался на радостях домашней жизни, любви жён и детей. Её задачей был подрыв боевого духа немецкого солдата на передовой. Впоследствии газету переименовали в «Kriegsblätter für das deutsche Volk«. В конце ноября 1918 г. её снова переименовали в «Das Freie deutsche Wort«. Она имела более революционный характер.

Виллату добавляет: «Изготовлявшиеся СВП в период с 1915 по 1918 гг. пропагандистские листовки имели разный формат: печатные листки, иногда содержавшие иллюстрации, газеты, брошюры и документы всех видов, составленные на языке противника. Их целью было подорвать боевой дух и убедить врага, что он борется не за правое дело. Ему сообщалась информация, правдивая или ложная, которую скрывала от него цензура».

Листовки СВП были ориентированы на ряд конкретных тематик. К примеру, «оккупация» Эльзаса-Лотарингии Германией. В некоторых листовках обещалось, что Эльзас скоро освободят, и что он снова станет частью Франции. Другие листовки были предназначены для баварцев и поляков, служивших в немецкой армии. В них утверждалось, что к ним относятся как к гражданам второго сорта, и что их прусские хозяева тратят их жизни понапрасну. В некоторых листовках рассказывалось о лишениях семей солдат, оставшихся дома. А некоторые пугали немцев новым ужасным французским оружием. По мере продолжения войны в листовках стали делать упор на усталость немецкого народа. После вступления в войну Америки была запущена совершенно новая кампания. Часть листовок имела антимонархистский и демократический характер, однако французам приходилось вести себя очень осторожно в этом деле, поскольку их союзник, царская Россия, всё ещё была монархией.

JAccuseWW1.jpg (18032 bytes)      DieWahrheitWW1.jpg (16584 bytes)

Настоящая брошюра J’accuse! и замаскированная французская копия брошюры.

Другим крупным проектом было переиздание в миниатюре книги Греллинга J’accuse («Я обвиняю»). Брошюра J’accuse была впервые напечатана в сентябре 1915 г. Брошюры зачастую маскировались ложными обложками с цветами немецкого флага или изображением Железного креста и названием Die Wahrheit (Правда). В этой книге подвергалась критике немецкая ложь о том, что они ведут оборонительную войну, указывалось, что именно Германия развязала войну с целью построения милитаристской империи. Брунтц отмечает в книге, что бывший директор заводов Krupp (прим. авт.: Сталелитейные заводы Круппа в Эссене были крупнейшим предприятием по производству вооружений; в частности, именно там была сделана знаменитая «Большая Берта») дал самую нелестную оценку всей политической, социальной и моральной сферы Германии. Греллинг писал, что правительство подавляло личность, свободу слова и совести. Он заявлял, что Германия навязала войну в Европе. Естественно, в Германии книга была запрещена. Французы переиздали её в виде 50 гр. 432-страничной книги. В конце 1915 г. французы сбросили 20 000 экземпляров книги в немецком тылу. Французы также перепечатывали некоторые выпуски Zeitung für die deutschen Kriegsgefangenen («Газета для немецких военнопленных»), издававшейся для немецких пленных во французских лагерях.

VerdunDDWW1.jpg (53371 bytes)

ВЕРДЕН

Французы напечатали карикатуру на огромные немецкие потери под Верденом в листовке, распространявшейся в мае 1916 г. Она изображала тела мёртвых немцев у отметки с надписью «ВЕРДЕН». В качестве текста была приведена цитата из «Валленштайна» Фридриха фон Шиллера: «До этого места, Валленштайн, и ни шагу дальше».

Почему французы выбрали для цитаты Шиллера? Автор писал трилогию «Валленштайн» по мотивам Тридцатилетней войны. В ходе этой религиозной войны погибло большое количество населения, сосед шёл на соседа. Причина была в противоборстве лютеранской и католической веры. Габсбургский император Фердинанд II сказал: «Лучше я оставлю после себя пустыню, чем землю еретиков». Французы стремились сравнить Вильгельма с Фердинандом, мясником, который уничтожал собственный народ?

Во время Тридцатилетней войны обе армии имели право мародёрствовать и грабить. Они конфисковали всё, что могли, во многих небольших княжествах на территории современной Германии. Граф Альбрехт Валленштайн принял участие в грабежах и преступлениях своей армии. После многих лет войны он решил заключить сепаратный мир со шведами против воли Императора. Он говорит:

Как? Вы надеетесь вкусить под старость
Плоды трудов своих? Того не ждите!
Конца войны вам не видать вовек,
Нас всех она поглотит. — Император
Мир заключать не хочет, потому-то
Мне пасть и должно, что хочу я мира.
Какое дело Австрии, что свет
Опустошен войной, что гибнет войско?
Ей хочется расти и покорять.
Вы тронуты — гнев благородный вижу
В глазах я ваших. О, когда б теперь
Моим я мог воспламенить вас духом,
Как увлекал он вас средь грозных битв!
Вы заступиться за меня хотите,
Готовы право защищать мое, —
Великодушно это! Но не ждите
Успеха вы, немногие. Вы даром
Погибнете для вашего вождя.
(Доверчиво.)
Нет! Выбрать путь нам надо безопасный,
Искать друзей. Швед помогать нам хочет.
Воспользуемся помощью его
Для вида лишь, до дня, когда мы будем
В своих руках держать судьбу Европы
И выведем народам благодарным
Желанный мир из стана своего.

Ефрейтор

Так сносишься со шведом ты для вида?
Не хочешь государю изменить?
Нас сделать шведами? Нам только это
И требовалось от тебя узнать.

Валленштейн

Что мне до шведов? Ненавижу их,
Как ад кромешный. С божьей помощью надеюсь
Прогнать их скоро за море домой.
О благе общем мысль моя. Есть сердце
В моей груди, и скорбь германского народа
Мне больно видеть. Люди вы простые,
Но мыслите незаурядно: с вами
Могу я как с друзьями говорить.
Пятнадцать лет уже война пылает
Без устали, и все конца ей нет.
Папист и лютеранин, швед и немец —
Никто не уступает; восстают
Одни против других; раздоры всюду,
И нет судьи. — Как тут найти исход?
Как узел возрастающий распутать?
Лишь разрубив его. Я избран роком,
Я чувствую, на это и надеюсь,
Что с вашей помощью исполню все.

Валленштайн желал мира, но его желание не сбылось. Император приказал убить генерала. Война продолжилась.

Надо полагать, что французы рассматривали продолжавшуюся войну в свете Тридцатилетней войны, на которой безумный Кайзер решил уничтожить свой народ, не желая думать о мире.

Почему же для использования в листовке был выбран Верден? Верденское сражение было самой страшной битвой Первой мировой войны и одним из самых страшных в истории.
В начале 1916 г. немцы атаковали французскую крепость Верден. Их целью было «обескровить французскую армию» нанеся такие потери, что Франция была бы вынуждена выйти из войны. Они потерпели неудачу. Волны немецких солдат шли на верденскую мясорубку. Немцы бросили под Верден около 82 дивизий, более полутора миллионов человек. Немцы впервые применили новое оружие: огнемёты. Под Верденом погибло 282 000 человек, 18% потерь Германии в Первой мировой войне. Общая сумма потерь оценивается в 434 000. Фельдмаршал Гинденбург говорил: «Битва под Верденом истощила наши армии подобно незаживающей ране».

Французы направили в бой 62 дивизии. Их потери в этой битве оцениваются в 327 000 человек, 23% всех потерь Франции во время войны. Общая сумма потерь оценивается в 542 000. За 18 месяцев боёв было выпущено 12 млн. артиллерийских снарядов. Каждая четвёртая смерть и ранение Первой мировой войны произошло под Верденом. Оценки разнятся, но по некоторым данным на отравленных полях боёв Вердена погибло более 600 000 человек и более 2 млн. было ранено.

Французы рассматривали Верден как крупную победу. Их боевым кличем был «On ne passe pas» (Они не пройдут). И немцы действительно не прошли. Однако Верден оказался Пирровой победой. Как заметил греческий царь Пирр поле победы при Аускуле в 279 г. до н.э.: «Ещё одна такая победа, и я останусь без войска».

Для доставки листовок в стан врага использовались различные способы. В начале войны прибегали к ручным гранатам. Однако французские солдаты не горели желанием стоят на виду у немецких снайперов, кидая начинённую бумагой гранату. В 1915 г. французы начали использовать самолёты. Сбросом листовок занимались эскадрилья «Лафайетт» и эскадрильи армейской авиации. Два раза в неделю эти подразделения занимались сбросом агитматериалов на вражеские позиции. Многие листовки были созданы американским обществом «Друзья немецкой демократии». Французы также сбрасывали копии речей президента США Вудро-Уилсона. А когда в 1918 г. французы перешли в наступление, они сбрасывали карты с изображением своего продвижения.

KaiserunKronprinzWW1.jpg (31745 bytes)

КАЙЗЕР И КРОНПРИНЦ

На этой листовке изображены Кайзер и Кронпринц, разговаривающие друг с другом сидя на краю рва. На заднем плане толпится группа немецких офицеров. Кайзер спрашивает: «Что они говорят?». Принц отвечает: «Они говорят, что мы проиграли».

MitGottfurKaiserWW1.jpg (45429 bytes)

С Богом за Кайзера и Отчизну

Возможно, самая иллюстративная французская листовка, изображающая немца варваром. На ней изображены Кайзер и его внук, стоящие у двух распятых женщин, отмеченных как Бавария и Пруссия. Текст: «Видишь, внук, я всего лишь желал им благополучия». Смысл заключается в том, что Кайзер начал войну, стремясь обогатить и снискать славы для Баварии и Пруссии, но вместо этого он навлёк на них боль, страдания и смерть.

Виллату пишет: «Количество листовок, распространённых Союзниками во время Первой мировой войны, оценивается в 66 млн., из которых 14 млн. распространили только за сентябрь 1918 г.

В августе 1916 г. французы выпустили серию текстовых листовок, в которых немцам рассказывалось о победах России.

AurillacWW1.jpg (36572 bytes)

Лагерь пленных «Орильяк» — медицинское обслуживание.

В сентябре 1917 г. французы выпустили серию из 13 иллюстрированных пропагандистских открыток, на которых изображались счастливые немцы во французском плену. На них немцы изображались хорошо одетыми, занятыми полезным трудом, получающими медицинское обслуживание, и даже играющими в карты и шахматы.

BarcelonnetteWW1.jpg (44230 bytes)

Лагерь пленных «Барселлонетт» — Жилая комната

На двух открытках изображены отличные жилые помещения для пленных офицеров. Примеры подписей к фотографиям: «Лагерь военнопленных «Блайе» — Администрация каптёрки», Лагерь военнопленных «Сен-Назер» — игра в карты» и «Перекличка больных в лагере военнопленных за линией фронта».

WWIBulgariansSurrender.jpg (27665 bytes)

Капитуляция Болгарии

Листовка для немецких войск, противостоявших французам. В ней им сообщалось о капитуляции их союзника – Болгарии. Текст:

Французский главнокомандующий союзными войсками в Македонии встретился сегодня, 30 сентября, с представителями Болгарии, господами Ляпчевым, Радевым и генералом Луковым. Было достигнуто соглашение о перемирии на условиях Антанты. Война между Болгарией и державами Антанты окончена.

Болгарская делегация на переговорах о капитуляции состояла из Андрея Ляпчева (министр финансов), Симеона Радева (бывший член кабинета министров) и генерала Ивана Лукова (начальник болгарского генерального штаба). Перемирие было подписано 29 сентября 1918 г. В полдень следующего дня боевые действия были прекращены. В соответствии с условиями перемирия Болгария обязывалась освободить оккупированные территории Греции и Сербии, сократить армию до трёх дивизий, которые будут заниматься охраной границ и путей сообщения, сдать военное снаряжение и лошадей, а также вернуть присвоенное греческое военное имущество.

furDieWW1.jpg (26881 bytes)

На военный заём

В феврале 1918 г. французы выпустили пропагандистскую открытку, в которой была спародирована настоящая немецкая открытка. На немецкой открытке был изображён ангелочек с повязанным на поясе немецким флагом и полным монет шлемом. Надпись гласила: Für die Kriegsanleihe! («На военный заём»). На французской переделке вместо шлема у ангела в руках был ночной горшок. Посыл понятен: «Жертвуя деньги на военные нужды вы тратите свои деньги зря».

Источник:
http://psywarrior.com/WWIAlliescont.html

В годы Первой мировой войны главными средствами пропаганды, конечно, были кино и массовая печать. Однако во многих странах были использованы и проверенные временем способы мобилизации внимания. Так, в некоторых случаях к пропаганде был привлечён старинный вид массового искусства — кукольный театр. Во Франции его наиболее популярная форма возникла в Лионе в конце XVIII века, и главным персонажем там выступал Гиньоль. В 1914 году он пошёл на войну и приобрёл важное значение для пропаганды.

Старина Гиньоль

Французский театр кукол, в котором главным персонажем является Гиньоль, возник в своём классическом виде в Лионе, втором по величине городе Франции. Там в 1769 году в семье ткача родился Лоран Мурге. Во время Великой Французской революции семья Лорана разорилась, и ему пришлось бросить своё дело. Лион потерял ткача, но обрёл талантливого мастера-кукольника и автора злободневных представлений с участием куклы по имени Гиньоль, жены Гиньоля — Маделон — и других персонажей, представителей лионского ремесленничества и мелкой буржуазии. С 1808 года Мурге занялся кукольным театром уже вполне профессионально. С этой даты Гиньоль и его автор, как замечает историк Брюно Фуйе, стали частью городской памяти, настоящей мифологии, «создающейся вместе с идеей особенного «лионского духа»». Кульминацией единения Лиона и Гиньоля было открытие статуи Лорана Мурге в 1912 году, которая закрепила культурный образ «Лионского Гиньоля» и его создателя как настоящих лионцев и выходцев из среды городских ремесленников-ткачей.

​Французские солдаты смотрят кукольный спектакль - Марионетки на службе пропаганды | Warspot.ru
Французские солдаты смотрят кукольный спектакль

В 1847 году в Лионе уже было два кукольных театра, но Морель-де-Волейн, местный рантье, пишет в «Лионской газете»:

«Кто такой Гиньоль? Это добрый лионец, представленный в образе мифического персонажа, немного преувеличенном, правда, но в котором прекрасно обобщены все его свойства. Гиньоль прикидывается простачком, почти глупцом, но не в духе каких-то комедийных простофиль, нет, его дух очень живой, он полон идей, а его сердце — праведное и честное».

Представления с Гиньолем и другими куклами в течение XIX в. распространились по Франции, да так, что Наполеон III издавал специальные цензурные предписания для ограничения репертуара кукольных театров. Рабочие, ремесленники, рантье, прислуга — все с одинаковым восторгом слушали хлёсткие реплики Гиньоля. Сам Мурге оставил несколько десятков пьес для театра, а дальше его детище вошло в городской фольклор, а репризы и сценки, многократно изменяясь, стали частью народной культуры.

Брюно Фуйе пишет, что «Гиньоль — молод, его живой дух и тело вполне естественно было использовать в качестве символа мобилизованного Лиона» в 1914–1918 гг. Он и другие персонажи, особенно Маделон, жена Гиньоля, и Гнафрон, его старый друг, как никакие другие подходили, чтобы стать образцами героев, способных представить французское общество накануне и во время войны.

Изучение иконографических материалов, на которых изображены персонажи Мурге во время войны, позволяет заключить, пишет Фуйе, что куклы были любимцами солдатской публики. В частности, упоминание Гиньоля можно найти на документах, описывающих боевой путь 28-й дивизии, мобилизованной в 14-м военном округе (Лион — Гренобль — Шамбери). И также в материалах, касающихся 54-го артиллерийского полка, расквартированного в Лионе. На штандарте полка можно видеть Гиньоля, смело схватившегося с врагом. Побеждая «боша» с помощью своей дубинки, Гиньоль, а вслед за ним весь полк, хвастливо заявляет: «Никогда не битый, всегда счастливый».

​Гнафрон, Гиньоль и Маделон - Марионетки на службе пропаганды | Warspot.ru
Гнафрон, Гиньоль и Маделон

Персонажи пьес о Гиньоле были также широко представлены на многочисленных предметах т.н. «окопного искусства». Пьесы разыгрывались в самодельных театрах по всему фронту для развлечения бойцов. Фотографии и свидетельства ветеранов живо представляют облик этих примитивных кукольных подмостков. Эти представления разыгрывались повсюду, вплоть до лагерей военнопленных в Германии.

Если персонажи Мурге сопровождали солдат на фронте, то тем более они должны были поднимать дух обитателей тыла. В Лионе Гиньоль и его компания друзей не прекращали свои представления. Куклы предстают в архетипическом образе ура-патриотов. Так, например, на открытках художника Жана Кулона изображён Гиньоль в образе жизнерадостного героя-пуалю, старина Гнафрон, который готовит возвращение героя, и жена героя Маделон, символ всех женщин тыла. В последнем случае Маделон показана работницей военного завода, а сама иллюстрация сопровождается игривым текстом, отражающим страх женщин, которые остались одни, и их существенную роль в производстве боеприпасов.

​Французские солдаты смотрят кукольный спектакль - Марионетки на службе пропаганды | Warspot.ru
Французские солдаты смотрят кукольный спектакль

Эти архетипические образы часто использовались в целях пропаганды. Брюно Фуйе указывает, например, на призывы к участию в военном государственном займе, местные комитеты которого делают из Гиньоля свой символ. Но Гиньоль, конечно, также не был забыт и лионцами. Он становится, как сейчас бы сказали, «маскотом» первой ярмарки промышленных товаров в Лионе, которая была открыта 1 марта 1916 года. Представленная муниципалитетом как ответ, «экономическое наступление» на аналогичную ярмарку в Лейпциге, она стала символом священного союза между мэрией, оплотом правящей социалистической Радикальной партии (в последнюю входил, например, и знаменитый Жорж Клемансо), и главами местной торговой палаты, либеральной буржуазией. На открытках, марках, листовках, плакатах присутствует Гиньоль, образ которого должен был подчеркнуть первенство Лиона в борьбе с немецкими городами.

Гиньоль выступал как примиряющий образ, фигура, которая была способна сплотить политических противников для отпора врагу. 14 октября 1916 года в Лионе был устроен «День Гиньоля», должный показать единство Франции и Лиона, всех лионцев, а рамками служил бы культурный образ кукольного театра, самое французское, что только может быть.

​Лионский лев побеждает лейпцигского орла - Марионетки на службе пропаганды | Warspot.ru
Лионский лев побеждает лейпцигского орла

Наконец, как и на фронте, лионцы использовали кукольный театр как развлечение для себя и для прибывающих в город солдат. В частности, в больницах по всему городу для раненых давались представления, приобщавшие уроженцев всех департаментов к весёлой жизни Гиньоля-лионца. В дополнение к их развлекательной стороне эти выступления, бесплатные для раненых и оплаченные городской коммуной, воспринимались как участие в военных действиях, работа города и горожан для поднятия боевой морали.

Бунтовщик и борец с цензурой

Однако тот же Брюно Фуйе замечает: если образ Гиньоля использовался во время войны для создания национального согласия, объединения политических противников, классов, был ярким образом пропаганды, то что осталось от его прежней сатирической стороны? Мурге и его наследники вовсе не были благосклонно настроены к правительству (вспомним цензуру при Наполеоне III). Гиньоль и прочие куклы всегда с сарказмом высмеивали и даже откровенно враждебно говорили о современном государстве и его правителях. В годы войны из уст Гиньоля также иногда звучала подобная критика.

И прежде всего критика была связана с использованием фигуры Гиньоля в оппозиционной прессе. Фактически, Гиньоль мог выступать как рупор идей, противоположных пропагандистским клише. Так, можно вспомнить знаменитый клич 10 апреля 1916 года в битве при Вердене — «Смело, мы им покажем! (Courage, on les aura!). Эта фраза была растиражирована на плакате для второго займа Национальной обороны в октябре 1916 года, и она же сатирически переиначена на рисунке Эжена Лефевра в 1918 году. Пуалю, легко узнаваемые Гиньоль и Гнафрон, составили список того, что у них было (On lé z’aura) на фронте: блохи, крысы, вши, болезни, вражеское насилие и ложь демагогов-политиков и военных. Опять Гиньоль стал выразителем чувств простых людей.

В годы войны в Лионе даже был создан журнал под таким названием, ставший рупором настроений ветеранов. Недаром его лозунгом стали слова «Единственный журнал, который снимает тоску у пуалю». Примечательно, но журнал, едва ли не единственный среди тех изданий, что появились в военное время, смог пережить войну и выпускался вплоть до начала 1970-х гг., что доказывает большую популярность кукольного персонажа у лионцев.

​Знамя 54-го артиллерийского полка с Гиньолем: «Никогда не битый, всегда счастливый» - Марионетки на службе пропаганды | Warspot.ru
Знамя 54-го артиллерийского полка с Гиньолем: «Никогда не битый, всегда счастливый»

Наиболее массовым изданием, в котором образ Гиньоля стал известен абсолютно всей Франции, стала серия открыток от художника Жана Кулона, использовавшего псевдоним Жак Кокандьер. Также уроженец Лиона, Кулон выпустил более 60 открыток с августа 1914 по июнь 1919 гг., осветив, кажется, все более-менее значимые события на фронте и в тылу. На открытках иллюстрации всегда сопровождались обширной текстовой частью, выполненной в виде письма Гиньоля Гнафрону или Маделон (или наоборот), либо же в виде короткой сценки с репликами персонажей.

На открытках видно, как Гнафрон и Гиньоль прощаются при мобилизации (Гнафрон оказывается слишком стар для армии). Затем бравый Гиньоль оказывается то в окопах, то в других странах (например, в России), встречает в Марселе русские войска. Тем временем Гнафрон и Маделон в тылу пишут послания своему другу и мужу. Надо отметить, что все тексты, написанные Кокандьером-Кулоном, зарифмованы — в таком виде обменивались репликами куклы во время представлений в театре.

Фуйе указывает, что данная коллекция представляет интерес не только в качестве примера отображения общественного мнения, но и в качестве примера работы цензуры. 2 августа 1914 года президент Французской республики подписал указ о военном положении, который повлёк за собой, в частности, введение военной цензуры прессы и вообще всей печатной продукции. Первая почтовая открытка Кулона, датированная 2 августа, не имеет цензурной визы, а вот на второй, датированной 12 августа, она уже проставлена. В сентябре 1914 года правительство усовершенствовало цензурный контроль, введя в действие двойную цензуру: одна была поручена военным властям, которые отслеживали все нежелательные высказывания по военным проблемам, а другая была гражданской и отвечала за обзор настроений в тылу.

Можно предположить, что Кулон был вынужден полностью избавиться от полемичности и рассказа о каких-то острых проблемах. На самом деле, государственные органы были настроены, как замечает Фуйе, довольно доброжелательно к художнику (по крайней мере, в сфере гражданской цензуры). Равно и изобретательность автора часто позволяла выразить своё личное мнение по многим вопросам.

​Та самая карточка №7бис, на которой Кулон выразил свое возмущение цензурой - Марионетки на службе пропаганды | Warspot.ru
Та самая карточка №7бис, на которой Кулон выразил свое возмущение цензурой

Из всех опубликованных карточек только одна (№7) была запрещена к распространению — она критиковала неспособность правительства тепло одеть солдат, в то время как зимняя кампания была уже неизбежной. Из Лиона Гнафрон обращался к пуалю Гиньолю, призывая не доверять государству, которое впустую потратило налоги граждан. Кулон нашёл остроумный способ обратить запрет в свою пользу: на карте №7бис, поступившей в продажу через несколько дней, он нарисовал некую старуху с ножницами, символ цензуры, и перечислил то, что он не написал (некомпетентность распределения новобранцев на призывных пунктах, смерть раненых в тыловых больницах и т.д.). Он закончил объявлением, что карта №7 будет опубликована после войны.

Так, видно, что Гиньоль, локальный лионский любимец взрослых и детей, превратился благодаря пропаганде в общенационального героя. Именно благодаря Первой мировой войне Гиньоль стал общепризнанным критиком социальных порядков. Образ Гиньоля вышел далеко за пределы кукольного театра и, в общем, до сих пор широко популярен среди французов.


Литература:

  1. Guignol dans la guerre — Archives municipales de Lyon (http://www.archives-lyon.fr)
  2. Fouillet B. Guignol, voix de Lyon et des Lyonnais dans la Grande Guerre // Siècles. Cahiers du Centre d’histoire « Espaces et Cultures » — 2014 — №39–40 (http://journals.openedition.org)
  3. https://forum.pages14-18.com

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Вратарь на английский лад 8 букв сканворд
  • Библиотека перевод на английский язык
  • Английский язык второй класс страница восемь упражнение один
  • Эльвира на французском языке
  • Как пишется имя феликс на английском